Моё бессонное лето

— Это вам папа передал, — протягиваю бутылку Лёше.

— Твой батя лучший! Надо было и его позвать.

— О, — смеюсь от представленной картины, — мою маму бы схватил инфаркт.

— Малыш, ты рано, — откидывает мою копну волос Женя сзади и шепчет, щекоча дыханием.

— Мама только до двенадцати отпустила.

— Тогда не будем терять времени, пошли, — Женя хватает меня за руку и тянет за собой в дом.

У них тут настоящая холостяцкая берлога. Всё серо-бело-чёрное, строгое, грубое. Везде какая-то их техника и упаковки из-под чипсов и колы.

— Может вам помочь убраться?

— Малыш, забей. Пойдём я тебе свою студию покажу. Я только всё разобрал и настроил.

Мы поднимаемся по стеклянной лестнице на второй этаж, и Женя заводит меня в тёмно-серую небольшую комнату. Жалюзи наглухо закрыты. Свет идёт только от неоновых светильников с разными надписями и приколами.

— Как тут классно. Значит, здесь ты творишь?

— Да, бемби, — плюхается на кресло за компьютером и синтезатором и хлопает себя по колену, приглашая меня.

Божечки, он уже ведёт себя со мной, как со своей девушкой.

— Сыграешь мне что-нибудь своё?

— Включу, — Женя целует мне плечи, и хоть меня от его губ разделяет сетка, по всему телу пробегает волна дрожи, — я написал это за пятнадцать минут, когда вернулся домой. Ты теперь моя муза, малыш.

Разве можно услышать что-то приятнее в своей жизни? Я его муза! С ума сойти.

Он надевает на меня большие студийные наушники и включает музыку, которую написал для меня.

У меня нет слов. Поверить не могу. Эта нежная, трепетная мелодия из-за меня. Фортепиано и редкие аккорды на гитаре растворяются в незнакомых мне электронных звуках и басах.

— Ты правда написал это сейчас? — Снимаю наушники и не могу скрыть улыбку.

— Да. Нравится? — Разворачивает мой корпус к себе и обхватывает лицо.

— Очень! У меня слов нет! Так нежно. Колокольчики какие-то.

Женя ухмыляется и в ту же секунду берёт в плен мои губы. Наполняет меня вкусом колы и мармеладок. Какой же он особенный, неповторимый.

— Какая ты, такой и бит, — отстраняется, но не перестаёт гладить, — думаю, ты меня вдохновишь на много битов.

— Какой ты крутой! Это же что-то волшебное. В голове не укладывается, как можно взять и написать музыку.

— Но недостаточно крут для твоих родителей. Они приняли меня за маргинала. Они тебя представляют рядом совершенно с другим человеком, — смотрит на меня с грустью.

Так за маму стыдно становится. Он же еще совсем молодой, а такой успешный в своей области. Ну и что, что он бросил универ. Да даже если его отчислили, всегда можно восстановиться. Для чего было показывать своё «фи»? Так неудобно, как будто это я показала своё пренебрежение, а не она.

— Нет, перестань. Она просто ничего не понимает, — провожу рукой по его волосам.

— Да всё правильно она понимает. Я не подхожу тебе.

Чувство вины из-за мамы угнетает, но, с другой стороны, если его это заботит, значит, у него уже есть чувства. Музыка, мама, уязвлённость. Он влюбился. А это заставляет порхать.

— Мне плевать на её мнение. У меня есть своё.

— И какое?

— Что ты самый лучший и самый подходящий. И самый талантливый, — смущённо говорю.

— Моя муза, — подрывается ко мне и целует теперь невероятно нежно, бережливо, едва касаясь, — пойдём встречать наших гостей, малыш.

Наших? Он сказал «наших»?

Внизу уже веселье в самом разгаре. Лёха стоит за пультом, дом полон народу, повсюду смех, танцы и оживлённые разговоры.

