Дом костей и смерти

Шин Лин понимал, почему она так нетороплива. Его болезнь и шрам на лице вызывали у окружающих напряжение. девушка в ярком оранжевом свитере и зеленой юбке со стрижкой каре периодически косилась на него, будто он член преступной группировки, а не такой же человек, как и все остальные.

Предвзятое мнение окружающих по поводу внешности должны были вызывать волну гнева, но Шин уже давно перестал что-либо чувствовать. Так же давно, как и получил шрам, тянущийся от правой брови вплоть до линии носа.

В тот день Шин последний раз что-либо чувствовал. И этим чувством был страх.

Зажмурив глаза, он прогнал дурные воспоминания.

– Ваша встреча состоится сегодня в четыре часа дня, – произнесла блондинка, выдавив улыбку, словно официантка, которой за чрезмерную услужливость дадут больше чаевых.

Шин кивнул и развернулся так резко, что столкнулся с женщиной в оранжевом свитере. Она держала в руках картонный стаканчик с кофе без крышки, и при их столкновении кофе расплескался на пол, на оранжевый свитер и на джинсовую куртку Шина, оставляя мокрые коричневые пятна.

– Простите, – произнес Шин. – Я могу купить вам новый кофе и оплатить химчистку.

Женщина слегка улыбнулась и, покачав головой, сказала:

– Не стоит. Это просто случайность.

Шин пожал плечами и направился к выходу из кирпичного двухэтажного здания. Около тротуара стоял на подножке его мотоцикл, марки «Харли Дэвидсон». Шин надел шлем и оседлал мотоцикл, будто коня. Мотор громко взревел, заставляя прохожих оборачиваться в его сторону, но Шина это мало беспокоило. Собственно, ему было плевать на чужое мнение.

Он проехал вниз по Главной улице и свернул на Дорогу Желтых Огней. Проехал больницу и кладбище. Затем повернул на Шумную улицу, где арендовал дом.

Шин приехал в Ринвер два дня назад. Первое время он снимал комнату в коттедже консервативной миссис Морстон, но быстро решил, что ему нужно другое жилье, и обратился к риэлтору Пегги Куэйд. Они быстро состряпали договор аренды, и Шин выбрал скромный и недорогой дом.

Шин бы в жизни не решился на переезд в Ринвер, хоть и временный, если бы по чистой случайности ему не попалась реклама Криса Кондора, психотерапевта, работающего с больными инфектусом.

С этой болезнью Шин жил вот уже тринадцать лет, как и со своим шрамом на лице. Первое время он не мог понять, почему он ничего не чувствует. Ни злости, ни радости, ни даже страха. Тогда ему было пятнадцать лет, и родители списывали его состояние на пубертатный период и всплеск гормонов в организме.

Только уехав учиться в колледж, Шину удалось узнать, что с ним не так.

Инфектус не был так широко распространен, как прочие заболевания. В большей степени с ним работали психотерапевты. Но они лишь помогали приспособиться жить с тем, что ты не испытываешь абсолютно никаких чувств и эмоций.

Долгое время Шина это вполне устраивало. Но недавно он решил, что, если есть хоть какой-то способ вернуть чувства, он должен попытаться.

Шин закатил мотоцикл в гараж, пристроенный прямо к дому и зашел внутрь. Он прошел в гостиную и первым делом выставил будильник на половину четвертого вечера. Затем он включил телевизор и стал выбирать фильм, чтобы скрасить время ожидания перед визитом.

Вчера он посмотрел все части «Крика», пересмотрел в третий или десятый раз «Охотники за разумом» и «Никто не выжил». Сегодня Шин решил остановить выбор на фильме «Любит – не любит».

Если Крис Кондор сможет оказать ему помощь, то одних фильмов станет мало, и придется заглянуть в книжный магазинчик на Главной улице, чтобы коротать одинокие вечера.

***

Шин приехал к офису Кондора за десять минут до встречи. Он расположился в коридоре, прислонившись спиной к стене, ожидая, когда его вызовут.

К счастью, невзрачной блондинки не было. Ее рабочее место пустовало, будто говоря о том, что для нее рабочий день закончился.

