Огнём и мечом Книга вторая

- Я не хочу терять тебя, - тихо сказала Бранка, и впервые в её голосе прозвучала не сталь, а растерянность. - Ты был моей тенью, моим братом, моей опорой. Если всё изменится… Я не переживу потери друга.

-

Я всегда буду рядом, чтобы ты не решила, - мягко сказал Яромир.

Бранка молчала. Пальцы её дрожали, но она не отнимала руки. Она смотрела на его мозолистые пальцы, переплетённые с её собственными, и вспоминала, как эти же руки когда-то учили её натягивать лук, как вытаскивали её из ледяной воды, как гладили по голове после ночных кошмаров.

-

Я не умею быть нежной, - глухо произнесла она. - Я не умею ждать у окна и тосковать. Я умею только скакать вперёд и хочу рубить врагов.

Бранка шагнула вперёд и, сама не зная зачем, коснулась ладонью его щеки. Колючая щетина царапнула пальцы. Она смотрела на него долго, а потом, словно приняв решение, опустила руку и сжала его ладонь.

Воспоминания от той встречи с Яромиром снова заставили сердце гулко и тревожно забиться. С тех пор, как он освободил её из плена и она узнала о его чувствах, что-то изменилось. Всё не могло оставаться как прежде. И хотя, Яромир не настаивал, не требовал от неё ответных чувств, она сама терзалась сомнениями и какими-то новыми, неведомыми ранее ощущениями. Он смутил её, заставляя снова и снова думать о его признании, о его давней, молчаливой любви, принимаемой ею за простую привязанность. Бранка разрывалась от переполнявших её сомнений: она любила Яромира - да, конечно, но как брата, была благодарна ему за отчаянную смелость, с какой он вызволял её из плена. Но стоило ей вспомнить о его сильном объятии, горячем, сбивчивом дыхании, как на неё накатывала удушливая волна, становилось трудно дышать и сердце учащённо билось. Порой, она спешила быстро пройти при встрече с Яромиром, избегая столкнуться с его долгим, проникновенным взглядом. В эти минуты Бранка злилась на себя, на Яромира; ничто раньше не мешало бы ей при встрече повиснуть у него на шее и потребовать, чтобы он покружил её вокруг себя, пока она заливисто смеётся, запрокинув голову назад. Что же теперь? Может, она просто выросла из этой своей полудетской дружбы с ним?.. Где-то вдалеке заржал конь Бранки, выводя девушку из оцепенения и она улыбнулась, услышав этот зов свободы.

В городище, расположенном на высоком холме над рекой, царила напряжённая суета. Готовился дальний поход на Византию, на сам Царьград - богатый и неприступный город, который манил русских князей и воевод своей роскошью и военной славой. На широком плацу, утоптанном до твёрдости камня, шли воинские состязания. Воевода Горислав хмуро наблюдал за обучением дружины. Он был ещё довольно крепок и вынослив и собирался возглавить долгий, опасный поход на Царьград. Переживания за дочь, находящуюся в плену у кочевников, добавили седины в его голове и бороде, глубокая складка прорезала лоб и залегла между бровями. Неподалёку отдавал приказания сотник Яромир - молодой, но уже опытный воин, которого уважали за ум и отвагу. Впрочем, сотником он был поставлен снова, в преддверии похода. Разгневанный на него воевода, узнав о том, что его Бранка была в походе тайно, по сговору с Яромиром и попала в плен, пригрозил ему смертью. А после освобождения дочери, сделал Яромира из сотника простым дружинником. Крепко ему досталось тогда за то, что пошёл против воли Горислава, взяв в отряд Бранку. Почти год опытный воин, бывший сотник, правая рука воеводы, чистил конюшни, точил оружие, состязался не с равными себе по силе, а с небученными ещё отроками.

Теперь, накануне большого похода, воевода вернул Яромиру прежний отряд в сотню воинов и его звание. Именно Яромир руководил сегодняшними упражнениями: воины рубились на мечах, кололи копьями соломенные чучела, соревновались в стрельбе из лука. Пот градом катился по спинам, но никто не жаловался - каждый понимал, что впереди долгая и опасная дорога. Внезапно Яромир увидел среди сражающихся Бранку, дочь воеводы. Её обычно распущенные волосы были заплетены в тугую косу. Всего некоторое время назад Яромир вызволил её из плена кочевников, где она провела почти месяц. Однако пережитое не сломило её дух, а лишь разожгло в ней жажду мести и желание доказать, что она не уступает мужчинам. Она решительно направлялась к отцу.

-

Я пойду с вами, - твёрдо сказала она отцу, подходя ближе. - Я умею обращаться с оружием не хуже любого дружинника.

Горислав нахмурился ещё сильнее. Он понимал упрямство дочери, но не мог позволить ей рисковать жизнью. Поход на Царьград - это не набег на степняков. Там ждут стены, греческий огонь, выученные легионы. Он уже потерял двух сыновей в прошлом походе, и потерять дочь не мог.

