Сага об Антилохе. Тайна Уробороса

Высказав своё желание встретиться с инквизиторшей, встречаю полное одобрение. С Деструксией и Ирмой, а с ними Алисией, поговорю позже, пусть отдыхают, этим двум тяжелей других сейчас приходится, а пока она…

Наступил момент истины, проверки, на которую под чутким присмотром моих телохранительниц пригласила готовившаяся к нашей встрече Сельвана. Магический круг, ритуальные хуевины, хуй пойми для какого предназначения, стул в центре круга – будто электрический. Ну и, конечно же, какая-то церковная книга в руке бабы, у которой из одежды – перетянувшие пиздёнку стринги с куском ткани в виде юбки серого цвета да бронелифчик, что без шлеек прятал и поддерживал естественной красоты грудь.

Перед тем как сесть в круг, я обратился к тому, кто внутри меня, предупредил, попробовал как-то наладить связь. Ответа не последовало. Вместо него внутри самой души нечто с холодком и раздражённостью двинулось. Холодок по телу, от головы, мозга и в самые пятки проползло нечто, словно змея, пытавшаяся спрятаться в глубине пещеры.

Служительница бога Эроса приступила к действию. Став за спиной моей, женщина кладёт одну руку на голову, вторую – на плечо. Ситуация щекотливая. Я волнуюсь, волнуется команда. И так – полчаса в сердитой тишине, в которой я научился чувствовать и слышать, как глубоко и кто именно вздохнул и выдохнул.

– Ничего… – с непониманием, растерянностью, в конце концов произносит Сельвана. – Я ничего не чувствую. Никакого духа внутри. Лишь глубокие раны, боль, терзания, смута внутри души – и более ничего.

– Раны? – спросила эльфийка. – Какие раны?

Встрявшая в терзания инквизиторши эльфийка сунула свой нос туда, где её любопытство могло привести лишь к усугублению ситуации. Я было попытался встать, да только инквизиторша физически и так сильнее меня была, а сейчас – так и вовсе.

– Душевные, – всё же что-то почувствовав, отпускает меня женщина. – Не понимаю, что с тобой происходит, Антилох?

– Хотел бы я знать, – утаив всё, что только можно утаить, поднимаюсь. – Тебя, вряд ли, произошедшее успокоило, но можем жить как и дальше? Оставаясь друзьями, а?

Мой вопрос согнал с красивой, взрослой мордашки непонимание, вызвал улыбку и косой взгляд на мой пах. Напомнив, что друзья друг другу не дрочат, женщина наигранно улыбнулась, проговорила:

– Буду рада, если ты продолжишь считать меня другом, – жму крепкую, умелую женскую руку. – А теперь – аудиенция лорда.

В сердце ёкнуло.

– А может, не надо?

– Надо, Антилох. Надо.

Ковылял я к лисе как приговорённый к расстрелу заключённый. Судорожно перебирая оправдания, коими мог загладить свои косяки, осознаю: оправданий этому пиздецу нет. Только желание перестраховаться, смыть нечисть, которая в конечном итоге так и восстала, но со смертью некроманта потеряла всякую организованность и более того, стала нападать не только на нас, но и на своих союзников. Ещё и удачная оборона, слаженное действие солдат, магов дали отличный результат: на стенах почти никто не погиб, а те, что восстали по приказу некроманта, были быстро умерщвлены дежурными силами инквизиции. Мы были готовы. Потоп как подстраховка. Возможно, мы могли обойтись и без него, и теперь о том, как бы всё пошло, не взорви мы плотину, оставалось лишь догадываться. Правильно ли я поступил? Ответа на этот вопрос у меня нет, и вряд ли в ближайшее время он появится.

Лиса встретила хмурым взглядом исподлобья. Сначала осмотрела меня, потом кинула такой же взгляд на инквизиторшу, явно интересуясь, нашла ли Сельвана во мне следы демона. Получив краткий кивок «нет», лисичка тяжело вздохнула, коротко потребовав:

– Оставьте нас.