Мы со всеми знакомимся, Женя представляет меня всем как свою девочку и не выпускает из объятий. Он всегда меня либо обнимает, либо держит за руку. Я замечаю взгляды других девушек на него, но он ясно даёт понять, что мы вместе.

Оля бы с ума сошла, если увидела.

Мы пьём из одних бокалов, постоянно целуемся, танцуем. Я не могу оторваться от него. Его взгляд сводит с ума. Наглый и сладострастный и одновременно нежный.

Каждое его движение, прикосновение разжигают во мне огонь. Он даже дыханием меня распаляет. Когда мы танцуем, рядом никого нет, только я и он. А все остальные просто реквизит. Крышеснос.

Он поворачивает меня к себе спиной и за живот вдавливает в себя. Наши бедра двигаются в такт движовому треку Лекса. Я явно ощущаю его внушительное возбуждение, и меня от этого ведёт еще больше. Как будто он создан, чтобы меня искушать.

— Малыш, — шепчет на ухо, задевая языком и запуская табун мурашек, — у тебя телефон вибрирует.

Проверяю. Мама. Без пяти двенадцать.

— Мне пора, — произношу с болью в голосе. Грустно осознавать, что лучший день в моей жизни подходит к концу.

— Малыш, — наклоняется ко мне и шепчет в губы, — дождись, когда все уснут, и сбеги ко мне.

— Сбежать? — Точно! Как же я сама до этого не додумалась. Моя спальня на первом этаже, я просто вылезу в окно и всё.

— Да. Я буду ждать. Очень-очень, — вжимает меня резко в себя, и мне в живот упирается его достоинство.

— Сбегу! — Смеюсь. Дэмн, да! Я сбегу к нему! И буду убегать каждую ночь, надо будет, и в Москву убегу. Сейчас же документы подам.

Выхожу из дома и резко оказываюсь в другой реальности. Из дома не доносится ни звука. Только сквозь панорамные окна видна отвязная вечеринка. Мама даже представить себе не может, что там творится. Она бы решила, что у нас оргия. Ха!

Возвращаюсь домой и прохожу тщательный контроль. Мама меня обнюхивает и спрашивает, не позволила ли я себе больше положенного. Абсурд. Бокал вина можно, а два нет. Видела бы она, как я пила коньяк с Женей из горла.

Приходится сесть пить чай и вести с ней беседы. Рассказываю, кто там был, и подробно описываю дом. Остальные подробности ей знать не нужно.

Наконец, спустя сорок минут мама уходит.

Жду в комнате ещё двадцать минут и вылезаю в окно. Приходится красться по самому периметру забора, чтобы меня вдруг что не увидели.

Выбегаю за территорию и сразу забегаю к ребятам, вдруг соседи увидят и маме доложат. С заднего участка доносятся голоса, иду на них и в зарослях пампасной травы врезаюсь в кого-то.

— Оля? Ты что здесь делаешь? — Узнаю сестру.

— Отвянь! — отталкивает меня сестра и убегает с участка. Лицо красное, голос заплаканный. Она вся заведённая. Лекс что ли обидел?

Как она тут оказалась? Сбежала, пока я с мамой чаи гоняла? Хитрая лиса. Прохожу дальше и встречаюсь с Лёшей.

— Привет! А что с Олей? Вы поссорились? Почему она заплаканная в кустах?

— С Олей? — Удивлённо спрашивает, — я её не видел. Она сказала, что не придёт.

Что-то очень странное. Ладно, не моё дело.

— А где Женя?

— В доме поищи.

Я прохожу к террасной двери, через которую и покинула этот дом, и не верю своим глазам. Моргаю несколько раз, но картинка не исчезает. Сердце уходит в пятки. Во рту пересыхает, а в голове гудит. Я не могу сдвинуться с места.

Мне явно видно через огромные окна, как мой Женя грубо трахает на барной стойке какую-то девицу.