Дверь из кабинета психотерапевта открылась и оттуда вышла молодая женщина. Та самая, с которой Шин столкнулся утром. Оранжевый свитер она сменила на черный пуловер. Светлые волосы она собрала в небрежный пучок. Выглядела она так, будто вот-вот расплачется.

– Все в порядке? – спросил Шин.

Она почесала кончик носа и ответила:

– Все нормально.

И стараясь не смотреть на него, поспешно ушла.

Шин поглядел ей вслед и, предварительно постучавшись, вошел в кабинет психотерапевта.

Крис Кондор оказался высоким блондином около сорока лет. На лице у него выступала небрежная щетина.

– Присаживайтесь, – Кондор указал на стул.

Шин сел и оглядел кабинет. У одной стены стоял шкаф с различными папками. У противоположной – пустой аквариум на крепкой дубовой тумбе, а рядом с ним лежало шесть тоненьких папок. Потом Шин перевел взгляд на Кондора. Тот изучал его карточку. Вскоре Крис отложил ее в сторону, сцепил руки в замок и посмотрел на Шина.

– Полагаю, вы знаете, что такое инфектус и каких видов он бывает, – начал Кондор.

Шин кивнул. Врожденный инфектус формируется еще во время развития плода. Приобретенный инфектус развивается под воздействием психологических травм, стрессов и нарушения психики. Это все, что он знал.

– Тогда нам с вами нужно определить направление работы, – продолжил Кондор. – Как я понял, вы хотите снова обрести чувства?

– Именно.

– Для этого одних сеансов психотерапии мало. Вам нужна помощь специалиста в области психохирургии и нейрохирургии. Вы должны понимать, Шин, что при врожденном или приобретенном инфектусе нарушается в первую очередь работа головного мозга. Если не вдаваться в анатомические подробности, инфектус нечто вроде опухоли, блокирующей эмоции и чувства.

– Я так понимаю, что мне потребуется операция, – уточнил Шин.

Кондор кивнул и сказал:

– Для начала вам нужно будет сделать несколько обследований, включая томографию и анализ крови. После результатов обследований можно назначить дату операции.

– Хорошо. Я готов к этому. Но вы ведь не специалист нейрохирургии, чтобы проводить подобную операцию.

Крис рассмеялся.

– Конечно, нет, – произнес он. – Я уже несколько лет работаю с больными инфектусом. Я знаю нужного специалиста в этой области. Мы уже очень давно держим тесную связь для случаев подобных вашему. Поверьте, не все больные инфектусом хотят возвращать свои чувства.

Шин это понимал. Но с учетом специфики его болезни, ему было плевать на чьи-то желания. Пока его волновало то, что происходит с ним. Или не происходит.

– Подобные операции проводил Генрих Кроуфорд, но он уже года три, как отошел от дел в силу возраста, – продолжил между тем Кондор. – Его преемником стал его внук – Никлаус Кроуфорд.

– Он уже делал подобные операции?

– Да. И очень успешно.

– Мне придется ехать к нему?

– Не обязательно. Если у вас есть медицинская страховка, я могу созвониться с врачом из нашей местной больницы, чтобы вы сделали все необходимые обследования в Ринвере. Результаты отправят сразу мне, а я их в свою очередь перенаправлю Кроуфорду. Как только я получу от него ответ, то сообщу вам подробности о предстоящей операции.

– Меня устраивает такой план.

Кондор поджал губы и добавил:

– После операции вам снова придется повторить обследования, чтобы Кроуфорд мог убедиться в том, что операция прошла успешно. Далее вы должны будете вернуться в Ринвер и пройти курс психотерапии по контролю и привыканию к чувствам. Обычно в первые недели чувства бушуют как в подростковом возрасте, и может кидать из крайности в крайность. Говорю вам по опыту.

Он улыбнулся.

– А если я передумаю? Откажусь от операции? Бывали такие случаи? – засыпал его вопросами Шин.

– Однажды, насколько я знаю. Ко мне этот человек на сеансы больше не приходил после отказа.

Кондор немного помолчал, прежде чем добавил:

– Если вы все же передумаете, сообщите мне, чтобы можно было все отменить.

Шин кивнул. Он знал, что не передумает, но лучше подобную информацию узнавать заранее.