Эрлина и Тайгрис выходят. Кая остаётся стоять как вкопанная, глядя на дежуривших внутри вооружённых северянина и северянку.

– Все! – повысила голос лиса, выпроваживая стражу. И я, кивнув куноичи, решаю подыграть.

Ебать, то меня сейчас могут и будут, причём без вазелина. Но убивать вряд ли станут. Тяжёлые двери захлопнулись. Кицунэ разочарованно вздохнула, опустив взгляд на мою ногу, оценивая ту, спросила:

– Ты как?

– Жить буду, если не добьёте.

Лиса показала зубы, мой ответ ей пришёлся по вкусу.

– Хотела бы, да не могу. У нас тут чуть до кровопролития с твоими не дошло, пока ты спал, – на удивление спокойно, издалека заходит правительница.

– Ну, вполне разумно. Если бы кто-то из моих оказался в подобной ситуации, я бы тоже не стал стоять в стороне.

Лиса кивает, затем говорит о прибывшем, об отряде наёмников, мол, надо бы узнать, проверить. А я стою и думаю: вот мне сейчас, с моими проблемами, только по болотам средь наг и шныряй.

– Попросите кого другого, я пока на больничном…

– А? А-а-а… – многозначительно протянула лиса. – Я о тебе и не говорю. «Блуждающая в Тенях» способна выполнить это задание в одиночку.

Это она о Кае?

– При всём уважении, лорд Милиса, – склоняю голову, – я не отпущу члена своей команды на столь опасное, в какой-то степени самоубийственное задание. Хрен с ними, с нагами и крабами. Я и моя команда не доверяем пришлому гостю, смею предполагать, что тот – из Чёрных Паладинов, охотящихся за моей головой. Отправить на задание Каю равносильно отдать друга на растерзание врагу, что наверняка знает о ней всё.

Шерсть лисы стала дыбом. Просьбы закончились, начинаются угрозы.

– Ты смеешь мне отказывать после того, как утопил мою крепость, скот, приказал бросить людей за стенами, словно мешающие тебе вещи?!

Сука, меня аж подкинуло. Она просто ждала момента, чтобы упрекнуть меня, использовав случившееся как рычаг давления.

– При всём уважении, у меня нет власти приказывать вашим людям. Команду отдали вы, лорд Милиса, – склоняю перед той голову и добавляю, – но я согласен с тем, что вина и ответственность за их жизни так же лежит на мне. Мой отряд займётся проверкой, разведкой. Мне самому жаль, что так всё вышло. Потому прошу – прекратите свои попытки давить на меня и подумайте, как мы вместе можем помочь вашим крестьянам.

Милиса, чуть расслабившись, откинулась в кресле. Она изначально добивалась не того, чтобы мы всё сделали сами, а просто сделали хоть что-то. Только манера у неё просить вымораживающая! Как и сама лиса – дикая.

– Сколько человек тебе нужно? – переходит к торгу кицунэ.

– Толпой вопрос здесь не решить, – парирую я, зная, что ресурсы наши, как и скорость перемещения, слишком сильно ограничены. – Нужны качественные кадры, подбор отряда согласно рельефу и особенностям локации. У нас – болота и воздействующие на разум мобы. Значит, нужны бафферы, с ними – маги земли, что смогут подготовить место для сражения либо создать временные укрытия. Желательно с магами земли иметь и магов воды-ветра. Водники вытянут влагу из песка, при отточенной командной работе это ускорит возведение баррикад, в бою защитит от размытия. А ветер – он и как оружие, и как просушка. Огневики тоже придутся к месту. К слову, огонь и ветер у нас в отряде есть, но это останется в резерве. Нужна магия земли и вода, плюс баффер, желательно не один, ещё стрелки, – с места, ворочаясь и представляя себе наше построение, начинаю расставлять невидимые фигуры. – В авангарде у нас – Эрлина и Тайгрис. Допустим, тыл прикроет Кая, ей в поддержку – лучника. Потом по паре «воин-стрелок» на левый и правый фланг. Тогда даже в окружении, думаю, мы сможем противостоять нагам. Они сильны, хитры, но «Гнилая Шестёрка» – это вам не типичная команда С-ранга. Сами видели, на что девчата способны. Хотя, я бы ещё подумал, есть ведь и Паладины…

