Влипла! или Смотри, не влюбись

- Обожульки мои!

Так и хотелось расцеловать экран, глядя на этих двоих.

Фокус камеры вновь вернулся на лицо сестры, которая хотела было что-то сказать, но лишь застыла с открытым ртом, с изумлением глядя в экран:

- Ты не говорила, что работаешь с такими красавчиками, Май. Или это посетитель?

- Кто? – не поняла я.

- Я её босс, - прозвучал у самого уха тягучий мужской голос.

Словно сорванная пружинка я подпрыгнула на месте, выронила телефон и вскарабкалась на стремянку, не зная, куда себя деть.

- Ми-Мирон Александрович? – выронила я дрожащим голосом, глядя на мужчину сверху вниз. – А что вы делаете… тут?

- Больше меня интересует, что здесь делаешь ты среди рабочего дня? – спросил он, окинув меня суровым взглядом. – Спустись с небес на землю, Уральцева, и иди работай.

- Вы меня не уволите?

- Работать, Уральцева, - рыкнул он недовольно и покинул коморку. Невольно задержалась взглядом на его заднице, обтянутой брюками. Орррех!

Хоть что-то хорошее есть в этом человеке. Надо ему намекнуть, чтобы следующие разы отчитывал меня, повернувшись ко мне спиной. Хоть глазам приятно будет, пока уши вянут.

Быстро спустилась со стремянки, все еще чувствуя легкую дрожь в пальцах из-за пережитого стресса. Телефон, к счастью, упал в коробку с упаковками салфеток. Достала его и обнаружила, что видеозвонок закончился, но от сестры пришла смска:

«Моргни три раза, если живая»

Усмехнувшись, я навела камеру телефона на свое лицо, скосила глаза, высунула язык набок и сфотографировала себя, сразу отправив фотку сестре.

Глава 10

- Успела? – влетела я в кафе, на ходу снимая куртку и скидывая сумку за барную стойку. – Стёпа, скажи, что я успела! Босс меня еще не уволил? Или уже уволил? Стёпа!

- Отдышись, блин! – завел он меня торопливо за свою стойку и отточенными движениями наполнил стакан ледяной водой из холодильника. – Нет твоего босса. Он сегодня тоже весь день примерно так же носится и кричит между делом.

- Пронесло! – выдохнула я облегченно и осушила стакан наполовину. – Препод задержал. Прикинь, сам же опоздал на пару почти на пятьдесят минут и еще нас же в этом сделал виноватыми и на эти же пятьдесят минут задержал, потому что у него, видите ли, «материал», - гримасничала я, чтобы передать гамму раздражения и ненависти, которую в меня вселил один единственный человек. – А с Мироном Александровичем что? Почему кричал?

- Насколько я понял, он хочет заказать новую мебель для кафе и изменить дизайн. И, короче, сначала дизайнер слился, потом поставщик отказался ехать делать замеры и там что-то ещё, что я уже не слушал.

- Это он сам тебе всё рассказал? – залпом допила вторую половину стакана.

- Это он так громко в кабинете своем разговаривал. Надо ему намекнуть, чтобы он обшил свой кабинет каким-нибудь материалом, подавляющим звуки изнутри. Он нам реально скоро всех посетителей распугает. А их у нас и так не фонтан.

- Мда, - причмокнула я губами и заглянула в пустой стакан, затем тряхнув им. – Спасибо, Стёп. Пойду стакан в мойку отдам, да переоденусь, пока Дядя-демон не вернулся и не созрел для того, чтобы на меня покричать.

- Он, кстати, выкрикнул разок твою фамилию.

- Он ее, наверное, уже вместо матерного слова использует.

- Наверное, - усмехнулся Стёпа. – Но девчонки ему сказали, что твоя смена еще не началась. Он матюкнулся и свалил.

- Может, и не вернется сегодня больше, - скрестила я пальцы и пошла переодеваться в рабочую униформу, чтобы затем влиться в работу.

После шести вечера народ в кафе расслабился, даже наш новый админ позволил себе устроиться за стойкой и потрепаться со Стёпой и свободными официантками. Все привыкли к тому, что после шести вечера босса на рабочем месте не бывает, так что его появления уже никто не ждал. Наверняка он закончил все свои дела где-то там или только начал их, раз он любит исчезать куда-то в шесть.

