Не оставляй меня

Кристина Тинс

Не оставляй меня

Пролог. Кэллум

Часы на стене тихо тикают. Звук раздражал. Особенно среди этой гробовой тишины.

Комната жениха. Два дивана стоящие друг напротив друга, кофейный столик. В углу зеркало и костюм на вешалке. И двое мужчин в комнате – я, и человек, который заслужил всю мою ненависть. Но, несмотря на это, сейчас, я ощущал внутреннее ликование. Он нуждался во мне. Сейчас, я был единственным, кто мог спасти его мерзкую задницу. Потому, сейчас на моих губах играла едва заметная кривая усмешка.

- И так, почему я должен помогать тебе? – спрашиваю я.

Адам поджимает губы. Этот вопрос я уже слышал однажды от него. Теперь, пришла моя очередь смотреть на него с высока.

- Мы семья.

Я усмехнулся.

- Слабый аргумент от такого как ты. – бросаю я, лениво откидываясь на спинку кресла. Мой взгляд снова скользит к висящему свадебному костюму. Внешне я выглядел спокойным, хотя в груди начинает разгораться неприятный огонь. Тот, который словно напоминает мне, что я не должен забывать кто сидит передо мной.

Адам ерзает на месте. Сцепив руки в замок, он опирается локтями о колени. Его глаза смотрят четко на меня. Он пытался заставить меня помочь ему?

Сомневаюсь что это хорошая идея, кусок ты дерьма.

- Я знаю, что подвел тебя тогда, - Адам был прав. Но он не просто подвел. Он все разрушил. – Но сейчас, мне нужна помощь. И не только мне.

Я прищурился.

- Нет, это тебе нужна помощь. Гарри сможет уладить ситуацию в нужную ему пользу. – ответил твердо я. Я не сомневался в том, кого звал своим другом.

- Ты знаешь, что это не так. – отвечает Адам. – И если будет нужно, я посодействую этому.

А вот и дерьмовая натура ублюдка на месте. А я то было решил, что он все же не такая тварь.

- Что ты, блять, несешь? – спрашиваю я прищурив глаза. – Хочешь подставить своего партнера? В твоем стиле, Дядя.

- У меня нет выбора. Я могу все выставить так, что виновата будет Кэтрин. – говорит уверенно этот ублюдок. Он начинает действовать мне на нервы. – В любом случае, это и на нее повлияет. Сам подумай, все договоренности рухнули. Вдруг, это их семья подстроила так, чтобы мой сын ушел? По контракту, Гарри получит все активы, а это ударит по моему бизнесу. – теперь уже Адам откинулся спиной, а его поза стала более расслабленной. – Так и подумай, кому на самом деле это было выгодно, а?

Клянусь, всего на миг, я снова ощутил, как кровь в ушах зашумела. Я стиснул челюсти, ощущая болезненное давление. Все чего я хотел, наброситься на него, разбить его наглую морду и выйти из сраной комнаты. Но в этот момент, память снова проиграла в голове ласковый женский голос.

«Не думай о нем. Ты знаешь, что ничего его уже не изменит, и насилие не поможет»

И она всегда была права.

- Думаешь, я стану скрывать это дерьмо от Гарри? – спрашиваю я снова вернув голосу стальное спокойствие. – Ты угрожаешь его дочери. Он этого не простит.

- У всего есть цена. – с твердой уверенностью говорит Адам. – Скажи, что ты хочешь.

Я бы мог ответить ничего. Мог послать его. Еще лучше, если бы я врезал ему. Но не сегодня. Сегодня я потребую того, что нужно мне. Что всегда было нужно.

- Твой юрист здесь? – спрашиваю я. Холодная решимость была в голове.

Прости, Гарри, но я собираюсь купить душу твоей дочери.

- Подготовим договор.

Глава 1. Кэтрин

Лучи солнца проникали сквозь белые занавески. В комнате пахло лавандой и хлопком. Тишина приятно обволакивала меня. Я знала, что ближайшие часы будет очень шумно, а потому наслаждалась этими моментами тишины.