– У тебя же будут маги, зачем тебе столько стрелков? Не проще их заставить творить заклинания? – спросила лиса. Дура, что ли?

– А кто будет за оборону и укрепления отвечать? – спросил в ответ я. – Смогут – помогут, но их роль в первую очередь защитная. Та же Деструксия мне нужна как кувалда, чтобы в случае необходимости разъебать вражеских бафферов и магов.

– Что за словечки? Я вроде понимаю тебя, но в то же время… на каком это языке?

– На мёртвом… – глядя той в глаза, сурово, почти не соврал.

В этом мире этот язык ещё не рождён, значит, и не жив – мёртв. А звучит же как ахуенно! «Мёртвый язык». И лисица, от слов моих сглотнув, хвостом мордашку свою прикрыла…

– М-мёртвый язык? Т-то есть язык д-древних? Откуда ты… как? – и так бледная, а тут ещё сильнее побледнела.

Хе-хе, сука, щас ты мне за всё ответишь.

Ковыляя, подхожу ближе, до первых ступенек, а девку уже подколачивать начинает. Она уже не таращится на меня, а глазками из стороны в сторону стреляет. Вот-вот и закричит: «Стража!» Ладно, не ссы, подруга!

Я опускаюсь на одно колено, как рыцарь склоняю голову, произношу:

– В прошлой жизни я был рыцарем, воином, что сражался с ордами на службе темных сил, вёл в бой отряды великих героев давно ушедшей эпохи. Эти воспоминания открылись мне после того, как я был убит, защищая подобную вам, госпожа Милиса. Мне… – тяжело вздохнув, чувствую, как вот-вот заржу. Я и раньше ведь говорил на сленге геймерском, а сейчас история разваливалась на глазах. – Раньше эти слова приходили на ум сами собой, но смерть… она внесла недостающий пазл, частичку зеркала, и всё сложилось. В прошлом я был воином, отдавшим всё, что было, за даму сердца. Сегодня, взглянув на вас, на вашу чарующую мужское сердце красоту, я вспомнил это, и… – блять, запизделся и забыл, о чём шла речь. Ой, дурак…

– Я…

Милиса поднялась с места, быстрым шагом спустилась ко мне, положив руку на плечо.

– Встаньте, сэр, я недостойна этих слов.

А-а-а-а? Я поднимаюсь, глядя в пол, с трудом сдерживая улыбку. Прокатило?!

Руки лисицы кладутся мне на щёки, она держит меня, заставляя поднять взгляд, заглянуть в эти карие, мокрые глаза, румяные щёки и… хвост, гоняющий за спиной девушки из стороны в сторону.

– Я не знала о вашей печальной судьбе, – слеза покатилась по её щёчке.

Я поднял руку, как в кино, смахнул с ту осторожно, нежно, тихо, почти шёпотом ответив:

– Я тоже…

Мы стояли напротив друг друга, смотрели в глаза, и это было так романтично, что я сам начал верить в то, что я – ёбучий рыцарь! А эта доверчивая, вечно злая хищница, лишившись своей кусачей маски, поплыла.

– Может, вы вспомните что-нибудь ещё? Можем обсудить это. Я могу пригласить вас… – от каждого неуверенного слова, от каждой паузы Милиса краснела всё больше. Мне кажется, я знал, куда она меня хочет пригласить. И если это произойдёт, может случиться беда.

