Церера. Сияние призрачных звезд

Он не знал, что ответить Арианне и её спутнице, поэтому молча облокотился о мягкую стену дома, снова обратив взгляд на темный прямоугольник в одном из углов.

– Что там за тканью?

– Зеркало. Мы бы разбили его, но смысла это никакого не принесёт, разве что сделает образ зеркального демона больше на миллион осколков. – Ответила ему Арианна, с содроганием смотря на предмет. Гея в этот момент крепко сжала её ладонь. В этот раз мелкая дрожь окутала обеих девушек.

– Зеркальный демон… Про кого ты говоришь? – С интересом оглядывая прямоугольник, спросил Май. В его памяти что-то ворочалось, но он не мог быть уверен.

“Зеркальный демон. Тот, кто говорит из отражения… Багдест…”

– Его имя нельзя произносить, – сказала Гея, поправляя повязку. Моргнув, Май посмотрел на девушку слегка затуманенным от воспоминаний взглядом. – Только если хочешь поговорить с ним или заключить сделку...

– А этого мы не хотим, так что оставим эту тему раз и навсегда. – Быстро проговорила Арианна, злобно посмотрел на Гею, как будто та только разговором о нём могла навлечь на всех беду. – И никогда ни с кем о нём не говори, ни-ког-да.

“Багдест. Почему я столько раз говорил твоё имя, но ты не пришёл? Я столько раз звал, молил о помощи, но ты не явился? Ни ты, ни Безвременье мне никогда не отвечали. Никто из Богов… А ведь мне это было так нужно… Хоть капелька помощи…”

Даже спустя столько времени Май не мог забыть о том лье. О Пепелище. Ощущение, что грудь разрывает на части, не покидало его ни на минуту. Поэтому большую часть времени, что прошла после гибели Амалии, он скитался по городам и деревням, стараясь не задумываться о происходящем вокруг. Да, он видел, как гибнут церрерийцы, кого-то убивал и сам, но ведь идёт война? А во время войны невинные жизни гибнут каждый день.

Многие надеялись на него, ожидали спасения, но кого он мог спасти, если сам ежеминутно, ежесекундно погибал от ужасных воспоминаний?

Каждый лье.

Каждый пеплов лье он чувствовал, что вот-вот сорвется и безумие, прятавшееся на закромках сознания, выйдет наружу. Ничто не приносило облегчения: ни абсолютное одиночество, ни бега от Теней, ни убийства случайных прохожих…

Он столько ужасов сотворил за эти пять циклов… Столько мерзких, отвратительных поступков… Май боялся, что кто-то однажды, лишь посмотрев ему в глаза, всё это узнает. Узнает его потаённые дорожки к личному кладбищу секретов…

И медленно-медленно. Словно таяние льда. Словно затухание углей. Словно чей-то едва слышимый шёпот, читающий молитвы Первым Богам…

Вот так,

медленно-медленно…

Совсем не спеша и не торопясь…

Май сошел с ума.

Диара Хель6[6]. Где-то между прошлым и настоящим

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24

Мне никто не сказал, что именно я сделал. А кто бы мог? Разве кто-то об этом знал?

Лишь Безвременье, которое бесследно исчезло.

Не погибло. Не сломалось. Не растворилось. Именно исчезло.

Я был уверен, что такой могущественный мир невозможно взять и просто уничтожить, просто невозможно! Именно поэтому я всегда знал, что оно исчезло, сбежало, спряталось.

Но почему? Почему оно решило так сделать? Разве я виноват в том, что случилось?

“Конечно виноват” – Его голос. Я часто слышал голос этого всевидящего пространства у себя в голове. – “Ты сломал двери между мирами. Ты разрушил Завесу. Ты впустил Ночь в мир Света. И теперь всё медленно погибает. Разве ты не считаешь себя виноватым, Драконий сын?”

После того, как Безвременье исчезло, я продолжал странствовать по тому, что от него осталось. Жаль только, что теперь этот мир не мог мне ответить. Раньше мне нравились путешествия по Безвременью: каждый раз оно продолжало меня удивлять. Снова и снова я оказывался в новом месте, которого не видел прежде. Теперь же всё изменилось.