5. Чем меньше женщину мы любим

POV Бес

— Жень, — зовёт меня незнакомка, натягивая свои трусики, — добавь меня в друзья.

— Зачем? — Пью воду и даже не удосуживаюсь на неё взглянуть.

— Ну как? Мы разве не друзья? — Произносит, как ей кажется, соблазнительным тоном.

Все так хотят зацепить, но эта сука на один раз. Просто слив.

— Мм. Нет, не друзья. Что ты хочешь от меня? Понять не могу? — Смотрю на неё презренно.

— Просто чтобы ты добавил меня. Пообщаемся, сходим куда-нибудь. Ты же здесь на всё лето? — Заискивает девушка.

— Малыш, просто свали!

Как же бесят эти навязчивые тёлки. Я ничего не обещал, ничего не просил. Повелась, дала, ну и всё. Люблю девочек с таблетками, но после

Беру пачку сигарет и выхожу на участок. Заебись. Обожаю запах хвои. Как дома, только ещё явственней. Единственно, светло, как днём. Я люблю ночь, ночь — время творца, но сейчас чувствую, что готов встать и пойти ебашить. Настрой пиздатый.

Делаю глубокую затяжку и залипаю на кроны сосен.

Хорошо, что приехал. Всё складывается даже лучше, чем предполагал. Дом охуенный, новые люди, а главное, моих рядом нет.

— Бес, там Таня вся в слезах убежала с участка. Чо за приколы? — Падает рядом со мной Лекс.

— Малышка всё-таки вернулась? — Уточняю. Анализирую.

— Да и сразу же убежала, дико расстроенная. И Оля тоже, по её словам, но свою я не видел.

Ха. Обе Ларины видели шоу. Выбил страйк.

— Значит, увидела, как я ебал ту блонди с рукавами портачными.

— В смысле? — Зависает Лекс, — ты же сказал, что тебе девчонка дико зашла, весь вечер от неё не отходил, а потом трахнул Вику?

— Вику, Лику, Нику поебать. Но да, как-то так.

— Типа всё? Тебе старшая Ларина не нужна? Там Флай про неё тоже спрашивал.

— Чел, Тата пиздец мне нужна. Она теперь моя муза. На, зацени бит, — врубаю с трубы Лехе минус, — за пятнадцать минут накатал. Охуенно вышло.

— Ровно, да. Хай-хэты нравятся. Семпл бы какой-нибудь ещё заебашить.*

*Хай-хэты-звуки педальных барабанов. Семпл-небольшой музыкальный отрывок другого музыкального произведения.

— У меня есть идея. Как раз моя бемби в этом поможет.

— Жень, я допереть не могу, ты ебанутый? Нахуя тогда её слил? Ей же больно.

— Бля, чел, ты не врубаешься. Она на крючке. Завтра меня простит, и всё круто будет. Отвечаю.

— Ты молли сожрал? Она плакала, видела тебя с другой. Это лажа, Жэн. Не простит. Без вариантов, — врубает паничку Лекс. Такой он омежка*, конечно.

*Омежка-слабый самец (сленг)

Не понимает, что женщина — это ресурс. Какие-то ценные, какие-то нет, но не более. Он же вечно очаровывается, потом разочаровывается, и так по кругу. То апатия и играть не может, то сливается, потому что очередной девочке его не хватает.

— Чем меньше женщину мы любим, Лёша, тем легче нравимся мы ей. Она залипла. А завтра ей будет ещё вкуснее, — ухмыляюсь, предвкушая её эмоции, затягиваюсь напоследок, тушу бычок и вышвыриваю в урну.

— Бред, бро. Ещё и отношения с соседом испортишь мне. Иваныч зачетный тип. Давай поосторожнее.

— Да, точно. Иваныч, — осеняет меня, где я мог проколоться. — Она же папина дочка. Спасибо, Лекс, подсобил. Я погнал писать. Моя муза меня зарядила. И офферов до хуя.

