Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Нас могут именовать «предателями», «мятежниками», «еретиками», и они будут правы лишь в одном: мы мятежники, но праведные, устроившие мятеж ради спасения!

Я готов принять ношу нового императора человеческой расы, и я буду править звездами, секторами и помнить свои слова!

Я сотру с лица Галактики старый режим и его ложную Свободу, которая за последние полтора столетия превратилась в инструмент одурачивания нас — людей! Мы освободим миллионы наших миров от плутократии Сивония, мы освободим сам Имериус от паразитов, засевших в нем!

И я поведу свои армии на саму колыбель человечества, чтобы воссесть на трон Имериуса вместо своего брата-узурпатора. Никто меня не остановит, ибо я встал на этот путь не за тем, чтобы остановиться на полдороги!

Нашим врагам нет числа: прихвостни узурпатора, орды ксеноидов и робоноидов, так охотно пытающихся превратить человеческих сынов и дочерей в скот для своих нужд, для бойни и рабства!

Но! Мы не будем рабами! Мы будем повелителями, будем завоевателями! А расы ксеноидов будут стерты с лица Андромеи раз и навсегда! Сивоний пытался обмануть нас всех, утверждая, будто проводит политику «стабилизации» во имя светлого будущего человеческого рода. Но он глупец, ибо замедление Великого Похода рано или поздно привело бы к ещё более жестоким войнам: нас попытались бы разорвать орды ксеноидов и робоноидов, попытались бы порвать собственные враги изнутри!

Но мы не дадим этого сделать! Я не дам этого сделать! И я сделаю всё необходимое, чтобы вернуть человечеству былую славу, сделаю так, чтобы вновь упоминание нашей расы вызывало лишь страх и трепет в сердцах её врагов!

Мы отринем идеалы Свободы и создадим новые идеалы всего Человечества! Но один я этого не сделаю. Мне нужны вы! — Знайте: когда наше общее войско настигнет узурпатора у врат Императорского дворца на Имериусе, только тогда наступит конец и настанут последние дни лживой Свободы! Так пойдёте ли вы за мной, братья и сестры? Пойдете ли вы со мной освобождать человеческий род? Пойдете?!

Его рука выхватила из ножен меч, и «Крах небес» устремился вверх, в небо, будто его свет пронзал само солнце. По клинку прошлись целые волны разрядов молний электрических зарядов силового поля. Сияние и блеск меча создавали величественный эффект, отражающийся в глазах смертных, словно потоки электрических зарядов устремлялись ввысь.

Воины встретили конец речи Акрона громогласным ликованием. Легионеры буквально ревели от всепоглощающих их эмоций предстоящего кровавого торжества, поднимая винтовки вверх, выпуская целые очереди из своего величественного убийственного тальт-оружия.

Солдаты Галаткио Форсинарум чуть ли не орали в поддержку Акрона, ликовали, выражали свои бурные овации в диких радостных воинственных криках и стрельбе из оружия в воздух, словно пытаясь прорубить само небо под градом своих пуль. Орудия танков и орудийных установок стреляли в небо, где с великим грохотом и черным дымом с проблесками пламени взрывались их снаряды.

Мегамехи с помощью особых механизмов издавали глубокий пронзительный искаженно-механический гул, смешанный со зловещим грохотом и светом ярко-красных, синих, голубых, желтых и зеленых окуляров-глаз. Акрон был доволен, диктатор Санктума-9 был удовлетворен.

— Это… безумие, — прошептал Улвий, с шоком наблюдая за всем происходящим.

В одно мгновение в голову сержанта прокралась неожиданная мысль. Плазменный пистолет у него под рукой… Он может закончить всё одним выстрелом: один сгусток плазмы может закончить всю Схизму, даже не дав ей начаться. Его голову охватила резкая боль, а уши заполоняла глухота. Желание выстрелить становилось всё больше. В нём росла невиданная ярость. Он хотел закончить, но что-то не давало ему поднять руки в тот момент, когда ладонь уже легла на пистолет.

Клиций высоко поднимал свой силовой меч, выкрикивая имя Акрона. Он не замечал ничего, что было вокруг, и никого. Он был поглощен жестокой торжественной атмосферой безумного ликования.

Нальтус поднял ствол своего тальт-пулемета к небу и открыл огонь, восхваляя своего нового владыку.