Прикрыв глаза, я даю себе немного времени передохнуть. Нервничала ли я? Да. Сильно. А как не нервничать, когда уже через пару часов я стану Кэтрин Бэлл, а мой прекрасный Роджер станет моим мужем?

Муж

От этого обращения на моих губах появилась улыбка. Скоро мой любимый человек станет моим мужем. Нужно лишь немного подождать.

Я подхожу к зеркалу, снова осматривая свой образ. Светлые волосы, отливающие золотым на солнце, были собраны в аккуратный пучок. Мне не нравилась эта прическа. Ее выбрала моя мать со словами «нужно открыть твое личико».

Белое платье. Длинная юбка, которая шлейфом тянулась за моей спиной и длинный рукав. Было безумно жарко. Слишком жарко. Но Кара, мама моего жениха, настояла на этом платье. Ее слова эхом повторяются в голове «невеста должна быть скромной». И именно по той же причине на мне почти не было макияжа. Базовый минимум, и до ужаса противный цвет помады, которую я все же стерла с губ.

Я не выбирала всего этого. Даже оформление было выбрано сестрой Роджера - Мелиссой. Ведь вся его семья так ждала этой свадьбы и предпочла делать так, как хотели того они. Даже букет был не из моих любимых гортензий. Это были лилии. А я ненавидела лилии.

Но я не возражала. Я была готова потерпеть это все, потому что было важно другое - Роджер вот-вот станет моим мужем.

Мы с Роджером познакомились на первом курсе института. Он учился на юриста на год старше меня. Я же стала экономистом - как мечтали мои родители. Всю жизнь я тянулась к творчеству, обожала читать, а в подростковом возрасте даже писала книги. Но родители этого не одобрили, а потому, я пошла учиться на экономиста. И через полгода я должна получить диплом.

Четыре с половиной года прошли быстро. А с Роджером, каждый миг был таким счастливым. Он всегда поддерживал меня, любил меня и заботился. Он был моим первым. Моей первой любовью, моим первым мужчиной. Моим всем. И обе наши семьи были довольны, что не удивительно, ведь Роджер был примером для своих сокурсников и в прошлом году получил красный диплом, а теперь возглавляет фирму своего отца. А я была лучшей на курсе, хоть мне и не нравилась учеба. Я просто не хотела сдаваться. И за это его семья полюбила меня.

Роджер сделал мне предложение, когда мы были в путешествии. Париж, Эйфелева башня и мы. Он сделал мне предложение именно там. Банально? Возможно. Но я была самой счастливой и прокричала да, напугав несколько прохожих. И, разумеется, наши родители были в восторге. Всего за два месяца они все подготовили.

Я тихо вздохнула, снова прикрыв на мгновение глаза. Нужно было успокоиться, ведь я так сильно нервничала, переживала. Я волновалась, что что-то пойдет не по плану, но учитывая подготовку родителей, все должно быть в порядке. Вот только мое сердце беспокойно билось в груди.

Я бросила взгляд на время. Еще пять минут и в комнату зайдет отец. Он улыбнется, возьмет меня за руку и отведет к алтарю. Там меня будет ждать Роджер. Он точно улыбнется, увидев меня. Обязательно пошутит, сказав «как она согласилась на это?», а я рассмеюсь и подойду к нему. Он возьмет меня за руку, оставит на тыльной стороне ладони поцелуй и святой отец начнет свою речь.

Я вряд ли услышу эту речь от волнения. Возможно, даже не услышу, когда он спросит меня, согласна ли я стать миссис Бэлл. Роджер посмеется, сказав, что я заставляю его нервничать и тогда, я отвечу заветное «да». А затем..

Стук в дверь прерывает мои фантазии. Я тихо вздыхаю. Сейчас все начнется.

- Входи.. - тихо говорю я, ощущая как мое сердце ускоряет ритм.

