Капкан для любимых внучек

– Через три "кэмэ" Столбовое, – минут через двадцать сказала Стася.

– Отлично, – Тоня внимательно смотрела на дорогу, пытаясь в густом тумане разглядеть указатели. Красная прерывистая стрелка дорожного указателя показалась в нескольких метрах. Тоня сбросила скорость, чтобы безопасно войти в поворот. – Туман какой, ты погляди, Стась.

– Да вижу я... А прикинь, как в фильме, – Стася хихикнула, взглянула на сестру загоревшимися глазами. – Прикинь, бабка с дедкой сумасшедшие, живут в замке, а в подвале держат молодых женщин и пилят их бензопилой по кусочкам и жрут.

– Фу, блин, – скривилась Тонька. – Фантазия у тебя нездоровая.

Стася с удовольствием заржала, закинула ноги на панель. Носки у нее были разного цвета. Один синий, другой фиолетовый, причем фиолетовый был дырявый и из него торчал большой палец с накрашенным в черный цвет ногтем.

– Короче, мясо у них не едим, – просмеявшись, сказала младшая.

– Ты зачем ноги закинула? Убери!

– Серьезно, блин?

– Да, серьезно! Убери ноги!

– Зануда!

Препираясь с сестрой, Тоня вышла из поворота, надавила на газ, но тут прямо перед машиной выросла сгорбленная фигура человека на велосипеде и какое-то яркое оранжевое пятно. Тоня до упора нажала на тормоз, но поздно. Раздался сильный удар, и человек на велосипеде взлетел на капот машины и, перекрутившись, улетел назад. Все произошло в доли секунды.

– А–а–а!

Девушки замерли, потрясенно глядя на потрескавшееся от удара лобовое стекло. Пальцы Тони больно вжались в руль. Велосипед незнакомца валялся в пределах видимости, и переднее колесо почему-то еще крутилось.

– Поехали отсюда! – спустя несколько секунд выдавила Стася.

Глава 3. Неси кроссовки!

Жуткие вещи никогда нельзя предугадать. Да, гадалки, если вы в них верите, могут предупредить вас: «Осторожно, вижу у тебя что-то черное». Впечатлительные бледнеют, отдают огромные деньги, чтобы гадалки – ясновидящие почистили ауру этих людей и непременно защитили от страшных событий, наложили вето на все плохое, что может случиться, запрет. И, тем не менее, страшные события случаются, тогда впечатлительные обвиняют гадалок, ты, мол, тварь меня обманула. А гадалка может быть ни при чём, потому что она вовсе не гадалка, а простая мелкая мошенница.

Невпечатлительные морщатся, уходят, скорее всего, забывают о страшном предсказании и, с большой вероятностью, такие предсказания у этих людей не сбываются.

Тоня никогда не ходила по гадалкам, но отчего-то была уверена в своей несчастливости. В том, что жизнь ее не любит. Ее чувство несчастливости усилилось, когда сгорел магазин, и теперь усиливалось с каждым днем, она будто знала, что не видать ей счастливой жизни, но предположить, что она собьёт человека на дороге внезапно, в девять утра возле деревни Столбовое, она никак не могла. Такие вещи никак нельзя предугадать.

И потому Тоня замерла, вцепившись бледными пальцами в руль, не слыша, что кричит Стася. Голос сестры будто прорывался через плотный туман и, наконец, прорвался, стал пронзительным, и Тоня отчетливо, в самое ухо услышала, что кричала сестра:

– Поехали! Поехали, на фиг, отсюда!

Но Тоня не могла двинуть ни ногой, ни рукой. Не могла надавить на газ, вывести машину на дорогу, да что там, она дышать даже не могла.

Через несколько секунд негнущейся рукой она толкнула дверь, ступила на асфальт, начавший уже подсыхать после ночного дождя. На непослушных ногах двинулась к капоту автомобиля. Велосипед валялся у обочины, заднее колесо было погнуто, а переднее почему-то еще крутилось, словно часть покалеченного велосипеда продолжала жить и катиться по дороге.

– Тоня, ну куда ты! Поехали отсюда! – орала Стася, глядя на сестру бешеными глазами. Нет, Тоня не видела ее глаз, но почему-то чувствовала, что взгляд сестры — бешеный. Она и сама не знала ─ почему.