Кладу руки поверх её ладоней, что всё так же на моём лице. Обхватив их своими пальцами, подношу к рту, продолжая играть загадочного рыцаря, целую и говорю:

– Я чувствую, что с вами даже вечности мне было бы мало. Вы так прекрасны и нежны… Но людям нужна наша с вами помощь, принцесса…

Специально оговорился, отпустил руки её словно обессилил от боли в виске. Падаю на колени.

– Что с вами, Антилох?! – падает в след за мной кицунэ. – Целителя! Целителя! – кричит она – Рыцарь, что с вами?

– Я… жалок. Прошу, не говорите моей команде, они не поймут, если вдруг узнают, что Антилох – это…

Лисица чмокнула меня в губы и быстро оторвалась от них, когда ворота отворились.

– Мы с вами непременно вернёмся к этому рассказу, а пока давайте спасём несчастных жителей моих земель! – с дрожью в голосе, вцепившись в меня своими ручонками, пролепетала простушка.

Вкус её сладких губ, доверчивый наивный взгляд и трепет… Хе-хе-хе, да, к этому разговору я определённо хочу вернуться.

– С вашего позволения, – когда Кая помогает подняться на ноги, театрально ослабев, повиснув на той, вынудив лисицу даже как-то помочь убийце меня перехватить, отправляюсь в свою комнату.

– Антилох?! – перепуганно подбежала Сельвана. – Давай проверю, может…

– Сельвана, подойди! – грубо подозвала ту Милиса. – У нас с тобой впереди долгий разговор.

Голос лисы вновь звучал угрожающе и грозно. Сука, от него меня в холодок бросило. И я очень надеялся, что меня не сдадут прямо сейчас, при первой же возможности!

Глава 3

– И чё и чё? – увлечённо спрашивает Тайгрис, а потом, ухохатываясь, бьёт себя по коленке. – Ну, поверила, да, поверила, а потом чё?! – И вновь на мой ответ хохот. Воительница ржёт, эльфийка держится за головы, в то время как стоящая рядом Кая, как всегда, смотрит и молчит – хер поймёшь, что у той на уме.

Я ничего не придумал лучше, чем признаться во всём своём бреде, и это восприняли неожиданно хорошо. Эрлина похвалила меня, отметив, что мои навыки шута нисколько не ухудшились после ранения. Тайгрис сделала ставку, смогу ли я закадрить лисицу: мол, та тоже звериной крови и обязательно захочет заглянуть в мою постель. Тайгрис возомнила себя экспертом в отношениях между людскими мужчинами и зверодевушками, чуть ли не сватала меня. Обстановка разрядилась, мы общались почти как и до моего ранения, с важной оговоркой – «почти».

Когда проснулась Деструксия, а с ней Алисия, куноичи уже покинула нас, отправившись выполнять мою просьбу. Волшебница хоть и обрадовалась при виде меня, но, как и ранее, выглядела озабоченной, нервной – ей лишь предстояло узнать всё произошедшее, либо дамочка имела собственные дела-проблемки. Из приятного, нового: Алисия таки полностью освоила исцеляющий покров. Теперь она могла считаться чуть ли не полноценным паладином, а с замечания Тайгрис, если малышка сдаст экзамен в одном из домов мечников, то и вовсе паладином реальным, боевым. Естественно, малая от такой перспективы отказалась, сетуя на то, что её тренировки с оружием ближнего боя нужны исключительно для того, чтобы уметь постоять за себя и защитить товарища. Как это и почему мешало получению ранга паладина – мы так и не поняли. Я просто поздравил её, отметив быстрый рост малой, та, в свою очередь, разулыбавшись, стала навязывать мне своё лечение и осмотры, напоминая об опасности перенапряжения после того как она прихуячила обратно мне руку с ногой.

