Подгорное счастье

— Ах, генерал Гром! — Седрик замер, — Какая встреча! Рад видеть, что военные силы приобщаются к высокой культуре дипломатии.

Гром повернулся, окинул Седрика холодным взглядом с ног до головы и буркнул:

— Здравия желаю, лорд Седрик. Культура — это хорошо.

Седрик улыбнулся и приобнял Элизу:

— Вот моя Элизочка так увлечена вашим приютом. Я немного ревную. Она у меня впечатлительная, домашняя. Ей так легко вскружить голову историей про сирот.

Элиза сжалась. Но Гром даже не моргнул.

— Что вы говорите лорд Седрик? — тихо, но так, что половина зала притихла, спросил генерал. — Это очень интересно. Леди Элиза делает для наших детей больше, чем весь ваш имперский департамент образования за последний век.

В зале повисла тишина. Из угла послышался голос Изи Кацмана:

— Вай, Гром, ты сказал так красиво, что я готов списать половину твоего долга за ремонт казармы. Исключительно за ради торжества справедливости!

Седрик побледнел. Он увидел, как Элиза сделала шаг в сторону — ближе к генералу.

— Благодарю за заботу, Седрик, — спокойно и громко произнесла Элиза, глядя мужу прямо в лицо. — Но генерал Гром прав. В Подгорье я чувствую, что нахожусь на своем месте.

Проиграв открытый бой на приеме, Седрик заперся в своем кабинете. Он понял, что Элиза уходит из-под контроля, а генерал стал для нее настоящим щитом.

«Ну хорошо, птичка моя, — подумал Седрик, обмакивая перо в чернила. — Раз уж ты решила поиграть в независимость, посмотрим, как ты запоешь, когда новая крепость разлетится в щепки».

На следующий день Седрик нанес визит главе миссии, барону фон Штоку. С видом сострадания и преданности империи, он положил на стол барона плотную папку.

— Барон, мне больно это говорить, — Седрик скорбно опустил голову. — Но мой долг перед короной превыше семейных уз. Моя несчастная Элиза... ее разум помутился. Работает в приюте, общается с местными лавочниками, а теперь... теперь ее опутал своими сетями генерал Гром.

Барон фон Шток нахмурился, откладывая бумаги:

— Что вы имеете в виду, Седрик?

— Барон! — зарыдал Седрик. — Гром использует мою жену, чтобы выведать секретные данные о продвижении имперских войск на границе. Она ведь имеет доступ к моим бумагам дома! Я обнаружил, что из моего стола пропали чертежи пограничных редутов. И куда же они пошли? В приют, где Гром бывает каждый день! Генерал вербует ее, барон. Моя Элиза стала шпионкой Подгорья. Если мы не арестуем ее и не вышлем в империю, гномы получат наши военные тайны, а репутация нашей миссии будет уничтожена!

Фон Шток поднялся с кресла. Чертежи редутов действительно были важнейшей тайной. Обвинение в шпионаже против жены дипломата — это был удар, который полностью уничтожал Элизу. Ее ждал имперский суд и позор.

Седрик внутренне ликовал. Он просчитал все. Гром не сможет защитить ее от законов империи, ведь Элиза — подданная людского королевства. Королева Бренна не станет вмешиваться в дело о шпионаже.

— Это чудовищно, — произнес барон фон Шток, беря в руки ордер на арест. — Вы уверены, Седрик?

— Мое сердце разбито, барон, — Седрик прижал платок к глазам. — Но империя превыше всего. Выписывайте приказ. Мы заберем ее из приюта.

Ловушка захлопнулась. Седрик был уверен, что победил окончательно и бесповоротно, уничтожив и строптивую жену, и ее защитника.

Глава 6

Четверо гвардейцев посольства чеканили шаг по мостовой Среднего яруса. В руках старшего был пергамент с королевской печатью — ордер на арест леди Элизы по обвинению в государственной измене. Лорд Седрик наблюдал из окна кареты, катящейся следом.

Вдруг пони, запряженные в карету, заржали и встали. Из глубины скал раздался гул, от которого у Седрика заложило уши. Земля под ногами задрожала.

Прямо перед гвардейцами мостовая раскололась. Кусок дороги вместе с фонарным столбом ухнул вниз. Солдаты с криками отпрянули.