Вместо бескрайних полей, наполненных каменистыми цветами, вместо храма Первых Богов, вместо лесов с деревьями-великанами, передо мной открылась мертвая пустая земля. Не было ни шума ветра, ни единого живого существа, даже звук, казалось, покинул этот мир. Только бесконечные пустынные дюны, в которых я постоянно терялся.

От этого одиночества мне стало не по себе. Раньше я чётко знал, что мог оказаться в Безвременье и здесь мне будут рады. Здесь я буду нужен. Здесь меня поймут. Но… Теперь и Безвременье покинуло меня. Но несмотря на то, что горе, грусть, и нескончаемое одиночество охватили меня, я решил двигаться дальше. Не знаю откуда, но во мне было твердое убеждение, что эта мертвая пустыня – не бесконечна. Даже если Безвременье меня покинуло, оно оставило мне это место.

Повсюду, куда я ни глянул, простирались мрачные контуры разрушенных храмов и руин древних городов. Из осколков мрамора и камня возникали фантазийные образы тех, кто когда-то обитал здесь. Тень древних драконов, едва различимая в мерцающем свете звезд, словно покоилась над этими местами, напоминая о великом прошлом, забытом в веках.

Мне казалось, что каждый след на песке, каждый обломок камня хранит в себе историю, которая жаждет быть раскрытой. И хотя вокруг царила непроглядная тишина, словно пустыня затаила свой дыхание, я чувствовал, что этот мир полон загадок, жаждущих разгадки.

Сейчас я точно также шел. Песок шуршал под ногами, напоминая шипение змей. Я часто поднимал глаза вверх, чтобы увидеть, как драконы летят по небу. Как они переливаются на солнце всеми цветами радуги. Как шорох их крыльев разрезал тишину.

Но каждый раз меня ждало разочарование. Ведь драконы исчезли очень и очень давно. А те, кто жил в Безвременье, были лишь их призраками. Лишь воспоминанием о драконах, некогда царствующим в небесах.

Я продолжал идти вперед. Не знаю, зачем, но что-то тянуло меня двигаться дальше. От чего-то я был уверен, что однажды увижу край этой серовато-белой пустыни. Однажды я доберусь до самого конца, где наконец-то смогу отдохнуть. И поэтому я шел.

“Ищешь ответы на свои вопросы, драконий сын?” – Всеобъемлющий голос раздался в голове, словно раскаты грома. – “Хочешь узнать, куда я делось? Что это за место? И кто, в конце концов, ты сам? Какого твое место в этой истории? Это ты хочешь узнать, Драконий сын?”

“Да.”

Иногда у меня получалось оказаться в мертвых песках на несколько семильеньев. Тогда я безумно уставал от ходьбы, но всё-таки был этому рад. Это означало, что я всё ближе к концу, к ответам на свои вопросы. А иногда у меня получалось оказаться здесь лишь на мгновение.

Но иногда я видел здесь кое-кого. Не мефистралов, хотя и они сюда периодически забредали. Не драконов.

Я видел призраков.

Чаще всего это была Амалия, но иногда абсолютно незнакомые мне люди. Возможно, это были те, кого я убил. Но иногда я видел, как мне казалось, Безвременье. Я точно не мог знать, что это было именно оно, ведь я никогда не видел, как оно выглядит. Но я чувствовал, что это было нечто. Не человек и не зверь. Я видел среди облаков очертания его головы, безумно похожую на череп какого-то животного. Чувствовал на себе взгляд пустых глазниц. Видел, как песок в тех местах, куда ступало это нечто, проваливался вглубь, образовывая глубокие воронки. Я периодически преследовал его, словно ищейка, рассматривая искривления дюн. Но это существо постоянно наблюдало за мной издалека.

Сейчас я видел чей-то облик. Было сложно определить, женщина это или мужчина, ребенок или взрослый. Призрак бежал от меня так стремительно, что я не смог устоять от того, чтобы помчаться за ним вслед.