Но ко всеобщему разочарованию почти в семь вечера входная дверь в кафе распахнулась и в зал вошел Дядя-демон, рычащий на кого-то в трубке телефона, пока в это время в кенгуру на нем болтался довольный всем и вся малыш с одним зубиком.

- …сроки выполнения своих работ вы установили сами и нихрена не сделали… - ворчал мужчина, направляясь в свой кабинет, а мне и другим официанткам пришлось натянуть на лица улыбки и отвлечь посетителей на себя, чтобы они перестали пялиться на нашего босса. Складывалось впечатление, что некоторые из них уже хотели помыть за собой посуду.

Похоже, нужно не кабинет его обшивать, а глушитель ему ко рту прикрутить, чтобы людей вокруг себя не пугал. Это мы привыкли к его эмоциональным всплескам, а вот редкие посетители к этому совершенно не готовы.

- Уральцева! – вылетел Дядя-демон из своего кабинета примерно через полчаса после того, как в него зашел.

Я аж вздрогнула, едва успев поставить на стол посетителя заказанный им салат.

- Простите, - улыбнулась я своей самой профессиональной улыбкой. – Приятного аппетита. - лавируя между столиками, подошла к боссу, который без каких-либо объяснений сунул мне в руки ребенка в кенгуру и пошёл к выходу широкой походкой. – Мирон Александрович! – крикнула я возмущенно ему в спину.

- Пять минут, Уральцева! – бросил он, не оборачиваясь и вылетел из кафе, чтобы начать собачиться с водителем только что подъехавшего грузовика.

- Нормально вообще! – цокнула я, но лямки кенгуру накинула на плечи. Пощекотала увесистого малыша по щечке и прогулочной походкой пошла по залу к бару, где Стёпа в таком же немом непонимании происходящего покачал головой и подмигнул малому.

Пять минут закончились быстро. Ровно так же, как босс запрыгнул в грузовик и куда-то уехал.

- Классно твой папка придумал, Тим. Скинул тебя на меня и усвистал. Сестричку, наверное, тебе сейчас притащит. Аист, блин, громкоклювый.

Делать нечего, мою работу никто не отменял, в кабинет босса мне тоже никто заходить не разрешал. Схватив папку с меню, двинулась к одному из своих столиков, который как раз заняла парочка взрослых людей.

Моё приветствие пролетело мимо их ушей, так как и мужчина, и женщина были увлечены разглядыванием щекастого карапуза, который, я уверена, им улыбался.

- Какой богатырь! – вытянула женщина губы трубочкой и потрогала Тима за ножку. – Тяжело тебе достался, наверное?

- Да нет, - хмыкнула я, дёрнув плечами. – Его отец просто сунул мне его по-быстрому и убежал по своим делам. Мужчины… - философски вздохнула я.

Судя по побледневшей женщине и ее поперхнувшемуся спутнику, моя формула того, откуда берутся дети, была воспринята ими не так, как я хотела бы ее донести.

Глава 11

- Только не наделай дел, Тима, - бормотала я мальчишке, которого усадила за барную стойку и присела напротив него на корточки, придерживая маленькое чудо за ручки. – Тут кушают люди, а воздух может портить только твой папа. Да-да. Запахом серы, ну, ты и сам знаешь.

Над головой прозвучал тихий смешок Степы:

- Не боишься, что на нем может быть прослушивающий жучок? Сейчас Дядя-демон наслушается, что ты о нем наговорила и точно уволит тебя.

- Он, может, вообще скинул на меня малого, на тебя – кафе, а сам уехал исполнять свою мечту – работать пьяным грузчиком. Видел, как быстро он в грузовик сел? Будто в Диснейленд попал.

Стёпа никак не прокомментировал данную теорию, так как отвлекся на посетителя. А я снова перевела внимания на малыша, которому уже давно наскучила его игрушка, и он уже тянулся ко всему, что находилось под стойкой.

- Ты, наверное, голодный? – потрогала я его мягкую теплую щечку. – Пойдем в кухню. Отберем у повара какую-нибудь вкусняшку.

Подхватила Тима на руки и попросила девчонок проследить пока и за моими столиками. Дяди-демона не было уже час, неизвестно, когда последний раз он кормил своего сына.

Едва мы вошли в кухню, как сразу погрузили ее в тишину, потому что все замерли, увидев на моих руках сына Дяди-демона.