Дверь тихо открывается. Я немного нервно поправляю подол платья. Слишком пышный. Но я потерплю. Ради Роджера. Ради нас.

В проеме появляется отец. Его костюм идеально выглажен, белая рубашка заправлена. Он, как и всегда собран, готов ко всему. Его серые глаза оглядывают меня. С восхищением и.. чем-то еще. Чем-то, что заставляет меня начать нервничать.

- Пап? Все в порядке? - немного растерянно спрашиваю я.

Папа не улыбался. Он хмурился. Но почему? Из-за меня? Я не достаточно идеальна? Может все же стоило выбрать другую прическу?

Но вопросов становится еще больше, когда за спиной отца я вижу Его. Высокий, статный. Его темные волосы уложены назад, его пронзительные карие глаза смотрят прямо на меня. Челюсть напряжена, от чего его острые скулы сильнее выделяются. И мое сердце пропускает удар.

Кэллум Грэнхом.

Кузен Роджера и по совместительству, близкий друг моего отца. Хмурый мужчина с легкой ухмылкой, что был рядом слишком часто.

Я не знала, как отец познакомился с Кэллумом. Просто в один день, 9 лет назад, этот мужчина появился в нашем доме. А затем снова и снова, пока отец не объявил его своим близким другом. И если поначалу Кэллум приходил только чтобы обсудить с отцом работу, то со временем, он стал приходить и на праздники и на семейные ужины.

Ему было 33. Он на 11 лет старше меня. Его темные глаза были расчетливыми, а на губах часто отражалась усмешка. Лишь изредка на его лице мелькала тень искренней улыбки. Однако, иногда я ловила его взгляд на себе. Это было любопытство, смешанное с чем-то теплым. Я не понимала, почему он так смотрит на меня. Но однажды, на одном из ужинов семьи, я собрала всю смелость и любопытство, и подошла ближе.

- Почему ты так смотришь на меня? – спросила я.

Кэллум одарил меня твердым взглядом. А затем, он сделал нечто совершенно неожиданное. Его рука легла на мои волосы, слегка потрепав меня по голове. Он по-доброму улыбнулся мне.

- Просто так, златовласка

С того момента, Кэллум все чаще употреблял это прозвище. А на мои вопросы, почему он так зовет меня, на его губах появлялась тень улыбки. Той самой, редкой, но искренней.

Кэллум был для меня загадкой. И сейчас появилась новая загадка. Он стоял здесь вместе с моим отцом, а я совершенно не понимала причину этого.

- Что происходит? - тихо спрашиваю я. Но тишина затягивается. Отец оборачивается на Кэллума, словно сомневаясь в чем-то. - Пап, ответь..

Отец снова перевел на меня глаза. Но я не увидела привычной нежности, привычного тепла и мягкости. Папа смотрел на меня не как на дочь, он смотрел как на делового партнера, с которым вот-вот заключит сделку. И мое сердце сжалось от неприятного предчувствия.

- Кэллум, - отец поднимает на меня глаза. - Твой будущий муж.

Глава 2. Кэллум

После разговора с Адамом, мы составили с ним контракт. Если быть точнее, я составил этот чертов договор уже много лет назад. Удачный, хоть и не самый приятный момент настал. И я его использовал. Был ли доволен Адам условиями? Определенно нет. Был ли у него выбор? Не совсем. Несмотря на свою речь о том, как он все обернет против девушки, он прекрасно понимал свое положение. Так что, Адам согласился на мои условия.

А затем мы позвали Гарри. Стоит ли говорить, в какой ярости был мой друг? Он был сдержанным, еще лучше контролировал эмоции, чем я. Но в тот миг он был готов наброситься на Адама. И нет, не из-за расторгнутой сделки. Причиной была Кэтрин. Кто бы что не говорил, но Гарри был хорошим отцом. Он искренне любил свою дочь. И он прекрасно понимал, что все это ранит сердце бедной девочки.

