Лови любовь

— Приятно познакомиться, Стейси. Бонни твоя старшая сестра? Давно тут отдыхаете?

— Это моя тетя. — Стейси говорит это с такой гордостью, будто сообщает, что я — местная знаменитость. — Она тут живет. И она художница.

— Стейси! — выдыхаю я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

— Что? — она смотрит на меня с искренним недоумением.

— Серьезно? — Дилан переводит взгляд на меня. В его глазах мелькает неподдельное удивление. — Ты местная? Я впервые увидел тебя пару недель назад.

— Не люблю пляж.

Дилан смотрит на меня так, будто я только что сказала, что не люблю дышать. Его улыбка снисходительная, а я чувствую себя ребенком, который произнес глупость, не подумав.

Представляете, мистер Крутая Задница, не всем нравится липнущий песок, палящее солнце и быть постоянно мокрым.

— Буду ждать вас завтра в восемь утра, — Дилан переводит взгляд на Стейси. — Не опаздывать. И не забудьте взять с собой хорошее настроение.

Стейси радостно взвизгивает, цепляется в мою руку и сжимает так крепко, что я морщусь от боли. Она подпрыгивает на месте и долго тянет «Спасибо». Картер с улыбкой смотрит на нас, поднимается и тянется за стаканом с водой.

— Вот так просто? — Я выпрямляюсь, щурясь от солнца. — Без документов? Без согласия родителей? Без… я не знаю… проверки, что она вообще умеет плавать?

— Она же сказала, что умеет.

— А если она преувеличивает?

— Бонни! — возмущается Стейси.

— Я проверю на месте, — пожимает плечами Дилан. — Если не умеет — будем учиться плавать сначала.

— А если она испугается?

— Не испугаюсь!

— Стейси, дай взрослым договорить.

— Она не испугается, — говорит Дилан, глядя на Стейси. — У нее есть характер, и это видно. Океан любит таких.

Стейси расплывается в улыбке, а я закатываю глаза. Понимаю, что проиграла эту битву окончательно и бесповоротно. Этот парень только что нашел ключ к моей племяннице за три минуты.

— Завтра в восемь, — повторяет Дилан, допивает воду залпом и подмигивает. Потом разворачивается и уходит расслабленной походкой, зная, что на него смотрят.

Я смотрю ему вслед дольше, чем следовало бы. Он перекидывает доску под мышкой, пожимает руки каким-то парням на пляже, а девушки в бикини провожают его взглядами.

Я остаюсь с воодушевленными речами Алекс, писком счастья Стейси и изумленными комментариями Джереми, который активно обсуждает произошедшее со своей коллегой. Стейси уже строит планы на завтрашний день, пританцовывая на месте и расплескивая лимонад.

— Он запал на тебя, — шепчет мне Алекс, когда я лезу за картой, чтобы расплатиться за напитки. — Я такого Картера еще не видела.

— Он запал на возможность заработать, — парирую я.

— Он скинул полцены, чтобы узнать твое имя, Бон, — Алекс многозначительно поднимает бровь. — И он не работает с детьми.

Я игнорирую ее, делаю вид, что очень занята поиском карты в рюкзаке, хотя отлично знаю, в каком кармане она лежит.

Мне не нравится, как легко Дилан предложил свои услуги, как подмигнул перед уходом и как тихо сказал «люблю сообразительных девушек». Он даже не услышал моего согласия, хотя реакция Стейси говорила громче любых слов. Не нравится, что я вообще об этом думаю или то, что я уже решила, в чем пойду завтра на пляж. И что это решение заняло у меня примерно три секунды.

Возможно, мне стоит вечером убедить Стейси не приходить сюда завтра. Сказать, что «крутой серфер» простудился или сказать, что он — опасный человек, который крадет детей.

Дилан — инструктор, но он не работает с детьми. Разве я могу так просто доверить ему Стейси? Я не уверена.

Но я соглашусь со словами Алекс. У Картера действительно крутая задница.

И это последнее, о чем я должна думать.

Глава 3.

После пляжа Стейси не выдерживает и тащит меня в сторону маминого отеля. Ей нужно немедленно похвастаться, что у нее будут индивидуальные занятия у самого крутого серфера на всем побережье. Хоть это и случилось только благодаря моему имени и тому, что я чем-то привлекла внимание Картера, приятно знать, что пусть и сомнительным способом, но я смогла порадовать Стейси. Если бы мне кто-нибудь сказал месяц назад, что я буду использовать себя как приманку для серфера ради счастья семилетней девочки, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. А сейчас я чувствую что-то похожее на гордость. Самое странное лето в моей жизни.