Наступал момент истины, момент, когда Гнилая Шестёрка, выйдя из тени Валена, начинает действовать самостоятельно и лично начнёт проводить отбор кандидатов на смертельно опасную миссию. С учётом того, что придётся иметь дело с нагами, в отборе кандидатов из простых солдат и ролей типа воина и лучника предпочтение будет отдаваться крепким северянкам, женщинам, имеющим врождённую устойчивость к пению наг. С магами сложнее: троих мы потеряли в замке, из оставшихся на всю крепость имелось два мага поддержки и несколько мелких магов стихией земли, из которых на базовом уровне владения находилось всего двое. Одного бафера и землевика мы обязаны оставить в крепости, дабы не лишить её полностью защиты. То же касалось и атакующих магов – забрав которых, мы сильно ослабляли оборону Лесной Гавани. Никто ведь не знает, что замышляют наги: может, атака на болота – это отвлекающий манёвр, а в реке их столько, что те и сами могут попытаться пойти на приступ. Разведки нет, информации, подтверждающей или опровергающей это, тоже. Значит, нам остаётся только оценивать себя, собственные силы, готовясь действовать малой мобильной группой. «Мобильная» означало быстрое передвижение, и эльфийка, быстро подметив скорость передвижения наг и нашу, сообщила, что ни о какой мобильности и речи быть не могло. Враг на домашнем поле, потому из «мобильной» группы предстояло сделать ударно-таранную, спланировав маршрут так, чтобы он проходил по максимально высокому рельефу, используя который мы сможем комфортно для себя пройти как можно дальше к болотам. Эрлина объяснила, в первую очередь мне, что это не разведка – мы идём драться, если надо, спасать людей от наг либо же биться с теми, кто, по идее, должен иметь силы, не уступающие нашей группе. Да, паладины – в первую очередь судебная команда, что была обязана воздействовать на нас через аристократию. К счастью, аристократов тут нет. Об этом их командир должен был догадываться, и с его стороны было бы глупо, зная о талантах Шестёрки к убийствам, посылать кого-то заведомо слабее нас. Я допускал, что, уходя сюда на север, те могли прибегнуть к помощи наёмников или ещё кого-то, кто за деньги и мать родную продаст. Высказав это, получил краткое «естественно» от эльфийки, а после – повторное объяснение, почему мы не разведчики, а вышибалы. В этом походе-сражении нам требовались не просто северяне, а инквизиторы, желательно с самой Сельваной. Тогда, при их встрече на болотах, паладины потеряют всякую юридическую силу как отряд, превратятся в мятежников, если ослушаются приказа вышестоящего руководства.

Я попросил Алисию, как человека, в котором инквизиторша заинтересована больше других, отправиться к ней с просьбой присоединиться. Ответ был дан незамедлительно, спустя каких-то пару минут. Сельвана, уже в чёрных стрингах, присоединилась к обсуждению дальнейшей тактики. Приоритетной целью становится обнаружение вражеских групп, далее, используя потенциал магов, – укрепление, подготовка к отражению атаки, игра в обороне, где изначально в битву закладывается численное преимущество врага, что позволит нивелировать имеющееся у них преимущество.

Выход группы планируется на завтра. Тайгрис займётся проверкой физической подготовки воинов, тех, кто выйдет в авангарде, станет нашей первой линией обороны, если маги не успеют подготовить укрепления. Эрлина займётся скаутами, проверит навыки стрелков и их внимательность. Загадочно молчавшая Деструксия развела руками – ей проверять нечего и некого, в отличие от той же Алисии, за которой – зелья исцеления, усиления и… и всё. Что-то явно произошло с волшебницей, ещё на собрании заметил это, ждал момента, и тут получил удар под дых, выбивший из башки все мысли.

– Антилох, ты останешься в Лесной Гавани, – заявляет ушастая.

– С какого? – возразил я.

– С такого, – ответила та. – Ты едва ходишь.

– Но хожу, – говорю я, надеясь, что за сегодня зелья и Алисия смогут снять с тела часть очень неприятных дебаффов.