Вся огромная пещера пришла в движение. Жилые дома, высеченные в скалах, начали медленно оседать и съезжать к центру площади. Там, где был Нижний рынок, образовывалась колоссальная воронка. Каменные стены трещали и осыпались градом осколков. Но гномы — народ, привыкший к капризам гор — эвакуировались с феноменальной скоростью. Матроны подхватывали детей, купцы тащили тюки, и вся эта толпа отступала к верхним ярусам. Жертв не было, но масштаб разрушений завораживал.

— Лошадей, назад! Разворачивай! — в панике закричал Седрик кучеру, когда колесо кареты зависло над трещиной.

Выскочив из экипажа, лорд бросился бежать.

Добежав до посольства, Седрик застал там хаос. Барон фон Шток отдавал приказы слугам, упаковывающим сундуки.

В этот момент вошел министр Барух.

— Господа люди, я имею вам сказать пару слов за наше общее будущее, — тяжело дыша, произнес Барух, опершись на топорище. — Король Торин объявил военное положение.

— Что здесь происходит? Это землетрясение? — бледея, спросил Седрик.

— Если бы это было землетрясение, я бы так не потел, — огрызнулся Барух. — На нас напали слепые твари — подземные кроты-переростки! Они подрывают фундаменты города быстрее, чем Изя Кацман считает свои проценты. Вся центральная площадь ушла им в желудок. Они ищут наше золото и кровь.

Седрик почувствовал, как внутри похолодело.

— Но... где моя жена? Где Элиза? Она ведь в приюте! — вырвалось у него.

— За вашу жену вы можете не переживать так громко, — Барух посмотрел на Седрика с презрением. — Приют эвакуировали в первую очередь. И если вы хотите знать, кто ее охраняет...

На оборонительном рубеже у Верхнего яруса перед входом в королевские палаты, возводились баррикады из мешков с песком и гранитных глыб. Гномы-солдаты выстраивались в боевые порядки, выставляя вперед пики.

Позади строя Элиза с другими гномихами и тетей Ханой перевязывали бойцов. Дети из приюта подносили на баррикаду мелкие камни и воду.

Из туннеля, ведущего к воронке, показалась фигура генерала Грома. Его доспехи были покрыты кровью нападавших монстров, шрам на щеке горел багровым, а в руке он сжимал боевой молот.

Увидев Элизу, генерал замер.

— Леди Элиза, — Гром кашлянул. — Вы... вы целы?

Элиза посмотрела на него, и на ее лице расцвела улыбка:

— Я в порядке, генерал. Благодаря сержанту Моне, мы вывели детей до того, как рухнула первая стена.

В этот момент из туннеля послышался скрежет когтей о камень. Показались морды гигантских кротов.

Гром повернулся к угрозе, закрывая Элизу от опасности.

— Копейщики, к бою! Леди Элиза... держитесь за мной.

Элиза сжала кулаки, глядя на его широкую спину.

Глава 7

Пока генерал устраивал кротам «вырванные годы», в подвалах банкирского дома Кацмана было относительно тихо. Изя Кацман пересчитывает золотые слитки, а лорд Седрик пытается купить себе жизнь.

Лорд судорожно хватал Изю за рукав.

— Кацман, умоляю вас! — в голосе Седрика был страх. — У вас должны быть дополнительные туннели на поверхность! Барон фон Шток приказал держать оборону, но это же безумие! Эти твари сожрут нас! Я заплачу любые деньги. Пятьсот золотых! Тысячу! Только выведите меня отсюда!

Изя повернулся и посмотрел на лорда с таким выражением, словно тот предложил ему купить пучок редиски по цене алмазного колье.

— Седрик, вы так громко кричите за свои деньги, шо у меня от вашего богатства начинает болеть левое ухо, — Изя бережно опустил в саквояж последний слиток. — Во-первых, секретные туннели Кацмана — это вам не проходной двор. Во-вторых, тысяча золотых в мирное время — это, конечно, деньги. Но в военное положение, когда снизу лезут слепые поцы размером с хорошую корову, тысяча золотых — это просто кусок желтого метелла, которым даже нельзя дать по морде нападающему кроту.

— Две тысячи! Все, что есть в кассе посольства! — Седрик едва не падал на колени. — Моя жена... Элиза... она шпионка, она подстроила это нападение, чтобы погубить меня! Вы должны спасти имперского дипломата!

Изя Кацман замер. Его глаза стали холодными, как подгорный лед.