– Ваш контактный телефон у меня есть, – продолжил Кондор. – Как только я все улажу, я вам позвоню. Так что будьте на связи.

Шин кивнул. Он особо не отличался многословностью, предпочитая жесты вместо коротких ответов вроде «да», «нет».

– Итак, – растянул слово Кондор, сделав пометку в карточке Шина. – Нам с вами придется встретиться на нескольких сеансах до операции, чтобы я мог понимать, в каком направлении с вами работать в дальнейшем, когда ваши чувства вернуться.

Шин ничего не сказал. Он смотрел на Криса Кондора, ожидая продолжения.

– Вы с рождения больны инфектусом или он у вас приобретенный?

Вопрос заставил Шина задуматься. Нет, он знал на него ответ, но прежде ему не доводилось об это кому-либо рассказывать. И он не знал, стоит ли это делать сейчас.

– Приобретенный, – ответил он.

– Вы готовы рассказать, как это случилось? Какое событие на вас повлияло?

Шин покачал головой. Обрывочные картинки прошлого замелькали в его голове, как кадры из драматического фильма. Он не хотел снова вспоминать об этом. Для него это было триггером. Табу. Даже ничего не чувствуя, Шин не готов был снова окунуться в тот кошмар тринадцатилетней давности.

– Хорошо, – кивнул Кондор. – Сколько вам тогда было лет?

– Пятнадцать.

– И почти столько же лет вы живете без чувств. Их отсутствие беспокоит вас?

– Я не слишком общительный и дружелюбный. И как-то привык к тому образу жизни, что веду. Но я часто думаю о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы не инфектус. Может, все сложилось бы по-другому? Может, сейчас у меня была бы жена, дети и лабрадор, радостно встречающий меня с работы.

– А вы хотите этого?

Шин пожал плечами.

– Мне кажется, что без чувств я не живу, а просто существую. Бесцельно проживаю день за днем и чувствую себя неуспокоенным призраком в мире живых.

– У вас есть уверенность в том, что обретение чувств это изменит?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Что ж, это тоже неплохо, – Кондор улыбнулся. – Вы пятнадцать лет жили с чувствами, пока не заболели инфектусом. Конечно, это было в подростковом возрасте, но все же вы их помните?

Шин кивнул.

– Вы же понимаете, что с возрастом любое восприятие меняется, будь то чувства или же мировоззрение.

Снова Шин кивнул.

– По вашему, какого чувства вам не хватает больше всего?

Ему даже не пришлось задуматься. Ответ на этот вопрос он знал последние тринадцать лет.

– Любви.

Крис внимательно на него посмотрел. Шину даже показалось, что в глазах психотерапевта промелькнуло сочувствие.

Глава 4. Не для протокола

Растин

Растин отправился к церкви, расположенной на Дороге Желтых Огней. Он хотел воочию посмотреть на место преступления. А после он собирался заехать к Элси Торв, проживающей на Вишневой улице.

Церковь оказалась весьма скромной снаружи. Она была выстроена из красного кирпича и имела два этажа. Арочные окна выглядели обычными, без всяких витражей. Внутрь Растин заходить не стал. Он не считал себя ни католиком, ни протестантом, ни верующим. По большей части он относил себя к атеистам.

Сад при церкви оказался просторным. Правда сейчас розы уже не цвели, складные стулья видимо пылились в подвале церкви, а арка смотрелось скудно без украшений.

Растин направился к кустам роз, где по мнению полиции прятался убийца в момент выстрела. Он был с ними согласен. Это единственное место, которое идеально подходило для укрытия.

Осмотревшись еще немного, Растин направился к «хонде» припаркованной неподалеку, когда его окликнула женщина около семидесяти лет, но выглядевшая ухоженной, словно посещала салоны красоты. Судя по всему – прихожанка.

– Простите, сэр, – заговорила она, поравнявшись с Растином. – Я случайно увидела, как вы осматриваете церковный сад. Вы из ФБР?

Растин усмехнулся. Для него, кто начинал карьеру в полиции, а потом сменил полицейский значок, на звание частного детектива в агентстве «Стоун и Родс», это был весьма похвальный комплимент.