- Начальник начальника, - объяснила я, указав кивком на малого. – Главный по вкусняшкам. Есть, чем порадовать детеныша? Что-нибудь гипоаллергенное на всякий случай.

- Ну… - растерялся повар, явно не зная, за что тут можно ухватиться и чем покормить малыша, чтобы обошлось без последствий для всех. – Можно сделать овощное пюре. Или что там они едят…

- Они? – фыркнула его помощница, женщина в возрасте. – Рожать тебе пора Рудольфыч, а-то так и будешь говорить о детях, как об инопланетянах. Сейчас, Майка, я всё сделаю.

В ход пошел нож, цукини, другие овощи и ловкость женских рук без капли мошенничества. Через десять минут перед малым, который тянулся к ножам и ложкам, была поставлена небольшая тарелочка с «блюдом».

- Да, выглядит не очень, - заметила женщина, что я поморщилась. - Но зато вкусно, полезно, натурально и никаких аллергенов. Надеюсь, Мирон Александрович нас за это не порвет?

- Ничего не могу гарантировать. Он может вас порвать за не тот цвет тарелки. Сами знаете, как устроено его настроение, которое скачет от плохого до очень плохого.

- Тогда ты иди, наверное, подальше от кухни, - чуть нервно попросил Рудольфыч. – Если он увидит, что ты усадила кормить мелкого среди ножей и вилок, то ими же нас всех тут и порубит.

- Какие все нежные, - делано закатила я глаза и взяла в одну руку Тима, а в другу тарелку с оставленной в ней ложечкой. – Спасибо за пюрешку, - поблагодарила я всех причастных и не очень, и вышли из кухни.

В зале кормить малыша, наверное, не стоит. Может прийти посетитель, которому, возможно, нужен будет именно тот столик, который мы займем.

Поэтому, не сбавляя скорости, решительно прошагала от кухни прямо до кабинета Дяди-демона. Пусть кричит, если ему не понравится мое в нем присутствие. Я тоже не подписывалась на то, чтобы нянчиться с его сыном вместо того, чтобы работать свою работу, за которую и получаю зарплату.

Усадив Тима на небольшой кожаный диванчик под окном, аккуратно накормила его пюре, которое он съел с удовольствием и довольно быстро. Похоже, голодный он всё-таки был.

Там же в кабинете Дяди-демона обнаружилась упаковка подгузников, один из которых я переодела малышу.

Папы не было уже полтора часа. Мои скулы уже болели от улыбок из-за заразительного смеха совершенно обаятельного мальчишки. Но в какой-то момент Тим стал ленивым, движения его выходили все более плавными и медлительными, а глазки вообще начали моргать в разнобой.

- Кто-то хочет спать, да? – чмокнула я его в щечку и прижала к груди, отвалившись на спинку диванчика. - Совсем устал, малыш?

При этих словах Тим нащупал на себе прицепленную к костюму соску на пластиковой цепочке и, как джентльмен раньше смотрел время, так и он поразглядывал свою соску, повернул ее как надо и вставил в однозубый рот.

- Я смотрю, ты совсем самостоятельный, - проговорила я тихо и нежно пригладила темный пушок на его голове. – С твоим-то папкой, я бы к году уже готовить сама научилась.

Разомлев от моих поглаживаний окончательно, малыш приложил голову к моему плечу, тяжело по-житейски так вздохнул и буквально минуты через две уснул. Не сдержалась и аккуратно чмокнула его в мягкую щечку, вдохнув сладкий-сладкий запах.

- Надеюсь, мы не собьём твой режим, - шепнула я тихо и резко перевела взгляд на распахнувшуюся дверь.

Приложила палец к губам, показав вошедшему Стёпе, чтобы не шумел и вел себя тише.

- А тебе идёт, - усмехнулся он.

- Пойду работать в детское кафе.

- Такого в нашем городе нет.

- Открою. Но в нем можно будет только есть и спать. Никаких разговоров. Дядя-демон еще не приехал?

- Нет, пока не видно и не слышно.

- Слушай, Стёп. Дай, пожалуйста, вон тот пиджак, - указала я на черный пиджак Мирона Александровича, висящий на спинке его стула.

- Он тебя за него не прибьёт? Вдруг малой его загадит чем-нибудь.

- Не ной, а! – шикнула я на друга, который неохотно подал мне пиджак. – Значит, будет ему уроком, что нельзя оставлять своего ребенка где и с кем попало.