— Слушайте сюда, лорд, — веско произнес Изя. — Я старый гном и видел много мусора. Но вы... вы бьете все рекорды. Ваша жена на перевязочном пункте таскает раненых гвардейцев, пока вы пытаетесь купить себе сухие штаны за казенный счет. За шпионку вы будете рассказывать своей бабушке в империи, если доедете. А за туннели... Знаете шо? Я таки не продам вам билет. Даже за три тысячи. Яша! — крикнул Изя в темноту подвала. — Дай господину лопату. Пусть лорд принесет пользу обществу, раз у него не случилось ума остаться мужчиной!

Седрик остался в подвале, сжимая пальцами черенок лопаты, под насмешливым взглядом Яши.

Тем временем с тыла Верхнего яруса трое кротов ворвались во двор приюта Святой Сусанны. Детей забаррикадировали в дальнем классе, а Элиза и сержант Моня остались в коридоре с чудовищами.

— Моня, сделайте что-нибудь! — крикнула Элиза, хватая со стены тяжелую швабру.

— Леди Элиза, я извиняюсь, но рукопашный бой против трех кротов без топора — это не боевая задача, это чистый суицид со вкусом подгорного патриотизма! — Моня судорожно оглядывался по сторонам. — Хана! Где эти ваши знаменитые запасы?!

Из кухни выскочила тетя Хана, волоча мешок с подгорным перцем.

— Моня, не делай мне нервы, сыпь его в вентилятор! — завопила она.

Моня среагировал мгновенно. Он метнулся к ручному приводу вентиляционной системы, Элиза распорола мешок ножом, и сержант крутанул рукоять, направляя облако красной пыли в морды нападающим.

Кроты замерли. В следующий миг раздался такой оглушительный чих, что с потолка посыпалась штукатурка. Монстры начали тереть морды лапами, катаясь по полу.

Элиза с размаху обрушила швабру на голову ближайшего крота. Швабра разлетелась в щепки, но оглушенный монстр повалился на бок. Через десять минут все три крота были оглушенны и связанны.

К вечеру подземная армия под командованием генерала Грома зачистила город. Воронку в центре площади засыпали и укрепли магическим бетоном.

А в малом тронном зале было людно. Король Торин Третий сидел на своем месте. Королева Бренна стояла рядом, ее лицо было строгим.

Лорда Седрика привели под конвоем. Лорд выглядел жалко: мокрый, грязный, с лопатой. Поодаль стояли барон фон Шток, Изя Кацман и Элиза.

— Ну шо, господа люди, — начал король Торин, обводя зал тяжелым взглядом. — Война окончена, пора подводить баланс. Барон фон Шток, ваш зам по особым поручениям, лорд Седрик, вчера принес мне интересную бумагу. Обвинение леди Элизы в шпионаже. Лорд, вы так расписали, что ваша жена воровала чертежи редутов...

Седрик:

— Ваше величество, долг перед империей... Я действовал на благо...

— Заткнитесь, Седрик, — оборвал его барон фон Шток, багровея от стыда. — Ваше величество, я приношу глубочайшие извинения от лица всей империи. Пока этот... «дипломат» прятался в подвалах Кацмана и кричал, что его жена устроила землетрясение, мои люди обыскали его вещи. Пропавшие чертежи редутов были найдены в потайном ящике. Он собирался продать их независимым княжествам, а вину свалить на леди Элизу.

Седрик побледнел. Он посмотрел на Элизу, надеясь увидеть хотя бы сочувствие.

— Элиза... птичка моя...

— Не надо, Седрик, — тихо, но твердо сказала она.

Король Торин поднялся с трона.

— Слушайте, лорд Седрик, и вы, барон фон Шток, — произнес король. — У нас, у гномов, законы старые, как эти горы. И один из нерушимых законов гласит: если муж предал свою жену, если он оклеветал ее ради своей выгоды или подставил под удар чужого топора — такой брак объявляется бракованным. И в тот самый миг, когда подлость мужчины доказана на нашей земле, этот союз перестает существовать перед лицом подгорных богов.

Торин взял со стола королевскую печать и со стуком опустил ее на свиток.

— Своей королевской властью и по праву хозяина этих недр, — громко объявил Торин, — я объявляю ваш брак расторгнутым прямо здесь и сейчас. Леди Элиза больше не имеет к вам никакого отношения. Она — свободная женщина, находящаяся под личным покровительством подгорной короны. Можете забирать свое кольцо, если оно вам не давит на совесть, но ее вы больше не коснетесь даже словом.

Из угла зала послышался вздох Изи Кацмана:

— Вай, ваше величество, вы сейчас выдали такой законный развод, шо у меня в конторе даже бланки зашевелились от уважения! Чистая работа, без лишних пошлин и адвокатов!

