Подгорное счастье

Екатерина Кожина

Подгорное счастье

Глава 1

Золотые ворота Подгорного Царства открылись. Послы людского королевства входили чинно, стараясь держать осанку.

— Помните о достоинстве, господа, — не оборачиваясь, процедил глава миссии, барон фон Шток. — Мы представляем великую империю.

Рядом с ним шел лорд Седрик — дипломат помоложе, с безупречной улыбкой и прияным голосом. Чуть позади его жена, леди Элиза. Она была обычной, миловидной женщиной, но с приятным, живым лицом и теплым взглядом.

Встречать послов вышел король Торин — мужчина рассудительный и спокойный. Рядом с ним стояла королева Бренна.

Чуть дальше министр торговли, гном Барух, поправляя воротник дорогого кафтана.

— Мир вашему дому и вашим кошелькам! — объявил король Торин, приветливо кивая. — Долетели? Доехали? Дороги у нас, конечно, не имперские, зато бесплатные!

Королева Бренна весело рассмеялась, качнув головой:

— Торин, ну не начинай с дорог! Здравствуйте, гости дорогие! Леди Элиза, добро пожаловать. Какое чудесное у вас платье! Очень благородный зеленый цвет.

Лорд Седрик поклонился королеве:

— Ваше величество, ваша доброжелательность затмевает даже блеск здешних алмазов.

Барух прищурился, глядя на Седрика:

— Каков соловей! Затмевает алмазы... Запишите, ваше величество, в следующий раз вместо колье мы королеве этот комплимент подарим, он для казны значительно приятнее.

Для людского посольства выделили каменный особняк в верхнем ярусе города. Окна выходили на подземное озеро, подсвеченное кристаллами. Слуги суетились, перетаскивая сундуки.

Лорд Седрик поблагодарил мастера за прием, отвесил ему пару комплиментов и пожал руку. Мастер ушел, растроганный до глубины души.

Но стоило двери покоев закрыться, как Седрик повернулся к жене. На его лице не было ярости. Он смотрел на нее с жалостью.

— Элиза, птичка моя, — ласково произнес он. — Ты сегодня была... очаровательно неуклюжа.

Элиза замерла:

— Что я сделала не так, Седрик?

— Ну зачем ты долго рассматривала дверную ручку при входе? — его голос лился как шелк. — Ты выглядела как провинциалка, которая впервые выбралась из своей деревни. И этот поклон королеве... солнышко мое, ты опустилась слишком низко. Не нужно так подчеркивать разницу в росте, это бестактно. Я же просил тебя потренироваться перед зеркалом.

— Мне показалось, королева Бренна улыбнулась очень тепло... — ответила Элиза, опустив глаза.

— Она улыбнулась из вежливости, дорогая. Гномы — хитрый народ. Королева пожалела тебя. И этот зеленый цвет... я ведь говорил, что он делает твое лицо землистым? На фоне сияющей Бренны ты смотрелась блеклой тенью. Но ты не переживай, — Седрик погладил ее по щеке. — Твой главный плюс — это простота. Рядом со мной ты создаешь контраст. Я не сержусь. Просто в следующий раз стой на полшага позади барона и не заговаривай первой. А манера растягивать гласные выдает твое происхождение. Отдыхай, моя хорошая. Я пойду переоденусь.

Он отошел к гардеробу, оставив Элизу стоять посреди комнаты. Седрик не кричал и не поднимал руку, но она чувствовала себя и неуклюжей, и деревенщиной.

На следующий день в малом зале шли переговоры. Король Торин сидел, откинувшись на спинку кресла, а Барух раскладывал на столе свитки.

— Значит так, господа люди, — Барух постучал пальцем по бумагам. — Мы готовы покупать ваше зерно. Но цена, которую вы предлагаете... Ну, это же несерьезно. Вы продаете нам пшеницу по цене золотого песка.

