Хроники Хранителей. Голос первородной тьмы

Он провёл его в просторный кабинет, заставленный стеллажами с папками, картами и какими-то приборами, назначение которых Лойд не смог бы угадать даже с трёх попыток. Здесь пахло старой бумагой, кожей, табаком и оружейным маслом, и запах этот почему-то казался куда честнее, чем любая вежливая улыбка.

— Новенький? — переспросил Лойд, едва за ними закрылась дверь. — Что значит «новенький»?

Айзек развалился в кресле с видом человека, который давно уже чувствует себя хозяином в любой комнате, куда входит.

— Ты прекрасно показал себя на складе, — ответил он спокойно. — Да, движения были неловкими, местами откровенно дикими, но ты избежал ранений и даже сумел повалить гуля. Для человека без подготовки это уже не просто везение. К тому же ты увидел тёмную сторону города и не свалился в обморок навсегда. А это, поверь, тоже качество.

Он протянул руку.

— Так что ты делал в том месте?

Лойд достал из кармана злополучную листовку и протянул её Айзеку. Тот внимательно просмотрел текст, задержавшись взглядом на сумме.

— Хм. Найденный труп был из мафии. Гениальный ход, — пробормотал он. — Сейчас между двумя синдикатами идёт тихая, но очень деятельная война. Использовать для перевозок случайных людей — красиво. Их никто не заподозрит. А если что-то пойдёт не так, исчезнет очередной бедняк, которого и так никто бы не искал.

Он отложил листок на стол и пристально посмотрел на Лойда.

— Ну, так что? Согласен вступить в наши ряды?

Лойд даже не сразу понял, что услышал.

— И... вы принимаете меня? Сюда? — он растерянно перевёл взгляд с Айзека на полки, на карты, обратно. — Я, конечно, очень рад, но я обычный человек. У меня нет дара. Я буду для вас только обузой.

— Не все эсперы рождаются бойцами, — спокойно парировал Айзек. — И не все бойцы изначально умеют держать оружие. В нашем деле рабочие руки лишними не бывают. А ты, как минимум, неплохо двигаешься. Если присоединишься, я стану твоим наставником и научу тебя сражаться как следует. И с оплатой, — он чуть подмигнул, — мы тебя не обидим.

В груди у Лойда вспыхнуло то самое чувство, которое появляется, когда перед человеком впервые открывается не просто дверь, а путь. Всё, что было связано с Намеконом, с Сумраком, с его прошлым, с тем, чего он не понимал, внезапно получило направление.

— Я согласен, — твёрдо ответил он.

Айзек хмыкнул, поднялся из своего кресла, обитого тёмно-красной кожей, и плащ его тихо шелестнул по полу.

— Отлично. Завтра приходи сюда ровно в одиннадцать. Тогда и приступишь к делу. А сейчас можешь идти.

Лойд уже повернулся к двери, когда Айзек окликнул его. В его голосе не было ни громкости, ни раздражения, но от него внутри всё равно что-то сжалось.

— Кстати. У меня ещё один вопрос.

Лойд остановился и медленно обернулся.

— Что такое?

Айзек слегка прищурился.

— Твой Намекон. Где ты его раздобыл?

Имя, произнесённое вслух, ударило по нервам, как холодный металл. Лойд почувствовал, как по спине пробежала волна паники.

«Хватит трястись, Лойд. От твоего замешательства всё только хуже. Скажи, что это дневник, как сказал той красотке», — пропищал Сумрак.

«А если он поймёт, что это ложь?» — мысленно огрызнулся Лойд.

«Тогда придумаешь что-нибудь ещё».

Айзек смотрел на него с холодным, цепким интересом.

Так смотрят не на слова, а на то, что прячется за ними.

— А... ты про книгу? — наконец выдавил Лойд. — Я нашёл её на чердаке дома. Похоже, она принадлежала моему предку. Переходит по наследству.

«Ну вот. Сказать правду, не рассказывая лишнего. Лойд, ты гений», — довольно пропищал Сумрак.

Айзек медленно кивнул. Его длинные пальцы начали неторопливо постукивать по краю стола.

— Интересно... Очень интересно. Намеконы редко передаются по наследству. Обычно они сами выбирают носителя.

Он поднялся и подошёл к окну, встав на фоне закопчённого городского пейзажа. Со спины он казался почти частью этой серой панорамы — такой же вытянутой, острой и не до конца человеческой.

— Твой предок... кем он был? Охотником? Магом? Или просто любопытным дураком?