*Offer — деловое предложение (англ.)

— И что они в тебе все находят, — затягивается Лекс, — как помешанные

Пусть этот вопрос останется риторическим. Возвращаюсь в дом, чувак меня утомил, надо садиться за работу.

В студии витает сладкий аромат бемби, закрываю глаза, и в голове сразу возникает образ девчонки. Блядь, это платье барышни нереально впирает. А волосы, глаза. Хороший квест.

Она мне нужна. Надо крепко привязать и действовать осторожно, поэтапно, чтобы не соскочила. С папиными дочками сложнее, но и намного интереснее.

Врубаю прогу и начинаю наигрывать на медиа-клаве новый минус. Пушка. Супер ресурсная девочка, я такими темпами за три месяца выдам годовой объём материала.

Давно так легко не писал. Раскачивает пиздец. Разъёб просто.

6. Тем легче нравимся мы ей

POV Тата

На часах шесть, я так и не смогла сомкнуть глаз. Как бы хотелось уснуть, проснуться и понять, что это всё был длинный сон.

В голове не укладывается. Ну не может же так быть. Не может человек себя так вести. Зачем? Ничего понять не могу.

Хочется внушить себе, что я придумала, мне показалось, что это алкоголь, белка. Но нет. Явно видела. Стояла и смотрела на это порно за стеклом.

Его выражение лица, её

Колочу подушку, чтобы этот образ выгнать из раскалывающейся головы.

Выпиваю третью таблетку парацетамола и встаю. В зеркало на себя лучше не смотреть, я на ощупь чувствую свои распухшие глаза.

Надо уйти из дома, пока никто не проснулся. Не хочу, чтобы Оля всё поняла. Хотя у неё там своя какая-то драма. А может, и она Женю видела. Не случайно же она пошла к ним в тот момент, когда я была дома.

Всегда нужна игрушка, как у старшей. Ох, сестрёнка...

Собираю сумку на весь день, скажу, что фотографировала, выбираю самые большие солнечные очки и тщательно душусь.

Его запаха не осталось. Всё. Направо даже голову не поверну. Нет их. Той стороны даже не существует. И папу попрошу этого Лёшу послать вежливо.

Выхожу на утреннюю прохладу и вдыхаю полной грудью. Наверное, не зря раньше все ездили в здравницы дышать и на воды. Есть в нём что-то исцеляющее.

Чем ближе подхожу к заливу, тем явственнее ощущаю морской воздух, и становится ещё лучше.

Что я там себе вчера выдумала? Что я теперь новая? А я действительно новой буду и пойду болтать с барменом, как в кино. И изливать ему душу.

Снимаю кроксы и захожу в ледяную воду. Холодно дико, но голова говорит спасибо. Теперь я понимаю тех, кто в прорубь с похмелья ныряет.

Да, это определённо лучше, чем не выходить из комнаты, по совету Бродского.

Погрузившись в свои переживания, даже не замечаю, как дохожу до «Дель Мара».

Поднимаюсь с пляжа в заведение и сразу направляюсь к барной стойке.

— О, не рано ты? — Смотрит на часы бармен Миша, которого я знаю, кажется, всю жизнь.

Он студент моего папы и всегда лично выходит к нему, когда мы здесь ужинаем.

А на мой день рождения он замешал мне мой первый коктейль. К кому ещё прийти поплакаться в жилетку, если не ему?

— Привет! Не смогла уснуть, хочу «Маргариту» со страчателлой и коктейль, чтобы избавил от похмелья и помог забыть ужасно классного парня. Или скорее охрененно ужасного.

— Таня! Я же тебе совсем недавно милкшейки готовил. Время, остановись.

— Замешаешь? — Смотрю на него с надеждой.

— Желание клиента — закон, — он принимается за готовку и одновременно кричит официантке, что мне нужна пицца, — а теперь выкладывай, — ставит бокал передо мной.

