140 ударов в минуту. Сложные отношения

— Не дуйся, — говорит брат, как маленькой.

— Я не воздушный шарик, — фыркаю я. Он улыбается и заносит руку, чтобы растрепать мне волосы, но я уворачиваюсь, а Кис смеется, вспомнив, что ладони у него грязные от работы.

— Если я выиграю реванш, Гордей может передумать? — с надеждой смотрю на Киса.

— Боюсь, что нет, — качает он головой. — Это решение окончательное, но не последняя гонка сезона, Ани.

— Да, конечно, — вздохнув, опускаю расстроенный взгляд в пол и выхожу из маленькой мастерской брата обратно в главный зал.

Тут же замираю, услышав тяжелые, уверенные шаги. Выглядываю из-за столба, разделяющего пространство. Яромир поднимается, встречая парня с бегающим взглядом и слишком уж борзым видом. У открытых ворот мастерской стоит машина с включёнными фарами. Они гаснут, и я понимаю, что парень приехал не один. Неприятный холодок проносится по моей спине, когда Ярг монолитной скалой встает у разбитого байка, будто он врезался прямо в него и его так покорежило от этой уверенности и очевидного внешнего спокойствия новенького гонщика.

— Ну что, мастер? — Парень развязно обращается к Яромиру, а его взгляд все еще мечется из стороны в сторону. У меня уже голова от него кружится, а мой вестибулярный аппарат работает отлично! — Воскресишь моего железного коня? — Указывает на груду металла и пластика. По моей спине снова проносится обжигающая волна холода. —Девчонка моя в больнице, я бы пока погонял, чтобы отвлечься от тоскливых мыслей. Ну, ты понимаешь меня, мужик.

А вот я не понимаю! Он странный и слишком спокойный после случившейся трагедии. Я знаю, как разрывается и умирает душа, когда тебе сообщают: «Разбился». Этот же… У меня появляется непреодолимое желание ему двинуть куда-нибудь, но я стою, едва дыша, и слушаю продолжение разговора:

— Нет, — Короткий, жесткий, категоричный ответ Ярга похож на точный выстрел в голову. Во всем помещении мастерской становится холоднее, как было в Гарри Поттере, когда дементоры появлялись, чтобы высосать из людей жизнь. Я обнимаю себя руками за плечи в попытке прогнать это неприятное ощущение, прилипшее к коже колючими мурашками.

— В смысле «нет»? — ошарашенно переспрашивает владелец разбитого мотоцикла.

— В прямом. Техника мертва. Можешь сдать ее на металлолом.

— Ты охренел что ли? Ты кто такой вообще? У тебя просто руки кривые! Где хозяин? — Заводится это гадкое чудовище, опасно размахивая руками.

Надо бы позвать Саркиса, но я почему-то все еще не двигаюсь. Эта некрасивая сцена намертво приковала меня к полу. Я моргаю, и вот уже шея парня оказывается в захвате крепкой ладони Яромира. Я даже отсюда вижу, как напрягается его рука и вздуваются вены под кожей. Он рывком наклоняет парня, останавливая его лицо в нескольких сантиметрах от разбитого мотоцикла. Парень дергается, барахтается, матерится, но Ярг лишь перехватывает его удобнее, и наклоняется чуть ниже.

— Ты видишь это? — шипит Тень, и воздух в мастерской начинает сгущаться. — Это сделал ты.

— Что ты несешь?! — дергается парень. — Моя подруга была за рулем!

— Это сделал ты, — повторяет Ярг. — Ты отправил свою девушку на грань между жизнью и смертью. Ты до конца своих никчемных, унылых дней будешь нести ответственность за любые последствия этой аварии. Ты, безмозглый ублюдок, переживающий за груду железа и свою задницу вместо того, чтобы быть с ней там. Это ты посадил ее на мотоцикл. Ты позволил случиться этой аварии. И у тебя слишком маленькие яйца, чтобы признать это и что-то сделать. — Ярг резко отпускает парня. За моей спиной ощущается движение. Родные руки ложатся на плечи поверх моих. Саркис крепко сжимает ладони и шагает вперед. А с другой стороны, из машины, к нам идет взрослый мужчина, лет пятидесяти на вид.