Утрос, вечно мрачный и угрюмый, выглядел бодрым и восхищенным, чувствуя трепет в груди, поднимая сжатый кулак вверх и радостно ликуя.

Нерат с восхвалением произносил имя Акрона.

Так же делал и весь остальной взвод, кроме Улвия и Хальга. Хальг просто не осмеливался делать того, чего не делает его наставник-сержант, а Улвий из личных принципов чести, впитанных ему капелланами, ментионами и чтениями Кодексов, не позволял своей душе ликовать, ибо повода для такого безумно дикого восхищения он не видел.

Обратив свой взор медленным поворотом головы, мозг которой мучили первородный, невиданный до происходящего момента шок и пульсирующая ярость, Улвий смотрел за реакцией остальных черных стражей. Он видел, как Альруус брался за голову, а его лицо искажалось в гримасе боли. Похоже, спектр эмоций всех присутствовавших давил на ментиона, принося с эфирных ветров головную боль — острую, словно тысячи кинжалов, заточенных до свирепости. Капеллан Асмоний стоял безмолвно. Он наблюдал и внимательно слушал.

— Как всё могло дойти до этого? — спросил вслух сержант будто сам у себя, понимая, что никто не услышит его в этом ликующем оре восторженной орды солдат.

Но кое-кто услышал.

— Как ты видишь, ветра истории перевернули страницу. — Улвий услышал знакомый голос.

Сержант повернулся и увидел Тизария, покинувшего свой строй, отойдя к сержанту. Всё равно всем не было дела до него.

— Ты не рад? — спросил Улвий, несколько удивившись тому, что Тизарий находился сзади строя третьего взвода.

— Радоваться очередной войне? Я уже не инициат, чтобы радоваться новой кампании. — Плавные движения его тела были грациозны, приятны глазу. Даже находясь в силовой броне, Тизарий держал подбородок приподнятым, а осанку ровной, выдавая в себе аристократа, может и не столь знатного.

— Все ликуют…

— Все? Тогда же почему не ликуешь ты? Или Хальг? — Тизарий бросил взгляд на Хальга, затем вновь на Улвия.

— Я не ликую, ибо не ликует господин-сержант, — уверенно произнёс Хальг.

— Теперь мы должны будем убивать своих братьев. Это ужасно. Мы должны будем идти за тем, кто начал Схизму. — Улвий опустил голову.

— Мы с тобой уже убили несколько боевых товарищей из другого легиона… Да, это неприятно, но мы должны принять это как должное. Мы — солдаты. Нам объявили, что Свобода — ложна. Но разве мы лишились чести, принципов и веры в груди? Кажется, нет. Да и потом, мы даже не знаем до конца, по какой же причине произошла гражданская война, — говорил Тизарий довольно спокойно, хоть и с напряжением в некоторых моментах.

— Ты говоришь так… спокойно. Почему?

— Не стоит убиваться по тому, что не можешь изменить, на что не можешь повлиять, — ответил сержант Ракс.

— А если попытаться повлиять? — вдруг интерес Хальга победил его терпение.

— Попытаться повлиять? Благое намерение, Хальг, остановить братоубийственное кровопролитие, но… скорее всего если ты попытаешься, то будешь умирать в грязи где-то в канаве, заколотый собственными братьями. Понимаешь?

— Всё не может быть так мрачно. Должен быть выход! Он всегда есть. — Улвий ощущал першение в горле. Броня будто давила на него своим весом. Он чувствовал, будто лишается сил. Холод охватил его.

— Надеешься? — спросил Тизарий.

— Надежда — ложь мышления, — настаивал Улвий, но где-то в глубине души осознавал, что он хочет надеяться на то, что есть выход. Но он давил это чувство, ибо надежда была лишь ложью, внушаемой разумом. — Нужно не надеяться, нужно действовать.

— И что же ты предпримешь?

— Не знаю... — ответил Лимус, понимая, что он действительно в неведении, что ему делать, как бороться, как теперь жить.

— Всё что сейчас мы с тобой можем сделать, так это принять случившееся. Час войны настал. Обиды и амбиции вышли наружу, гниль внутренняя покрывает чистую оболочку снаружи. Это час схизмы, час борьбы, и только нам решать, брат, что делать: сражаться за легион, сражаться за идеалы, сражаться против своего легиона, или проявить слабость как грех души и захотеть не чувствовать боли, умерев по собственному желанию. Это война за человечество. Это час выбора, Улвий.