И я рассказываю. Всё.

— Гондон, штопанный гондон!

— Мне бы причину, Миш, — мешаю трубочкой густую массу и пытаюсь понять.

— Никаких причин. Долбоёб обыкновенный. Забудь и всё. И ноль реакции ему. Даже наших обсуждений не стоит. Миша достаёт из-под стола стопку и чокается со мной, — на хуй москвичей!

— К чёрту! — Чокаюсь с ним.

После коктейля с пиццей и баскского чизкейка с кофе арендую себе лежак и иду загорать. Настроение чуть-чуть поднимается со дна.

У всех питербуржцев есть странное чувство вины в солнечные тёплые дни. Будто если мы проведём такой день непродуктивно, совершим преступление.

А что может быть продуктивнее балтийского загара? Ничего.

Заодно и «Волхва» дочитаю.

С каждым часом на пляж высыпает всё больше людей, самые смелые даже купаются.

На часах только двенадцать, а я уже почти дочитала книгу.

Откладываю её и переворачиваюсь на живот. Смотрю на голубое небо и практически медитирую. Мыслей не осталось. Только голубое небо и я.

Прикрываю глаза и начинаю проваливаться в сон, как чувствую чьё-то присутствие. Открываю глаза — он.

Что. Он. Тут. Делает. Блядь.

Тело начинает дрожать, как при сильной лихорадке.

Резко сажусь и прикрываюсь своей рубашкой. Но застегнуть её не могу, пальцы не слушаются. Но даже так одежда хоть какой-то барьер создаёт.

— Бемби, — нахально улыбается и тянет за верёвочку на бикини.

— Руки убрал, — шлёпаю его по кисти, а саму как разрядом прошибает.

— Ой. Как грубо для хорошей девочки, — манерно надувает губки.

— Ты ещё не слышал грубо. Что тебе нужно?

— Малыш, ты чего? — Начинает гладить мне ногу, — я тебя обидел чем-то?

— Обидел? Да нет. Просто трахнул какую-то шлюху на моих глазах.

Он даже не меняется в выражении лица. Ноль подвижек. Всё также смотрит на меня щенячьим взглядом.

— Малыш, — его рука скользит вверх по бедру, — ты сама и ответила на свою претензию. Просто. Трахнул. Шлюху. Это ничего не значит. Кто она? Никто.

— Что это значит?

— Что моя муза не должна забивать себе голову такой ерундой.

— Ерундой?

— Да, малыш, — он соскальзывает с шезлонга на песок и приникает губами к моим икрам, продолжая руками ласкать бедра. — Ты моя муза. Моё вдохновение. Моя прекрасная женщина. Ты особенная, бемби. Не ставь себя с ними в один ряд.

— Почему?

— Потому что ты выше всех их вместе взятых. И даже не осознаёшь, насколько ты особенная. Малыш, просто послушай. Я всю ночь писал. Ты меня зажгла. Я отправил бит своему типу, рассказал о тебе, у нас уже трек почти готов.

Женя не даёт мне опомниться, вынимает у меня из ушей мои эйрподсы. От его касания к ушам бегут мурашки и пересыхает во рту. Надевает свои накладные эйрподс макс и включает вчерашний минус.

Он стал оформленным, уже не сырой.

Отвожу взгляд от Жени и смотрю на залив. Не понимаю, зачем мне слушать его бит. Наверняка он каждой шлюхе его врубает и говорит, что специально для неё написал.

«Она читает Фаулза, поставила всех остальных на паузу» — звучит в ушах голос дико популярного рэпера. Оля с ума по нему сходит.

Слушаю дальше и не совсем понимаю его манеру чтения. Вроде на русском читает, а я ни слова разобрать не могу. Но то, что этот трек для меня, сомнений нет. Что творит?!

— Ты серьёзно? Это для меня? — Снимаю наушники и отдаю ему их.