Генерал Гром сделал шаг вперед, его огромная фигура заслонила Элизу от бывшего мужа. Седрика увели из зала.

Королева Бренна подошла к Элизе и обняла ее за, весело улыбнувшись:

— Ну вот и все, милочка! Свободна как птица в чистом небе. Теперь ты официально наша. У тебя тут приют, три языка, сержант Моня под присмотром и... — Бренна посмотрела на генерала Грома, который вдруг усердно начал разглядывать узоры на потолке, — ...и один начальник гарнизона, которому нужен инструктор по маскировке на местности.

Элиза стояла в светлом зале Подгорного Королевства. Окна выходили на восстанавливающийся город.

Глава 8

Послы разъехались, король с королевой ушли пить вечерний чай, а Изя Кацман отправился закрывать сейфы, на ходу бормоча: «Такой день, такой день. Столько драмы, а чистой прибыли — только моральное удовлетворение».

Элиза осталась посреди огромного холла. На секунду ее охватила растерянность. Куда ей идти прямо сейчас?

— Леди Элиза, — генерал Гром. - Пойдемте, я провожу вас на новое место жительства. Тут недалеко, три поворота направо и один спуск, как раз мимо лавки тети Цили.

Элиза послушно пошла за ним. Она была так вымотана перцем, кротами и внезапным разводом, что даже не спрашивала, какую комнату ей выделила королева Бренна. Они не долго шли по улочкам, освещенным кристаллами и остановились перед массивной дверью с бронзовым кольцом в виде медвежьей головы.

Генерал достал ключ, повернул его и распахнул дверь:

— Прошу внутрь.

Элиза переступила порог и удивленно огляделась. Просторная прихожая, на вешалке — форменный плащ, пахло хорошим табаком.

— Генерал — Элиза повернулась к нему. — Я извиняюсь, но мы где?

— Это мой дом, — Гром спокойно закрыл дверь на засов. — А отныне — и ваш тоже. Проходите в гостиную, там кресла мягкие, я сейчас велю сержанту Моне организовать какой-нибудь ужин.

Элиза замерла посреди прихожей.

— Как это — мой? Генерал Гром, вы что-то путаете. Мы с вами знакомы три дня, из которых два мы провели в перце и известняке!

Гром подошел ближе.

— Леди Элиза, я солдат и говорю прямо, — произнес генерал. — Я хочу на вас жениться. Мне нужна дома женщина с такой душой, как у вас. Дети в приюте вас обожают, Бренна от вас в восторге, а я... я за эти три дня понял, шо если вы уедете в свою империю, то выжгу половину пограничных редутов просто от тоски.

На лице Элизы отразилась буря чувств. В глубине души у нее сладко заныло — мужчина говорил с ней так открыто. Ей безумно хотелось сделать шаг вперед, прислониться к широкому груди и забыть все, как страшный сон. Но брак в ее памяти был несладким делом.

Она сделала шаг назад:

— Гром вы замечательный. Вы спасли меня. Но... Дайте мне немного времени. Мне нужно прийти в себя, понять, кто я вообще такая без чужих фамилий. Я... пошла.

Гром нахмурился:

— Куда пошла? Время уже к полуночи, патрули на улицах ловят последних кротов.

— Не знаю куда! — Элиза упрямо вскинула подбородок. — Но ведь я вам получается, отказала? Значит, оставаться здесь приличия не позволяют. Пойду поищу, где жить. В приюте поживу, тетя Хана постелет мне на кушетке в швейной комнате.

Генерал Гром вздохнул..

— Ой, я вас умоляю, Элиза, — Гром всплеснул руками. — Отказала и отказала! Вы шо, думаете, я от отказа сейчас пойду и застрелюсь из мортиры? Живите здесь. Этот дом огромный, тут четыре комнаты, в трех из них я бываю раз в год, когда протираю пыль с наградного оружия. Запритесь в дальней спальне на все три засова, я туда даже носа не суну без письменного разрешения!

Элиза задумалась, глядя на него:

— На три засова?

— На четыре, если вам так будет спокойнее за свою деликатность! — ворчливо, но тепло подтвердил генерал. — Тетя Хана завтра принесет вам вещи. Будете ходить в свой приют, учить детей, кушать штрудели. А я буду просто ходить мимо и ждать, пока из вашей красивой головы выветрится этот дурак Седрик. Мне некуда спешить, Элиза. Гномы живут долго, у меня в запасе есть пара сотен лет, чтобы доказать вам, шо настоящий муж — это не надзиратель, а тот, кто держит над твоей головой каменный свод, пока ты спишь.