Война начинается. Война, конец которой придёт лишь тогда, когда падёт одна сторона. Человечество ещё не видело войны таких масштабов, когда все начали грызть друг другу глотки, вырывая части души друг друга, сжигая все, что было дорого всем. Это похороны идей Великого Похода по объединению всей расы, ибо настала война человека за выживание против человека.

Глава IX

Кархусский пролив

Минул месяц с тех пор, как Акрон объявил о начале своего крестового похода на Имериус на Санктуме-9. Безумное, для некоторых умов, торжество прошло под аккомпанемент воинственного ликования тысяч воинов. Акрон, подпитываемый успехом первых побед, направил свой мятежный разящий меч к звездам, чтобы покарать лжецов и плутократов. Чтобы захватить власть.

После торжества новый владыка провел со всеми командирами военные советы, где поставил им боевые задачи. Действовать нужно было быстро, пока лоялисты рассредоточены по всему пространству серебряной империи и не объединились, чтобы нанести карающий пламенный удар по мятежникам, сокрушающей дланью, способной разрушить всё, что готовилось годами.

IX легиону в боевом братстве с V и XV легионами выпала честь нести знамя Акрона в отзвуке симфоний былых побед на «Велизариевом[60] направлении», чтобы лишить верноподданных важных добывающих, промышленных и узловых миров. План Акрона строится на том, чтобы вырвать из рук лояльных императору Сивонию сил главной ресурсной и военной базы. Отнюдь не только для ресурсов Верховному прайму нужен Велизарий: он намерен создать множество плацдармов для окружения Золотого Кольца[61], откуда будет возможно начать осаду самого Имериуса — колыбели человечества, отца стойкости человеческого рода, кузнеца расы людей и создателя вида, что, как чума, разошелся по известному космосу и, как паразит, уничтожает иные народы, чтобы всё жизненное пространство досталось лишь ему. И подкрепляется это лишь одной фразой, лишь одним оправданием всего сотворенного людьми: «Человечество превыше всего».

Первостепенной задачей Чёрной Стражи в этом секторе будет нападение вместе с «Крылатыми Мечами» и «Несущими Храбрость» на Кархусский пролив — стратегически важный участок имперского космоса в регионе, являющийся главным связующим звеном имперских сил на протяжении столетий, служа крупным связным, промышленным и транспортным узлом. Проливом он называется не просто так: его планеты и звезды выстроены в единую цепь, прорезающую абсолютную пустоту, в которой лишь изредка встречаются автономные фрет-станции. Он словно связующее звено между двумя частями сектора.

Своё название регион получил в честь звезды Кархусс-Доминус и планеты Кархусс-Прайм. Значение Кархусского пролива столь велико, что, если не сделать этого сейчас, у лоялистов будет достаточно ресурсов для сокрушающего нападения на Санктум-9, где сейчас находятся все институты Акрона. Устранить угрозу Санктуму, временной столице Новой империи, является почтенной задачей.

Получив распоряжения, предатели из Галактио Легионос и Галактио Форсинарум острием копья начали своё вторжение в пролив, продвигаясь постепенно, как растения пускают вглубь почвы свои корни, разрастаясь, и топя миры в крови и разрушении.

Флот мятежников прибыл в систему Кархусс-Доминус.

Атака на Кархусс-Прайм начнется немедленно!

Десантные капсулы прорывались сквозь густую мрачную атмосферу. Их были сотни, быть может больше. Они прорывались сквозь серые облака, напоминающие тучи, но таковыми не являющиеся. Черные капсулы с символикой IX легиона стремились врезаться в заснеженную гористую поверхность Долины Рейгара, чтобы без промедлений вступить в сражение с хорошо укрепленными силами обороны Кархусса-Прайм, состоящие по большей части из обычных смертных: солдат Галактио Форсинарум и ополчения.

Однако свет Её не бросил защитников в одиночестве, и ружья их направляют ангелы из III и VIII легионов — «Нотарика» и «Золотых Ангелов», находящихся на планете.

В поддержку Черным Стражам были отправлены силы V и XV легионов, последние из которых готовы совершить небывалую резню, окропив белый снег алой кровью, по которой пройдутся багровыми от темной жидкости сабатонами, удовлетворяя свои варварские глубинные желания в кровавых ритуалах.