– Стой! – От бега сквозь песок легкие начали гореть. Мелкие песчинки попадали в ботинки, в одежду, отчего ткань натирала и становилось нестерпимо больно. Но силуэт бежал вдаль, не останавливаясь ни на мгновение. Я упал, распластавшись по песку, который забился в глаза и в рот. – Вот же пепел! – Прорычал я, кое-как очистив лицо от песка. И я ощутил дикую жажду.

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24.

– Стой!...Вот же пепел! – Май смотрел в стену, продолжая рычать. Глаза его остекленели, превратившись в два зеркальца, сияющих от пламени свечей. Он то бился об пол, словно рыба, выброшенная на сушу, то вел длинные монологи со стеной, не замечая ничего вокруг. Это зрелище не могло ускользнуть от девушек.

Арианна ткнула Гею, тихо шепнув ей на ухо:

– Ты уверена, что это он? – В её глазах сквозило недоумение, смешанное с жалостью. Несмотря на странное поведение потомка драконов, она не пыталась его остановить или как-то помочь.

– Боюсь, что да. – Гея коснулась повязки на глазах, глубоко вздохнув. – Это из-за него проклятие набирает силу.

– Тогда для чего он нужен нам? Сгнил бы в одиночестве и всё! – Арианна чертыхнулась, когда Май остекленелым взглядом повернулся к ним. Но он всё также продолжал их не видеть, как и все вокруг.

– Потому что он один из потомков Первых Богов, а значит, является необходимым фрагментом пророчества.

Глава

Глава 4. Арканум

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 24

Обсидиан, покашливая, спускался вниз по ступеням. Он чувствовал, как вот-вот сломается, как ещё одно неосторожное слово или действие и он упадет в пропасть. Как Тьма, обволакивающая его сознание, возьмет верх, обратившись в истинное безумие, преследовавшее его род. Но Обсидиан не мог себе этого позволить. Не мог…

С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, и он был счастлив, когда зашёл в небольшую комнату.

Сняв плащ, он обнажил полностью черную руку, которой мог еле-еле шевелить. Темные вены пульсировали на коже, отдаваясь болью в сердце. Он пошел к углу, где стояла чашка, наполненная растертыми растениями и приложил к пульсирующим венам, чтобы ослабить боль. Кожу начало жечь. На глазах проступили слёзы, но когда Обсидиан заметил, как в зеркале в дальнем углу начало что-то мелькать, то быстро пришёл в себя, скрывая боль. Лицо приняло спокойное выражение, не считая глаз, белки были пронизаны множеством лопнувших капилляров.

Спустя несколько мгновений в зеркале стал заметен тёмный силуэт, который увеличивался, словно подходил к зеркалу с другой стороны.

– Здравствуй, Багдест. – Обсидиан наклонил голову в знак приветствия.

Обсидиан старался говорить с непринужденным видом, но болезненность в руке, в сердце, в мерцающих венах была сильнее. Это не ускользнуло от Багдеста, который, казалось, всегда знал настоящие мысли каждого, на кого взглянет. Это пугало и одновременно восхищало Обсидиана.

Багдест сочувственно спросил:

– Неудачный лье?

Подняв золотые в тёмную крапинку глаза, Обсидиан произнёс:

– Нет. Наверное... Я не знаю, – он нервно запустил руку в волосы, выдохнув. – Мне кажется, я что-то делаю не так… Такое ощущение, что Май просто не хочет понять меня! Как будто он и все остальные действительно считают меня каким-то злодеем. Да и… Чего они ожидали после того, что сделали во время коронации, м? Неужели они думают, что я забыл об этом? – Последние слова король прошептал хриплым голосом.

– Я давно тебя предупреждал и на счет этих помойных крыс, и на счет твоего брата. Они никогда тебя не полюбят и не поймут. Ни-ког-да. – Серьёзно и строго произнёс Багдест, будто Обсидиан был маленьким ребенком. – И теперь тебе остается действовать, надеясь только на себя и меня. Понял? Ты не должен показывать свою слабость, свои чувства и намерения даже перед теми, кто тебе служит. Ведь они тянуться к тебе до тех пор, пока в твоих руках могущественная сила, пока ты держишь их жизни в страхе. Но стоит тебе расслабиться, стоит показать, как тебе тяжело и всё – нож окажется в твоей спине незамедлительно. Так что не думай о том, что правильно или нет, просто действуй во благо исполнения пророчества. Те, кому этого не дано, никогда не смогут понять таких, как ты и я. Тех, кто избран для великой цели изменить наш мир.