Тоня не откликнулась. Ей нужно было увидеть человека, которого она сбила. Она тупо обвела взглядом все пространство, затем медленно обернулась и посмотрела назад. Позади никого не было. И лишь из густой травы на краю обочины торчала нога в сером носке. «Вот ты куда прыгнул», – почему-то именно эта мысль, осторожная, как волчица, прокралась в Тонин мозг.

Чуть дальше велосипеда валялся белый кроссовок, второй кроссовок лежал у обочины. Некстати в голове у Тони пронеслась мысль: почему у людей, которых сбивает машина, слетает обувь? Почему, например, шапка может остаться на голове, перчатки на руках, а обувь – нет, никогда. Интересно, когда человек при резком торможении или ударе выбивает собой лобовое стекло, его обувь остается в салоне авто? Что за бред! Дурацкие и абсолютно неуместные мысли назойливыми мухами атаковали Тонину голову.

За обочиной угадывался резкий обрыв. Тоня сделала один неуверенный шаг, облизнула пересохшие губы. Сделала второй шаг. Страшно. Страшно было увидеть его... Но нельзя так просто уехать. Она должна взглянуть. Может быть, он жив. Еще шаг, и она уже видит очертания тела, брюки, рубашку. Может быть, действительно уехать? Тоня перевела взгляд на автомобиль: внутри него Стася с огромными и бешеными глазами. Бешеными. Тоня вдруг хихикнула и испуганно прикрыла рот. Ну почему у сестры бешеные глаза? Почему именно это слово? Конечно же, глаза Стаси просто расширенные от ужаса. Да. Но ее глазам лучше подходит «бешеные». Господи, о чем она вообще думает?

Стася сидит полубоком. «Не выходи», – одними губами прошептала Тоня.

Человек лежал на земляном выступе, как на полочке. За ним в паре сантиметров начинался обрыв. Внизу все поросло травой и кустарником. А дальше начиналась лесополоса.

Это был мужчина преклонного возраста. Седая голова была запрокинута навзничь, рот открыт. Одет он был в рубашку, коричневую куртку, клетчатые брюки. Рядом с ним лежала оранжевая тканевая сумка. Странно, что сумка не выпала из его руки. Приглядевшись, Тоня поняла, что ремень сумки был перекинут через плечо человека, потому она и не отлетела в сторону. Но ведь и кроссовки были завязаны шнурками на его ногах, почему же они слетели? Тоня тряхнула головой. Да черт с этими кроссовками, вот привязались!

– Бли–ин! – донеслось за спиной. Тоня резко обернулась. Стася выбралась из автомобиля и теперь стояла позади Тони. Тоня снова повернулась в сторону сбитого человека. Что делать? Мозг лихорадочно заработал. Нужно отвезти старика в больницу. Или лучше вызвать скорую сюда? Но зачем скорую? Очевидно старик мертв.

Тоня с трудом проглотила вдруг затвердевшую слюну, на мгновение бешеной пташкой пронеслась мысль – слюна не может затвердеть! Сделала еще шаг, медленно наклонилась к старику и осторожно потрепала того по плечу.

– Эй, мужчина! Вы живы?

Старик не ответил. Глаза его были так же закрыты, рот так же слегка приоткрыт. Тоня испуганно отдёрнула руку. Надо принести его кроссовки и надеть на него. Нехорошо, что он лежит без обуви. Утро еще сырое от тумана и ночного дождя. Хотя, о чем это она? Этому старику уже все равно на сырость и на обувь.

Слюна может замерзнуть в горле человека? Только если он мертв и на сорокаградусном морозе. Что за мысли?

– Он умер? – раздалось за спиной.

Тоня вздрогнула, испуганно обернулась. Это Стася, всего лишь Стася, твоя младшая сестра.

– Похоже на то, – выдавила из себя Тоня. Дрожащими руками она снова попыталась привести старика в чувство, но тот никак не реагировал. Тоне стало трудно дышать, ноги подкашивались, и она бессильно опустилась на землю.

– Ты чего? – испугалась Стася. – Эй, старушка! Ты не виновата, слышишь!

Тоня медленно обвела глазами пространство. Тишина стояла оглушительная. Туман плотным облаком полз по дороге, по лесу, который начинался сразу за обрывом, и из-за него казалось, что они одни остались в целом мире. Но это хорошо, что одни, хорошо, что туман. Никто их не видит. И, скорее всего, никто не видел, как они наехали на старика. Правильные мысли стали потихоньку выстраиваться в голове послушной шеренгой. Еще туман. Он многое спрятал в этом мире, спрятал и эту дорогу, Тонину машину, старика. Никто не видел. Но вдруг в послушную шеренгу правильных мыслей ворвалась другая, как заполошная птица, машущая большими крыльями, одна жирная, как клякса, мысль, черный вопросительный знак: что делать?

Стася сделала глубокий вдох, резко выдохнула и сказала:

– Значит, так. Нас никто не видел, правильно? Правильно. А значит, – Стася оглянулась, затем задумчиво посмотрела на старика и перевела взгляд на лес. В глазах у нее загорелась мысль. – А значит, надо его в лес оттащить.

– Ты чего болтаешь? – испугалась Тоня. Она вмиг вынырнула из омута своих мыслей, жирная клякса из вопросительного знака в ее голове вдруг выпрямилась, превратилась в восклицательный знак и отчаянно заорала: «Да! Да! Правильно говорит твоя сестра!».

Стася дернула плечами.

– А что, есть другие варианты? Сдаться в полицию и поехать в тюрьму?

Голос сестры стал тверже, и Тоня вдруг поняла, что сестра намного быстрее очухалась, чем сама Тоня.

Тоня судорожно глотнула. В горле застрял ком. Глаза защипало, и девушка вдруг почувствовала, как мир вокруг нее сужается и становится клеткой. Словно ее уже посадили в тюрьму. Это ощущение ужаснуло, потому Тоня закивала.

– Да, хорошо, – тихо сказала она. Так тихо, словно боялась, что старик ее услышит.

Еще несколько секунд они смотрели на старика. Затем Стася скомандовала:

– Давай, поднимайся!

Схватила сестру за локоть и потянула вверх. Тоня поднялась. Стася переступила через тело человека и встала у его головы.

– Бери его за ноги, а я за руки! – она энергично вцепилась в руки старика, потянула на себя, голова старика вдруг качнулась вбок и Тоня отпрянула.

– Я не хочу его трогать, – она трусливо убрала руки за спину и вдруг увидела Стасины глаза – возбужденные, злые, и испугалась ее.

– Придется! Давай, бери!

Преодолевая страх и отвращение, Тоня зацепилась за штанины старика. Однако девушкам даже не удалось поднять его, настолько он был тяжелым.

Пыхтя, они даже с места не могли его сдвинуть.

– Пофиг! Так скинем. – вдруг сказала Стася и, выпустив руки старика, зашла сбоку и с силой толкнула безжизненное тело. Старик послушно скатился в овраг. Послышался слабый всплеск воды. Высокая трава и кустарник почти полностью скрыли тело несчастного, только ноги в серых носках торчали из травы так выразительно, будто мертвый старик смеялся над ними: «Я здесь! Я тут! У вас не получилось меня спрятать!».

– Тащи велик! – снова скомандовала Стася. Тоня непонимающе взглянула на сестру. Какой еще велик? Затем вспомнила и через мгновение шагнула к дороге.

Девушка подняла велик и поволокла его вниз чуть в сторону, чтобы тот не наехал на мертвого мужчину.

– Еще кроссовки. – Вспомнила Стася. Она сама сходила за ними, кинула их в траву и хотела уже пойти назад, но тут Тоня остановила ее.

– У него ноги торчат. Слишком заметно. Да и велик тоже.

Стася обернулась, оценила ситуацию и скомандовала идти вниз. Сестры осторожно спустились и увидели, что ноги старика приземлились на кучу кирпичей, которые сверху не были видны. Тоня взялась за ноги мужчины и попыталась сдвинуть их в сторону так, чтобы ноги легли на землю. У нее получилось. Ноги в серых носках плюхнулись в воду.

Стася грубо дернула сестру за рукав, Тоня все еще стояла по щиколотку в воде, чувствуя, как внизу что-то мерзко-теплое с влажным причмокиванием засасывает ее ноги.

– Ну, чего стоишь? Поехали отсюда.

Тоня схватилась за Стасину руку, сестра помогла ей выйти из болотной жижи. Обе девушки забрались наверх, больше не оглядываясь, прыгнули в машину. Тоня надавила на газ и обратила внимание на свои розовые кроссовки, те были испачканы грязью.

– Никому, ничего не рассказываем. Нас никто не видел. И вообще, он сам на дорогу вылетел! Сам виноват, старый дурак! – повторяла дорогой Стася, нервно грызя ногти.

Тонька посмотрел на сестру. Надо же, а она все время думала, что Стася еще совсем малышка. Какая там малышка! Это она, Тонька, малышка, оказывается. Это она струхнула.

– Может, нужно было проверить его пульс? Может, он еще жив, – неуверенно сказала Тоня. Стася перестала грызть ногти, воззрилась на Тоню:

– Ты сейчас серьезно, блин? После того, как мы его выбросили в болото? Ну вернись, блин, проверь ему пульс! Давай!

– Не рычи! – огрызнулась Тоня.

Стася хлопнула себя по лбу и бессильно откинула голову на спинку кресла.

– Капец, ты...

– Ладно, ты права. Я просто растерялась, – призналась Тоня. – и ты вела себя решительней, чем я. И ты... не виновата, Стась. Если бы я не сбила его, то не пришлось бы и прятать следы преступления. Поэтому, изначально вина на мне. Да. Не переживай. Мы постараемся все забыть.

– Правильно, правильно, успокаивай себя, – съерничала Стася.

Тоня смотрела перед собой и не видела глаза Стаси, но ей вдруг показалось, что Стася все-таки облегченно выдохнула.

Глава 4. Знакомство с бабушкой

Дом по адресу Яблоневая, 7 оказался в глубине элитного поселка, и потому, прежде чем девушки добрались до него, они имели возможность понять, что в этом Столбовом живут исключительно богачи. Ни одного захудалого домишки или прогнившего забора. Тут и там в белом облаке тумана высились дорогие особняки, острыми кольями смотрели вверх прутья кованых заборов. Почти на каждой калитке краснел индикатор кодового замка, а сверху беспристрастно смотрели стеклянные глазки камер.

– Е-мае. Наши бабка с дедом что, нефтяные магнаты? – Стася опустила стекло, высунула наружу голову и стала с наглым любопытством разглядывать чуть ли не каждый двор.

– Я знала, что наш отец блаженный, но чтоб настолько... Ляха муха, сознательно отказаться от таких родителей. Понятно, что у папаши не все дома.

Тоня поморщилась.

– Прекрати. Мы еще не видели, как они живут. Вдруг они здесь... работают на этих буржуев. – справедливо заметила она. Стася засунула голову обратно в салон и весело взглянула на сестру.

– Какова вероятность, что в этом поселке гребаных миллионеров наши старики прозябают в дырявой хижине? А? Если так, то их бы давно выбросили отсюда. Чтоб не портили красивую картинку своими заплатками.

Стася, довольная своей шуткой, заржала. Тоня тоже улыбнулась, нет, не шутке, а тому, что сестра после случившегося не замкнулась в себе и ведет себя так, как и всегда. Это обнадеживало.

Тоня остановила автомобиль возле кованого забора, с правой стороны высились густые туи, слева ворота для въезда автомобилей и калитка.

– Ну вот. Яблоневая, семь.

Стася присвистнула. Было отчего. Это была настоящая усадьба зажиточных людей. С дороги через калитку и ворота виднелся двор. Наверху, на столбе, как и полагается в этом поселке, висела камера. За забором в пятидесяти метрах стоял огромный, красивый трехэтажный дом из кирпича и черепичной полукруглой крыши. Рядом примостился широкий гараж, еще какие-то постройки, деревянный недостроенный сруб. С правой стороны двора — маленькая березовая рощица, лужайка, на которой была мангальная зона, и баня.

– Вот тебе и хижина, – протянула Тоня.

– Офигеть! – ответила Стася. – А ну-ка, посигналь! Хочу на буржуев наших взглянуть. Вот тебе и кринжовые старики! Точно говорю, у нашего папаши крыша подтекает, если он так просто отказался от них.

– Да хватит уже так про отца говорить! – разозлилась Тоня.

– А че?

– Да ниче!

Тоня неуверенно нажала на клаксон. Раздался прерывистый, короткий гудок.

– Да не так! – Стася протянула руку и что есть сил надавила на клаксон. Гудок на этот раз был долгим и требовательным.

Девушки вышли из автомобиля, подошли к воротам. Тоня вытянула шею, чтобы видеть, выйдет ли кто. Спустя минуту дверь дома открылась, и на крыльце показалась стройная пожилая женщина с такой радушной улыбкой, которая смогла бы обогреть весь мир.

– А вот и Зоя Сергеевна собственной персоной! – тихо сказала Тоня и помахала женщине рукой.