Аккуратно накрыла спящего на мне мальчишку пиджаком. И себя заодно. Скинула с ног туфли и забралась с ногами на диван.

- Так-то лучше, - выдохнула я облегченно. – Всё, иди и не мешай нам спать. Хотя нет. Включи свет на столе, а верхний выруби. Пусть малыш без лишних раздражителей поспит.

- Я тоже хочу сончас на рабочем месте, - притворно захныкал Стёпа, но сделала так, как я его попросила.

- В следующий раз стой ближе всех к Дяде-демону, чтобы он ребенком попал в тебя.

- Не получится. Тогда мне нужно будет взять еще и твою фамилию, причем в том виде, в каком ее носишь ты.

- Иди уже, Стёпа Уральцева, - хохотнула я. – Ребенка разбудишь. И тарелку с собой захвати, в кухню верни.

- Ладно. Скажу, чтобы в зале вели себя тише.

- Да необязательно, их и так не слышно.

Стёпа аккуратно вышел из кабинета босса и мягко прикрыл за собой зверь, отрезая от нас звуки из зала.

Опустила взгляд на спящего малыша, нежно прижалась губами к его лбу и на мгновение прикрыла глаза. Его невозможно было не тискать. Хотелось разбудить, еще немного поиграть с ним, послушать смех, но приходилось держать себя в руках, служа малышу временной подушкой. Плавными движениями вытянула руку из-под пиджака и поправила его, накрыв спинку малыша полностью.

Носа коснулся приятный аромат мужского парфюма – теплый древесный запах, а вместе с ним абсолютная ему противоположность свежести эвкалипта.

- Вкусненько, - оценила я аромат, а затем заговорщицки шепнула малышу. – Но ты пахнешь вкуснее.

Папы нет уже почти два часа. Уже можно начинать бить тревогу?

Но вот, когда я сама едва не задремала, дверь кабинета резко распахнулась и широким шагом в кабинет вошел Дядя-демон. Паника в серых глазах мгновенно улеглась, когда он увидел своего сына, спящего на моей груди под его пиджаком.

- Ох, прости меня, Тим, - потянул босс свои руки к сыну. – Папе пришлось иметь дело с идиотами…

- Не отдам! - легонько шлепнула я по мужским рукам. – Тим теперь мой. Мы решили, что будем жить вместе.

- Уверена? – с хитрым прищуром спросил Мирон Александрович и присел рядом с нами на диван, пропав из луча света, бьющего от настольной лампы.

- Меня больше интересует, откуда у вас такая уверенность во мне, что вы так легко оставили мне своего сына и уехали? Мало ли какая я дура!

- Вполне себе знакомая мне, - хмыкнул босс.

- Эй!

Не особо себя контролируя, высунула ногу из-под его пиджака и слабо ткнула его в бедро. На что Дядя-демон лишь устало вздохнул и поймал меня за ногу, мягко обхватив пальцами щиколотку.

- У меня есть к тебе предложение, Уральцева, - сказал он серьёзно.

- Хорошо. Только отпустите для начала мою ногу, чтобы мне было чем отбиваться, если предложение окажется так себе.

- У тебя есть вторая нога, - не спешил он размыкать своих пальцев.

- В случае чего, я хочу бить вас двумя ногами сразу. Одной – не те ощущения.

- Зато у меня есть четкие ощущения, Уральцева, что ты опять потеряла субординацию, - посмотрел он на меня так, чтобы я чётко поняла, что мне пора заткнуться, а ведь очень сильно хотелось ответить, что я её и не находила. Как можно потерять то, чего у меня в принципе никогда не было?

- Ну, и какое у вас ко мне предложение? – настроила я максимально деловой тон и запрятала освобожденную от руки начальника ногу под его же пиджак.

- Мне нужна няня. Ты.

- Так вам нужна я или няня?

- Давай, ты оставишь эти шуточки своим друзьям-студентикам или своему парню на баре, хорошо? – строго спросил босс. В голосе его явно чувствовался металл, а во мне проснулось понимание того, что кто-то этим вечером абсолютно не в духе. Хуже, чем обычно.

- Стёпа – мой друг, - решила я, всё-таки, уточнить, чтобы мне не приплетали никаких романчиков.