-

Нет, - отрезал воевода. - Ты останешься здесь. Это не женское дело.

Бранка вспыхнула, но промолчала, лишь крепче сжала рукоять меча. Она не собиралась сдаваться. Яромир, который всё это время стоял неподалёку, подошёл к ней, когда отец отвернулся и отошёл отдавать распоряжения старшим дружинникам. Вокруг кипела работа: кузнецы правили мечи, плотники конопатили ладьи, женщины сушили сухари и вялили мясо в дорогу. Никто не обращал внимания на разговор сотника и воеводской дочери.

-

Ты зря затеяла этот спор, - негромко сказал Яромир, беря Бранку за локоть и отводя её в сторону, к частоколу. - Отец прав. Поход тяжёлый, и ты это знаешь.

Бранка выдернула руку, но не резко. Она смотрела куда-то вдаль, на реку, где уже покачивались на воде готовые к отплытию ладьи.

-

Я знаю только то, что больше не хочу сидеть взаперти, - ответила она глухо, - Ты не понимаешь. Ты мужчина, ты волен идти, куда хочешь. А я... меня заперли в тереме после плена.

Он помнил, как после освобождения из плена, она только сказала: «Я знала, что ты придёшь». И в тот момент он понял, что любит её не просто как дочь своего воеводы, а как равную, как ту, с кем готов делить и радость, и беду.

-

Я не говорю, что ты слаба, - мягко сказал он. - Я говорю, что поход — это не место для тебя. Но не потому, что ты женщина. А потому, что я не хочу снова потерять тебя.

Бранка повернулась к нему, и в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же смахнула рукой.

-

А если я не хочу терять тебя? Если я хочу быть рядом, а не ждать у окна, гадая, вернёшься ли ты? - голос её дрогнул. - Я не буду помехой. Я умею стрелять из лука не хуже твоих молодцов. И я не боюсь крови.

Яромир молчал. Он знал, что она права - она действительно была обучена военному делу с детства, Горислав сам учил её владеть мечом и копьём, хоть и не всерьёз, как забаву. Но то, чему он учил её в детстве, теперь стало её единственным утешением.

- Хорошо, - наконец сказал Яромир, принимая решение. - Я поговорю с твоим отцом. Но ты должна пообещать

- …ты будешь слушаться меня во всём, - закончил Яромир, глядя Бранке прямо в глаза. - И если я скажу бежать - ты побежишь. Если скажу спрятаться - спрячешься. Не ради себя, а ради тех, кто будет рядом. В походе нет места гордости, есть только жизнь и смерть.

Бранка кивнула, но в её взгляде мелькнула тень упрямства, знакомого каждому, кто знал её с детства.

-

Я согласна, — коротко ответила она.

Яромир ещё мгновение помедлил, словно проверяя, не передумает ли она, а затем развернулся и направился к воеводе. Горислав стоял у дальнего конца берега, возле ладей, и о чём-то спорил с корабельным мастером. Увидев приближающегося сотника, он отпустил мастера и вопросительно поднял бровь.

-

Говори, Яромир. Что стряслось?

-

Воевода, - начал Яромир, стараясь говорить ровно и спокойно, - я прошу тебя позволить Бранке идти с нами.

Горислав на мгновение замер, а затем его лицо окаменело.

-

Ты понимаешь, о чём просишь? - голос его прозвучал глухо, без обычной резкости. - Она моя единственная дочь. Я уже потерял Нечая и Шумилу. Ты хочешь, чтобы я потерял и её?

-

Я хочу, чтобы она была под моей защитой, - твёрдо ответил Яромир. - Если мы оставим её здесь, кто поручится, что кочевники не вернутся? Или что какой-нибудь лихой человек не позарится на воеводскую дочь в отсутствие отца? В походе она будет рядом со мной, и я отвечаю за неё головой.

Горислав долго молчал, глядя на реку. Вода несла свои волны мимо ладей, мимо крепости, мимо всей этой суеты, равнодушная к человеческим заботам.

-

Как я могу доверить тебе дочь, ведь однажды ты уже взял её в поход и чуть не погубил? - спросил воевода, не оборачиваясь.

Яромир ожидал такого прямого вопроса и ответил сразу:

-

Это будет мне предостережением. Бранка для меня больше, чем сестра, воевода, я ручаюсь за неё.

-

Тогда береги её, — тихо сказал Горислав. - Если с ней что-то случится, я не прощу тебя. И себя не прощу. Но я вижу, что она не сдастся. Упрямая, вся в меня, - Он горько усмехнулся. - Пусть идёт. Но помни, Яромир: ты за неё ответчик передо мной и перед богами.

Яромир поклонился, не опуская глаз.

-

Спасибо, воевода. Не подведу.

Горислав махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и отвернулся к ладьям, скрестив руки на груди. Сотник вернулся к Бранке, которая нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у частокола; её лицо озарилось, едва она увидела его шаг.