— Бемби, — улыбается и обхватывает меня за талию, — ну конечно, для тебя, глупенькая. Нравится?

Ответ очевиден. Да! Блин, да! Ощущение, что я взмываю вверх со дна. Аж голова кружится. Дрожь не проходит.

— Бес, — подходит к нам Лекс, — привет, Тат! Всё хорошо? Бес, пойдём, у меня сет сейчас начнётся.

Чёрт, точно. Он же здесь каждую субботу играет. А я и забыла.

Значит, он меня не искал. Сама нашлась. Это осознание вызывает неприятные чувства.

— Иду, бро. Только подожду свою девочку. Малыш, собирайся. Пойдём. Хочу потанцевать с тобой.

— Я не пойду, — отказываюсь. Нет. Нет. Это всё ерунда. Миша сказал его слать далеко. Не пойду.

— Малыш, — он дёргается, и я даже не успеваю отреагировать, как оказываюсь у него на коленях, — ты особенная. Не забывай никогда, пожалуйста! И не становись тривиальной! Ты же муза!

Женя смотрит на меня, как на самое прекрасное создание, и мучительно медленно приближается к моим губам.

7. И тем её вернее губим

POV Тата

Мы не можем друг от друга оторваться. Он целует так, что я забываю, где я и кто я. С ним какой-то особый, запредельный уровень кайфа. Он вылизывает мой рот, как самый вкусный десерт в его жизни, а он стопроцентно лучший в моей.

Всё настолько круто, что аж распирает. Единственное, что меня сейчас может от него оторвать, это желание закричать от счастья. На весь клуб, на весь пляж, на весь Питер, чёрт возьми.

Я задыхаюсь от эмоций, меня распирает от счастья. Кажется, что я вот-вот взлечу.

Хочется, чтобы этот миг никогда не заканчивался, чтобы он непрерывно меня целовал так. Чувственно, то усиливая, то ослабляя напор. Дразня, лаская и дурманя. С ума сойти, как хорошо. И как вкусно, вкус колы и мармеладных мишек есть и сегодня.

Мы уже лежим на моём шезлонге, абсолютно забив на все приличия. Нам так хорошо, что мне плевать, что каждый сотрудник этого заведения знает меня с детства и что на соседних лежаках могут быть наши соседи и знакомые. Я в моменте.

Наши руки нетерпеливо кружат по телам, изучая друг друга. Я до этого не понимала, как может быть настолько хорошо с человеком. Как может настолько дурманить рассудок чей-то запах, голос, руки, вкус, губы. Безумие, абсолютное.

— Бемби, слышишь? — Смачно разрывает поцелуй Женя и показывает пальцем в воздух, — пошли.

Пока он встает и поправляет мне волосы и одежду, я пытаюсь сконцентрироваться на окружающем мире и понять, что я должна услышать. Чайки? Море? Музыка?

Музыка. Это его минус. Звучит немного иначе, но это он, я ни с чем его теперь не спутаю.

— Ты дал его Лексу? — Спрашиваю, пока он тянет меня в эпицентр веселья.

— Да, — подмигивает мне, наспех чмокает в губы, забегает к Лёше за стойку и встаёт рядом с ним за диджейским пультом.

Когда я оказываюсь одна, я наконец могу оценить обстановку. Сегодня в "Дель-Мар" аншлаг, ощущение, что мы не в Комарово, а на Миконосе. Весёлая толпа красивых девушек и парней в бикини и плавках зажигательно танцует под Лёхин микс. Микс трека, который написали мне. С ума сойти.

Женя с Лёшей качают народ и всем своим видом зажигают посетителей ещё больше. А на меня всеобщее веселье и внутреннее состояние оказывает эффект, сравнимый с алкоголем. Ритм завладевает моим телом, и я отпускаю себя. Женя игриво улыбается и не сводит с меня глаз.

И я танцую для него, толпа снова исчезает, и для меня существует только он. Его дерзкий взгляд и самодовольная улыбка.