В информационном поле Кархусса-Прайм постоянно совершались попытки прорыва в сеть или приходили неисчислимые сообщения с требованием сдачи планеты и всех её фрет-баз, сборочных фабрик и крепостей. Требования о безоговорочной капитуляции приходили повсеместно, на военные и гражданские каналы. Информационные потоки лоялистов ломились от поступающих данных, ведь были защищены не так хорошо, как было необходимо. Неразбериха, вызванная гражданской войной, нанесла ущерб своими острыми когтями как по лоялистам, так и по предателям-мятежникам, чьи фрет-каналы и потоки были так же незащищены. Не редко бывало, что, сидя в окопах или укреплениях, прослушивая радиоканалы фрет-приемников, солдаты слышали на некоторых частотах речи Акрона, которые он произносил на Санктуме и Агвале, и угрожающие требования прайма IX легиона Герра Сикария сдать планету мятежникам. От прайма V легиона приходили условия, что при капитуляции военных сил мира, населению и солдатам будет даровано милосердие как акт доброй воли нового повелителя.

В какой-то момент по всем частотам, теле- и голоканалам зазвучало циклически повторяющееся сообщение от владыки Акрона:

«Бравые бойцы Кархусса-Прайм, внемлите мне! Мы — один народ! Прекратите сопротивление. Всем, кто сложит оружие перед войсками Нового порядка, будет даровано моё Императорское прощение без преследований и расправ. Я дарую милость каждому! Используйте сигнальные ракеты «Арктус» или поднимите белые флаги, дабы бойцы Нового порядка могли засвидетельствовать вашу капитуляцию!»

И в этом аду полной дезориентации организованности начиналось крупное сражение брата против брата.

Кроме капсул к поверхности планеты мчались транспортники, чьей целью было доставить солдат и технику для начала наступления. Сейчас же первая волна высадки пыталась создать относительно безопасный плацдарм для наступления. Но, скорее, в месте, где все имели одинаковую униформу или опознавательные знаки, кроме легионеров, все будут убивать всех, пока не останется… кто останется? Мятеж хоть и был спланирован и тщательно готовился с установленной стратегией, планом действий, но не все части успели пройти частичное переоснащение, затрагивающее и опознавательные знаки. Солдаты стреляли по тем, кто просто находился на противоположной по направлению стороне. Лишь легионеры знали кто заслуживает смерти, ведомые собственной интуицией, модифицированным полубожественным зрением и системами доспеха.

Силы ПВО активно сбивали и десантные капсулы, и транспортники. Капсулы летели точно град, падающий вниз во время грозы, но опоясанный огненными сферами с дымовыми хвостами. Словно прорубая атмосферу, десантные аппараты достигали поверхности планеты и врезались с такой жесткостью и резкостью, что вокруг расходились трещины и разлетались куски камня, земли и глины. Здесь была открытая поверхность, голая, без лесов или других естественных укрытий, кроме каменных выступов породы. Вдали мутно блестела сине-зеленая река, служившая второй линией обороны для лоялистов. Первая линия держалась на другом берегу, куда падали капсулы и приземлялись транспортники.

Капсулы Тринадцатой роты наконец-то совершили посадку. Полет всегда быстр, даже очень, но сейчас эти жалкие минуты растянулись для пассажиров капсул на целую вечность под какофонию и тряску, вызванные безумной турбулентностью, ломящей кости и сводящей с ума разум. Порой складывалось ощущение, что, при всем безумии и давлении хаотичного колебания, капсула была уничтожена орудиями ПВО и сейчас души легионеров вместе с эфирным аппаратом покоряют волны загробного мира — Торндарда[62]. Но всякое сомнение было развеяно, когда резкий грохот, взрывающий уши, и колебание, вызванное ударом, пронеслись по легионерам, означая приземление.

Стенки корпуса десантных капсул, корпус которых уже покрывали десятки очередей из пулеметов и автоматов, мгновенно открылись, будто резкий поток воздуха выбил шлюзы.

Легионеры Черной Стражи темными зловещими ручьями хлынули, покидая свои капсулы, ступая на грязный от гари снег и разбитый камень. Они не успели моргнуть, как броню уже украшали десятки попаданий размерами с ноготь указательного пальца. Пули попадали по их броне даже тогда, когда они не успевали покинуть свои десантные капсулы. Десятки попаданий по броне не наносили ей повреждений, но были довольно раздражительны.