«Тут он прав, — заметил Сумрак. — Я выбрал тебя, потому что посчитал достойным. Но какой у него метод дедукции... Он меня удивляет. С ним нужно быть осторожным, Лойд».

— Я не знаю, — честно ответил Лойд. Голос прозвучал хрипло. — У меня никого не осталось, кроме старшей сестры. И она всего на год старше меня.

В этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату вошёл мужчина, чья внешность сразу давала понять: перед Лойдом человек не просто обеспеченный, а привыкший к власти, деньгам и точности во всём, от одежды до интонации. Воздух словно стал прохладнее. У него было узкое, аристократичное лицо с острым подбородком, бледно-лавандовые волосы, тонкие черты и глаза с красной, как раскалённый уголь, радужкой. По обе стороны головы выделялись заострённые уши, что делало его вид одновременно изящным и немного нечеловеческим. Длинный белоснежный фрак сидел на нём безупречно, под ним виднелась светлая жилетка и идеально застёгнутая рубашка, а из внутреннего кармана свисала цепочка позолоченных карманных часов.

— Хватит приставать к парнишке, Айзек. «Ты его уже достаточно напугал своим допросом», —сказал он ровным голосом, гладким, как отполированный лёд.

Айзек усмехнулся, но ничего не ответил.

— Меня зовут Кайл Костерио, — продолжил вошедший, переводя взгляд на Лойда. — Но можешь звать меня просто Кайл. Я заместитель главы. С Айзеком ты уже знаком. Он у нас Хранитель-Охотник.

Красные глаза Кайла быстро скользнули по Лойду, взвешивая его так, как взвешивают не человека, а перспективу.

— Девушка в регистратуре — Мила. Строгая, усердная и временами куда чувствительнее, чем хотела бы казаться. Ещё она любит писать романы, так что будь осторожен. Не исключено, что однажды окажешься героем в одном из них. Она у нас бухгалтер.

Айзек коротко усмехнулся.

— Напугал? Он выжил после встречи с гулем, Кайл. Значит, уже не ребёнок. А вопрос был просто проверкой, откуда дует ветер.

Кайл сделал шаг вперёд.

— Ветер бывает обманчивым, Айзек. Особенно когда дует из прошлого.

Он чуть кивнул Лойду.

— Рад видеть новое лицо в агентстве. Но запомни: правда здесь редко бывает простой. Иногда она сама начинает за тобой охотиться.

Раздалось лёгкое металлическое щелканье. Кайл почти машинально достал часы, бросил взгляд на циферблат и так же быстро убрал обратно.

— Мила ждёт тебя у столовой для оформления документов. Не опаздывай.

Айзек, всё ещё наблюдавший за Лойдом, добавил с тенью ухмылки:

— И да... если услышишь ночью странные звуки из лаборатории третьего этажа, лучше не подходи. Особенно если это будет похоже на плач или стук по стеклу.

«О-о-о... а ваш новый начальник мне нравится, — восхищённо пропищал Сумрак. — Строгий. Угрожает даже шутя. Чувствуется стиль».

«Ты вообще понимаешь ситуацию? — мысленно выдохнул Лойд. — Они что-то знают».

Выйдя из кабинета под перекрёстными взглядами Айзека и Кайла, Лойд почувствовал, будто с него сняли тяжёлую плиту. Но легче стало не потому, что опасность исчезла, а потому, что теперь она хотя бы обрела лицо.

В приёмной его уже ждала Мила. В руках у неё была идеально выровненная стопка документов, и выражение лица у неё было такое, будто каждая подпись в этом мире должна стоять строго в предназначенном ей месте.

— Вот ваши документы для оформления, — сказала она. — Прошу заполнить и подписать здесь, здесь и здесь.

Лойд расписался, где было нужно, и получил карточку. Прохладный пластик приятно лег в ладонь. На тусклом серебре эмблемы мягко играл свет газовой лампы. Он провёл пальцем по вытисненной надписи: «Стажёр». В груди разлилось странное, непривычное чувство. Не гордость. Скорее предвкушение.

Он убрал удостоверение во внутренний карман, ближе к сердцу, и уже собирался к выходу, когда на лестнице едва не столкнулся с коренастым мужчиной, сгибавшимся под тяжестью двух ящиков, из которых доносилось подозрительное дребезжание.

— Эй, не поможешь донести? — раздался из-за коробок слегка запыхавшийся, но добродушный голос.

— Да, конечно, — сразу откликнулся Лойд и подхватил один из ящиков.

