Тени разума осколки чужих лиц

Он подошёл к шторе. Потянул за край. Ткань скользнула по карнизу с тихим шорохом. За ней был встроенный книжный шкаф. Картер знал этот шкаф. Он сам подарил Вейну первое издание

«Анатомии меланхолии».

Он потянулся к корешку. Нажал. Тихий щелчок. Декоративная панель, казавшаяся монолитной стеной, отъехала в сторону. За ней — узкая ниша в простенке, глубиной в полметра. Кто-то отодвинул её и не задвинул до конца. Криминалисты искали потайные двери, а не фальш-панели, скрытые за корешками книг.

Внутри пахло старой штукатуркой и тем слабым, почти незаметным запахом, который бывает в местах, где кто-то долго находился в неподвижности.

Полки были пусты — Вейн, видимо, не использовал эту нишу, или техникам она не показалась интересной. Но на внутренней стороне панели, той, что была обращена к комнате, Картер увидел то что заставило его замереть.

Царапины. Тонкие, едва заметные, но отчётливые. Следы ногтей. Кто-то стоял здесь, в темноте, прижавшись к панели, и царапал дерево.

Десять параллельных линий. Человеческие ногти. Картер провёл пальцами по царапинам. Дерево было шершавым под подушечками.

Кто-то считал секунды. Кто-то сдерживал дыхание.

Он посмотрел на кресло Вейна. На револьвер, которого уже не было — его увезли как улику.

Но Картер видел его в памяти. В правой руке мертвеца.

Гильза на полу. Угол входа пули — справа налево.

Потом на дверь. Ключ в замке. Изнутри.

Потом на окно. Закрашено.

Потом на камин. Заслонка закрыта.

Он медленно повернул голову обратно к нише. Панель была сдвинута. Но не закрыта до конца. На полсантиметра. Достаточно, чтобы дышать.

Телефон в кармане вибрировал. Сара.

— Уильям, — её голос был напряжённым. — Я получила полный отчёт токсикологии. Там не только транквилизатор.

— Что ещё?

— Галлюциноген. Из тех, что используют в психоделической терапии. Но в дозе, которая не лечит. Которая ломает. Превращает разум в зеркальный зал, где реальность множится, искажается, теряет границы.

Картер смотрел на нишу. На царапины. На полусантиметровую щель.

— Он видел то, чего боялся, — тихо сказал Картер.

— Что?

— Не знаю. Но кто-то хотел, чтобы он увидел именно это. Кто-то подмешал галлюциноген в коньяк. Знал, что Вейн будет пить. Знал, что под воздействием транквилизатора и галлюциногена он станет податливым. Уязвимым. — Уильям, ты думаешь…

— Я думаю, — Картер не отводил взгляда от ниши, — что кто-то был в этой комнате. Всё это время. Пока полиция ломилась в дверь. Пока Рамирес фотографировал тело. Пока техники упаковывали улики.

На другом конце провода была тишина.

— Где? — наконец спросила Сара.

— В нише. За шторой. Картер услышал, как Сара выдыхает. Медленно, тяжело.

— Он ждал, пока все уйдут. Потом вышел. Забрал то, за чем пришёл. И ушёл через дверь, которая больше не была заперта.

— Что он забрал?

— Не знаю. Но он оставил кое-что. Мой блокнот. Намеренно. Чтобы я нашёл его. Чтобы я прочитал записку. Чтобы я понял, что тот, кто носит моё лицо, пришёл не за Вейном. Картер наклонился ближе к панели. И увидел то, что пропустил раньше.

Под царапинами. Чуть ниже. Нацарапанное ногтем, с усилием, с отчаянием. Буквы были неровные, кривые, но читались отчётливо.

Семь букв. ГОРИЗОНТ.

Картер выпрямился. Мир вокруг на секунду замер. Он посмотрел на слово. На эти семь букв. Нацарапанных на дереве кем-то, кто стоял в темноте, прижавшись к панели. Кем-то, кто знал, что его найдут. Или не знал. Или хотел, чтобы его нашли. Он не знал, кто нацарапал это. Вейн, в свои последние секунды, в бреду, в ужасе?

Или убийца, чтобы запутать, чтобы направить, чтобы оставить послание?

Телефон всё ещё был прижат к уху.

— Сара, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты нашла всё, что связано со словом «Горизонт». Клиника. Операция. Проект. Что угодно.

— Уильям, это может занять…

— Найди. Он оборвал звонок, прежде чем она успела возразить.

Картер посмотрел на нишу в последний раз.

Потом на кресло. Потом на дверь.

И вышел из кабинета. На лестничной площадке он остановился. Странное чувство.

Не звук. Не запах. Ощущение в теле — то, которое появляется, когда пиджак сидит иначе, чем должен.

Картер опустил руку к правому карману. Ткань оттопырилась — едва заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал лишний вес, когда шёл по коридору. Он был в кабинете минут двадцать. Пиджак висел на спинке стула, пока он наклонялся к плинтусу, к нише, к панели.

Кто-то мог войти. Кто-то мог подойти сзади.

Или это случилось ещё раньше — в участке, в машине, в толпе — а он просто не заметил.

Он медленно сунул руку в карман. И нащупал то, чего там быть не должно было.

Тонкую кожаную перчатку. Тёмную. Чужую.

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

Метод Зеркала: Отражение без оригинала

Три часа ночи. Квартира Картера на Хилл стрит. Кондиционер гудел, тени от жалюзи рисовали решётку на потолке.

Картер лежал на спине, глядя в темноту, и чувствовал, как внутри поднимается знакомое ощущение — глубже страха, глубже тревоги, более жгучее, более тяжёлое. Ощущение края.