Кэтрин любила Роджера. Я видел это в ее глазах, в ее улыбке в день помолвки. Она почти сияла. Это напоминало мне о моем прошлом, вызывая тоску.

Наконец, Гарри опусился на диван, закрывая лицо ладонями, упираясь локтями в колени. Он думал. А теперь, я должен был сыграть в этом свою роль.

- Это разобьет ей сердце, - спокойно говорю я.

- Я знаю, - отвечает Гарри. - Знаю.

И снова наступает тишина. Гарри выглядел спокойным. Да и по голосу был так же спокоен. Однако я видел, как его брови хмурились, а губы были напряжены.

- Дерьмовая ситуация, - бросаю я. - Но нужно что-то делать.

- Я знаю, - я слышу в голосе Гарри недовольство. Он в ярости, которую с трудом сдерживает. - Я думаю.

- Время идет, - пожимаю плечами я, а Гарри бросает на меня гневный взгляд. Кажется, еще немного, и он набросится на меня.

Но вместо этого, Гарри тяжело вздыхает. Он устало трет лицо руками. Его плечи напряжены.

- Я не знаю что делать, - хрипло говорит Гарри. - Это ее убьет..

- Это моя вина, - говорит Адам, а я едва сдержался, чтобы не бросить на него презрительны взгляд. – И.. я не знаю как все исправить. Все эти гости.. они явно не оставят это без внимания. Уже завтра выйдут газеты..

Ублюдок давил на больное. Вины Кэтрин в происходящем не было. Но вот пресса за это зацепится. Подтянуться и местные змеи из «злотого» общества. В результате ее имя будут перемывать так же, как и имя придурка Роджера. Вот только ему навряд ли было до этого дела. А Кэтрин? Ей будет сложно.

- Я знаю. – почти рыкнул Гарри. – Знаю.. Черт.

Гарри ощущал себя дерьмово. Я достал из кармана пачку сигарет. Протянув ему одну, я получаю недовольный взгляд. Пожав плечами, я вытаскиваю сигарету и закуриваю ее. Бросив взгляд на время, я понимаю, что до церемонии осталось не больше 10 мину. Кэтрин наверняка репетирует перед зеркалом свою речь. Зная ее характер, ее привычки, она дрожит, но готовится. На моих губах появляется едва заметная улыбка.

- Я могу помочь. - вдруг говорю я, сам не уверенный в том, на что собираюсь пойти.

И вот, мы стоим перед прекрасной Кэтрин. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Понимает ли она, во что попалась?

- Это не смешно, - в глазах златовласки я вижу удивление, ужас и явное отсутствие понимания происходящего. Оно и понятно.

- Кэтрин..

- Это не смешно! - с моих губ слетает усмешка, когда Кэтрин перебивает отца, разгневанная. Она бросает на меня взгляд, явно недовольная моей реакцией.

- Кэтрин, - голос Гарри стал громче и приобрел отцовскую строгость. - Ты ведешь себя как ребенок. Успокойся.

Вот только в ответ на слова своего отца, Кэтрин вспыхивает еще больше. В ее пронзительных серо-голубых глазах мелькает ярость. А я и не знал, что она способна на это. Однако такие эмоции были ожидаемы. Ее отец в день ее свадьбы, о которой златовласка явно мечтала, заявляет, что у нее поменялся жених. А я пока хранил молчание. С одной стороны меня забавляла пылкая реакция Кэтрин. Я действительно не ожидал, что она отреагирует так. В моих глазах она всегда была застенчивой. Но, кажется, свадьба была для нее стрессом.

- Где Роджер? Это он решил меня разыграть так, да? Это не смешно! - выпаливает Кэтрин. Она нервно трет свое запястье. Маленькое движение, которое я часто замечал. Когда она переживала, она дергала резинку для волос, которая всегда была на ее запястье. Но не сегодня. Сегодня свадьба, и ее сумасшедшая мать явно проконтролировала даже такую мелочь.

- Кэтрин, послушай.. - начинает ее отец, но она лишь вспыхивает.

- Пап, пожалуйста! Я и так очень переживаю.. - голос златовласки становится мягче, выдавая ее истинные эмоции - растерянность и страх. - Просто скажи, что происходит?

Гарри тихо вздыхает. Я вижу на его лице явное напряжение. Он сам не в восторге. Он зол. Но не на дочь, а на ублюдка жениха. И я разделял его эмоции. Если бы с моей дочерью так поступили, я бы убил этого урода.

В груди больно кольнуло. Я проигнорировал. Снова.

- Гарри, тебе лучше пойти к гостям. Они явно начинают нервничать, - говорю я, взглянув на время. Мы уже опаздывали на церемонию.

Только сейчас они оба взглянули на меня. Гарри с явным отчаянием, а Кэтрин.. она была напугана. Но я не понимал, боялась она меня, или то, что ей предстояло узнать.

- Нет.. пап ты не уйдешь пока мне не скажешь.. - Кэтрин хватает отца за руку. - Папочка.. прошу

- Он не придет, - выпаливает Гарри, не глядя на дочь. Кэтрин замирает. Я вижу, как в ее глазах вспыхивает недоверие. А я вдруг ощущаю, как сам хмурюсь, осознавая - сердце бедной девочки будет разбито.

- О чем ты? - тихо спрашивает Кэтрин.

- Роджер. Он не придет, - продолжает Гарри.

Кэтрин смотрит на отца, не моргая. Секунда, вторая. Она хмурится, а в этих прекрасных серо-голубых глазах что-то тускнеет.

- Что это значит? Он.. он в порядке? - тихо спрашивает Кэтрин.

- Он.. думаю, он в порядке, - говорит Гарри. – Сейчас это не важно.

- Нет, это важно! Он мой жених.. он.. что с ним? Он заболел? Ему плохо? Мне нужно к нему! - тараторит Кэтрин.

Подхватив подол своего платья, которое к слову выглядело ужасно, хоть и не могло испортить ее красоты, Кэтрин идет к двери. Но я вырастаю перед ней как стена. Ее уверенность на миг рушится.

- Пропусти меня! - хмурится златовласка.

- Он не придет, - теперь уже говорю я. - Кэтрин, я понимаю, ты шокирована. Но тебе нужно успокоиться.

- Где он? - спрашивает снова Кэтрин. - Где мой жених?

- Кэтрин.. - снова начинает Гарри, но его перебивает дочь.

- Нет! Отвечайте на вопрос! - вспыхивает она.

- Что у вас тут? - в дверях появляется девушка.

Я бросаю на нее быстрый взгляд, узнав в ней одну из гостей со стороны Роджера. Блондинка с длинными волосами, доходящими ей до задницы, грудь вываливалась из платья, которое тоже было слишком коротким. Я был уверен, что видел ее в окружении таких же подружек. Блондинка окидывает нас всех любопытным взглядом, а затем останавливается на мне. На ее губах появляется улыбка, но я отворачиваюсь в тот же миг.

- Свадьба вообще будет? Мы вас ждём уже слишком долго, - возмущенно бросает она. Я оставался спокоен, но клянусь, меня раздражали такие девицы как она.

Гарри бросает взгляд на Кэтрин. Та молчит. Он тихо вздыхает.

- Скажи гостям, что скоро начнем. - говорит Гарри. Но блондинка не спешит выходить.

- Гарри, проводишь гостью, чтобы она не заблудилась. - говорю я спокойным тоном. - Мы поговорим с Кэтрин и начнем.

Гарри бросает на меня взгляд. Он недолго раздумывает, но все же кивает. Тихо вздохнув, он выходит вместе с блондинкой. Прежде чем выйти, Гарри бросает на меня взгляд, который буквально кричит «будь осторожен». А я и сам все понимал.

- Мистер Грэнхом, объясните мне, что происходит? - говорит Кэтрин. Ее голос куда мягче, спокойнее. Но я видел дрожь в ее руках, как ее голос тоже дрожать. Она держалась. Она хотела казаться храброй, и я не мог не восхититься этим.

Только не плач, златовласка

- Роджер не придет. - говорю я.

- Это я уже слышала.. - тихо говорит она. - Почему он не придет? - спрашивает она. Ее взгляд находит мой. В ее глазах я вижу страх.

- Он сбежал. - говорю я.

Стоит ли говорить, что я увидел в этих чудесных глазах? Растерянность. Недоверие.

- Сбежал? - тихо переспрашивает Кэтрин. А в голосе надежда - пусть все просто шутка.

- Сбежал. - подтверждаю я.

- Что? - шепчет она. – О чем ты говоришь?

Кэтрин хватает свою сумку. Руки девочки дрожат, она едва не рыдает. Я вижу, как она хватает телефон, находит нужный контакт. «Любимый». Я тихо фыркаю. Он не заслужил быть записан так.

Она звонит. Первый гудок, второй - «абонент временно не доступен».

Снова звонит. Снова гудки. И снова «абонент временно не доступен».

- Он не мог.. он бы.. он бы не поступил так.. - шепчет Кэтрин. На ее глазах наворачиваются слезы. В ее голосе столько боли и непонимания.

Она судорожно снова звонит. А я больше не стою. Я подхожу к ней, осторожно забирая телефон. Кэтрин не сопротивляется. Она смотрит в сторону, ее грудь быстро поднимается и опускается в тон ее дыханию. Я буквально вижу, как Кэтрин изо всех сил пытается сдержать эмоции под контролем. А у меня вдруг появилось желание утешить эту девочку, чье сердце с каждым вздохом разбивается.

- Кэтрин, - мягко зову ее я. Кончиками пальцев я обхватываю ее подборок и поворачиваю к себе. - Тише, златовласка. Все хорошо

Кэтрин не реагирует. Она застыла, ее глаза смотрели сквозь меня. Я не знал, что происходит у нее в голове, не знал, о чем именно она думает. Но я хотел убить сраного Роджера за то, что он сделал этой принцессе больно.

Тихо вздохнув, я мягко провожу кончиками пальцев по ее щеке, привлекая ее внимание. Кэтрин поднимает на меня глаза. И я видел ее боль. Желание найти и пристрелить Роджера стало еще более внушительным

- Почему? - шепчет она. И в этом вопросе так много боли.

- Я не знаю, златовласка. - тихо отвечаю я.

- Откуда.. откуда вы узнали? - шепчет Кэтрин.

- Томас видел, как машина Роджера уехала. Он отправил сообщение родителям, и.. - Кэтрин вздрагивает. Она понимает, что Роджер был здесь, но ушел. И я знал, что она спросит. А еще знал, что это ранит ее еще больше. Но она заслужила знать. И я ждал ее вопрос, чтобы сказать ей правду. Даже если понимал, что это ударит ее еще сильнее.

Он не заслужил твоих слез.

- И? - тихо спрашивает она.

- Он передал тебе это.

Я протянул ей маленькую бумажку, которую гребаный Роджер оставил своему шаферу. Дрожащими руками, Кэтрин развернула записку. Она смотрит на лист бумаги, словно он мог дать ей ответы. Я знал, что не дадут. Я читал.

Кэтрин снова поднимает взгляд. Ее глаза впиваются в мои. Я видел, как она искала ответ, как пыталась уловить, что это шутка. Но вместо того, я знал, что она поймет. Я знал, что Кэтрин увидит правду в моих глазах. И в тот же миг, я увидел, как в ее глазах появились слезы.

Кэтрин мотает головой. Она отшатывается от меня, а я позволяю ей отойти. Ее глаза остекленели. Она обняла себя за плечи, будто пыталась защитить себя от боли.

- Нет.. это.. это не правда.. – шепчет Кэтрин.

- Мне жаль..

Всего на миг она застывает.

А затем тихий всхлип слетает с ее губ. Она закрывает лицо руками, ее плечи дрожат, пока она беззвучно плачет. Не медля, я обнимаю ее, прижимаю к своей груди и мягко глажу по спине. Я чувствую, как миниатюрная фигура Кэтрин дрожит, как ее слезы впитываются в мою рубашку. Но я не выпускаю ее. Одна моя рука с непривычной нежностью гладит ее по спине. Вторая лежит на ее пояснице, поддерживая.

- Я знаю, златовласка.. это больно. - тихо шепчу я ей. - Но ты справишься с этим.

Я не перестаю гладить ее по спине. Кэтрин же доверчиво прижимается ко мне. Я чувствую, как она дрожит. Она была на грани истерики, и я знал, что должен успокоить ее. Что-то в груди защемило. Но я не выпускал ее. Она казалась мне такой хрупкой, такой маленькой. И она нуждалась в поддержке.

Внизу были гости, еще немного, и они начнут снова паниковать. И я понимал, что это может сломать Кэтрин окончательно. Ее отец был прав - это был позор. Не для нее, а для Роджера, который оказался ублюдком. Кэтрин стала невольным участником отвратительного события. Ее имя тоже было бы задето, имя ее семьи будет крутиться на языках еще долго. Но она этого не заслужила. Она не заслужила всего этого дерьма.

Тело Кэтрин не прекращало дрожать. Я знал, что она ломается, знал, что ее бедное сердце сейчас разбито на кусочки. И я знал, что должен сделать хоть что-то, чтобы отвлечь ее.

Я мягко обхватываю ее щеки руками, поднимая ее заплаканное лицо. Всего миг мы смотрим в глаза друг другу. А затем я делаю этот шаг.

Мои губы накрывают ее.

Глава 3. Кэтрин

Я слышу только шум собственного сердца. Глаза все еще блестят от пролитых ранее слез, а грудь больно сжимается. Мне все еще было трудно осознать - Роджер бросил меня. Бросил, самым гадким из всех возможных способов.

Он был моим первым мужчиной, моей единственной любовью. Он был для меня всем. И я доверилась ему. Доверилась так, как никому и никогда не доверяла. А теперь, я не была уверена, смогу ли сделать я это снова.

И хуже всего, что я ничего не понимала. Я искренне не понимала, почему тот, кого я считала любовью моей жизни, вдруг ушел. Не было ничего. Никаких знаков, никаких подсказок. Ничего. А на листке, что принес Кэллум, не было никаких оправданий. Не было ничего, что могло бы объяснить его поступок.

«Прости»

Гребаное одно слово. Больше ничего.

- Постарайся дышать ровно. Ты не должна заплакать. - говорит мать. И я ощущаю равнодушие в ее голосе.

Ее реакция была хуже моей. Она была в ярости. На меня. Тереза Стафф была хладнокровной, расчетливой. Я слишком часто слышала «стерва» в сторону моей матери от окружающих. И она была такой. Она не проявляла материнских чувств никогда и предпочитала холодный расчет, вместе эмоций.

Мы были разными. Я была эмоциональной. И за это я часто слышала неодобрение с ее стороны. Даже внешне мы не были похожи. У нее были темные волосы и серо-зеленые глаза. Она была высокой, с острыми чертами лица. Я же имела более мягкие черты, как мой отец. Цвет волос мне тоже передался со стороны отца.

- Этот позор.. мы никогда его не смоем. Так что держи себя в руках. - говорит мать, поправляя мой макияж.

Было ли мне больно? Да. Еще как. Я бы хотела, чтобы меня просто обняли. Хотела бы, чтобы вместо театральной свадьбы я сейчас отправилась домой. Но вместо того, я слышала лишь очередное недовольство, очередные упреки. Порой мне казалось, Тереза просто не способна на эмоции, если это не отвращение и не ненависть. Такие чувства как «любовь» и «забота» у нее где-то в черном списке, рядом с другими радостями обычной жизни.