Тот оказался неожиданно тяжёлым. От него пахло пылью, серой и чем-то горько-травянистым.

— И что в них? — выдохнул он, следуя за мужчиной вверх по лестнице.

— Реагенты для моих новых исследований, — оживлённо ответил тот. — Без них я как без рук.

Они поднялись на третий этаж и вошли в просторное помещение, которое больше походило на логово безумного учёного, чем на лабораторию. Полки были заставлены колбами всех форм и размеров. В некоторых жидкость мерцала, в других — пульсировала, словно жила собственной жизнью. Воздух был густым от запаха металла, сушёных трав, озона и чего-то ещё, чего Лойд не смог бы назвать, даже если бы ему дали целый день.

Поставив ящик на свободный угол стола, он наконец разглядел своего спутника. Мужчина был невысоким, лет тридцати, с серебристыми волосами, из-под которых выбивалась более тёмная, изумрудная чёлка, закрывавшая один глаз. Второй глаз, тёмно-зелёный, смотрел живо и внимательно. На нём был кожаный жилет с десятками карманов, пояс с колбами, амулетами и инструментами, перчатки до локтей. Нижнюю часть лица скрывала тканевая маска, а защитные очки-визоры были сдвинуты на лоб.

— Спасибо за помощь, — сказал он, снимая перчатку и энергично пожимая Лойду руку. Его ладонь была покрыта тонкими шрамами и следами старых химических ожогов.

— Я Сакрус. Мастер алхимии и чар.

— Лойд. Новичок в агентстве.

— Приятно познакомиться. Если будут вопросы по моей части или, не дай бог, подцепишь какую-нибудь паранормальную гадость во время охоты, обращайся. Я почти всегда здесь.

«Лойд! Он выглядит жутко. Но в то же время круто! Это твой шанс! Спроси про символы!» — оживился

Сумрак.

Лойд быстро нашёл на столе чистый клочок бумаги и по памяти начертил один из символов Намекона.

— Сакрус, вы не знаете, что это может означать?

Алхимик взял листок, и его единственный видимый глаз сузился. Он провёл пальцем по контуру, затем натянул визоры на глаза. Линзы мягко щёлкнули и засветились слабым синим светом.

— Непонятно... но любопытно, — пробормотал он. — Есть ощущение, будто я уже видел что-то похожее. Может быть, в трактатах по теургии... Не уверен. Позволь оставить рисунок у себя? Я покопаюсь в архивах.

— Конечно, — сразу согласился Лойд.

Он попрощался и вышел, оставив Сакруса над листком, как человека, который уже наполовину провалился в собственные мысли.

Дома его встретили тишина, запах горячего ужина и сестра, которая, как только услышала, что он устроился помощником сыщика, тут же начала строить планы на будущее. Лойд благоразумно опустил все детали, связанные с гулем, Намеконом, агентством и вероятностью умереть на новом месте работы в течение ближайшей недели. Джулия сияла от гордости и уже говорила о том, как его карьера поможет им выбраться из промышленного квартала.

Позже, лёжа в постели и глядя в потолок, Лойд снова и снова возвращался мыслями к словам Айзека. К его насмешливому взгляду, к вопросам, щёлкающим как стальной капкан, к тому, как легко он узнал Намекон. Стоило ли доверять такому человеку? Возможно, нет. Но другой дороги к разгадке его прошлого и того, что ждало его впереди, пока не было.

Утро началось непривычно. Не со стона, не с желания остаться в постели и проигнорировать мир хотя бы до полудня, а с того, что Лойд сам проснулся рано и встал без борьбы. Он уже умылся и оделся, когда на кухне увидел заспанную Джулию, которая только собиралась его будить.

— Ничего себе, — удивилась она. — Работа тебе явно на пользу пошла. Обычно тебя из постели только взрывом можно вытащить.

«Лойд, ну хоть один глоточек кофе? У нас же есть время?» — тут же протянул Сумрак.

— Да, времени полно, — бодро ответил Лойд, протягивая руку к кофейнику.

— Полно? — Джулия приподняла бровь.

Лойд мгновенно понял, что снова ответил вслух не тому собеседнику.

— Мне же только к одиннадцати, а сейчас всего семь, — быстро нашёлся он. — Вот и всё.

— Понятно... — протянула Джулия с тем выражением лица, которое означало: не понятно, но ладно.

«Фух. Чуть не облажался на радостях, — пробормотал

Сумрак. — О, кофе! Кофе!»