– Будь я из ФБР на мне был бы черный костюм, мэм, – сказал он шутливо.

– О, молодой человек, сейчас все одеваются как хотят. Может, вы под прикрытием?

Она ему подмигнула.

– Смею вас разочаровать, я – частный детектив. И расследую…

– О, в Ринвере больше и нечего расследовать, – перебила она. – Уже три недели город гудит о двойном убийстве на свадьбе.

– Вы что-то знаете об этом? – тон Растина стал серьезным.

Обычно местные сплетницы, вроде этой милой старушки, знают гораздо больше, чем может выяснить даже самый расторопный детектив.

– Тоже, что и все, – она пожала плечами, а затем, понизив голос до шепота, добавила: – Но хочу вам сказать, что я очень удивлена тем, что сестра Оливии не пришла на свадьбу.

– Элси Торв?

– Именно. Они очень рано остались без родителей. Отца у них не было, а вот мать умерла, едва Элси окончила школу. Ей пришлось устроиться на работу и отказаться от колледжа, чтобы Оливия смогла окончить школу. Знаете, ведь между ними большая разница в возрасте. Двенадцать лет, если не ошибаюсь. Странно, что Оливия решила вместо колледжа выскочить замуж. Не понимаю, куда нынешняя молодежь так торопится?

– Как вы думаете, почему Элси не пришла на свадьбу?

– О, полагаю, она завидовала сестре. Не удивлюсь, если Элси и сама была влюблена в Сэма. Карпентеры очень хорошая и респектабельная семья.

– Думаете, это Элси их убила?

– Я бы не удивилась, – она передернула плечами и сжала губы в тонкую линию.

– Как бы вы ее описали?

– В отличии от общительной и дружелюбной Оливии, Элси всегда казалась чересчур серьезной, тихой и замкнутой.

– А чем занимается Элси?

– Она держит цветочную лавку прямо при доме, – она снова перешла на шепот. – Поговаривают, что Элси промышляет колдовством. К ней часто обращаются за всякими настойками и травами якобы вылечить мигрень или снять тошноту. Но я думаю, что она проводит оккультные обряды.

Растин мысленно чертыхнулся. Ему не хватало еще приплетения оккультиста в деле несчастных убитых влюбленных.

Старшука, кажется даже не заметила, что он помрачнел, и беззаботно продолжила:

– Знаете, у нас тут в Ринвере есть парочка приезжих. Двое из них заявились сюда за месяц до этого несчастного случая на свадьбе. И их неоднократно видели у Элси дома. Может, они были в каком-то сговоре. Или даже организовали что-то вроде секты. Я читала о подобном…

Но Растин не хотел и не собирался выслушивать ее пространные объяснения о различных сектах. Поэтому он перебил ее, задав вопрос:

– Вы можете сказать их имена?

– Один из них писатель из Нью-Йорка. Даже странно, что он приехал в такую глушь, как наша, чтобы писать книгу. Правда, я раньше его книг не читала. Его зовут Джоэл Хартвуд. А девушку зовут Морин или Морган Уэст. Вы можете частенько застать ее в баре у Джонни. Какой кошмар, ведь женский алкоголизм не излечим!

Растин быстро извлек блокнот из внутреннего кармана кожаной куртки и записал названные старушкой имена, собираясь побольше выяснить об этих двоих у Питера Хикса.

– Спасибо вам, – произнес Растин, пряча блокнот обратно в карман. – Вы мне очень помогли, но к сожалению, мне нужно идти.

– Надеюсь, вы потом расскажете, кто убийца, – женщина улыбнулась. – Я живу на Безымянной улице, дом восемнадцать. Роберта Флетчер.

– Обязательно, – кивнул Растин, забираясь в салон машины.

Он завел двигатель и решил заехать сначала в полицейский участок, а затем уже навестить Элси Торв.

С момента двойного убийства на свадьбе прошло три недели. И за три недели полиция Ринвера так и не смогла установить личность убийцы. Именно поэтому родители Сэма Карпентера пять дней назад приехали в агентство «Стоун и Родс» в Бисмарке, чтобы нанять частного детектива. Они думали, что независимое лицо сможет найти убийцу, и тогда неспокойные души Карпентеров обретут покой, что убийца их сына понесет заслуженное наказание.