– Этого недостаточно. Что произойдёт, если придётся бежать? Прикажешь Тайгрис тебя нести? – не унималась, давила эльфийка.

– Да я и не против, – встряла Тайгрис.

Дилема. По-хорошему, мне действительно стоило остаться, но как быть тогда с Каей? Думаю, она не согласится, не пойдёт с ними, что сильно ослабит всю команду. Мы сильны только вместе, когда работаем сообща, когда все готовы драться, а не как сейчас. Сука, у меня от собственного бессилия, от злости аж челюсть свело. А тут ещё, внезапно, в комнату собраний ворвался белобрысый парнишка, тот, что должен был стать мужем одной из местных «якобы правительниц».

– Жабы… жабы! – запыхано кричал он в лицо нихуя не понимающей Тайгрис. На лице кошки – обида, скалится, затем до неё доходит: – Что жабы?!

– У стен, наших кого-то несут! Быстрее!

Девки подорвались с места. Вот и информация, вот свидетели, вот проводники до болот и мест, где ещё наверняка есть живые, нуждающиеся в нас люди! Одна за другой девки выскакивают из зала собраний, одна лишь Алисия, подскочив, глазами мечется между дверью и мной…

– Что стоишь! Быстро к ним, там могут быть раненые!

Девчонка тут же убегает.

Смотрю на парня, тот на меня. Сука, как же ты вовремя, какой ты… Тот таращится на меня, его дыхание восстановилось мгновенно, рукой закрывает дверь. Взгляд голубых глаз мрачнеет, из-под рукава выскользнул клинок. Между нами стол и дистанция метра четыре – ссыкотно, но я чувствую, ощущаю, волноваться нечего. Тот кидается вперёд, выставляет кинжал, и тут же из тени, отразившейся на столе, возникает Кая. Сильные пальцы левой руки куноичи хватают запястье убийцы, кулаком правой она наносит удар чуть ниже локтя, ломая руку, что белой костью прорезает тонкие одежды не свойственные этим местам. От силы удара у настенной лампы лопнуло стекло, задуло свет. Убийца попытался высвободить запястье, тянет на себя, сильным ударом ноги хочет подсечь, но Кая оказалась в разы быстрее. В прыжке развернувшись на триста шестьдесят, выкрутила убийце руку, въебала тому в грудь, впечатав оторвавшееся от земли тело в стену. Брус затрещал вместе с костями горе-убийцы. Кто это, блять?

Спустя минуту слышится топот, в комнату вбегают та же Тайгрис, Эрлина, Деструксия, Алисия и ахуевающий белобрысик, тот самый, настоящий, что видит свою копию, осевшую у стену.

– Э… а кто это… а… там жабы… у стен жабы, Антилох… – принёс он новость после того, как убийца, перехватив инициативу, почти добрался до меня. Нихуя себе, шоу двойников бля…

– Это что, маг? – спросил у куноичи, и та качает головой. – А кто? – Убийца пожимает плечами.

– Почувствовала близкую по духу силу и решила проследить, – ответила куноичи, а после, одарив леденящим взглядом моих баб, плечом в плечо толкнула Эрлину, поправив скрывавший губы платок, произнесла: – Бестолочи…

Эрлина ничего не сказала, но бровка у той нервно дёрнулась. Пиздец, я скоро даже в сартире себя перестану безопасно чувствовать.

– Всё ещё хочешь меня оставить в крепости? – уловив момент, задаю вопрос эльфийке, и та, как воды в рот набрав, продолжает молчать. – Тайгрис, на тебе пленник, свяжи, если думаешь, что сбежит, – сломай ноги, а мы пойдём посмотрим, что там с жабами. Нужно разобраться, что за хуйня происходит в этом месте! – Ковыляю к дверям. – Ванадис, хорош тупить, пошли. – Схватил ту за ладонь, потянув за собой, как папочка тянет растерянную дочку с родительского собрания, где ту не ругали, но жёстко осадили.