Трек заканчивается под гул толпы.

— Хэй-хэй, народ! Вижу, вам зашел наш свежий релиз. Мы его всю ночь сводили с моим хоуми Женей. Я думаю, вы его все знаете. Это тот самый Би Джи Эс.

Я уже не слышу, что он говорит дальше, потому что Жене все начинают аплодировать и кричать. Они реально его знают? Всего-то три буквы звучит в начале многих популярных треков. От чего такая известность?

Вижу, как он упивается вниманием, и меня саму начинает распирать от гордости. Не понимаю почему, но ощущение, что его успех и признание — теперь мой смысл.

— Дэмн, гайз, вы такие крутые! От души! Обнимаю каждого, — благодарит Женя публику, — Вы нереальные! Финка вышак! Сейнт Пи one love! Я вчера влюбился в ваш курорт с первых минут, это топчик! И девочки у вас топчик. Нашел здесь себе музу, влюбился за минуту и написал этот трек за пятнадцать! Тата, малыш, всё для тебя!

Женя посылает мне воздушный поцелуй.

Мне это не снится? Серьёзно? Божечки! Меня не покидает ощущение, что я с бешеной скоростью мчусь по рельсам куда-то в открытый космос.

Смущённо улыбаюсь и прикрываю ладонями лицо. Меня сейчас просто разорвёт от эйфории. Тело снова начинает подрагивать от обилия эмоций, еле держусь на ногах.

Слышу, как опять начинается сет, а меня обнимает Женя, давая опору.

— Думаю, теперь мы можем сбежать, — шепчет он мне на ухо.

— Ты не будешь играть?

— Нет, малыш. Это сет Лекса. Я больше не нужен. Или хочешь потанцевать? — Женя разворачивает меня и вжимает в себя.

От его близости меня снова накрывает неописуемой эйфорией, и мы начинаем танцевать, сплетаясь друг с другом.

У меня замирает сердце, когда при очередной волне я явно чувствую внутренней стороной бедра его внушительную эрекцию, проступающую через шорты.

Весь вчерашний день проносится перед глазами и больно бьёт под дых своим финалом. Мысли вступают в конфронтацию. Одна половина меня борется за счастье и эти безумные эмоции, а вторая призывает остыть и включить разум.

Женя замечает моё смятение и тянет за руку в сторону террасы. У меня нет сил сопротивляться. Я не понимаю, что со мной. Почему в один момент меня так переклинило, и я уже не могу беззаботно наслаждаться танцами.

— Малыш, что случилось? — Обхватывает моё лицо ладонями и обеспокоенно заглядывает в глаза, нависая сверху.

— Вчера случилось. Вспомнила тебя, блондинку с татуировками. Блядь, я же к тебе сбежала. Меня не было чуть больше часа, — начинаю всхлипывать и задыхаться.

Как я пять минут назад не могла справиться с эйфорией, сейчас не могу справиться с досадой. И я не понимаю, почему мне хочется пожаловаться на него ему же самому. Бред. Что за бред?

Да это унизительно, в конце концов. Пытаюсь взять себя в руки, вспомнить Мишины наставления, но четко осознаю, что единственное, что я сейчас хочу, это внятное объяснение. Такое, чтобы у меня снова было право наслаждаться и верить. Мозг отчаянно хочет вернуться в то состояние, где мне было безумно хорошо. Меня начинает колотить ещё сильнее, несмотря на жару мне холодно, обхватываю себя руками и раскачиваюсь из стороны в сторону.

Почему мне настолько важно выстроить отношения с этим парнем? Да я же знаю его сутки. Почему? Очень страшно от осознания влияния, которое он на меня уже оказывает. А еще страшнее от того, что я прекрасно понимаю, что не в силах ему противостоять. Мало того, я хочу этого влияния, жутко хочу. Как будто это всё, что мне нужно.