— Пап! — орет парень. — Сделай что-нибудь! Скажи ему.

Я вижу, как взрослый мужчина смотрит на своего сына с сожалением и жалостью, а затем переводит взгляд на Яромира и Саркиса.

— Спасибо, — неожиданно для всех произносит он. — Я заберу?

Мрачная, холодная Тень разжимает пальцы, и владелец байка падает на колени. Тут же подскакивает, зло сопит и дёргано отходит к отцу.

— Извините за эту некрасивую сцену. Недоработал, — протягивает руку парням.

— Пап! Пап ты чё, на их стороне? Да он меня… — парень чуть ли не выпрыгивает из штанов от возмущения, только на него никто не обращает внимание. Мужчины обмениваются рукопожатиями, обсуждают вопрос утилизации байка и оплаты за это, и за диагностику, а я заламываю пальцы, стоя за их спинами.

Когда посторонние уходят из мастерской, Яр с усмешкой задает моему брату вопрос:

— Я уволен?

— Я этого не сказал, — серьезно отвечает Кис. — Но мои условия не меняются. — Ловлю на себе его мимолетный взгляд.

— Я понял, — коротко кивает ледяная Тень, лишь немного оттаяв после ухода клиентов.

— Тогда до встречи, — прощается с ним мой брат.

Яромир уходит переодеваться, а я обхожу разбитый мотоцикл по кругу, совершенно не понимая, что чувствую после случившегося. Я росла с парнями, многое видела и знаю, как они могут себя вести. Да я даже видела, как они дерутся! И я знаю, насколько может быть жестким и принципиальным мой брат. Наверное, никто еще не смог его переплюнуть. Надо признать, Ярг меня удивил.

— Увидимся завтра на треке, Спиди, — он проходит мимо меня, едва всколыхнув воздух и наполнив его запахом мыла с ментолом из нашей уборной.

— У-гу, — моргаю я.

В Ярге есть какая-то бездонная, темная ярость и… справедливость, странная, острая как лезвие только что заточенного ножа. Теперь я еще больше уверена в том, что он не станет мне поддаваться потому, что я девчонка. С ним борьба за каждый сантиметр асфальта будет настоящей.

ГЛАВА 5

Анаит

У Киса пахнет едой и чем-то очень родным, знакомым с детства. Никогда не могла понять, что это за волшебный запах, но он способен сделать меня счастливее, стоит переступить порог этой квартиры.

Стефа накрывает на стол, а брат достает из духовки запеченную курицу с картошкой. Меня укутывает семейным теплом и чувством безопасности, как было всегда, когда Саркис оказывался рядом. За его спиной ничего не страшно.

— Врач сказал, все хорошо. Нужно начинать обследование, — Стефа ставит на стол салатницу и улыбается мне. — Назначили так много всего, придется побегать по кабинетам перед работой.

— У тебя какие-то проблемы со здоровьем? — Обеспокоенно спрашиваю нее.

Саркис и Стефа переглядываются. Брат откашливается, будто подавился, на секунду опускает взгляд в стол, а затем вновь поднимает его на меня. Я замечаю легкое волнение в его жестах.

— Мы задумались о ребенке, Ани, — наконец делится он, и снова замирает.

Я тоже замираю. И время. На кухне тишину теперь нарушает только шипящий электрический чайник, греющий воду.

Ребенка?

Эта новость немного огорошивает меня.