- Меня не волнуют подробности отношений подчиненных, - холодно отрезал Дядя-демон. – И научись слушать до конца то, что тебе говорят.

Ступни зачесались от желания резко выпрямить ноги и вжать ими босса в подлокотник дивана, чтобы затем быстро-быстро напинать его высокомерный зад.

- Слушаю, - выдавила я достаточно сдержано.

- Я предлагаю тебе побыть няней моему сыну. Примерно месяц, пока я не найду специалиста, отвечающему всем моим требованиям. Согласна?

- Вы меня, конечно, извините, Мирон Александрович, но у меня нет ни опыта, ни образования, ни, честно говоря, желания для того, чтобы работать няней. К тому же, я уже работаю в кафе. Обратитесь в агентство, и вам подберут няню, отвечающую всем вашим требованиям.

Я говорила как та тётка из телефона, которая сообщает, что абонент не абонент.

- Только за этот месяц я перебрал шесть нянь, присланных мне агентством, и ни одна не справилась с Тимом. Он плачет и капризничает. Не ест. Отказывается даже просто находится у них на руках.

Можно было бы сказать, что ребенку нужна мама, а не тётки, которых «перебрал» его папа, но снова пришлось прикусить язык и задвинуть подальше, доставшуюся мне от папы прямолинейность.

- Думаете, со мной этого не будет? – хмыкнула я недоверчиво.

- Ты покормила Тима? – вдруг спросил босс, глядя мне не то, что в глаза. В душу. Аж мороз по коже пробежал.

- Конечно, - фыркнула я почти обиженно. Он меня за дуру держит? Типа, за два часа его отсутствия я не догадалась покормить ребенка? – А ещё я поменяла ему подгузник, спела песню, рассказала сказку, познакомила со всем персоналом кафе и уложила спать.

- И чем ты плоха как няня?

Он, правда, не понимает?

- Ну, наверное, всем, - предположила я и поправила на Тиме слегка сползший пиджак. Малыш глубоко вздохнул, причмокнул соской и улыбнулся во сне, когда я мимолетно поцеловала его в лобик.

Опять не сдержалась с тисканьем. Да и кто тут сможет сдержаться? Разве что холодный камень в рубашке напротив.

- Месяц, Уральцева. Скорее всего, даже меньше.

- Под моим чутки присмотром Тим сегодня играл на кухне ножами и вилками, - дала я себе на одном дыхании мощную антирекламу.

Даже в полумраке было видно, с какой злостью сверкнули серые глаза и заиграли желваки на мужской челюсти.

Да-да, Дядя-демон, вот так. Хорошо. Разочаровывайся.

- Надеюсь, впредь ты больше не повторишь таких глупостей.

- Ну, я бы не была так уверена в разумности девятнадцатилетней девчонки.

- Ты мне должна за тот случай у машины. Простых извинений было недостаточно.

- Долго еще вы будете тыкать меня лицом в свои… - мазнула я взглядом гораздо ниже его подбородка. - …обидки? Я уже извинилась и несколько раз.

- Тебе нужно оплатить семестр. Забыла?

Ах, ты!... С козырей пошёл?

- Нехорошо подслушивать чужие разговоры, Мирон Александрович.

- Нехорошо трепаться по телефону во время работы, Уральцева.

Застыли, испепеляя друг друга недобрыми взглядами. Кто кого? Конечно, он меня!

Нет во мне столько крепости духа, чтобы выдержать этот прямой пристальный взгляд серых глазах.

- Я подумаю. Я же могу подумать?

- Надеюсь, можешь.

- Как смешно! – иронично протянула я, на что Дядя-демон лишь слегка повел бровью.

- Подумаешь над ответом, пока я везу тебя домой.

- Не нужно меня никуда везти. Я на автобусе доеду, а-то скоро начнут возникать вопросы, почему это Мирон Александрович стал меня подвозить.

- Потому что мне по пути. И нет никакого дела до пересудов. Поговорят и замолкнут.

- Это для вас они замолкнут, а мне выклюют мозг догадками и теориям. Вам хорошо – для вас у всех есть субординация, а для меня у всех найдется тонна тупых подколов.

- Тогда давай ответ сейчас и езжай на своем автобусе.

- Мой ответ – нет, - выронила я решительно.