Мы сразу находим маму на кухне отеля. Она о чем-то щебечет с Райаном, склонившись над каким-то списком. Его рука тянется поправить ее светлые волосы, но замирает на полпути, как только Стейси громко приветствует их и несется с новостями. Мама и Райан мгновенно отстраняются друг от друга, словно мы застукали их за чем-то непристойным. Я сдерживаю стон раздражения. Они ведут себя как герои плохого подросткового сериала, где никто не должен узнать о тайной любви, хотя зрители все поняли еще в первой серии. Я уже прямым текстом говорила маме, что знаю про их отношения, но меня почему-то продолжают убеждать в обратном. Может, им самим нравится эта игра?

Стейси носится вокруг мамы и пересказывает все в таких ярких красках, что я сама не замечаю, как начинаю улыбаться. Мама кивает, разделяя ее радость, и с благодарностью смотрит на меня. Глаза Райана бегают по кухне, следя за шустрой Стейси, и он смеется, заражаясь ее детским восторгом.

— Какой хороший парень! — говорит мама, и в ее голосе слышится что-то такое, от чего я напрягаюсь. — Я же говорила, что ты способная девочка, — она треплет Стейси по волосам. — И он тоже это заметил, раз решился обучать тебя!

— Нет! — Стейси чуть не подпрыгивает от важности момента. — Он это сделал, чтобы узнать имя Бонни!

Заинтересованный взгляд мамы поднимается на меня. Я только рассеянно пожимаю плечами. Что мне сказать? Стейси говорит правду, как бы нелепо она не звучала.

— Симпатичный? — мама приподнимает бровь.

— Мам.

— Он очень крутой! — Стейси дергает маму за руку, требуя внимания. — Все смотрели на него!

— Так симпатичный?

— Какая разница? — Я чувствую, как щеки начинают теплеть.

— Лорен, — Райан откашливается, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Он вообще всегда выглядит так, будто хочет стать невидимым, когда мы начинаем при нем подобного рода разговоры. — Меня, кажется, зовут. Обсудим новое меню позже, да?

— Новое меню? — мама хмурится в недоумении, сталкиваясь с выразительным взглядом шеф-повара. До нее доходит, и она тут же включается, щелкнув пальцами. — Ох, да…

Я досадливо качаю головой. Мама — ужасная актриса. И я лишний раз вижу подтверждение ее главной школьной трагедии: почему ее никогда не брали в постановки в старших классах.

— Конечно, обсудим позже, — добавляет она с улыбкой.

Проводив Райана взглядом, мама переключается на меня. А я уже успеваю соскучиться по нему и хочу, чтобы он вернулся. Райан с легкостью мог бы перетянуть на себя все ее внимание, и я избежала бы этого пустого допроса.

— Так что там серфингист твой? — спрашивает она, и в голосе появляется та же интонация, которую я уловила в пятнадцать лет, когда она спрашивала, не нравится ли мне мальчик Стивен, с которым нас поставили в пару на танцах во время фестиваля.

— Он не мой. — Я стараюсь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. — Зачем его обсуждать, если совсем скоро я уеду отсюда? Ему ничего не светит.

Как и мне, в общем-то.

— Может, ты влюбишься и передумаешь? — произносит мама с лукавой улыбкой.

— Ни. За. Что.

Я закрываю тему и намекаю, что мы голодны. Мама выводит нас в обеденную зону. Мы со Стейси усаживаемся за дальний стол, делаем заказ, и она тут же звонит Аманде по видео.

— Мама! Мама! Я буду серфингистом! У меня будут занятия с самым крутым серфером!

Первые минуты Аманда разделяет восхищение дочери, в ее голосе слышна улыбка и заинтересованность. Но потом в ней просыпается та занудная версия моей сестры, которая, к сожалению, присутствует и во мне. Она начинает задавать много вопросов, сопровождаемые волной беспокойства.

Стейси, не чувствуя подвоха, радостно заявляет:

— Это все благодаря Бонни! Она познакомилась с ним, и он согласился!

Ну спасибо.

Аманда набирает обороты. Я слышу, как ее голос становится все более напряженным, отчего я только скатываюсь вниз по кожаной обивке дивана. Могу поспорить, что Аманда подается ближе к камере, словно чует мой страх, готовая выдать все, что думает о моей безответственности.