Лойд мысленно закатил глаза, но кружку всё-таки налил.

Позавтракав, он отправился в агентство. В приёмной его уже ждал Кайл. Безупречный, как всегда, он без лишних слов провёл Лойда в помещение, которое скорее напоминало ателье модного портного, чем оружейную. Здесь были рулоны ткани, манекены, столы с ремнями, кобурами, выкройками и частями оружия.

— Основное правило агентства, — начал Кайл, снимая мерки с Лойда с такой точностью, будто кроил не костюм, а роль, — мы скрытая защита города. Мы избавляемся от паранормальной нечисти, не оставляя лишних следов и не попадаясь на глаза полиции или обывателям.

Он быстро делал пометки в блокноте.

— Через пару часов твой костюм будет готов.

Кайл уточнил цвета, стиль и пожелания. Лойд, слегка растерявшись, попросил что-нибудь в серо-коричневой гамме, удобное, не слишком броское, может быть, на ремнях. Когда речь зашла об оружии, он только развёл руками.

— Тогда стандартный пистолет Хранителей, — заключил Кайл. — Эффективно, надёжно и не требует многих лет обучения.

После ателье они направились в кабинет Хранителей. Айзек сидел за массивным дубовым столом и разбирал какую-то старую карту. Подняв взгляд, он лишь скользнул им по Лойду и сразу перешёл к делу.

— Работы много, — отчеканил он. — Так что начнём немедля.

Лойд даже не успел собраться с мыслями, как Айзек уже шёл к выходу, бросив через плечо короткое:

— За мной.

Они спустились по витой чугунной лестнице в подвал. Воздух там был прохладным, пах каменной пылью, потом и железом. Айзек распахнул тяжёлую дверь, и Лойд замер на пороге тренировочного зала. Высокий сводчатый потолок уходил в полумрак. Вдоль стен стояли манекены, мешки с песком, стойки с тренировочным оружием, а в глубине виднелась целая полоса препятствий.

— Как и обещал, — сказал Айзек, сбрасывая плащ, — научу тебя технике. Сначала покажи, что умеешь.

Он встал в центре зала в расслабленную, но абсолютно неуязвимую стойку. Лойд шагнул вперёд.

«Сосредоточься. Слушай меня и повторяй. Не зажимайся», — зашептал Сумрак.

Лойд бросился в атаку. Его движения были резкими, порой неожиданно точными, но чаще — сырыми, неровными, слишком зависящими от импульса. Он видел, как Айзек нарочно оставляет уязвимости, но не успевал ими воспользоваться. Бой закончился быстро. Несколько обманных движений, молниеносный захват — и Лойд снова оказался на полу, глядя в потолок.

Айзек стоял над ним, даже не запыхавшись.

— Талант есть, — спокойно заключил он. — И какието странные, почти дикие навыки. Но движения нелепые, опыта нет, а привычка думать телом у тебя пока только рождается.

Следующие два часа превратились в испытание на прочность. Айзек учил безжалостно, но блестяще. Не объяснял по три раза, не жалел, не хвалил за мелочи. Он просто ставил тело. Заставлял запоминать через боль, усталость, повторение. Каждый промах разбирался сразу, его критика была острой, как лезвие, и почти всегда точной.

Когда тренировка закончилась, Лойд был мокрым от пота, уставшим и едва державшимся на ногах. Айзек накинул плащ и будто бы ни капли не устал.

— Каждый день по два часа, — сказал он. — Со временем станет не легче. Просто привычнее.

Лойд только кивнул.

— Твоя одежда, скорее всего, уже готова. Иди и забери её, — бросил Айзек через плечо и исчез в глубине коридора.

Лойд добрался до оружейной, где на манекене уже ждал его новый костюм. Ткань была прочной, серо-коричневой, сидела по фигуре идеально и не стесняла движений. Ремни, разгрузка, застёжки — всё было продумано до мелочей. Рядом на столе лежал стандартный пистолет Хранителей: лаконичный, тяжёлый и опасный уже одним своим видом.

Лойд переоделся и подошёл к зеркалу.

Из отражения на него смотрел уже не тот парень, что бегал по промышленному кварталу в поисках работы. Конечно, он ещё не был бойцом. Но уже и не выглядел случайным человеком, оказавшимся не в том месте.

«Вау...» — мысленно выдохнул он.

«Совершенно иначе, — согласился Сумрак. — Строго.

Опасно. Мне нравится».

