Психолог, который стёр себя

Алексей Корнелюк

Психолог, который стёр себя

Глава 1

Глава 1. Согласие на удаление

Даниил Орлов приехал в клинику без водителя. Это было первое нарушение протокола, и администратор на ресепшене посмотрела на него так, будто он явился в операционную с шаурмой в руке.

— Вы сами за рулём? — спросила она.

У неё была идеально гладкая кожа, идеально белая блузка и маленькая гарнитура в ухе. Такие люди, как правило, не живут, а представляют помещение. Она представляла это помещение прекрасно: тёплый камень, мягкий свет, прозрачная стойка, в которой не отражалось ничего лишнего, даже человеческая усталость. За её спиной на стене светились три слова: «Память без боли». Ниже, совсем мелко: «Медицинская коррекция эмоционального следа».

— Я умею водить машину, — сказал Орлов.

— После процедуры самостоятельное вождение запрещено.

— После процедуры я, возможно, уже не буду тем человеком, которому нравилось водить машину.

Администратор не улыбнулась. В приличных местах шутки принимают как наличные в дорогом ресторане: вежливо, но с лёгким отвращением.

— Вас встретит сопровождающий. Вы указывали контакт?

— Указывал.

— Тимофей Северин?

Орлов на секунду задержал взгляд на её лице. Секунды хватило, чтобы она смутилась, хотя смущаться было нечему. Имя было в анкете, анкета была в системе, система была создана именно для того, чтобы чужие тайны выглядели как графы.

— Да, — сказал он. — Если я передумаю, ему звонить не надо.

— Перед процедурой у вас будет ещё одно подтверждение согласия.

— Я не об этом.

Она подняла глаза.

— А о чём?

Орлов положил на стойку паспорт. Паспорт был новый, биометрический, с фотографией человека, который уже много лет умел выглядеть чуть лучше, чем чувствовал себя на самом деле. На снимке у него был спокойный лоб, мягкая седина у висков, дорогая усталость в глазах. Лицо известного психотерапевта. Лицо с обложек, интервью, лекций, закрытых ужинов, где люди с белыми зубами говорили о травме так, будто обсуждали ремонт на вилле.

— О том, что если человек передумывает после, — сказал Орлов, — это уже не совсем считается.

Администратор посмотрела в монитор.

— Доктор Рябова вас ждёт.

Клиника занимала три верхних этажа здания на набережной. Внизу были ресторан без вывески, галерея современного искусства и магазин японских ножей, куда Орлов однажды заходил после развода и долго смотрел на сталь, не покупая ничего. Наверху продавали более чистую форму разреза. Без крови. Без скандала. Без необходимости объяснять кому-то, почему ты уже шесть лет просыпаешься в 4:17 и первое, что чувствуешь, — не страх, не горе, не вину даже, а скучную бухгалтерскую ясность: вот я, вот потолок, вот память, которую я опять не сумел не взять с собой.