— Бонни! Передай Бонни телефон!

Стейси медленно тянет телефон в мою сторону. Я так активно показываю перед собой руками крест, что чуть не сбиваю стакан с водой. Стейси едва заметно кивает, притягивая телефон обратно к себе и просто улыбается в камеру, пропуская мимо ушей все, что говорит Аманда. Стейси сидит с видом ангела и молча хлопает глазами, не сводя взгляда с экрана, но делает звук тише.

К разговору подключается Крис. Я слышу его спокойный голос, и он говорит то, за что я готова его расцеловать даже на расстоянии:

— Аманда, успокойся. Серфинг — отличный спорт. И Бонни же не с каким-то случайным человеком договорилась, а с местным инструктором. Она разобралась.

— Она даже не спросила у нас!

— А ты бы разрешила?

Пауза. Я почти вижу, как Аманда открывает рот и не находит слов.

— Вот именно, — говорит Крис. И они начинают ссориться.

Стейси теряет интерес к разговору, откладывает телефон на стол экраном вверх, где ее родители продолжают препираться друг с другом. Она довольно смотрит на меня. Я чувствую себя неловко и одновременно благодарной. Крису Далтону положен памятник за то, что он способен справляться с нашей Амандой.

Когда голос Аманды стихает, и она успокаивается, Стейси как ни в чем не бывало продолжает с ней разговор. К отношениям Криса и Аманды привыкли, кажется, абсолютно все, кроме них самих. Даже Стейси реагирует спокойно на их нелепые ссоры, которые могут начаться на пустом месте. Все вечно по одному сценарию: Аманда нервничает, Крис пытается ее успокоить и тем самым раздражает еще больше, а потом она вдруг выдыхает, словно избавившись от всех тревог, и соглашается с мужем. Конец первого акта.

Вечером, вернувшись домой, запал Стейси не угасает. Она настолько взвинчена завтрашним занятием, что усердно просматривает видео серфингистов в интернете. Лежит на животе на ковре, подперев подбородок кулаками, и смотрит на экран с такой сосредоточенностью, будто от этого зависит ее будущее. Я вижу, как она хмурит брови в задумчивости, отматывает некоторые моменты назад, чтобы лучше понять технику. Аманда с таким же рвением изучала морскую биологию. Их сходство немного пугающее. Стейси — ее точная копия, только в миниатюре и с большим количеством энергии.

Мы с мамой не отвлекаем ее. Каждая занимается своим делом: мама уткнулась в ноутбук с отчетами, изредка улыбается уведомлениям на телефоне. Я сижу с планшетом, где открыты виды Нью-Йорка, и делаю быстрые карандашные скетчи: широкие улицы, небоскребы и мосты. Все то, что скоро станет моей реальностью. Моим истинным домом.

По столешнице отдается вибрация, я бросаю взгляд в сторону мамы. Но ее смартфон в руках, и она увлеченно переписывается с кем-то. Определенно с Райаном — только он вызывает на ее лице такую улыбку.

Разблокировав экран, вижу уведомление, которое приносит с собой непривычный ураган эмоций.

«Дилан Картер хочет добавить вас в друзья».

Я несколько раз моргаю и пытаюсь сфокусироваться на увиденном. Потом откладываю телефон, но мой взгляд все еще прикован к нему. Снова проверяю уведомление и убеждаюсь, что мне не показалось.

Раздумываю около секунды и возвращаюсь к рисованию. Отвечу позже. Займусь пока делом поважнее.

Я опять смотрю на уведомление. Прошло две минуты. Выжду еще десять минут и добавлю. Нет, лучше двадцать. Или тридцать.

Еще жалкие секунды продолжаю убеждать себя, что нужно сосредоточиться на рисовании архитектуры Нью-Йорка и не забивать голову никаким Картером.

И все-таки лезу в телефон.

Он тут же раздается звонком. На экране высвечивается «Алекс». Я принимаю вызов, но ничего произнести не успеваю.

— Ты в курсе, что тебе можно написать только в случае, если человек находится у тебя в друзьях?

Раздается низкий мужской голос.

Я медленно выпрямляюсь на барном стуле. Осознание приходит не сразу, а потом накрывает с головой. Мужской голос принадлежит никому иному, как Дилану Картеру.

Зачем-то осторожно смотрю в сторону мамы. Она увлеченно переписывается, блаженно улыбаясь экрану. Потом перевожу взгляд на Стейси. Та настолько погружена в видео про серфинг, что, кажется, уже давно мысленно не здесь, а на волнах где-то у берегов Австралии, как в том сериале, о котором она сразу же начала нам рассказывать в день приезда, вылезая из машины Криса.

— Ты слышишь меня, Бон-Бон?

От этого сокращения что-то дергается у меня в груди. И я вдруг улыбаюсь.

— Да. Привет.

Аккуратно поднимаюсь с места, бесшумно скольжу к выходу. Выхожу на крыльцо, прислоняюсь спиной к двери. Проверяю, идет ли звонок — в трубке повисла тишина. Надеюсь, он не слышал, что я шуршала, как мышь, пробираясь к выходу.

— Привет, — говорит Дилан, и я слышу по голосу, что он улыбается. — Я хотел узнать, есть ли у Стейси какие-то хронические заболевания, аллергия или астма?

— Нет, — отвечаю я и чувствую легкое разочарование.

Конечно, он позвонил только за этим.

— Отлично. Увидимся завтра.

— До завтра.

Отключаю вызов и смотрю в сторону пляжа.

Принимаю его заявку в друзья и возвращаюсь в дом. Чувствую, как волнение Стейси перед завтрашним днем теперь охватывает и меня саму.

***

В пять утра я слышу, как осторожно открывается дверь комнаты, которая когда-то принадлежала Аманде. Через минуту мой матрас прогибается под чужим весом. Я открываю один глаз. Стейси стоит надо мной, опираясь коленом на кровать, и выглядит такой серьезной, словно всю ночь готовилась не к обучению серфингу, а настоящей битве.

— Спишь?

— Да.

— Бонни, вставай. Дилан просил не опаздывать.

Я знаю, что она легла поздно. Слышала, как она полночи пересматривала видео. И я сама почти не спала, хотя не понимала, отчего так переживаю.

— Сейчас пять утра, Стейси. — Я приподнимаюсь на локте. — До пляжа рукой подать. Мы не опоздаем.

Она поджимает губы, понимающе кивает. Какое-то время стоит, перебирает пальцы. Я чуть отодвигаюсь, давая ей больше места, и Стейси забирается на мою постель.

— Спи.

Стейси тихонько смеется, ложится на спину и смотрит в потолок, подергивая ногами. Мы обе так и не сомкнули глаз. Она действительно нервничает, и я тоже.

Но когда настает время собираться, в ней просыпается тот самый заряд активности. Будто до этого она была в энергосберегающем режиме, а теперь готова выплеснуть все без остатка. Стейси носится по дому, бубнит что-то под нос, хватает все, что может и не может пригодиться, и скидывает в мой рюкзак: полотенце, солнцезащитный крем, сменную одежду, расческу, спасательный круг, тетрадь, ручку, три фломастера, запасную заколку и, кажется, одну из маминых кружек. Я даже представить не могу, как буду тащить это все на пляж. Но лезть и поправлять взволнованную Стейси не решаюсь. Она выглядит так, словно готовится к высадке на луну, а не к первому уроку серфинга.

Утро туманное и обманчиво серое. Низкие облака висят над океаном, и кажется, что никакого вечного лета здесь не существует.

Дилан стоит у навеса с досками и о чем-то разговаривает с блондинкой, которая несколько дней назад отказалась вписывать Стейси в детскую группу. Пальцы Стейси впиваются в мою руку. Она сжимает так сильно, что я почти чувствую, как ее страх передается мне. Будто сейчас нас обеих развернут домой и скажут, что никаких тренировок не будет.

Картер замечает нас и кивает, продолжая что-то говорить той самой девушке. Она вздыхает и качает головой.

И до меня доходит осознание: нас точно сейчас отправят домой.

Уже заранее обрастаю ненавистью к этому серфингисту, который навешал лапши маленькой девочке, а теперь на меня свалится обязанность ее успокаивать. Я прокручиваю в голове фразы для утешения: «ничего страшного», «может, в следующий раз». Все они звучат фальшиво, даже в моей голове.

Дилан полностью разворачивается к блондинке и одаривает ее улыбкой. Я вижу, как выражение ее лица становится мягче. А через несколько минут он идет в нашу сторону.

На нем светлые шорты, темно-синяя толстовка с капюшоном и сланцы. Он уже успел окунуться, судя по влажным волосам.

Я крепче сжимаю ладонь Стейси, обдумывая слова утешения. Представляю, какая ругань обрушится на этот пляж, как только Картер подойдет и скажет вместе с приветствием что-то вроде «мне жаль». Я уже чувствую, как во мне поднимается гнев, готовый отправить Дилана в другой штат.

Он широко улыбается, подходя к нам. Это обманный маневр. Улыбка — его главное оружие, и я, кажется, только что поняла, почему все девушки на пляже так легко сдаются.

Я решаю атаковать первая.

— Что, не получилось, крутой серфер?

— О чем ты? — Его брови сдвигаются, но на лице по-прежнему расслабленная улыбка. Такая, будто все под контролем. В чем я сильно сомневаюсь. — И вам доброе утро.

Дилан оглядывает огромный рюкзак, свисающий с моего плеча. Я тут же поправляю лямку. Рюкзак по ощущениям весит тонну — Стейси вынесла полдома, и ее стоит похвалить за то, как она удивительным образом все это утрамбовала.

— А вы основательно подготовились, — с улыбкой добавляет он и протягивает руку, предлагая забрать у меня рюкзак.

Я сжимаю лямку сильнее. Наши взгляды сталкиваются, и мы не желаем уступать друг другу. Картер склоняет голову на бок, глядя на меня, и его глаза говорят: «Ну ты серьезно?»

И я сдаюсь. Стягиваю с плеча тяжесть, отдаю рюкзак Дилану. Он перехватывает обе лямки, стискивая их пальцами, и ведет нас ближе к «Ди-Джи».

— Так что у меня не получилось?

— Индивидуальное занятие для Стейси, — произношу я, косясь на него.

У Стейси перехватывает дыхание. Она резко тормозит, поднимая руку к груди так, будто сейчас упадет на песок замертво от этой новости.

— С чего ты взяла, что не получилось? — Картер смотрит на меня с таким удивлением, что мне становится немного стыдно. — Вообще-то я договорился, что первое занятие пройдет полностью бесплатно. Пробный формат. — Он пожимает плечами, замечая мою растерянность. — Проводить занятие для ребенка для меня тоже впервые. И я немного нервничаю.

В этот момент он кажется мне таким искренним, что я верю каждому слову и смягчаюсь. Он действительно выглядит слегка взволнованным. Пальцы сжимают лямки моего рюкзака чуть сильнее, чем нужно, а затем скользят к толстовке и слабо дергают за шнурки на капюшоне. Маленький жест, который выдает его напряжение. «Крутой серфер» тоже умеет волноваться.

— Честно говоря, мы тоже немного взволнованы, — во мне неожиданно просыпается желание его поддержать, и самое главное: в моих словах нет ни капли лжи.

Он награждает меня слабой улыбкой и устремляет взгляд вперед.

Я чувствую себя немного глупо, что так безосновательно накинулась на него, а он просто делает свою работу.

— Можешь пока взять кофе, — кивает Дилан на кафе. — И присоединишься к нам.

Я рада сбежать и спрятаться на время в кафе, хотя обзор и остается открытым. Мне нужно перевести дыхание и перестать думать о том, что я только что вела себя как истеричка перед парнем, который, кажется, пытается быть милым.

Сегодня за стойкой Кортни и Пайпер. И это немного огорчает. Кортни далеко до мастерства Джереми — ее капучино больше похож на теплую воду с намеком на кофе. Но выбирать не приходится.

Я украдкой поглядываю в сторону Стейси и Дилана. Стейси заметно стесняется, оказавшись с ним наедине. Она часто поворачивает голову в мою сторону, но слушается Картера и отвечает на все вопросы. Дилан пытается ее расслабить. Я вижу, как он присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне и с улыбкой продолжает разговор.

Как бы мне ни хотелось отсиживаться в стороне, в первый день я не могу позволить себе оставить Стейси. Забираю свой унылый кофе и усаживаюсь на расстеленное Диланом покрывало рядом с племянницей.

— Выспались? — спрашивает Картер, оглядывая нас обеих.

Его волосы подхватывает слабый утренний ветерок. Сзади шумит серый и тяжелый океан, кажущийся немного рискованным, только белые барашки на волнах добавляют какую-то нотку веселья. Но на его фоне Дилан выглядит так естественно, в своей стихии, что я засматриваюсь. Отбрасываю мысль, что хочу запечатлеть это в скетчбуке.

— Да, — кивает Стейси.

Я пью кофе и качаю головой.

— Не ври инструктору, Стейс, — бурчу я, отворачиваясь.

— Не выспались! — Она произносит это куда энергичнее и радостнее, чем свое «да».

Мы с Картером неожиданно смеемся.

— Для первого раза простительно, — кивает Дилан с пониманием. — Я сам сегодня плохо спал.

Интересно, он тоже прокручивал в голове, как все пройдет? Волновался, справится ли с семилетней девочкой, которая вчера изображала серфингиста посреди кафе?

— Прежде всего, Стейси, — его голос обретает серьезность, а Стейси сразу выпрямляется, складывает руки на коленях и смотрит на него с абсолютным вниманием, — важно знать, что к океану нужно относиться с уважением. Не показывать свой страх, иначе он тебя не примет.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Звучит как строчка из фильма про выживание, где герой сражается со стихией и побеждает исключительно силой духа. Но Стейси слушает, понятливо кивает на каждое слово, и я заставляю себя держать рот закрытым.

— Океан учит терпению, — продолжает Дилан. — Потому что хорошую волну нужно ждать и иногда долго ждать. Нужно быть готовым к ней и никогда не стоять спиной, иначе собьет. — Он делает паузу, смотрит на Стейси, проверяя, услышала ли. — Падать будем много и часто, это нормально. И сразу договариваемся: если тебе страшно, ты не стесняешься и честно говоришь мне. Хорошо?

Стейси кивает.

— Я буду рядом и помогу. Если вдруг что-то пойдет не так, маши руками. Даже если я не услышу, то замечу и приплыву.

Весь дальнейший разговор Дилан ни разу не взглянул в мою сторону, он полностью сосредоточился на Стейси. Говорит с ней уверенным, спокойным тоном, остается внимательным и доброжелательным. Она это чувствует, позволяя себе раскрыться и высказать опасения. Она спрашивает: «А если волна будет слишком большая?» и «А если я упаду и не смогу встать?». Дилан отвечает терпеливо, без тени насмешки. Он так умело выводит ее на честность, что Стейси вдруг кажется мне куда взрослее своих лет.

Дилан рассказывает о своих первых попытках в серфинге — как он падал, как нахлебался воды и как лишь после десятого занятия его мама перестала волноваться. Я не замечаю, как погружаюсь в его истории. Почему-то так ярко представляю его кусочки воспоминаний у себя в голове, будто просматриваю иллюстрации в детской книге о юном и талантливом мальчике-серфингисте. В каких-то моментах позволяю себе улыбнуться. Он подходит к этому со знанием дела, с таким уважением и серьезностью, что его речи об океане больше не кажутся мне глупыми.

Когда облака начинают расступаться и солнце пробивается сквозь серую пелену, Дилан поднимается на ноги, стягивает толстовку. Под ней оказывается загорелая кожа, рельефные плечи, татуировка-волна на предплечье. Я моментально отвожу взгляд в сторону.

— Покажи, как плаваешь, — просит он Стейси.

Пока она снимает кофту и джинсовые шорты, Картер протягивает мне толстовку.

— Ты замерзла. — Он наклоняется ближе и проводит пальцем по моей руке, покрытой мурашками. И теперь я уже сомневаюсь: от холода ли они появились. — Надень.

Мне хочется отказаться. Попросить его не быть таким вежливым и милым. Хочется состроить то самое выражение лица, с которым я была готова броситься на него за то, что он, как я придумала, не смог договориться о занятии. Хотя сейчас что-то подсказывает мне: если бы такое и произошло — Дилан нашел бы выход, предложил бы альтернативу и точно не оставил бы Стейси с разочарованием.

Во мне кипит протест. Но я снова сдаюсь под его мягким взглядом. Он смотрит на меня так, будто я упрямая маленькая девочка, которая не хочет надевать шарф зимой, хотя он старше меня всего на пару лет. В его взгляде спокойствие человека, который привык заботиться. Или привык, чтобы ему подчинялись.

Я принимаю толстовку, натягиваю ее на себя под пристальным взглядом и одобрительной улыбкой Картера.

— Тебе идет, Бон-Бон.

Я киваю и поджимаю колени ближе к груди. Делаю глоток уже остывшего кофе. Показываю всем видом, что меня не интересует ни его толстовка, ни океан, ни прекрасный обзор на его накачанный торс, который совершенно не обязательно было демонстрировать передо мной таким образом.