Когда Лойд вошёл обратно в кабинет Хранителей, воздух там был густ от запаха старой кожи и воска. Айзек сидел в кресле с книгой в руках и читал толстый том под названием «Сага о Эбонитовом пакте». Он дочитал страницу, вложил шелковую закладку и только потом закрыл книгу.

— Знаешь, — начал он, — люди, для которых честь — это смысл, а не удобное слово, обычно превосходят собственные пределы. Ради команды. Ради командира. Ради того, что считают своим. А те, для кого честь — просто набор звуков, тянут назад всех.

Он откинулся на спинку кресла и тяжёлым взглядом посмотрел на Лойда.

— А что ведёт тебя, Лойд? Что является твоим двигателем?

Из тени у стеллажей отделился Кайл.

— Ты слишком резок с людьми, Айзек. Ты знаешь, что слова иногда ранят душу сильнее когтей?

Айзек на секунду замолчал, потом кивнул.

— Возможно. Но я знаю людей. И вижу, что в нём есть стержень.

Он наклонился вперёд, уперев локти в колени, и пристально посмотрел Лойду в глаза.

— И я буду наблюдать за тобой очень внимательно. Ты готов к этому?

Лойд почувствовал, как под этим взглядом учащается пульс, но всё же кивнул.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Рия, возбуждённая и запыхавшаяся.

— Срочный вызов! Обнаружен труп! Органы отсутствуют, но тело вскрыто хирургическим путём!

Мгновение — и Айзек изменился. Вся его расслабленность исчезла, уступив место той самой холодной собранности, которую Лойд уже видел на складе.

Он резко поднялся.

— Где?

— Западный район. Трущобы Арканума. Бездомный. Нашли прямо в контейнере для мусора. Там такая вонь, что близко не подойти.

— Значит, его друзья уже собрались, — мрачно сказал Айзек, имея в виду насекомых. — Понятно. Выдвигаемся.

Он повернулся к Лойду.

— Готовься. Твоё первое задание. И возьми пакеты. На всякий случай.

— Для... улик? — неуверенно спросил Лойд.

— Нет, — знакомой язвительной ноткой в голосе ответил Айзек, набрасывая плащ. — Для твоего слабого желудка. Не хочу, чтобы ты испортил место преступления раньше, чем мы его изучим.

IV. След Смерти

К

арета, подпрыгивая на выбоинах, мчалась через всё более мрачные и запущенные кварталы Арканума. Чем дальше они уезжали от более-менее приличных улиц, тем явственнее город сбрасывал с себя остатки маски. Каменные фасады становились ниже и грязнее, окна — уже и темнее, переулки — теснее. Здесь копоть не просто лежала на стенах, а будто въелась в сам кирпич. Редкие фонари горели тускло, с болезненным желтоватым светом, и даже сквозь стекло кареты казалось, что воздух снаружи имеет вкус ржавчины, угольной пыли и чего-то гнилого.

Лойд сидел напротив Айзека, чувствуя, как с каждой минутой напряжение внутри только растёт. Он пытался дышать ровнее, но грудь всё равно сжималась, будто в неё набили мокрой ваты. Айзек некоторое время наблюдал за ним молча, а потом, не меняя позы, нарушил тяжёлую тишину:

— Успокой дыхание. Обычно они не появляются на месте преступления дважды. Скорее всего, нас ждёт рутинный сбор улик.

Голос у него был ровный, почти ленивый, но под этой ровностью чувствовалась стальная нить.

35

— Но не расслабляйся, — добавил он. — Мы никогда не знаем наверняка. Их логика... иная.

Лойд сглотнул.

— А кто... «они»?

Айзек нахмурился. Его взгляд стал отстранённым, будто на миг провалился в куда более старые воспоминания, чем те, что имели отношение к сегодняшнему дню.

— Лекари Смерти, — сказал он. — Или, как они сами себя высокопарно называют, «Проект Бессмертие». Это врачи, одержимые идеей вечной жизни. Они отлавливают людей и забирают самые свежие... и самые уникальные органы, чтобы пересаживать их себе.

От этих слов у Лойда внутри всё неприятно сжалось.

— Но... как? — выдавил он. — Зачем? И как это вообще возможно?

— Их медицина ушла дальше нашей. Намного дальше, — ответил Айзек. — Органы не вечны, Лойд. Они стареют. Изнашиваются. Отказывают. А Лекари вынуждены постоянно заменять их, как детали в машине. Только машина эта — человеческое тело. И ломается она куда быстрее, чем им бы хотелось.