Я испытываю радость, похожую на яркую вспышку. Это ведь такое чудо! По этой квартире будут топать маленькие ножки копии моего старшего брата, а Стефа станет прекрасной мамой. Я знаю. Но потом я вдруг ощущаю крошечный, ядовитый укол где-то глубоко внутри. Кис будет отцом. У него будет своя семья, свой ребенок, свои заботы. А я? Вместо его младшей сестренки я стану тетей.

— Ани? — голос Саркиса звучит тревожно. Он читает меня как открытую книгу. Всегда читал.

— Это же… это прекрасно, — выдыхаю я, разобравшись со своими первыми эмоциями и искренне улыбнувшись. Поднимаюсь, крепко обнимаю брата, чмокаю его в щеку, а затем тискаю Стефу. — Я буду самой лучшей тетей на свете, — обещаю им.

Мы смеемся, и крошечная тень ревности тает в кругу семьи. Мои самые близкие в мире люди заслужили быть счастливыми.

После ужина, зевая, возвращаюсь к себе. Ложусь в кровать и заливаю Чижика сообщениями про ребенка, про Ярга, про разбитый байк и его стальные пальцы на шее того придурка. Лучший друг отвечает стикерами с уморительными рожами, потом голосовыми. Шутит, что Яромир, похоже, эталонный альфа-самец, и мне пора сдаваться. Я кидаю в ответ злобный смайлик и засыпаю с телефоном в руке.

Мне снится, что я еще маленькая, Саркис делает уроки на кухне, и оттуда же раздается голос мамы. Он попадает в живот и распускается там теплым солнцем, одновременно причиняя непонятную маленькой мне боль. Я не вижу маму, только слышу. Бегу, бегу, и никак не могу оказаться рядом. Зову ее звонким, детским голосом из прошлого:

— Мамочка. Мама!

И резко просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь. Встряхиваю головой. Длинные, темные кудри падают на лицо. Заправляю их за уши, облизываю пересохшие губы и иду открывать, пока кто-то очень упрямый не получил от меня тапком по голове за такое пробуждение.

У моей двери растрепанный Витя с жутко довольной улыбкой, и странный, тяжелый сон еще немного отступает, мне становится легче. Лучший друг держит в руке подставку с двумя стаканами ароматного кофе, а подмышкой у него зажата пачка крутого кокосового печенья.

— Миссия «Бодрое утро» выполнена! — объявляет он, проскальзывая внутрь.

— Чижик, ты псих, — уверенно заявляю ему, снова зевая. — Но я тебя люблю, — запускаю пальцы в его шевелюру. Мур-р-р.

— Знаю, детка, — он важно задирает нос. — Я ведь шикарен.

Мы хохочем на всю квартиру, пока я не сбегаю в душ от этого чудика. Сквозь шум воды слышу, как он гремит посудой на кухне. Кажется, у меня будет завтрак. Ладно, пожалуй, я прощу ему столь ранний визит. От такого невозможно отказаться, и все грустные мысли из головы выветрились, остался лишь легкий мандраж перед сегодняшней гонкой.

На столе меня и правда ждет еда. Чижик постарался и пожарил яичницу с помидорами, даже зеленью сверху красиво посыпал.

— Спасибо, — от всей души благодарю друга, делая глоток еще горячего кофе и принимаясь за вкуснятину на своей тарелке.

— Не за что, — он беспечно пожимает плечами. — Мне не трудно. В конце концов у меня есть обязанности.

— Это какие? — хмурюсь я.

— Обязанности твоего лучшего друга, конечно, — улыбается Чижик. — Ты волнуешься?

Я застываю, не донеся вилку до рта, прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям и неопределенно качаю головой.

— Не знаю. Наверное, да, — признаюсь ему. — Точнее скажу ближе к гонке.

А правда в том, что я чувствую все сразу: азарт, злость, любопытство и какое-то странное, щемящее предвкушение. Наверное, для волнения во всем этом коктейле пока просто не осталось места, но я знаю, что оно обязательно придет позже.