Из кухни послышался кашель сержанта Мони:

— Генерал, я дико извиняюсь за то, шо вмешиваюсь в вашу стратегическую капитуляцию, но чай уже остыл, а фаршированная рыба от тети Ханы начинает терять товарный вид. Шо мне делать — нести на стол или мы будем продолжать этот бракоразводный процесс до утра?

Элиза не выдержала и рассмеялась.

— Несите ваш чай, сержант Моня, — улыбнулась она. — Похоже, я остаюсь. Но засов в дальней спальне я проверю.

Генерал Гром победно хмыкнул — у него впереди была долгая, но желанная осада.

Глава 9

Первое утро в доме генерала началось с ощущения покоя. Над головой не было помпезной лепнины, а из-за двери доносился подозрительный, но веселый грохот, словно на кухне шел тактический бой. Элиза встала, поправила домашнее платье и вышла в коридор.

Картина, заставшая ее на пороге, заслуживала отдельного холста. Генерал Гром стоял у плиты. На нем был фартук с кружевами от тети Цили, который смотрелся как элемент маскировки.

— Моня, этот омлет ведет себя как пленный гоблин! — гремел Гром, орудуя деревянной лопаткой. — Он пригорает снизу, но сырой сверху!

Сержант Моня, чистивший картошку, шмыгнул носом:

— Генерал, при всем уважении к вашему званию, сковородка — это не плац. Тут надо действовать мягче. Если вы будете так стучать лопаткой, омлет просто уйдет в оборону и станет твердым, как ваш шлем.

— Доброе утро, стратеги, — рассмеялась Элиза.

Гром обернулся. Его лицо озарилось улыбкой, а в глазах вспыхнул такой восторг, что Элиза смутилась.

— О, леди Элиза! Здравия желаю! — Гром спрятал лопатку за спину. — Мы проводим учения по ликвидации голода. Но этот продукт не поддается моим приказам.

— Сдавайтесь, генерал, — улыбнулась Элиза.

Она подошла к плите и забрала лопатку.

— На кухне командовать буду я, — добавила она, уменьшая огонь. — А вы, как начальник гарнизона, можете обеспечить нас кофе.

— С удовольствием, Элиза, — Гром сделал шаг назад, но его взгляд продолжал бережно следить за каждым ее движением. — Кофе у меня — чистый порох, бодрит до самых пяток.

В дверь забарабанила тетя Циля. За ней два гнома несли сундуки с вещами Элизы.

— Вай, я так и знала! — всплеснула руками Циля. — Гром, ты зачем заставляешь девочку стоять у плиты в ее первый свободный день? Элиза, деточка, я принесла вещи из посольства. Барон фон Шток лично помогал укладывать, так он плакал за твои кружева больше, чем за имперскую корону. И таки да, Гром фартук тебе идет, но сними, не позорь армию!

Прошел месяц. Жизнь в Подгорном Королевстве окончательно вошла в свое русло. Разрушенную воронку засыпали, и на ее месте Барух уже открыл новый пассаж, назвав его «Слезы имперского купца».

Для Элизы и Грома это время стало периодом удивительной, хрупкой романтики. Генерал держал свое слово: он не нарушал ее личных границ, но его забота окружала Элизу каждый день. На столе в ее комнате каждое утро появлялся свежий букет подгорных цветов, которые светились голубым светом.

Их вечера превратились в ритуал. Они сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Гром ловил каждое ее слово, а Элиза ловила на себе его долгие, восхищенные взгляды. Между ними возникла легкая, дразнящая магия, когда случайное соприкосновение плеч в коридоре заставляло сердца биться чаще.

Провожая е до спальни, Гром брал ее руку и запечатлевал едва ощутимый поцелуй на запястье. От этих поцелуев у Элизы замирало дыхание, а прежние страхи перед мужчинами таяли, как весенний снег. Гром умел делать комплименты прямые, честные и оттого бьющие в самое сердце.

— Вы читали детям стихи, Элиза, — вечером сказал он, помогая снять накидку и задержав руки на ее плечах. — Я стоял в коридоре и думал, шо вы делаете этот мрачный город светлым.

Элиза расцвела. В приюте ее уроки стали главным событием дня. Однажды, когда она заканчивала проверять тетради, в класс вошел Изя Кацман.

— Леди Элиза, добрый день! Я имею к вам одно предложение, от которого у вашей независимости начнут расти крылья. Помните, вы говорили, шо знаете три языка?

— Помню, мастер Кацман, — улыбнулась Элиза. — Но вы ведь сказали, что ваш архив закрыт для имперских подданных?

— Ой, я вас умоляю, когда это Изя Кацман не мог переписать правила ради хорошего человека? — гном махнул рукой. — Так вот, ко мне приехали купцы из Эльфийских лесов. Они говорят на таком изысканном наречии, шо мой племянник Яша вместо цифр начинает писать стихи про луну. Мне нужен переводчик с железными нервами и хорошим вкусом. Три часа в день, оплата — золотом прямо в ваш личный кошелек. Ну шо, сделаем?

— Сделаем, Изя, — твердо ответила Элиза.

Вечером Элиза возвращалась из приюта. Улицы Верхнего яруса были залиты светом кристаллов. Возле дома ее встретил Гром. Он только что вернулся с дежурства.

Они вместе пошли к крыльцу, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Гром шел ближе, чем обычно, и его рука касалась ее пальцев.

— Как прошел день, учительница? — спросил он, и в его голосе слышалась гордость.

— Прекрасно, Гром. Изя Кацман нанял меня переводчиком для эльфийских сделок. Так что теперь я деловая женщина Подгорья.

Генерал остановился, заставив Элизу тоже замереть. Он посмотрел на нее с такой нежностью, что у Элизы перехватило дыхание.

— Элиза... Прошел месяц, — тихо произнес он. — Я честно не трогал твои четыре засова. Скажи мне... моя осада имеет шансы на успех?

Элиза сделала шаг вперед и поцеловала его — быстро, но нежно и горячо, прямо в губы.

Гром замер от неожиданности, а затем его руки прижали ее к себе, отвечая на поцелуй с такой силой и страстью, на какую способен только мужчина, который долго и преданно ждал свою победу.

Глава 10

Подгорное Королевство еще не видело такого скопления шелка, кружев и предприимчивых гномов в одном месте. Свадьба генерала Грома и леди Элизы должна была стать скромным торжеством, но ровно до тех пор, пока за дело не взялась тетя Циля.

— Ой, я вас умоляю! — гремела Циля на весь Верхний ярус, дирижируя бригадой швей. — Свадьба начальника гарнизона — и скромная? Гром, ты хочешь, чтобы вся империя подумала, будто у нашего министерства обороны кончились деньги на приличный банкет?

Главная площадь, восстановленная после нападения кротов, была неузнаваема. Барух выделил ковры из своих запасов, правда, уточнив у Изи Кацмана, можно ли списать их стоимость как «благотворительный взнос на укрепление морального духа армии».

Элиза стояла перед зеркалом в покоях королевы Бренны. На ней было подгорное свадебное платье — не пышный имперский кринолин, а изумрудный шелк, расшитый серебряным кружевом работы самой тети Цили. Волосы спадали на плечи, перехваченные диадемой из кристаллов. Она смотрела на свое отражение и улыбалась.

Церемония у королевского алтаря была короткой. Король Торин Третий скрепил их союз подгорной печатью, а когда Гром и Элиза обменялись кольцами, генерал не выдержал и поцеловал свою жену.

Но настоящее веселье началось на банкете.

— Почтенные господа и дамы! — Изя поднялся со своим кубком. — Мы все имеем счастье видеть эту пару. Но какая свадьба без подарков? Внимание! Первый лот нашего аукциона — танец с невестой! Начальная цена — десять золотых!

Генерал Гром, сидевший за столом в парадном мундире, от неожиданности поперхнулся элем и грозно нахмурился:

— Кацман, я извиняюсь, но ты сейчас торгуешь танцем с моей женой?!

— Гром, ша, не делай мне нервы, ты портишь статистику! — зашикала на него тетя Циля, сидевшая рядом с Барухом. — Твоя жена — бренд! Деньги пойдут на зимний корпус для приюта Ханы. Барух, шо ты сидишь как неродной? Давай тридцать золотых!

— Сорок! — азартно крикнул Барух.

В итоге, танец за сто золотых выкупил сам король Торин, со смехом заявив, что казначейство переживет этот расход ради танца с лучшей учительницей королевства.

Ближе к полуночи Гром поднялся со своего места. Он постучал ножом по кубку, призывая к тишине. В зале стало тихо.