Он замолчал на пару секунд, глядя в окно, за которым проплывали сгорбленные дома, узкие дворы и люди с лицами, на которых давно уже не осталось ничего, кроме усталости.

— Ходят слухи, что их не один и не два, — продолжил он. — Что у них есть структура. Иерархия. Охотники, которые ищут сырьё. Хирурги, которые его обрабатывают.

И кто-то наверху, кто этим всем управляет. Кто-то, для кого чужое тело — просто каталог запчастей. Коллекционер.

«Коллекционер...» — тихо отозвался в голове Лойда Сумрак. Его голос на этот раз прозвучал не насмешливо, а странно задумчиво. — «Старое слово. Очень старое. И пахнет оно не кровью, а пылью, формалином и запертыми комнатами».

— Они живут среди нас уже очень давно, — сказал Айзек. — Возможно, столетиями. А теперь, когда людей стало больше, охота для них превратилась в промысел. Почти в ремесло.

Лойд покачал головой, не в силах до конца принять услышанное.

— И их никто не видел? Никто не знает?

Айзек коротко усмехнулся, но без веселья.

— Очевидцы находятся. Иногда. Но они либо напуганы до беспамятства, либо не помнят ровно ничего. Полная амнезия. Удобно, не правда ли?

Карету качнуло сильнее обычного, затем снаружи раздался крик кучера:

— Приехали!

Экипаж со скрипом остановился.

Стоило им открыть дверцу, как в лицо ударила вонь.

Не просто сильный запах разложения, а нечто густое, липкое, сладковато-гнилостное, от чего желудок мгновенно попытался сжаться в кулак. Лойда повело в сторону. Айзек, будто ожидавший именно этого, без лишних слов протянул ему платок, пропитанный резким запахом камфоры и мяты.

Лойд прижал его к лицу и лишь тогда сумел сделать следующий вдох, не чувствуя, что сейчас рухнет прямо в грязь.

Они вошли в переулок. Здесь мусор лежал кучами, стены домов были мокрыми от старой сырости, а тьма между ними казалась густой даже днём. У контейнера, из которого и шёл основной запах, уже кружились мухи. Их было так много, что они казались живым чёрным покрывалом.

Прикрыв лица платками, они подошли ближе.

Внутри лежали три тела.

Даже сквозь ужас и тошноту Лойд сразу понял: чтото в этом было не так. Не просто жестокость, а различие. Почерк. Несколько разных рук, работавших в одном и том же кошмаре.

Первым лежал мужчина средних лет. Его грудь была вскрыта с пугающей точностью. Разрез тянулся ровно, будто его наносили не ножом в спешке, а инструментом в операционной. Края были почти геометрически правильными.

Вторым было тело молодой женщины. На её лице застыло не выражение ужаса, а какая-то пустая, почти заворожённая неподвижность, словно в последний момент она смотрела не на убийцу, а на что-то, чего уже никто никогда не увидит. Вокруг валялись обрывки нотной бумаги, перемешанные с грязью и кровью.

Третье тело было самым крупным. Мужчина постарше, с тяжёлыми руками бойца. Но его грудную клетку не вскрыли, а разворотили. Рёбра торчали наружу, кости были сломаны грубо, мясо разодрано. Это больше напоминало нападение зверя, чем работу хирурга.

Айзек долго смотрел на них молча, затем тихо произнёс:

— Разный почерк... Или разные специализации. Как будто здесь работали трое разных мастеров.

И только теперь Лойд заметил в развороченной груди третьего тела тускло поблёскивающую механическую деталь. Она напоминала шестерёнку, от которой отходили тонкие проволочки, вживлённые прямо в мёртвую плоть.

Металл пульсировал слабым, больным светом.

— Что это? — почти шёпотом спросил он.

— Не знаю, — ответил Айзек, прищурившись. — Но это не их обычный метод. Это... что-то новое.

Эксперимент.

Потрясённый, Лойд сам не успел понять, как потянулся к механизму.

— Не трогай! — резко бросил Айзек.

Но было поздно.

Кончики пальцев Лойда коснулись холодного металла.

В то же мгновение труп дёрнулся.

Сначала резко, судорожно, как будто через него прошёл разряд. Потом с костяным хрустом он свалился с груды мусора, ударился о мостовую и, неестественно дёргаясь, начал подниматься. Пустые глазницы уставились на них. Шестерёнка в груди щёлкнула и начала вращаться с отвратительным шипением. Движения твари были рваными, неправильными, но в них ощущалась слепая, звериная ярость.