Мы с Чижиком вместе убираем со стола и заваливаемся на мою кровать, чтобы пересмотреть отснятые и смонтированные им видео с той самой гонки. Внимательно слежу за мотоциклом Ярга. Я уже выучила этот ролик наизусть, и знаю в какой момент какой маневр будет совершен, и все равно не отрываю взгляда от его манеры езды.

— Все будет хорошо, — сажусь и тру глаза. А вот волнение. Оно начинает накатывать волнами, одна сильнее другой.

— Конечно, — Витя сжимает мои плечи. — Ты лучшая. Ты лучше всех ровесников в клубе. Гордей поймет.

Это так трогательно, что я разворачиваюсь и без слов висну у него на шее. Чувствую, что Чижик поменял парфюм, и тихонечко улыбаюсь. Взрослеет. Он идет в одиннадцатый класс в этом году, но так сильно отличается от своих ровесников. В этом парне сосредоточено очень много света, и Тень на его фоне кажется особенно взрослым и мрачным.

— Держись крепче, — напоминаю другу, когда его руки смыкаются на моей талии, а задница перестает ерзать на заднем сиденье мотоцикла.

По городу стараюсь не гнать слишком быстро. Иногда очень хочется, но наверное я слишком хорошо знаю о последствиях, чтобы позволить своим крыльям расправиться на дорогах, загруженных автомобилями.

Мы с другом приезжаем на базу клуба немного раньше Ярга. Зато все остальные уже на месте. Новость о реванше стремительно облетела чаты. Ваня Чиж прислонился бедрами к своему мотоциклу, машет мне рукой. Киваю ему, удобнее перехватывая шлем.

— Если проиграешь, пойдешь со мной в «Пятницу»? — смелеет он, пока Саркиса нет рядом. — Я тебя поддержу, — улыбается он. — По-дружески, конечно, — добавляет все с той же многозначительной улыбкой.

— Я-я-а, — тяну, облизнув губу и чувствуя, как внутри нарастает раздражение и злость на его недавние слова, — пойду в «Пятницу». А ты пойдешь в задницу! — показываю ему средний палец и отхожу подальше, слыша гогот остальных парней.

Чиж может и хотел что-то ответить, но в поле зрения появился Саркис, и все быстро заткнулись. В детстве Ванька бесил меня меньше. Не знаю, что с ним стало теперь. Может поздний переходный возраст? Или мои нервы настолько раскалились, что безобидные шутки тех, с кем я выросла и к кому давно привыкла, воспринимаются как острые уколы.

Брат дает наставления, но я его останавливаю. Это моя гонка, я к ней готовилась, и могу справиться самостоятельно, даже если проиграю. Но я собираюсь победить, так что тем более не позволяю никому сбить себя с настроя.

ГЛАВА 6

Анаит

Выкатываюсь к линии старта. Когда появился Яромир, я пропустила. Он уже тут, рядом со мной. Тихий, незаметный, пока не подберешься слишком близко, весь в черном, на своем мощном звере. Его руки уверенно лежат на руле, корпус чуть наклонен вперед, а взгляд направлен строго в сторону трека.

Сердце начинает отбивать обратный отсчет.

Три, два, один. Понеслась!

Пульс подскакивает. Наши мотоциклы срываются со своих мест. Тело встречается с ветром, как с лучшим другом. Звуки моторов заглушают все в пространстве, картинка перед глазами сужается до нашего трека. Мой «Дукати» послушно входит в первый поворот рядом с Яромиром. В голове прокручиваются картинки из видео Чижика, и я тут же вижу эти маневры перед собой.

Мы летим рядом, колесо в колесо, он не дает мне ни сантиметра форы. Он точен и безупречен. Я тоже не отстаю. Мой мотоцикл как продолжение меня, послушный, надежный, верный. Он несет меня вперед под музыку моего сердца, шелест ветра и вой двигателей. Асфальт под колесами давно превратился в смазанное серое полотно. Я вхожу в еще один поворот, радуясь, что изучила своего соперника, и теперь у меня есть реальный шанс победить.