- Семестр, съёмная квартира, еда, одежда… - скучающим тоном перечислил Дядя-чтоб-его-демон. Это уже не просто демон, это, блин, самый настоящий Дьявол. – Уверена, что дала верный ответ? За месяц я заплачу тебе в два раза больше, чем ты зарабатываешь в кафе, плюс сверхурочные за работу в выходные или, если я задержусь в какой-то из дней допоздна. Точно – нет?

- Так нечестно.

- Ответ, Уральцева, - произнес Мирон Александрович с нажимом.

- А кафе? Получается, я лишусь места. И куда мне идти через месяц?

- Место останется за тобой. Никто его не займет. Распределю нагрузку на этот месяц между оставшимися официантками. Если для тебя это принципиально, то можешь работать с четырех до шести в кафе. Няня мне нужна только после шести вечера.

Как у него всё складненько, по полочкам. Аж бесит!

- Я подумаю.

- Пока я везу тебя домой, - согласно кивнул мужчина.

- Вы слышали, что я говорила вам по поводу тупых подколов?

- В случае положительного ответа я всё равно буду вынужден отвозить тебя каждый день к себе домой. В случае отрицательного ответа – эта поездка в моей машине для тебя будет последняя. И никакие слухи, приколы, подколы не успеют даже зародиться. Едешь?

- Нельзя давать человеку выбор, поставив его в положение, в котором выбора на самом деле нет, - закатила я глаза.

- Соображаешь, Уральцева, - одобрительно кивнул Дядя-демон.

Для того, чтобы мы могли поехать по домам, пришлось дождаться, когда проснется Тима. Только после этого, одев его в теплый костюмчик, мы нашей странной троицей покинули кафе и забрались в припаркованную за зданием машину. Я, разумеется, села сзади вместе с Тимом, который еще пока сонными глазками разглядывал всё вокруг себя и тянул ко мне ручки, очевидно, не желая сидеть в автокресле.

- Нельзя, Тим, - остановила я его ласково и позволила ему схватить меня за указательные пальцы. – У тебя такой крутое кресло, как трон. Круче, чем у папы! Да-да. И машина тоже круче, - дала я в маленькие ручки желтую машинку, которая тут же было опробована на зубок.

- Ну, так что надумала? – раздался с водительского сиденья голос, пока лениво ехали в плотном потоке машин.

- Думаю, приготовить на ужин гречку с сосиской. Быстро и вкусно

- Уральцева! – угрожающий тон, который, слыша на постоянной основе, я уже перестала бояться.

- Вообще-то, у меня и имя еще есть – Майя.

- Что насчет работы? – успешно проигнорировал Дядя-демон моё имя. – Решила?

- Ребенок – это большая ответственность… - начала я издалека.

- Похвально, что ты это понимаешь, - чуть иронично перебил меня босс.

Закатила глаза и продолжила:

- …И я не готова к такой ответственности. Одно дело водиться с ребенком, когда рядом есть кто-то из его родителей, и совсем другое – когда остаешься с ним наедине. А если у меня что-то не получится? А если я не смогу его успокоить? А если я в чем-то ошибусь? А если эта ошибка будет стоить Тиму здоровья или даже жизни? Тут нужен более опытный человек, Мирон Александрович.

- В первый раз в жизни меня раздражает абсолютная логика, - вздохнул мужчина устало и повернулся ко мне вполоборота, когда поток машин вновь застыл. – Тебе нужно будет сидеть с ребенком всего три-четыре часа в сутках и всего месяц. У меня в квартире, где всё совершенно безопасно, нет ни одного острого угла и чего-либо, что могло бы нанести вред моему сыну. От тебя требуется только играть мягкими игрушками и давать Тиму молоко или пюре. Вечером передавать сына мне и уходить по своим важным девичьим делам, - последнее предложение он выплюнул с большим пренебрежением, будто бы девичьи дела априори не могут быть важными.

Сексист.

- Я боюсь, - призналась я и отвернулась к окну, нервно теребя в руках маленького плюшевого ёжика.

- Если есть страх, то риски наделать глупостей минимальны. И почему, Уральцева, я тебя должен уговаривать? – вдруг вспылил Мирон Александрович и отвернулся от меня к лобовому стеклу. – Кому нужны деньги на оплату семестра? Мне? Все свои семестры я давно оплатил и отучился.

- Хорошо-хорошо! – всплеснула я руками. – Давайте так… Когда мне нужно приступать к обязанностям няни?