Вот только никто не давал им гарантий, что Растину Охэнзи удастся его отыскать.

В магнитоле раздались первые ноты песни, поначалу вызывающей умиротворение, а потом заставляющей начать дейтсовавть и кинуться в бой. К концу первого куплета Растин уже во весь голос подпевал «Боевому кличу» Imagine Dragons.

Растин припарковался перед полицейским участком, и уже знакомой дорогой направился к кабинету шерифа, который был на месте, как поведал ему дежурный.

Растин даже не стал утруждать себя стуком в дверь и сразу вошел в кабинет. Питер недовольно взглянул на него.

– Ох, и доставишь же ты мне проблем, – пробормотал он.

– Наоборот, я принесу тебе лавры победителя, – отшутился Растин, вальяжно усаживаясь на стул.

– Тони уверял меня по телефону, когда к нему в агентство обратились Карпентеры, что он пришлет одного из лучших своих детективов. Растина Охэнзи. Который проработал в полиции Бисмарка почти пять лет. Но как выясняется на самом деле, ты хуже школьных хулиганов.

Растин улыбнулся.

– Это обманчивое впечатление и оно быстро пройдет, – произнес он. – Лучше расскажи мне о двух приезжих. Джоэл Хартвуд и Морин или Морган Уэст.

Питер погладил подбородок.

– Какое отношение они имеют к делу? – спросил он.

– Пока не знаю. Но скоро выясню.

Он немного помолчал, а потом все же сказал с задумчивым видом:

– Не для протокола, но может, эти двое имеют отношение к Элси. А может и к самому убийству.

Питер вздохнул, то ли разочарованно, то ли устало.

– Приехали еще в начале августа с разницей в несколько дней. Хартвуд вполне тихий человек. Арендовал дом на Дороге Желтых Огней и пишет там свою книгу. А вот Морган Уэст частенько выпивает. Пьяных дебошей, конечно же, не устраивает, но ее очень часто видят в баре толстяка Джонни или пьяной в супермаркете при въезде в город.

– А она где живет? Тоже арендует дом?

– Да. Последний дом на Трезвой Дороге.

Растин усмехнулся.

– Какая ирония, что пьянчужка живет на Трезвой Дороге.

Питер Хикс тоже улыбнулся, хотя взгляд его оставался весьма серьезным.

***

Растин заехал на подъездную дорожку к дому Элси Торв. Выбравшись из салона, он осмотрел потрепанный временем одноэтажный домик. Поднявшись на крыльцо, Растин позвонил в звонок. Прождав несколько минут, он так и не дождался, чтобы ему открыли дверь.

Тогда он спустился с крыльца и решил обойти дом. Оказавшись на заднем дворе, он увидел стеклянную теплицу, длиной примерно тридцать футов. Перед теплицей стоял старый деревянный стол, на котором лежал мешок с землей, маленькая железная лопатка и пульверизатор. Из теплицы доносилась музыка Arctic Monkeys. Кажется, играла песня «Гром и молния». За стеклянной дверью мелькнул силуэт женщины в черном пуловере, чьи светлые волосы были забраны в небрежный пучок.

Растин осторожно постучал по двери и вошел внутрь теплицы. Куча различных трав и цветов в керамических горшках, названия большей половины которых Растин даже не знал, стояли на аккуратных стеллажах. Все оттенки зеленого изредка разбавляли яркие цветки – желтые, алые, молочно-белые. Пахло влажной землей и зеленью.

Элси Торв стояла посреди этого зеленого царства и настороженно его изучала, словно он хотел ограбить ее или изнасиловать.

– Меня зовут Растин Охэнзи, – представился он. – Я частный детектив, которого наняли Карпентеры, чтобы найти убийцу Сэма и Оливии.

– И что же вы хотите от меня, Растин Охэнзи? – она вытерла, запачканные землей руки о холщовый серый фартук

– Задать несколько вопросов.

Растин решил несколько минут выждать, прежде чем приступать к допросу с пристрастием. Элси скрестила руки на груди, словно собралась обороняться. Выглядела она печально, как и полагает скорбящей по близкому человеку.

– Почему вы не пришли на свадьбу сестры?