Стоит мне об этом подумать, всего на долю секунды, как все меняется. Яромир снова становится похож на Тень. Оставив ее на асфальте, смещается на внешний круг трека. Я не понимаю, что происходит, но мчу вперед, потеряв соперника из виду еще на доли секунды. Перед нами финальный поворот. Сердце сжимается, замирает, и… Ярг прямо передо мной влетает в него и уходит далеко вперед, а я…

Я, как дура, хлопаю ресницами под шлемом, только сейчас понимая, что он сделал.

Глупая! Глупая Ани!

Пересекаю финиш. Снова вторая. Черт! И ведь никого в этом не обвинить. Он просчитал меня как маленькую, а я посмела подумать, что у меня есть шанс победить. Непростительная ошибка, Кис за это дал бы по мягкому месту. Эмоциям нельзя давать волю на гонке, так что в этот раз я проиграла заслуженно.

Яромир разворачивает мотоцикл и выравнивает его рядом с моим. Снимает шлем. Его темные волосы влажные и растрепанные, делают вид парня небрежным, и, как бы я не хотела это признавать, привлекательным. Но сейчас мне точно не до этого.

— Ты поняла, где ошиблась? — спокойно спрашивает он тоном наставника.

— Да, — уверенно смотрю ему в глаза. — Исправлюсь.

— Даже не сомневаюсь. Умение учиться у сильного соперника — хорошее качество, — в его словах нет ни насмешки, ни снисхождения. Только констатация фактов и какая-то скупая, мужская поддержка.

Мне остается признать, что Гордей был прав, Ярг гораздо сильнее, и не только на треке. Это вызывает у меня очень странное, совершенно непонятное чувство. Решаю разобраться с ним позже, благодарю парня за гонку и уезжаю к вагончикам.

Рядом появляется Чижик с камерой. Открывает рот, набрав в легкие побольше воздуха, от чего его грудь выпячивается вперед, и тут же сдувается, не издав ни единого звука, кроме выдоха.

Я решаю немного покататься по городу, чтобы подумать и успокоиться. Мысли плавно текут в моей голове, пока один светофор сменяет другой. Мне понравилась эта гонка, понравилось отношение Яромира. Оно очень отличается от всего, с чем я сталкивалась до знакомства с ним. В конце концов он говорит со мной как с равной, как со взрослой, не пытаясь указать, где место женщины в мужском мире, и не окружает чрезмерной заботой. Он дает мне право быть собой, и это вновь и вновь притягивает мои мысли к его образу.

Через несколько часов останавливаюсь у мастерской брата — еще одно место силы и странного покоя, уверенности, надежности. Тут работает несколько парней. Здороваюсь с ними и сразу ухожу к тому мотоциклу, который собиралась доделать сегодня. Мне не страшно испачкать руки или испортить маникюр, я люблю технику во всех ее ипостасях, даже вот такую, разобранную, похожую на скелет из металла.

Саркис приезжает позже, но не трогает меня, не пристает с вопросами или лекциями. Старший брат знает, что сейчас мне лучше побыть наедине с собой.

Заканчиваю поздно вечером. Оглядываюсь, и вижу, как Ярг тоже занимается байком. И снова сложный «пациент» в его руках. В его жизни все так, да? И когда он прекратит появляться из ниоткуда?

Выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью свежий воздух. Слышу движение за спиной. Оно смещается в бок, а затем перед моим лицом появляется полевая ромашка, и … Тень. Он молча вставляет цветок мне в волосы у виска и встает рядом. Мы смотрим, как темнота захватывает город и все начинает переливаться уличными огнями. Я устала. Зеваю, вынимаю цветок из волос и кручу тонкий стебель подушечками пальцев. Терпкий запах лекарственной ромашки дразнит ноздри. Не удержавшись, чихаю.