Багдест развел руки в сторону, показывая тем самым масштабы их целей на будущее. А затем он перевёл платиновый взгляд на Обсидиана, чьи глаза были опущены в пол, словно у провинившегося ребёнка. Уголки губ Багдеста дрогнули в улыбке:

– Раньше ты тоже не мог понять: пытался избавиться от меня, разбивал зеркала и прятался от меня… Но ты не смог убежать от своего предназначения – изменить этот мир, убрав из него всю ту грязь, которую развели Эфир, Первые Боги и та девушка… Как же её звали?

– Амалия. – Ответил Обсидиан чуть резче, чем ему бы хотелось. Это не ускользнуло от пристальных глаз Багдеста, отчего его улыбка померкла.

– Точно, Амалия. Совсем вылетело из головы. – Багдест чуть усмехнулся, заметив, как заиграли у тёмного мага желваки, а здоровая рука сжалась в кулак. – Но я вижу, что тебя что-то гложет. Расскажи, ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Хоть бывший страж ему помогал, Багдест сам его научил, что доверие – удел слабых. Как и проявление чувств.

– Просто устал.

– Я слишком хорошо знаю тебя, Обсидиан. Поэтому лгать не имеет смысла. Что с тобой?

Обсидиан тяжело вздохнул, но отрицательно покачал головой, сказав:

– Я действительно устал, Багдест. Посмотри на меня: я разваливаюсь на части.

Король поднял ближе к зеркалу руку, которую старательно скрывает от всех. У самых кончиков пальцев она была полностью обугленная, словно сожжённая на огне древесина. Но ввысь от ладони, до самого предплечья, шли тёмные, пульсирующие вены, поднимавшиеся с каждым лье всё выше и выше.

Багдест молчал, внимательно изучая лицо Обсидиана. В его глазах промелькнула тень беспокойства, но он сдерживал свои эмоции, словно проклятие, которое он носил внутри.

– Разваливаешься на части? – повторил Багдест, словно внутренне борясь с собой. – Обсидиан, ты знаешь, что можешь полагаться на меня. Я здесь, чтобы поддержать тебя, как ты это делал для меня. Чем быстрее ты освободишь меня, тем быстрее я смогу помочь тебе. Я говорил, что Ночь бывает беспощадна, но ты пренебрег моими советами. – Металлический взгляд Багдеста был пристальным. – Так что ты сам виноват в том, что с тобой происходит. – Обсидиан смотрел в глаза Багдеста, не отводя взгляда. Между ними шло немое противостояние, о значении которого знали лишь они. Золотые глаза, не выдержав напора, вновь опустились вниз. Багдест заметно ухмыльнулся.

– Поторопись, мой юный король. Ибо солнце уже встает. – Бывший Страж Ночи исчез в зеленоватом тумане, охватившем отражение. Спустя несколько мгновений его зеркальная, похожая на свинец, поверхность вернулась в изначальное состояние, отражая комнату, охваченную мраком.

Обсидиан почувствовал, как одежда прилипла к телу из-за кровоточащей раны, поэтому, стиснув зубы, он разорвал чёрную ткань, отрывающуюся вместе с кожей, оголяя воспаленное из-за множественных разрезов и инфекции месиво.

Слишком бледная для чистокровного сириянина кожа, была почти полностью покрыта тёмно-фиолетовыми венами. Они вились от самого сердца, разрастаясь по всему телу, словно кто-то случайно капнул акварель на влажную бумагу.

Взяв немного перемолотых в ступке трав и нанеся их на рану, король облегчённо выдохнул, прикрыв глаза. Перемотав недавний надрез, искрящийся светом, Обсидиан быстро бросил взгляд на клинки элиоса, висящие на стене в углу.

«Пусть Свет навсегда изгонит Тьму, пусть Эфир поможет в этом ему», – эту надпись, написанную одним из Первых Богов, маг знал теперь наизусть на языке не только всеобщем, но и на эскрипте7[7].