«Гром и молния» сменились песней «Подожжен» прежде, чем Элси соизволила ответить.

– Вы подозреваете меня? – спросила она голосом, от которого так и веяло ледяной пустыней.

– Пока лишь допрашиваю.

– Вам не понять, – хоть она и хотела остаться спокойной и отстраненной, по ее лицу было видно, что она сдерживает в себе боль, готовую прорваться сквозь наспех надетую броню. – Когда наша мама умерла, мне пришлось отказаться от всего: от личной жизни, от учебы в колледже, чтобы воспитать сестру, иначе ее могли бы отправить в приют. Но едва окончив школу, она решила выскочить замуж за Сэма, с которым встречалась весь последний школьный год. Оливия решила создать семью, вместо того, чтобы жить полной жизнью, получить образование, найти достойную работу. Я просто не могла понять ее. Мы часто спорили об этом. И я не раз говорила ей о том, что она губит свою жизнь.

Элси уже не сдерживалась. Эмоции прорвали оборону, и она говорила с такой злостью перемешанной с обидой, что Растин невольно задумался, а могла ли Элси убить человека, поддавшись всплеску негативных чувств?

Элси выдохнула и продолжила:

– Накануне свадьбы Оливия сказала, что ждет меня на церемонии, в качестве подружки невесты. Я сказала ей, что не приду.

Она внимательно посмотрела на Растина.

– Знаете, когда ее убили вместе с Сэмом, я сначала мучилась от вины, что меня там не было. А когда проходили похороны, я с облегчением думала о том, что меня все же там не оказалось. Мне немного легче от того, что я не видела, как умирает моя сестра.

Элси горько усмехнулась. Растин решил не торопиться с вопросами и дать ей время выговориться.

– Сегодня я впервые пошла к психотерапевту, – прошептала Элси, будто сеансы у мозгоправа были чем-то постыдным для нее. – Я едва не расплакалась, когда Крис сказал мне, что все эти годы после смерти мамы я не осознавала свою жертву, которую принесла для сестры, и поэтому мне претила сама мысль, что она лишает себя того, от чего я отказалась добровольно. Вы понимаете, о чем я?

– Понимаю, – кивнул Растин. – И я соболезную вашей утрате.

Элси едва заметно кивнула, принимая его сочувствие.

– Я знаю, что вас уже неоднократно спрашивали об этом, но я не могу не повторить этот вопрос, – произнес он. – Вам не приходит на ум ничье имя, кто мог желать смерти вашей сестре или Сэму?

– Оливия всегда отличалась умением разрешать конфликты и всегда быть дружелюбной. Сэм тоже был таким. Наверное, поэтому они полюбили друг друга.

– Возможно, в прошлом кто-то наточил зуб на Оливию?

Элси нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть кого-нибудь. И лишь покачала головой.

– Вы подумаете об этом на досуге, – предложил Растин. – Может, удастся вспомнить кого-то из ее окружения, с кем у Оливии был конфликт. Обычно убийца долго копит в себе зло, прежде чем выплеснуть его наружу.

– Сомневаюсь, что вспомню хоть одного такого человека.

– Вы давно занимаетесь цветами? – Растин сделал жест рукой, указывая на обилие всевозможных растений в горшках.

– Довольно давно. Но это скорее хобби. Я работаю в больнице санитаркой, хотя, наверное, вы итак это знаете.

– А что покупают у вас Джоэл Хартвуд и Морган Уэст?

Тень промелькнула на лице Элси. И она не спешила с ответом, что немного наводило на подозрения. Никто не исключал, что под прикрытием цветов можно запросто выращивать марихуану или гашиш.

– Спросите лучше у них самих, – голос Элси снова стал резким и холодным. – Думаю, они должны сами объяснить вам, что они у меня покупают. И смею вас заверить, что я тут не выращиваю противозаконные травы.

Растину нечего было на это возразить, поэтому он попрощался и ушел.

Он обязательно спросит этих двоих. А заодно установит, какие у Хартвуда и Уэст отношения с Элси. Люди часто врут и прикрываются плохо сотканной ложью, которая рано или поздно разорвется от веса правды.

Глава 5. Прочь-прочь, уходи в ночь