— Будь здорова, — произносит Ярг.

— Спасибо, — чешу кончик носа.

— Прокатимся? — спрашивает он. — Покажу пару полезных фишек, — говорит без единого намека на что-либо кроме того, что он озвучил. Это выглядит как дружеское предложение, и не вызывает у меня отторжения.

— Зачем тебе это? Мы соперники, — напоминаю Яромиру.

— Только сейчас. Позже мы можем оказаться в одной гонке, как представители одного клуба.

И тут с ним не поспоришь. Система гонок не так проста, как кажется на первый взгляд, и мы защищаем свой клуб не только в одиночку.

— Хорошо, я согласна. Давай прокатимся, — киваю ему.

ГЛАВА 7

Яромир Ярг

Пока надеваю шлем, замечаю, что Анаит прячет цветок во внутренний карман кожаной куртки, белой, с яркими розовыми вставками по бокам. Это трогательно, она решила сохранить мой маленький подарок. Я хотел, чтобы она улыбнулась, и этот поступок, наверное, можно считать эгоистичным, потому что ее улыбка вызывает у меня приятные чувства, и я захотел испытать их снова.

Пропускаю ее байк вперед и стартую следом, подумав о том, что Саркис будет недоволен, ведь я нагло увез его сестру прямо из сервиса, практически на его глазах. Боюсь, тут у нас с этим парнем могут возникнуть трудности, потому что я благодарен за работу, но решения о том, к кому подходить, с кем и как общаться, принимаю сам.

Анаит едет уверенно, но видно, что город — не ее стихия, хотя она действительно хорошо его знает. Она очень осторожна, соблюдает все правила, будто боится совершить ошибку и ее за это отругают. Вероятно, так и есть. Старший брат держит жизнь Ани на контроле. Догоняю ее, иду параллельно, а на долгом светофоре поднимаю визор шлема и жестом прошу ее сделать так же, чтобы она могла меня услышать.

— Слушай, Спиди, — повышаю голос, чтобы перекрыть городской шум. — Видишь длинный ряд машин на следующем светофоре? Не жди, пока все поедут. Заранее смещайся на полосу разгона, если она есть. Сэкономишь секунды три, а они решают все.

Я уверен, она все знает, но не рискует, а иногда именно способность рисковать помогает выиграть. Я не говорю о безумных поступках, риск тоже должен быть разумным. Но как без него? Как без удовольствия ощутить впрыск адреналина в кровь, вибрацию по всему телу и стук сердца, резко взявшего разгон вместе с мотоциклом? Когда сливаешься с техникой в единое целое. Когда грудную клетку распирает от желания закричать от кайфа, от ощущения полной свободы. Лишь несколько секунд на то, чтобы весь организм, каждая его клетка взорвалась удовольствием, похожим на оргазм после спонтанного, жаркого секса.

Ана кивает. Мы доезжаем до следующего светофора и ждем, когда сменится цвет. Он загорается зеленым. Анаит рефлекторно устремляется вперед в общем потоке автомобилей, но я ее обгоняю, показывая рукой на нужную полосу. Она смещается, догоняет меня, и мы летим вперед, оставляя позади машины, магазины, парк, утонувший в тени высоких деревьев.

Вижу впереди перекресток и решаю притормозить у обочины, чтобы рассказать Анаит, как мы сейчас поедем.

— Не входи в поворот по дуге, как на треке. Срезай угол и сразу встраивайся в поток движения так, чтобы не терять в скорости, а набрать ее еще и уйти вперед. На твоей стороне компактность и маневренность. Это не страшно, если у тебя есть опыт, а у тебя, — указываю на нее пальцем, — он есть. При этом маневре ты должна быть уверена, что встречка пустая, потому что зацепишь в любом случае. Помни, что это город, и тут надо внимательно смотреть по сторонам.

— И наверх, — смеется она.

— Наверх тоже можно, — улыбаюсь ей. — Готова?

