Сага об Антилохе. Тайна Уробороса

Выйдя вперёд, ровно под щит Тайгрис, я крикнул «смельчаку, что на словах ебал Сельвану»:

– Именно так принимают в Чёрные паладины? Вы все сосали Кастодию, ёбаные педики!?

Ох, блять, как там всё зашабуршало, забурлило! Я, блять, не видел их, растворившихся в засадах, но слышал ругань приоткрывшую их положения.

– Молодец, Антилох. – Приподняв щит, сделала ко мне полшага Тайгрис. – Ванадис, точно это поможет подсчитать врагов.

Бля, фига! Это не только мне морально помогло, но и физическую пользу оказало, ха! Я так несколько часов продолжать могу.

– Эй, ты, пиздабол, что должен был засохнуть на мамкином анусе, сколько хуёв тебе пришлось пересосать, чтобы говорить от имени педофила Кастодия?! Говорят, что он любит исключительно мальчиков помладше, что у него горем!

– Сукин ты сын, это не правда! – Хуесос обозлился, сделал лишний шаг вперёд, и Эрлина, занимавшаяся зачарованием стрелы, готовившаяся, ждавшая, тут же улучив момент, пустила её. Для преодоления дистанции снаряду, напитанному маной, понадобилось в разы меньше времени. Хуесоса ждала смерть, но аура, барьер, возникшая прямо перед его носом, цветом пустынно-сухим, поймала её. Из-за стволов старых, косых деревьев показался всадник в чёрных доспехах, с чёрным шлемом и хвостом, таким же, как его душа, – чёрным, вырывавшимся из шлема.

– Твой язык остр, Антилох, но что насчёт меча? – Поравнявшись с испуганным прислужником, говорил он голосом взрослого, почти не отличимого от адекватного мужчины, человека средних лет. Он был весь в чёрном, этакий чёрный рыцарь, аура которого совершенно не отличалась от ауры простого человека. Он ли это? Кинув ещё пару громких заявлений о том, кто мать Кастодия, как я с ней развлекался и что бы сделал при новой встрече, ловлю лютую ненависть, ругань с той стороны и полное молчание от самого инквизитора-рыцаря. Он слушал, наверняка запоминал и был молчалив, терпелив, понимая, что мы просто обмениваемся провокациями. Слова его подопечных, что были связаны с убийствами, зацепили моих людей, меня в том числе, а мои – задели уязвлённую гордость его уродцев, при этом не достигнув ледяного сердца выродка. Хорошо, что здесь нет Милисы, иначе нас бы уже добивали на этой ебучей, узкой болотной тропе.

– Тебе совсем не жаль этих несчастных? Ещё бы, ты ведь такое же чудовище, как и все они… – Указав мечом на трупы с перерезанными глотками, крикнул мне Кастодий.

– Твои сосуночки резали им глотки, не я! – Окончательно поставив точку в словесном споре, в том, что нас не выманить на косу, добавляю: – Пидорасы вроде тебя только и способны винить других во вселенских бедах. Признайся, Кастодий, у тебя просто нет яиц, и сам ты – ничтожество, что, имея численное превосходство, боишься женщин и мальчишки, что прячется у них под юбкой. – После своего высказывания подзываю Алисию – хз зачем, думал, что не понадобится, но я кое-что припас как раз для такой встречи. Девчонка передаёт мне сломанный клинок. – Кастодий, ты выглядишь как обсосок, как нищий, слабый, завистливый хуесос, не сумевший добиться того, чего достигла уважаемая Сельвана. Твой член короче этого сломанного меча! – Я поднял обрубок, а после со всего плеча швырнул его на тропу, так, что тот, крутанувшись в воздухе, вонзился в землю. – Возьми, тебе и твоим нищим, немощным уродцам, способным воевать только с детьми, он непременно понадобится!

Я не видел его лица, но заметил, как вперёд наклонился силуэт, как приподнялись руки, будто тот готовился отправить лошадь в галоп по болоту. Давай, сука, докажи всем и себе, что ты ахуенный перец, пустись вперёд!..

Кастодий, замерев на секунду, дёрнул поводья в сторону, развернул коня на сто восемьдесят и через плечо, поглядев на меня, молча увёл того назад, за ряды своих ублюдков. Не получилось, как я и предполагал. Хе-хе, трусливый хуесос, ты думаешь, что, сбегая сейчас, поступаешь мудро? Напротив, я должен сказать тебе спасибо. Ведь бегством своим ты лишь улучшил наше положение, дав возможность дождаться помощи.