Выходя из своих капсул, чёрные стражи с холодной решимостью выплескивали из тальт-винтовок огненные вспышки и разрывные снаряды, и, благодаря сенсорам доспеха, они видели куда стрелять в этом огненном и одновременно зимнем аду. Бой был настолько интенсивный, что без легионеров у солдат регулярной армии Новой империи попросту бы не получилось тут закрепиться.

Вскоре показались бледно-песочные доспехи. Это были крылатые мечи, прибывшие на подмогу стражам. Их маневренный темп войны сразу проглядывался в их высадке: они высаживались дольше, ибо высаживали свою скоростную технику, например, гравибайки и мотоциклы. Черные Стражи прикрывали высадку остальных, буквально идя в авангарде, как, собственно говоря, делали и всегда. Подразделения гладиминов[63] прорывались вперёд, выкрикивая выдержки из мифологий народов Фибауса, наподобие: «Стальной дракон сожжёт ваши души на серебряном пиру!». Подразделения праседиев[64] шли рядом с гладиминами, близко, но так, чтобы не мешать им выполнять свою роль бойцов ближнего боя, и так, чтобы стрелять по врагам, до которых гладимины не могут дотянуться. Особое внимание стоит уделить подразделениям тяжелых штурмовиков, облаченных в укрепленную броню типа Мk.IV и держащих массивные, толстые штурмовые щиты, из-за которых стреляли тяжелыми тальт-винтовками, буквально простреливая путь тем, кто идёт за ними.

Улвий бежал вперёд рядом с Клицием, прикрывая лейтенанта с левого фланга, в то время как сам он простреливал область впереди, унося жизнь за жизнью, метко целясь в своих противников, даже находясь в царапающих объятиях пламенной обстановки. Правый фланг лейтенанта прикрывал приват Нальтус, поливая противника градом из тальт-снарядов, порой, даже не понимая куда он стреляет.

Рядом с пятым взводом в бой шёл третий взвод под командованием лейтенанта Керция. Второй специализацией воинов третьего лейтенанта были штурмовые операции, вследствие чего его бойцы уходили вперёд, используя бойцов со штурмовыми щитами. Половина взвода, наступая с щитами, прикрывала другую половину, шедшую с тальт-винтовками наперевес, предвещая погибель лоялистам.

Сержант Тизарий как раз командовал стрелковой частью подразделения. Несмотря на пышные пыльные облака вдали, Ракс, подпитываемый холодной решимостью, преодолевал и это препятствие, не давая лоялистам ни одной драгоценной свежей капли отдыха среди воздуха гари и пороха.

Черные стражи прорывались вперёд. Смертные попросту не могли составить проблем таким уникальным, таким совершенными воинам, превосходящих многих солдат иных, даже более развитых цивилизаций. Сметая и сдавливая снег под сабатонами, воины давили оборону солдат Галактио Форсинарум, буквально превращая их точки обороны в залитые кровью и заполненные телами позиции.

Всё шло замечательно. Даже прилеты минометных снарядов не могли ничего сделать. Но всё шло слишком гладко. Это вызывало напряжение. Почему нет ни танков, ни залпов артиллерии? Чего они ждали?

— Прорываемся! Нам нужно занять этот берег! — кричал Клиций своим легионерам, чтобы те ускоряли темп, ведь пятый взвод отставал от многих других подразделений легиона на этом фронте.

Утрос выбежал на метры дальше взвода и, сжимая в руках свою гранатометную тальт-винтовку, с особым азартом, переполнявшим его, сделал целую мириаду выстрелов гранатами, которые смертоносным дождем, точно метеориты, падали на головы защитников фронта. На позициях смертных прокатилась в эффекте домино целая волна взрывов и последующих криков.

Нальтус, видя, как Утрос, которого он недолюбливает, совершил целый ряд красивых убийств, побежал вперёд, даже дальше, чем мастер по взрывчатке. Игнорируя множественные попадания пуль по доспеху, Нальтус издал хриплый, но веселый смех. Черный страж открыл огонь из своего любимого восьмиствольного пулемета и сносил некоторые и баррикады, и укрепления, и прятавшихся за ними солдат в обломки. Тальт-снаряды летят с большой скоростью и взрываются при соприкосновении с твердыми поверхностями. Поэтому укрепления разрывало в дребезги, а людей разрывало на куски. Он расчищал путь своим братьям. Делал это эффективно и жестоко, как подобает черному стражу.