Сняв один из них со стены, он стал осматривать его, словно ребёнок, который только-только увидел интересную вещь. Он крутил оружие под разными углами, наблюдал за сияющими в руке надписями на древнем языке, словно искал какой-то скрытый смысл, который не давал ему покоя.

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9698 от Прихода Первых, лье 14.

Драконий замок.

Так его прозвали ещё давным-давно за то, что эта скала, этот город – всё когда-то принадлежало лишь им. Крылатым ящерам, считающимся королями небес. Пока с другого мира не явились истинные владельцы небосвода – аирэлы8[8].

Несмотря на то, что драконы вымерли много этерналлиев9[9] назад, как и те же аирэлы, замок всё ещё назывался Драконьим.

Как же я его ненавидел!

Сколько себя помню, это чувство не покидало меня после смерти матери и пропажи брата. Лишь продолжало нарастать с каждым лье всё сильнее, врастая в сердце и крепко-накрепко держась там. И всё благодаря моему любимому отцу, Виссариону Аль’Сивьери.

Настолько любимому и дорогому папочке, чью голову мне хотелось видеть, висящей на пике рядом с теми, кого он несправедливо убил. И я бы приходил тогда к нему каждый лье. Наблюдал бы, как личинки пожирают его золотые глаза, как вгрызаются в посеревшую от смерти кожу, как вороны отрывают от него кусочек за кусочком.

Но теперь Виссарион стал для меня блеклым пятном, которое периодически мешает мне жить без страха за собственную шкуру. Ежельевно я просыпался с мыслью о том, как хочу домой. Но самое глупое и ужасное в этих мыслях было то, что я и так в нём. Ведь Драконий замок – мой дом. Но я не чувствовал себя здесь в безопасности. Никогда.

Самое яркое и счастливое, что случилось за этот период жизни – Багдест. После договора с ним я почувствовал, что не одинок. Что у меня есть тот человек, которому я могу доверять. Правда, сам Зеркальный демон отрицал всё это, ведь ему от меня было нужно лишь одно – освобождение. Но я был твёрдо уверен в том, что это не всё.

Мне очень хотелось в это верить, ведь Багдест – единственный из всего королевства, кто не пытался меня унизить, задеть или обидеть. В этом была моя проблема, как недолюбленного ребенка – я пытался искать любовь там, где её нет и подавно. Я хотел верить в то, что меня любит тот, кто на это не способен.

Запах старых книг в кожаных переплетах, шелест пожелтевших страниц, многие из которых были исписаны от руки ещё во времена Первых. Перед тем, как окунуться в новую историю, я всегда принюхивался к страницам. Чем старее была книга, тем более сладостно-пряный аромат, похожий на ваниль, смешанный блеклым запахом чернил из сока бузины. Я аккуратно перелистывал фолианты, держась за страницы, как за спасительный свет маяка в этой непроглядной темноте.

Мне хотелось зарыться, спрятаться среди книг, чтобы ни мой отец, ни прислуга, никто не смог меня найти, пока я путешествую среди историй, переживая миллионы жизней.

Я сидел, опершись о стену рядом с зеркалом, обложенный стопкой из книг.

– О чём читаешь сеголье, Обсидиан? – Багдест нарушил тишину. Он знал, что я часто провожу время в библиотеке, особенно в этом месте, около зеркала. Поэтому был здесь очень и очень редко, лишь, когда ему было что-то нужно.

– “Зефир, как и все Первые Боги, имел человеческий облик. Но явился он не как другие: ни с земли или воды, а с небес. Бог молний, бог ветра, в чьем владении находилось небо…” – Вместо ответа прочитал я строчки, на которых остановились глаза. Багдест заметно скривился при упоминании имени одного из тех, кто его запер в Зеркальном мире. Я почувствовал укол совести из-за этого: надо было читать другую книгу. Но кто же знал, когда Багдест явиться? Теперь мне всегда придется читать только что-то определённое?

Наверное, все эти мысли ясно отразились на моём лице, ведь Багдест сказал:

– В общем-то, мне всё равно, что ты читаешь, Обсидиан. А вот то, что ты тратишь на это слишком много времени, вместо того, чтобы освобождать меня – нет. – В его голосе сквозила неприкрытая злость.