Женщина подплыла к воротам. Через секунду калитка распахнулась. Вблизи Зоя Сергеевна выглядела чуть старше, чем издалека. На вид ей было не больше семидесяти лет. Бледная кожа, седые волосы выдавали в ней старушку, а вот голубые глаза, которые смотрели с лукавством, и легкая ирония в улыбке уверенно сбрасывали с женщины лет десять.

– Приехали, лапуши! – бархатным голосом пропела она.

– Здравствуйте, да, приехали...

– Ну проходите, родненькие! Дайте-ка поглядеть на вас, – улыбка не сходила с лица Зои Сергеевны. Тонкие, цепкие пальцы поползли по плечам Тони, переползли на лицо, словно быстрые черви. Тоня невольно отшатнулась.

– Очки я дома оставила, а без них практически не вижу, вот и, как слепой крот, лапками смотрю, ха–ха! – Зоя Сергеевна дробно рассмеялась. – Ух, какая красавица ты у нас! Ты Антонина, верно, лапуша?

– Да.

– А это у нас значит Станислава. – Юркие пальцы-черви перепрыгнули на плечи Стаси, схватили локон розовых волос и поднесли к длинному, костистому носу Зои Сергеевны: – Какие волосы у тебя!.. В розовый красишься?

Стася скривилась:

– Ну да. Видно же...

– Совсем я старая слепая курица!

Зоя Сергеевна захихикала. Тоня посмотрела на Стасю страшными глазами: чего ты, мол. В ответ Стася едва заметно развела руками, я, мол, ничего.

Откуда-то из-за угла вдруг вынырнул черный питбуль, замер на секунду, глядя на девушек, затем стремительно сорвался с места и тяжело полетел на них.

Тоня ойкнула, Зоя Сергеевна обернулась и рявкнула так, что девушки вздрогнули:

– Место, Рекс!

Рекс тут же остановился как вкопанный, затем заскулил и потрусил назад.

– Так-то, – довольно сказала женщина и оглядела девушек: – Ну, идёмте.

Два раза повторять не пришлось. Опасаясь, что Рекс снова выскочит, девушки проворно поспешили к крыльцу. И тут Тоня обратила внимание, что, судя по окнам в два ряда, этажей в доме не три, а два, и все окна первого и второго этажа забраны железными решетками. Туман к этому часу уже стал подниматься вверх, спрятал под собой козырек крыши, и от этого стало казаться, что дом упирается в небо.

Внутри дом был так же красив, как и снаружи. Справа у входной двери висел монитор, показывающий две картинки: вид с камеры за воротами и вид на крыльцо дома.

Длинная просторная гостиная с камином, пристроенным к стене, располагала к спокойному отдыху. Посередине напротив камина стоял широченный диван, возле него на паркете бежевый пушистый ковер, и Тоне вмиг представилось, как Зоя Сергеевна расслабленно лежит на диване и смотрит на огонь. С легкой завистью отметила, что бабушка смотрелась бы совершенно естественно. Ей это идет. Интересно, а пойдет ли Тоне? Впишется ли она в этот интерьер?

Зоя Сергеевна скинула у порога тапки, босыми ногами прошлёпала по паркету и поманила девушек пальцем:

– Пойдемте наверх, покажу вам ваши комнаты.

– Подождите, – Тоня улыбнулась. – Мы ненадолго.

– А? – Зоя Сергеевна остановилась. Щуря глаза, пыталась разглядеть лица девушек. – Как же? А познакомиться? Никогда ведь не виделись. Комнаты я вам приготовила, постель постелила. Тепло там, уютно. Ужин я...

– Да, но мы хотели поговорить о Валере... Он был здесь?

Запоздало Тоня поняла, что так не спрашивают. Слишком резко, без прелюдий, как будто не внучка приехала к бабушке, а явился полицейский с допросом. Но бабушка уже услышала. На миг ее улыбка померкла.

– Ах да, Валера, – Зоя Сергеевна вдруг отвернулась и пошла к дивану, пошарила руками по нему, нашла очки и водрузила их на нос. – Так-то намного лучше.

Взгляд ее вдруг стал ясным и чуть строгим. Она сделала пригласительный жест.

– Присядьте, девочки.

Тоня и Стася послушно прошли к дивану и сели: Тоня на краешек, полубоком, Стася небрежно развалилась и подтянула к себе ногу с дырявым носком. Тоня машинально скинула ногу сестры вниз, Стася демонстративно цокнула. Зоя Сергеевна стояла и с легкой улыбкой смотрела на внучек. Затем она осторожно села на противоположном от девочек конце дивана, сложила руки в замок и сказала:

– Да, я слышала, что ваш брат попал в беду, а потом пропал. Меня эта новость очень расстроила. Валера звонил еще тогда, два года назад, обещал навестить нас, но так и не приехал. Я ведь была уверена, что он передумал к нам ехать, и потом трубки не брал. А оказалось, что он просто пропал.