Гладимины прорвались к позициям врага и устраивали резню, вызванную не жаждой крови, а холодной жестокостью. Они двигались по позициям солдат регулярной армии с особой ловкостью и великим упорством, насылая дикий страх на тех, кто им противостоял.

Один легионер всегда стоил больше десятка смертных, поэтому гладимины так легко справлялись. Но их непобедимость озарили несколько голубых вспышек. Никто не замедлился, все шли дальше, но те, кто в полной красе увидел эти вспышки быстро понял: это было тяжелое плазменное оружие, и его использовали против легионеров. Похоже, гладимины угодили в ловушку. Помогающие им праседии пытались помочь своим союзникам, но лишь попали под залпы раскаленной плазмы. Несколько фигур в силовой броне упало в алый от крови снег. Сгустки плазмы великими волнами полетели по всей линии соприкосновения с чёрными стражами.

Наступление замедлилось. Открытая местность стала главным противником легионеров.

Плазменные атаки застали врасплох многих.

Нальтус, находясь под эффектом боевого азарта, не уследил за тем, как чёрных стражей стали прижимать интенсивным плазменным огнем. Это чуть не стоило ему жизни. Он продолжал стрелять, сенсоры брони запищали, окрасив правую часть дисплея в красный. Обратив на это внимание и повернув голову в правую сторону, зрачки привата задрожали: в него летел смертоносный плазменный сгусток, напомнивший ему звезду его родного мира, которая будто с карающим гневом пришла за ним.

Реакция позволила ему выжить. Чёрный страж бросил пулемет и отпрыгнул назад, стремясь избежать смертельного попадания, что оставит в его теле огромную дыру. Плазменный сгусток задел Нальтуса, задел его правый наплечник с эмблемой легиона. Произошла детонация. Правый наплечник черного стража разорвало на мелкие куски, разворотив каркас первичной брони и поддоспешник, повредив и плоть. Взрыв повредил не только наплечник, он оставил след ожога на шлеме, чуть разорвал кирасу и оставил рубцы ожогов.

Нальтус упал на снег, кашляя и хрипло дыша. Он чудом остался жив. Системы жизнеобеспечения пищали о тяжких повреждениях брони, разгерметизации, тяжелом ожоге плеча и ключицы. К раненному Нальтусу подбежал Деувор и в торопливом темпе, ощущая как адреналин заставляет его сердце биться так, словно оно скоро сломает грудную клетку, оттаскивал упавшего товарища к каменным выступам, где можно было укрыться.

— Проклятье! Отойти назад к тем выступам! — скомандовал Клиций, понимая угрозу, которая нависла над его взводом.

— Откуда у них такие плазменные орудия?! — возмутился Дарий, тяжело дыша, пытаясь перевести дух после того, как мгновения назад рядом с ним разорвался сгусток плазмы, опаливший поножи.

— Это самая укрепленная планета в проливе! Её столица! — ответил Дарию Нерат, попытавшийся выглянуть из-за укрытия, но его порыв остановила ракета, влетевшая в камень, разорвав его.

— Улвий, предложения! Сейчас же! — гаркнул Клиций, стрелявший из тальт-винтовки из-за угла. Он заметил, что прижали легионеров только на этом направлении.

— Если продолжим отсиживаться, то ничего не добьёмся! Нужно разделить взвод на огневые и маневренные группы! — ответил Улвий своему лейтенанту.

— Точно… Как я раньше не догадался? Улвий, возглавишь огневую группу, я — маневренную!

— Так точно, лейтенант.

Улвий по специальному каналу связи передал приказ Дарию, Хальгу и Нерату выдвигаться за ним. Деувору было приказано помогать раненному Нальтусу.

Покинув своё укрытия, второе отделение взвода под плотным огнем минометов и пулеметов и, частично, плазмы, побежало вперёд, порой занимая новые укрытия, когда это было возможно.

Улвий взял в руки плазменный пистолет и лазеромеч. Сержант стремительно побежал в сторону вражеских позиций, порой занимая естественные неглубокие воронки. Сгустки плазмы, исходящие уже из пистолета легионера, летели на позиции лоялистов, лишая кого-то из них жизни.