Она облизывает губы, ее глаза горят азартом и желанием сделать что-то неправильное, запрещенное. Ани со щелчком захлопывает визор шлема и газует, прилично отрываясь от меня. Рассмеявшись, догоняю ее как раз перед перекрестком. Слежу, чтобы подстраховать, если не получится, но в этот раз она выполняет маневр гораздо смелее, и снова оказывается прилично впереди меня.

Мы еще примерно час гоняем по городу. Я позволяю ей быть впереди, чтобы ловить улыбки, когда она притормаживает и оглядывается, на мгновенье открывая лицо. Под бело-розовым шлемом так много счастья, живой, яркой искренности, хорошего азарта и жажды нарушать правила, что они передаются по воздуху с теплым ветром. Замечаю интересное место впереди и маякую Анаит, чтобы свернула туда.

Через несколько секунд мы уже останавливаемся на парковке у набережной, недалеко от смотровой площадки. Глушим моторы, вокруг нас наступает оглушающая тишина. Я слышу то ли сверчков, то ли цикад, сквозь вату в ушах сложно разобрать. Поздний вечер уже полностью захватил город и в воде отражаются разноцветные огни, а далеко впереди они превращаются в сплошную полосу света. Недалеко от нас стоит киоск с напитками и закусками.

— Будешь что-нибудь? — спрашиваю у Анаит.

— Я бы выпила чай. Ягодный или цветочный, если есть, — она удобнее перехватывает шлем и разминает ноги.

— Понял. Сейчас вернусь.

Достаю мобильный из внутреннего кармана куртки, в его чехле банковская карта. Заказываю для себя крепкий черный чай, а для Анаит с травами и черной смородиной, надеясь, что ей понравится.

Мы встречаемся на смотровой площадке. Ани опирается предплечьями на перила и смотрит на воду. Услышав меня, оглядывается, и я ловлю отражение ближайшего фонаря в ее темно-карих глазах.

Отдаю ей стакан и удобно устраиваюсь рядом. Какое-то время мы молчим, глядя на темную воду. Я украдкой наблюдаю, как она подносит стакан ближе к лицу и вдыхает аромат чая. Даже я его чувствую, насыщенный, летний, чуть пряный. Он похож на нее.

Встряхиваю головой, мысленно покрутив у виска, и вновь смотрю только на воду.

— Как ты пришла в гонки? — тихо спрашиваю у Анаит. — Да еще в чисто мужскую команду?

Она делает глоток чая, глядя вдаль на линию огней.

— Мой брат гонщик, если ты не заметил, — язвит девчонка. Уголки ее губ приподнимаются, и она с теплом в голосе продолжает: — Сколько я себя помню, он жил этим. В одиннадцать лет я выпросила у Саркиса разрешение заниматься в детской группе Гордея. Правда, там были другие мотоциклы. А этот, — свободной рукой указывает в сторону, где мы оставили байки. — Его мне … — заметно тушуется, подбирает слова. — Подарили.

— Я так понимаю, Саркис был не рад такому подарку? — Догадываюсь, что это сделал не он.

Выражение ее лица мгновенно меняется. Она хмурит брови, поджимает губы, прикрывает веки и снова смотрит на воду.

— Это не важно, — отрезает Ана, моментально выстраивая между нами стену, толщиной в пару кирпичей. — А Кис… — она задумчиво водит подушечками пальцев по неровностям перил, — он всегда был самым сильным, самым быстрым. Все его уважали. Мне хотелось быть на него похожей.

Она говорит о нем с таким обожанием, с такой слепой верой, что внутри что-то неприятно сжимается.

Ревность? Чушь! К чему мне ревновать? У меня нет на нее планов, да и ревность к брату была бы максимально тупой. Возможно, это отголоски моих личных травм.

Чтобы погасить странную вспышку, отпиваю остывший чай из своего стакана и решаю поддержать разговор: