Песнь временных лет о Великой Прекрасе

В эту ночь люди пришли молча. Мужчины — с копьями и топорами. Женщины — с опущенными головами. Никто не разговаривал, чувствуя тяжесть этого места.

Ветер в роще словно шептал древние заклинания, подначивая собравшихся к началу обряда. Олег остановил коня и отчего-то стал наблюдать за происходящим.

В круг ступил волхв. Старый, худой, в плаще из звериных шкур. На шее у него висели кости птиц и зубы зверей. Он молча поднял посох, и люди опустились на колени.

— Слушайте, — прошептал он, но голос его разнёсся по всей поляне. — Слушайте тех, кто старше леса.

Огонь в жертвеннике вспыхнул, будто кто-то вдохнул в него жизнь.

Волхв обратился к богам — к грозному Перуну, хозяину грома и войны, и к Велесу, тёмному владыке подземного мира, хранителю мудрости и магии.

Сначала бросили в огонь хлеб. Потом мёд. Потом кровь чёрного петуха пролилась на жертвенный камень. И все это под тихое бормотание старца. Затем раздался методичный звон бубна, и [а1] волхв пустился в ритуальный пляс. Его глаза закатились, тело затряслось в такт ударам по натянутой коже бубна. Загрохотали связки костей на его посохе, и он наконец замер.

Волхв сначала долго и молча смотрел в пляшущее пламя, а потом искривил тонкие губы в беззубом оскале.

— Боги гневаются, — сказал он тихо. — Они недовольны служением старого князя. Он немощен и стар, больше не способен править. Нужно избрать нового и смягчить гнев великих жертвой.

И тогда из толпы вышел человек.

— Я сын своего отца — старого князя Мала. Я много воевал, рискуя жизнью. Я защищал наши земли, не жалея стали и сил. У меня нет поражений, и каждый мой поход вознаграждён богатыми дарами.

Молодой воин подал знак, и в центр круга вывели с десяток испуганных парней и девушек, вытащили награбленные сундуки.

— Я достойный предводитель, и в доказательство готов пожертвовать всё это богам в знак почтения.

Волхв внимательно посмотрел на молодого воина, затем на его подношения. Указав посохом на первого стоящего к нему пленника, приказал:

— Посмотрим, что ответят боги.

Ничего не понимающего человека подвели к камню. Его руки были связаны. Он смотрел на идола — и чем дольше смотрел, тем сильнее казалось, что идол глядит в ответ.

Огонь трещал. Волхв запел древние слова, их уже почти никто не понимал. Голос его становился всё ниже и глуше, превращаясь в многократное эхо.

Люди опустили головы, подчиняясь древней силе.

Тогда ветер внезапно прошёл по вершинам деревьев. Сначала тихо. Потом сильнее. Ветви заскрипели, будто старые кости. Пророкотал далёкий гром. Почерневшие тяжёлые тучи озарила молния.

Старик бросил в огонь ветви можжевельника, и пламя в жертвеннике взметнулось выше человеческого роста. Поднялся густой и тяжёлый дым, потянулся вверх между чёрными стволами.

— Боги услышали, — сказал он. — И требуют обряд семи.

Он помолчал, оглядывая собравшихся. Его голос был низким и хриплым.

— Великие боги! Примите нашу кровь и сохраните землю древлян!

Толпа ответила гулом.

Лезвие ножа коротко блеснуло в огненном свете.

— И в доказательство того, что мы услышаны они даруют нам сегодня долгожданный дождь.

Взмах руки — и горло несчастному перерезали кинжалом. Юноша бился в конвульсиях, пока его кровь окропляла землю, смешиваясь с крупными каплями дождя.

Поток воды усиливался. Тяжёлые капли падали на горячую землю, шипели на камне жертвенника и стекали по его тёмным трещинам, напитывая изголодавшуюся землю.

Толпа гудела, радуясь щедрости богов. Кто-то поднимал руки к небу, кто-то смеялся, кто-то плакал, благодарно склоняя голову перед идолом. И никому не было дела до остывающего тела невинного юноши и других жертв, которых вскоре принесут богам, чтобы умерить их гнев.

Олег всё это время молча наблюдал со стороны холодным, внимательным взглядом. Он не вмешивался в сторонние порядки и уже хотел было вернулся к дружине, как вдруг заметил ее.

Она стояла среди пленников. Дождь быстро намочил её волосы и лёгкую рубаху, но она не пыталась укрыться. Девушка подняла взгляд на князя древлян и в ее глазах вспыхнула неприкрытая ненависть. А потом она посмотрела на жертвенник и потухла, застыла, будто видела не кровь, а что-то далёкое и своё. Она не кричала, не пыталась убежать. Слишком спокойная для будущей жертвы. Красивая, гордая, обреченная, как

Олег прищурился.

В тёмной, грязной толпе её лицо казалось почти нереальным — чистым, светлым, словно случайно попавшим сюда из другого мира.

— Не может быть! — тихо выдохнул он, запрыгивая в седло своего коня, ждавшего у кромки рощи.

Дождь тем временем превращался в настоящий ливень. Люди начали расходиться, но молодой воин, назвавший себя князем Малом, всё ещё стоял рядом с волхвом, принимая поздравления.

Тогда Олег тронул коня. Животное фыркнуло и шагнуло вперёд. Дружина двинулась следом. Древляне расступались, заметив вооружённых русов.

Разговоры стихли.

Молодой воин повернулся к приближающемуся князю. Они встретились взглядами.

Древлянин был широкоплеч, как дубовый ствол, с тяжёлой чёрной бородой и внимательными тёмными глазами. Он встретил Олега без излишней почтительности, но и без вражды — как равного.

— Давно не ступала нога киевского князя на наши земли, — сказал Мал, обнимая его по древнему обычаю. — Но ты пришёл в добрый день.

Он указал рукой в сторону капища.

— Сегодня ночь жертвы.

Олег коротко кивнул, будто принимая это.

С холма уже доносился шум. Там гремели бубны, звенели медные подвески, гудели низкие мужские голоса. Мал довольно улыбнулся.

— Окажи мне честь. Испей со мной мёда, откушай хлеба.

Несколько мгновений Олег молчал, словно обдумывая что-то, а потом медленно кивнул, соглашаясь.

Пиршество устроили в лагере древлян, освещённом десятками костров.

Мужчины пили мёд из рогов животных, женщины приносили корзины с хлебом и мясом. На длинных столах уже лежали туши кабанов и оленей. Когда появился Мал с гостем, разговоры стихли. Народ приглушенно перешептывался, провожая взглядами высокого седого князя в тёмном плаще. За широким поясом висел острый топор, виднелась рукоятка кинжала. Старшие дружинники сели ближе к князю, младшие — по краям длинного стола. Пир продолжился.