– Я ищу информацию в книгах, Багдест, и ты прекрасно об этом знаешь. – От внезапного раздражения я резко захлопнул книгу. Он ведь и сам понимает, зачем я сижу в библиотеке сутки напролёт. Что я читаю книгу одна за другой, чтобы отыскать в них способ разрушить Завесу и выпустить Багдеста. – Но ты обещал, что научишь меня магии, как и моего отца. А ведь с тех пор мы ни разу так и не говорили и слова об этом.

– Твоё время ещё не пришло, Обсидиан. Я не смогу обучить тебя магии на словах, тем более, пока ты находишься под властью своего отца. Это может быть опасно для тебя. Но уже очень скоро мы начнем обучение. – Зеркало замерцало, а это означало одно – Багдест вот-вот покинет меня.

– Подожди! – Воскликнул я прежде, чем понял. Мне не хотелось, чтобы Багдест уходил и я хотел задержать его со мной хоть на немного любым вопросом.

– Что?

– Ты хочешь сказать, что я… Что мне нужно сбежать из дворца? – От этой мысли мне стало радостно и страшно одновременно. Я много раз покидал дворец вместе с отцом, бывая на других континентах. Но это было так давно и лишь на короткое время, только чтобы решить важные вопросы или побыть на балу. Но так… Чтобы покинуть дворец одному…

– Тебе в любом случае необходимо покинуть дворец, чтобы выполнить свое предназначение, Обсидиан. – Багдест лишь пожал плечами.

– Как скоро?

– В ближайшие несколько лье.

“Несколько лье…” – эти слова продолжали биться у меня в голове вместе с сердцебиением очень долгое время после того, как Багдест ушел. Лишь пара лье отделяет меня от избавления от тирании. От обучения настоящей магии. От свободы.

Я был готов пойти на этот опасный, полный неизвестности шаг, несмотря на страх. Был готов, ведь тогда Багдест… Может тогда он хоть чуть больше полюбит меня?

Глава

Глава 5

.

По следам искр

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782, лье 25.

Арианна медленно считала золотые монеты, стараясь не сбиться и это был единственный звук, что нарушал умиротворяющую тишину временного жилища. Небольшой домик был завален вещами прежних хозяев, которые явно были травниками или лекарями. В глаза Маю бросались засушенные цветки зверобоя, сон-травы и васильков, свисающие с потолка на тонких нитях. Рядом с ними, словно стопка бус, лежали некогда цветущие репейник и чертополох. И по всей комнате, то тут то там были развешены веники с полынью и лавандой, и магические амулеты в виде мешочков с тоненькими иголочками можжевельника и вербены.

“Неужели они верили, что эти амулеты помогут им от Ночи? Да и кто мог знать, что она поглотит королевство?”

Пока девушка продолжала отсчитывать монеты, Май рассмотрел дубовый стол, на котором лежало большое количество ступок для размалывая лекарств, сделанные из самых разных камней: черных опалов, дымчатого кварца и розового мрамора.

Иногда, когда Май попадал в подобные места, то всегда задумывался о прежней жизни хозяев дома. Раннее утро, Солнце только-только появилось из-за горизонта, окрашивая небо в пунцово-золотые тона, самые ранние пташки уже вовсю начинали распевать свои песни, а взрослые члены семьи давным-давно пошли собирать растения для будущих отваров, настоек и чаев. Днём они торговали в своей аптечной лавке, в то время, пока дети учились в ближайшей школе или помогали родителям по работе. Вечером все вместе, после ужина, они рассказывали свои истории и делились впечатлениями об уходящем дне. Такая спокойная и умиротворяющая рутина в один миг оборвалась... Где же теперь хозяева этого дома? Всё ли с ними хорошо? Может быть, они переселились в другое, более безопасное место, а может, уже давно были мертвы. Мая вернула в реальность последняя подсчитанная золотая, звонко упавшая в стопку других монет.

– Надеюсь, вам этого хватит на корабль. – Проговорил он, почесывая шрам на брови. Май старался не обращать внимания на удивленные лица девушек, которые впервые в своей жизни видели такое количество церрерийской валюты.