Тоня разочарованно вздохнула. Она почему-то была уверена, что бабушка обязательно скажет: «Да, ваш брат здесь. Только вы никому!». Или: «Валера был здесь, а потом отправился в другую страну, где сможет начать всё заново...». Все, что бы она ни сказала, означало бы, что надежда есть. Что с братом все хорошо. Но оказалось, он сюда никогда и не приезжал. Информатор явно ошибся.

– Очень жаль вашего брата, – продолжала Зоя Сергеевна. – Наверняка он был хорошим человеком.

Тоня резко взглянула на неё:

– Почему – был? Он жив.

Она встала и подошла к окну. За решеткой виделась небольшая часть двора, собачья будка, а подле нее угольно-черный Рекс, настороженно глядящий на забор.

– Конечно, Тонечка! Нельзя терять надежду. Я уверена, Валерочка найдется.

«Валерочка найдется», – с неприязнью мысленно повторила Тоня, заслышав в голосе Зои Сергеевны фальшивые нотки, но тут же одернула себя. Очевидно, бабушка всего лишь хочет стать ближе к своим внучкам.

– А где дедушка? – это Стася. И этой все равно на Валерку.

– А дедушка уехал утром рано в город. По делам. Обещал сегодня вернуться. Он ведь вам подарок хотел приготовить.

Тоня вернулась к дивану и села. Бабушка улыбалась так лучезарно, словно они только что не говорили о Валере.

Ну в самом деле, Тоня! Посмотри на все глазами бабушки: она никогда не видела Валеру, но сегодня впервые видит своих взрослых внучек. Что ей, с кислой миной сидеть?

– Какой подарок? – деловито осведомилась Стася и даже чуть придвинулась к бабушке.

– Ой, девочки! Подарок вам понравится. Дедушка не любит мелочиться. Он сказал, что хочет подарить вам кое-что ценное. Ой, да что это я! – Бабушка всплеснула руками, встала. – Дедушка приедет и за ужином сам все вам расскажет, а я не буду портить сюрприз. Так что, идёмте, я покажу вам ваши комнаты. Учтите, возражения не принимаются!

– Пойдем, бабуля! – Стася прытко вскочила, глаза ее азартно блестели. Новость о ценном подарке явно ее обрадовала. Она взяла Зою Сергеевну под руку и требовательно взглянула на Тоню. Тоня пожала плечами:

– Ну хорошо.

– Вот и чудненько! – обрадовалась Зоя Сергеевна и вдруг хищно облизнула губы, – Вот и славно, лапуши.

Тоня поморщилась, внимательно посмотрела на бабушку. Лицо Зои Сергеевны было приветливым и улыбчивым. Нет, это все Стася с ее нездоровым воображением, и тот старик в кювете. Нервы ни к черту, вот и мерещится всякое.

Комнаты Стаси и Тони были на втором этаже. Одна комната сразу возле лестницы, вторая рядом. Напротив была комната хозяев и санузел. В обеих комнатах окна были забраны решеткой.

– Зачем здесь везде решетки? – спросила Тоня. Зоя Сергеевна хитро заулыбалась. Она вообще не переставала улыбаться, эдакий робот, запрограммированный на одно выражение лица.

– Сладкая моя, так воры круго́м.

Стася посмотрела в окно, будто хотела увидеть этих воров.

– А разве у вас нет сигнализации? Мне казалось, все дома в этом поселке под охраной. – заметила она.

– Так, девочки, отдыхайте. Примите душ, а я займусь обедом, – проигнорировав реплику, сказала Зоя Сергеевна, и, одарив девушек отвратительно жизнерадостной улыбкой, умчалась вниз.

– Какая она гиперактивная, – протянула Стася. – Лан, пойду к себе.

– Душ прими! – крикнула ей вслед Тоня. Стася повернула голову, кисло поморщилась и ничего не ответила.

Стася с детства не любит водные процедуры. Раньше ее приходилось загонять в ванную. Сейчас она повзрослела, и делать это стало тяжеловато.

Тоня подошла к широкой кровати и легла на спину. По телу потекло приятное расслабление.