Отряд из семи раненых жаб, а с ними пятнадцать малышей и десять молодых девчат возрастом от двенадцати до шестнадцати. Их с боем отбили у самого подступа к стенам. Они пережили страшное, и наги, пытавшиеся их добить, оказались самой светлой частью их истории. Чёрные Паладины во главе с убийцей и маньяком Кастодием пришли на север, пробрались в центр жабьих земель под маской друзей, идущих на помощь северу, а после устроили страшное. Людей, поставленных Милисой для защиты населения, помощи в обороне троп, зарезали со спины, предательски, словно собак, а с ними и большую часть жабьего народа. Насильники и убийцы, сброд, который бы никогда ранее жабы не пропустили в свои болота, под защитой и покровительством сильных бойцов инквизиции, принялись творить настоящие зверства. Пленённых жаб вешали за задние лапы, спускали с них кровь, жгли под ними костры и снимали кожу. Человеческих женщин вместе с дочерьми насиловали, заставляя молодых сыновей смотреть, а после, наигравшись, отправляли в болота, устраивая тир, стреляя в спину убегавшим детям. За отрядом инквизиции на север прибыла маленькая армия, армия, которую жабы могли бы остановить сами, если бы не вера в то, что это друзья. Итог: главное поселение, делянка, где пряталась большая часть людей, завалена трупами. Когда всё началось, после смерти вождя жаб, его многочисленные дети разбились на малые группы: кто мог, пытался спасти подданных Милисы, но в основном все пытались спасти себя. Старший сын от старосты с отрядом единомышленников смогли мелкими отрядами попрятать по болотам больше сотни человек. Кто выжил – неизвестно. Их, самый крупный отряд, не сумев запутать следы, незаметно дойти до нужного места, был застигнут врасплох. Если бы не случайная встреча с нагами, их бы всех убили, но судьба подарила шанс. Половина братьев жабы погибла, защищая детей, погибли и старшие мальчики людей, что с деревянными палками пошли на стальные мечи.

Жаба говорила, тем временем его и сородичей подлечивали наши целители, весь двор слушал о произошедшем, не скрывая эмоций, слёз. Мужики и женщины рыдали, а жаба всё говорил, да отвечал на вопросы тех, кто спрашивал его, перечисляя имена родных. Когда тот закончил свой рассказ, с вопросом «Как же так может быть?» он поглядел на Милису. Та искренне, не по-правительски, не как лорд, а как женщина, горько разрыдалась, упав в ноги спасителю. Она извинялась, и от извинений её, отчаяние, горечь с каждым словом, с каждым всхлипом разлетались по всему двору, по стенам и башням. Её слёзы, крик коснулись души каждого, ведь абсолютно каждый, без исключения сегодня потерял бабушку, дедушку, маму, папу, брата или сестру, а с ними – дорогих, близких друзей и партнёров. Произошедшее стало самой ужасной трагедией за всё время существования Лесной Гавани, и ответом на это могло быть только одно.

Спросив, был ли на болотах хоть какой-то отряд авантюристов, пытавшихся им помочь, получил категоричное «нет». Никого, кто бы помог, кто бы сжалился или отпустил, хотя бы детей.

– Тайгрис, принеси мне яйца этого урода, пока вместе с ним. – Тигрица отправляется за магом, а я иду к Милисе. Подойдя к извинявшейся перед жабой лисице, сорвал с плеч своих плащ, накинул той на голову, а после, крепко схватив за плечи, с силой и болью в собственном теле отодрал от жабы, стараясь убрать ту прочь, подальше от людских глаз. У лисы истерика, она не контролировала себя, в очередной раз показывая, насколько для неё было важно это место, эти люди и те, с кем она столько лет жила плечом к плечу. Я увёл её, и, чтобы заглушить боль, чтобы направить гнев человеческих сердец в праведное русло, мне предстояло отдать приказ страшный, бесчеловечный, как поступок этих мразей.