— Помилуйте, почтенный Барух, — улыбнулся Седрик. — Доставка через перевалы, охрана от гоблинов... Мы несем убытки!

— Убытки? — Барух покачал головой. — Бедные люди, мне прямо хочется достать из кармана монету и подать вам на пропитание! Седрик, гоблины три года берут фиксированную плату за проезд — по два медных с телеги. Откуда в вашей смете взялись тридцать золотых на безопасность?

Пока мужчины спорили о цифрах, королева Бренна подошла к Элизе. Сегодня Элиза одела серое, закрытое платье, убрала волосы в пучок и старалась не поднимать глаз.

— Милочка, а что мы сегодня такие строгие? — добродушно спросила королева, присаживаясь рядом. — Вчера была такая славная женщина, а сегодня — как монастырская наставница.

— Все прекрасно, ваше величество, — Элиза выдавила улыбку. — Просто... я поняла, что вчера вела себя вольно. Мой наряд и прическа были неуместны.

Бренна удивленно приподняла бровь. Она посмотрела на Элизу, затем на Седрика. Тот как раз бросил на жену ласковый, одобряющий взгляд. От этого Элиза вжала голову в плечи.

Королева, обладавшая тонким умом, мгновенно все поняла. Она видела таких мужчин и среди своего народа — тех, кто не замахивается топором, но день за днем внушает женщине, что она — ничтожество.

— Вот как?— протянула Бренна. — Знаешь, Элиза... Мой Торин — король. Но если бы он сказал мне, что я не так сижу, не так свищу или мои манеры портят ему государственные дела... он бы до спал на полу в сокровищнице. Мужчина должен гордиться своей женщиной. Твоя простота и мягкость — это твоя сила, милая. Не позволяй внушать тебе обратное.

Элиза удивленно посмотрела на королеву. В ее глазах мелькнул прежний, живой и теплый блеск.

— Барух! — позвала королева. — А иди сюда на минутку.

Барух степенно подошел, вопросительно глядя на королеву.

— Скажи мне, почтенный министр, — прищурилась Бренна. — Наш подгорный изумрудный шелк — он ведь требует естественной красоты, чтобы заиграть по-настоящему?

— Исключительно, ваше величество, — согласился Барух. — Для нашего шелка нужно приятное лицо и теплый взгляд. Как у леди Элизы, например.

— Вот и я говорю, — Бренна взяла Элизу за руку. — Леди Элиза, у нас сегодня вечером будет прием для местных мастериц. Без этих... важных политических лиц. Только женщины, выпечка и сплетни. И я прошу тебя надеть вчерашнее зеленое платье. Сделаешь мне такую услугу?

Элиза взглянула на Седрика. Тот нахмурился, его улыбка превратилась в натянутую гримасу, но отказать королеве он не мог.

— С удовольствием, ваше величество, — впервые за день улыбнулась Элиза.

Глава 2

Прием у королевы Бренны. В зале собралось около десятка гномьих дам — почтенных матрон в дорогих платьях и улыбчивых мастериц.

Элиза вошла, робко поправляя подол зеленого платья.

— Вай, какая к нам пришла роза! — всплеснула руками тетя Циля, старейшая кружевница королевства. — И кто-то там говорил, что зеленый делает ее неподобающей? Бренна,у твоего Торина в казначействе меньше вкуса, чем у того, кто шил этой девочке наряд!

Королева подмигнула Элизе и увлекла ее к круглому столу:

— Садись, Элиза. Кушай штрудель. Рассказывай, как тебе наши потолки? Не давит на имперскую психику?

Впервые за годы Элиза говорила и ее не перебивали. Не нужно было взвешивать каждое слово, боясь показаться глупой. Оказалось, что манера растягивать гласные воспринималась как «особый столичный шик». Гномьи дамы с интересом слушали ее рассказы об имперской моде, а Циля то и дело качала головой:

— Вы посмотрите на эти кружева! Девочка моя, если ты научишь так укладывать складки, я сделаю тебе такой гешефт, что твой муж начнет спать с открытыми глазами от зависти.

Элиза смеялась. Настоящим смехом, о существовании которого она успела забыть. На пару часов она выкинула Седрика из головы. Она чувствовала себя живой, нужной и... просто хорошей.

Сказка закончилась когда Элиза переступила порог посольского особняка. Седрик сидел в кресле, держа в руках чашку чая.

— О, — с улыбкой произнес он. — Посмотри на себя. Глаза блестят, щеки красные... Ты вела себя как торговка на базаре. Мне доложили, что твой смех был слышен даже в коридоре.

Элиза вздохнула, пытаясь удержать тепло, что подарили ей гномы. Она посмотрела на мужа:

— Я просто общалась с королевой и ее гостями, Седрик. Им понравилось мое платье. И мой смех их не смутил. Знаешь, они считают, что я милая.

Седрик поднялся. Взял прядь волос, намотал на палец и ласково потянул вниз.

— Глупенькая моя, — прошептал он. — Они гномы. Для них любая человеческая женщина — это диковинка. Они хвалят тебя, как цирковую собачку. Ты правда поверила, что им интересна? Теперь иди в спальню, смой этот румянец и подумай над своим поведением. Завтра экскурсия. Не смей позорить меня снова.

Элиза попыталась вырвать прядь, ее глаза налились злыми слезами:

— Отпусти! Я имею право...

— У тебя есть одно право, радость моя, — быть моей женой, — Седрик ласково похлопал ее по щеке и отпустил волосы. — Спокойной ночи.

Элиза проиграла. Его ласка парализовала ее волю сильнее, чем любые цепи. Но в глубине души зародилось упрямое чувство: «Я не буду сидеть взаперти. Я найду способ выходить каждый день».

На утро у ворот ждал экипаж. Королева Бренна вызвалась показать город людской делегации. Седрик сидел с бароном фон Штоком, источая благородство и вежливо поддерживая беседу. Элиза сидела напротив, бледная, в закрытом наряде, глядя на подземные улочки.

— А сейчас мы проезжаем Нижний рынок! — объявила королева, когда экипаж выехал на огромную площадь. — Здесь можно купить все: от драконьей чешуи до совести бывшего министра финансов. Кстати, о финансах...

Экипаж притормозил возле здания с вывеской: «Банкирский дом И. Кацман и сыновья. Ссуды, вклады, утешение для бедных».

На крыльцо выходил гном в идеально сюртуке. Это был Изя Кацман — главный банкир Подгорья, гном, у которого даже король перехватывал до зарплаты.

— Вай, Бренна, дорогая! — гном приподнял цилиндр. — Какими судьбами возле моей скромной лавки? Вы привезли мне этих почтенных господ людей, чтобы они оставили у меня свои деньги, или они пришли посмотреть, как плачут мои проценты?

— Изя, перестань делать мне нервы прямо с утра, — рассмеялась королева. — Мы на экскурсии. Знакомься, это имперские послы. Лорд Седрик, барон фон Шток и леди Элиза.

Изя скользнул взглядом по Седрику, оценив стоимость его перстней, а затем перевел взгляд на Элизу.

— Рад видеть, — Изя спустился по ступенькам. — Леди Элиза... Какое красивое имя. Скажите мне, как художнику, почему такая цветущая женщина имеет такое грустное лицо? У вас что, кончились карманные деньги, или ваш муж делает вам комплименты исключительно шепотом?

Седрик тонко улыбнулся, перехватив инициативу:

— Почтенный мастер Кацман, моя супруга немного утомилась с дороги. Подземный климат, знаете ли...

— Ой, я умоляю вас, лорд Седрик! — Кацман махнул рукой. — Наш климат — это же чистое здоровье! Если ваша жена грустит, значит, ей скучно. Женщина без дела — как карета без колес: шуму много, толку мало, а ехать никуда не едет.

Элиза вдруг подняла голову. Слова гнома попали в точку.

— Мастер Кацман... — произнесла она, проигнорировав взгляд мужа. — А скажите... вашему банкирскому дому случайно не нужны служащие? Переписывать бумаги, вести учет, разбираться с архивами? Я хорошо считаю и знаю три языка. Мне бы очень хотелось... найти занятие.

Барон фон Шток удивленно кашлянул. Седрик побледнел, его ласковая маска на мгновение треснула:

— Элиза, солнышко, что за шутки? Жене имперского дипломата не пристало...

— Седрик, помолчи, — осадила его королева Бренна, и в ее голосе звякнула сталь. — Пусть Изя ответит.

Изя Кацман посмотрел на Элизу.

— Вы знаете три языка и умеете считать? — переспросил Изя. — Леди Элиза, у меня в архиве такой бардак, что туда боятся заходить даже крысы. Если вы приведете все в порядок... Я плачу немного, но я плачу честно. И у меня в конторе лорд Седрик не сможет давать вам советы, потому что вход туда разрешен только тем, у кого есть либо деньги, либо совесть.

— Я согласна, — твердо сказала Элиза.

Она знала, что дома Седрик устроит ей тихий ад. Он будет часами рассуждать о неблагодарности. Но завтра она уйдет из дома. И уйдет к гномам, которые, может, и были прижимистыми, но умели ценить человека за его настоящие дела, а не за умение красиво стоять на полшага позади барона.

Глава 3

Изя Кацман уже занес руку в знак заключения сделки, но лорд Седрик среагировал со скоростью голодной гадюки. Его лицо озарилось такой теплой и любящей улыбкой, что даже банкир на секунду зажмурился.

— Ах, мастер Кацман, вы сейчас тронули мое сердце! — Седрик прижал ладонь к груди и с нежностью посмотрел на Элизу. — Вы посмотрите на эту святую женщину. Она так переживает, что из-за дипломатических хлопот я буду редко бывать дома, что готова пойти работать грузчиком в ваш архив, лишь бы приносить пользу обществу! Но помилуйте... Зачем портить здоровье молодой женщине? Я как любящий муж просто не имею права вешать на ее хрупкие плечи ваши прекрасные, но тяжелые миллионы.

Седрик повернулся к жене, взял ее за руку:

— Птичка моя, ты такая сострадательная.

Изя Кацман посмотрел на Седрика:

— Лорд, вы говорите так красиво, что мне хочется купить этот монолог и продать в синагогу как образец семейного счастья. Но между нами: вы сейчас лишили меня бухгалтера, и мой архив будет плакать за вами лично. Едьте дальше, Бренна, пока этот святой человек не убедил отдать ему ключ от сейфа из чистого сострадания!

Элиза опустила голову.

Следующий был военный гарнизон Подгорья. Экипаж въехал на плац, где гномы-солдаты в доспехах колотили друг друга учебными секирами.

Навстречу вышел генерал — суровый гном по имени Гром. На его лице красовался шрам, плечи были шире, чем двери в посольстве.

— Ваше величество! Господа послы! — рявкнул генерал, отдав честь.

Он мазнул взглядом по барону, кивнул Седрику и едва посмотрел на Элизу. Женщины без оружия на плацу его мало интересовали. Элиза заставила себя нацепить улыбку. Она сидела в экипаже, вежливо кивая, генерал показался ей шумным и слишком низким.

Затем они оказались на окраине верхнего яруса, в детском приюте Святой Сусанны. Здание было чистым, стены побелены, во дворе играли гномьи сироты. Навстречу им вышла пожилая наставница, тетя Хана — гномка с лицом, словно ей принесли счет за воду.

— Бренна, радость моя, — запричитала Хана. — Приют — золото! Дети — ангелы! Но учителей... Учителей у меня столько, что я могу сосчитать их на пальце одной руки, и то если один палец мне откусит гоблин! Яша ушел в банк к Кацману, Моня уехал шить штаны... Кто будет учить этих оболтусов грамоте и счету? Я? Так я умею только кричать и варить кашу!

Элиза замерла. Сердце застучало где-то в горле. «Сейчас или никогда». Она сделала шаг вперед, надула губки и повернулась к мужу.

— Седри-и-ик, дорогой! — протянула она, всплеснув руками, привлекая внимание всех в комнате. — Посмотри, какие крошки! Мне так скучно в огромном доме, у меня мигрень от безделья! Ну лапочка, разреши мне приходить сюда всего на три часика? Я прекрасно знаю грамоту, ты сам говорил! Ну пожалуйста, Седрик, иначе я умру от тоски и буду тратить деньги на подгорные алмазы!

Седрик опешил.

— Элиза, ангел мой, ты же понимаешь, что статус...

— Ой, я вас умоляю, лорд Седрик! — Королева расцвела от восторга. — Какой статус, когда у нас тут гешефт для души! Дорогой, ваша жена — просто золото, а не женщина! Она спасает наше образование! Хана, ты слышала? Имперская графиня будет учить твоих сорванцов!

— Какая графиня, Бренна, она же святая! — подхватила тетя Хана, хватая Элизу за руки. — Девочка моя, да я тебе каждый день буду приносить фаршированную рыбу!

Седрик попытался вклиниться:

— Ваше величество, но правила приличия...

— Ой, бросьте ваши приличия, они отсыреют в наших подземельях! — Бренна взяа Седрика под локоть и потащила к выходу. — Пойдемте, лорд, я покажу вам теплицы!

Вечером Седрик ждал ее в гостиной. Стоило двери закрыться, как его голос заполнил комнату.

— Ты устроила цирк, Элиза, — произнес он. — Надувала губы, капризничала перед королевой... Ты понимаешь, как это выглядело? Гномы смеялись над тобой. Ты опозорила мою фамилию. Мне за тебя стыдно.

Но Элиза лишь улыбнулась. Слова мужа, которые раньше ранили, теперь пролетали мимо. У нее была победа. Маленькая, но ее собственная.

— Хорошо, Седрик, — ответила она. — Я поняла твое мнение. Доброй ночи.

Она повернулась и пошла в свою спальню.

Глава 4

Гномьи дети — создания плотные и прыгучие — с криками носились по коридорам. Элиза расставляла на столе учебники по грамматике, когда двери класса распахнулись.

На пороге вырос генерал Гром. За его спиной стоял молодой гном с перевязанным ухом.

— Здравия желаю, леди э-э учительница! — рявкнул Гром так, что со стены чуть не упал портрет короля Торина.

Дети притихли. Элиза удивленно приподняла бровь:

— Доброе утро, генерал. Вы привели нового ученика?

Из-за спины генерала высунулась тетя Хана, вытирая руки фартуком:

— Ха! Элиза, деточка, этот поц — сержант Моня. И он пришел делать нашим оболтусам физкультуру, потому что на плацу он сломал ногу капралу, и Гром решил, что для армии Моня вреднее, чем для мирного населения!

Генерал кашлянул в кулак:

— Ничего подобного. Сержант Моня — специалист по рукопашному бою. Он будет развивать у сирот командный дух и выносливость. Моня, шаг вперед!

Моня шмыгнул носом:

— Генерал, при всем уважении, у меня от этих ангелочков кружится голова. Они бегают быстрее, чем летают стрелы.

Элиза не выдержала и рассмеялась. Ее смех — мягкий, переливчатый — заставил генерала Грома внимательно на нее посмотреть.

— Ну хорошо, сержант Моня, — улыбнулась Элиза. — Дисциплина — это прекрасно.

Генерал ушел, но на пороге обернулся и бросил на Элизу задумчивый взгляд. В его суровой военной душе шевельнулось странное чувство.

Лорда Седрика душила ярость. Запретить Элизе работать? Нельзя. Королева Бренна взяла приют под патронаж, и скандал ударит по репутации Седрика.

Нужно было действовать тоньше. Изнутри.

Вечером Элиза вернулась уставшая, но с улыбкой на губах. Седрик встретил ее, бережно взял верхнюю накидку, заглянул в глаза с нежностью.

— Птичка моя, ты совсем себя не жалеешь, — пропел он. — Посмотри, какие круги под глазами. Твоя кожа стала такой сухой. Эти подземелья и пыльные книги губят твою красоту. Но я ведь люблю тебя любой, ты же знаешь?

Элиза сделала шаг назад. Седрик не смутился:

— Я подумал о твоем порыве и решил помочь. Я сегодня направил барону фон Штоку прошение, чтобы твои уроки включили в ежемесячный дипломатический отчет. Каждую неделю в класс будет приходить ревизор. Будет проверять твои конспекты, произношение детей, чистоту парт.

Элиза замерла. Сердце болезненно сжало. Ревизор? Это означало, что ее тихую гавань превратят в ад из бумажек, придирок и постоянного контроля.

— Седрик, зачем? — спросила она. — Это маленькие дети. При чем тут отчеты?

— Ну как же, дорогая? — Лорд улыбнулся. — Мы должны показать гномам, что контролируем качество. И если ученики не сдадут экзамен по придворному этикету, то придется закрыть этот кружок самодеятельности. Я делаю это ради тебя, солнышко. Чтобы ты понимала ответственность. Кстати, я подобрал тебе на завтра новое платье. Черное с крахмальным воротником. В нем ты будешь выглядеть как настоящая учительница.

На следующий день в приюте были гости из новых знакомых, тетя Циля с министром Барух навещали детей каждый вторник месяца с подарками и наставлениями. Элиза пришла в приют сама не своя. Жесткий воротник нового платья натирал шею, а мысли о грядущих проверках приводили в ужас. Она сидела за столом когда в класс вошла тетя Циля.

Старая кружевница оценила обстановку, подошла, бесцеремонно пощупала ткань на рукаве Элизы и сморщилась:

— Девочка моя, шо это на тебе за траурный мешок? Кто умер, я вас спрашиваю? Если это умер вкус твоего мужа, так я не приду на похороны. А этот воротник? Им шо, пытали пленных гоблинов?

Элиза горько усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы:

— Это подарок Седрика, тетя Циля. Он... он хочет прислать сюда ревизоров. Если дети не сдадут экзамен по придворному этикету, мне запретят здесь учить.

Циля на секунду замолчала и уперла руки в пышные бока:

— Ревизоров? Сюда, в Подгорное Королевство, где каждый камень имеет долю в банке Кацмана? Слушай меня сюда, Элиза. Твой муж думает, что он самый умный, но он делает мне смешно. Барух! — крикнула Циля в коридор. — Барух, зайди сюда, тут людям нужна твоя коммерческая гениальность!

Из коридора, доедая пирожок, появился министр торговли Барух. За его спиной, как ни странно, шел генерал Гром — он принес Моне учебные расписания.

— Шо случилось? Кого обсчитать? — поинтересовался Барух.

Циля обрисовала ситуацию. Барух послушал и хитро прищурился:

— Ревизор, говорите? Прекрасно. Замечательно! Гром, ты слышишь этот запах? Это пахнет новыми пошлинами!

Генерал Гром нахмурился:

— Какие проверки на территории моего гарнизона? Приют под защитой подгорных сил.

— Гром, не шуми, ты пугаешь деточку, — осадил его Барух. — Мы сделаем тоньше. Леди Элиза, передайте вашему святому мужу, что наше министерство торговли с восторгом принимает его инициативу! Но приют — это собственность Подгорья, каждый визит ревизора приравнивается к коммерческому аудиту. А за аудит у нас установлена пошлина — пятьдесят золотых за один час. Плюс налог на порчу воздуха высокомерием — еще десять золотых.

Элиза округлила глаза:

— Шестьдесят золотых за час?!

— А шо вы хотели? — всплеснул руками Барух. — У нас качественный воздух, им дышать — одно удовольствие! Если империя имеет лишние деньги, чтобы проверять, как наши дети пишут букву «А», пусть сначала оплатят этот банкет. Я завтра отправлю лорду Седрику официальный счет с королевской печатью.

Генерал Гром подошел к столу Элизы. Он протянул свою огромную руку и аккуратно подцепил колючий крахмальный воротник ее платья.

— Леди Элиза, — сказал генерал, глядя ей прямо в глаза. — Вам не идет черный. Наденьте завтра зеленое. А если ваш муж спросит почему, скажите, что это приказ начальника гарнизона. В целях маскировки на местности.

Элиза посмотрела на Грома. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.

Дома Седрик получил официальный свиток от Баруха. Когда дошел до строчки «Итого к оплате за первый месяц проверок: 1200 золотых монет», его безупречная улыбка превратилась в гримасу. Он не мог потратить такие деньги из казны посольства.

Элиза ужинала молча, спокойно разрезая мясо. На ней было любимое зеленое платье.

Глава 5

В приюте Святой Сусанны пахло мятой и черничным пирогом. Элиза сидела у окна, проверяя прописи. С площадки доносился зычный голос сержанта Мони:

— Сема, я извиняюсь, но ты держишь щит будто это поднос с фаршированной рыбой! Шо ты его прижимаешь к пузу? Выстави вперед, пусть противник ломает об него свои глупые амбиции!

Дверь класса скрипнула. В комнату вошел генерал. В руках он держал резную шкатулку из камня.

— Здравия желаю, леди Элиза, — генерал прижал ладонь к груди. — Пришел проверить, как продвигается учебный процесс. И... принес немного мази. Моя матушка делала ее из подгорных трав. Для шеи. От ваших... крахмальных воротников.

Элиза удивленно подняла глаза:

— Спасибо, генерал. Вы очень добры. Честно говоря, воротник вчера стер мне кожу. Но сегодня я выполнила ваш приказ по маскировке.

Гром присел на край парты.

— Моя матушка любила зеленый, — сказал он, глядя в окно. — Отец погиб в каменоломнях. Она тянула нас с сестрой одна, работала на фабрике по шестнадцать часов. Знаете, леди Элиза, у нас в Подгорье говорят: «Если гномья женщина берется за дело, то даже гранит отступает». Мама никогда не жаловалась.

Элиза внимательно слушала, чувствуя, как внутри сжимается сердце.

— Она была сильной женщиной, — произнесла она. — Мне... мне этой силы очень не хватает.

Гром повернул к ней голову.

- Леди Элиза, вы пришли в чужое королевство, не побоялись этих сорванцов и... и заставили меня каждый день придумывать поводы, чтобы зайти в этот класс. Если это не сила, то я тогда — балерина из имперского театра.

Элиза рассмеялась, чувствуя, как от его слов разливается тепло. Они сидели рядом — обычная человеческая женщина и суровый подгорный генерал, и между ними, сквозь толщу каменных стен и условности дипломатии, медленно, но верно прорастал хрупкий весенний цветок.

Королевский прием в честь подписания торгового соглашения был в разгаре. Зал сиял кристаллами, Барух перечитывал пункты договора, а королева Бренна весело обсуждала с тетей Цилей новые фасоны кружев.

Лорд Седрик блистал. Он лавировал между гостями, источая благородство, бархатный голос и безупречные манеры. Элиза шла позади. На ней было изумрудное платье, подаренное королевой. Она больше не прятала глаза.