Священный лес

Еще одна из первоочередных задач на сегодня – это оружие. Встреча с кабанами произвела на меня неизгладимое впечатление, а они, кабаны, всеядны, хищными животными не являются, то есть специально охотиться на меня не станут. А кто знает, какие еще тут водятся животные? Кабаны есть, косули есть, птицы есть – по крайней мере, рябчиков я видел немало. А значит, и волки, скорее всего, есть. А если они тут такие же непуганые…

Волки в стаи сбиваются зимой, а летом живут парами (выводят потомство) или вообще поодиночке и агрессивности особой не проявляют. Но это у нас, а как тут с этим дела обстоят – неизвестно. В общем, без оружия я чувствовал себя весьма неуютно.

Я, конечно, вооружен охотничьим ножом – по закону это вполне себе является оружием. Да и на практике нож из хорошей стали с длинным лезвием и упорами для пальцев – весьма весомый аргумент. Но вот выходить с ним против того же волка… Это только в отчаянном положении, когда зверь уже навалится на тебя, стоит постараться сунуть ему предплечье в пасть и пырнуть ножом, но, памятуя о том, что клыки у волка в два раза длиннее, чем у схожей по размеру собаки, доводить до такого совсем не хочется.

Пулемет из земли и веток я, конечно, соорудить на коленке не сумею. В производстве каменных топоров я тоже, мягко говоря, не спец (хотя этому, возможно, все же придется научиться), но вот сделать копье с деревянным наконечником, думаю, мне вполне по силам. Правда, это только звучит гордо – «копье с деревянным наконечником»! – а по сути просто заточенная с одной стороны палка. И эффективность такого, с позволения сказать, наконечника оставляет желать лучшего. Но лучше быть вооруженным увесистой и заточенной палкой и охотничьим ножом, чем просто охотничьим ножом, – это однозначно.

Сосны и ели для изготовления копья не подойдут: мало того, что древесина у них мягкая, так еще и руки будут постоянно в смоле. А вот береза окажется в самый раз, надо только найти прямое не слишком большое деревце.

Поиски подходящего материала привели меня к еще одному ручью. Он располагался выше той заболоченной долинки, где я встретил кабанов. Из-за ручья, собственно, она и была заболоченной – ручей стекал в низину, переходил в болотце, а затем широким стоком уходил в море.

Несмотря на то что я был голоден (остатки припасов приходилось старательно экономить, позволяя себе совсем крохи), настроение мое сегодня переживало небывалый подъем. По дороге сюда мне часто попадались рябчики, а это – дичь, поймать которую при должном умении и толике удачи не слишком сложно. Я нашел чагу – в свете того, что у меня закончилась заварка, это просто прекрасно. И наконец, я обнаружил целые заросли крапивы. Корни лопуха теперь будут у меня вместо картошки и морковки, листья крапивы – вместо капусты, а чага – вместо чая. А жизнь-то, можно сказать, налаживается!

Кроме того, из волокнистых частей крапивных стеблей можно сделать веревку, а это настоящий технологический прорыв в моем хозяйстве. Тут устанешь перечислять, для чего она может понадобиться: от установки простейших силков на не слишком крупную дичь до строительства более приличного убежища или даже создания оружия.

Сначала я заготавливал крапиву, тут все прошло быстро и без проблем – благо рабочие перчатки у меня всегда в кармане рюкзака лежат. Потом мастерил копье. Собственно, тоже процесс не слишком сложный: срезать деревце ножом, отпилить от него в нужном месте вершинку, очистить от коры и веток и заточить. Процесс несложный, но времени ушло немало. Потом делал ловушки на рябчиков. Тут дело более творческое – и времени ушло еще больше.

Сделать примитивную ловушку на рябчика (как, кстати, и на рыбу, но об этом позже) можно голыми руками, то есть без помощи инструментов. Нужно конусом поставить несколько прямых веток или небольших стволов упавших деревьев – такого добра в лесу полно. Пространство между ними заплести тонкими ветками – не так плотно, как в корзине, но так, чтобы птица не смогла вылететь. Далее в конус поперек устанавливается ветка с сучком посередине так, чтобы она почти свободно вращалась. Сучок должен быть повернут в сторону. На веточку с сучком кладется кусок коры, например бересты; на кору – приманка (в моем случае это немного ягод земляники и семена травы, собранные походя). Рябчик садится на сучок, веточка проворачивается, птица падает вниз, а оттуда ей не дает вылететь конусовидная форма ловушки – птице просто негде расправить крылья.

Звучит это все так же сомнительно, как способ ловли медведя на фанеру. Это тот, при котором надо пойти в лес с листом фанеры, найти медведя и, когда он на вас побежит, вытянув вперед когтистые лапы, выставить перед собой лист фанеры… Когти медведя пробивают лист, вы быстро загибаете их молотком – медведь пойман! Но, как ни странно, такие конусные ловушки на рябчика действительно работают.

За всеми этими делами я и не заметил, как начало смеркаться. К лагерю своему я пробирался уже в сумерках, а потом и вовсе в темноте – хорошо, что догадался сначала добраться до берега моря, до которого было значительно ближе, а потом, используя его как ориентир, уже нашел лагерь. Пойди я напрямую – точно пришлось бы ночевать, где ночь застала.

И тут не обошлось без странностей: в темноте в лесу я заметил неяркие зеленоватые огоньки. Что это, гнилушки светятся? Не похоже – гнилушки не перемещаются по воздуху между деревьями. Ну по крайней мере, без посторонней помощи не перемещаются. Больше похоже на ярких больших светлячков. Зрелище завораживающее и немного жуткое, заставляющее нервно озираться, и только добравшись до лагеря, я понял, насколько был напряжен всю дорогу.

От боевого и приподнятого настроения не осталось и следа – устал за день преизрядно. Но завалиться спать мешал голод, и хотелось чего-то посущественнее, чем похлебка из корешков и травы. Решив наградить себя за столь плодотворный день, я добавил в похлебку одну из двух банок тушенки, оставленных в качестве неприкосновенного запаса. Не еда, а наслаждение! Просто пища богов! Кажется, ничего вкуснее в жизни не ел…

Глава 4. Каменный лабиринт

Я шел по берегу моря, по самой кромке воды. Никакого прибоя, положенного такому месту, не оказалось, и только совсем небольшие волны лениво накатывали на берег, словно передо мной и не море вовсе, а так – крупное озеро. Дело в том, что здесь было очевидно мелко, метрах в пятидесяти от берега раскинулась широкая песчаная коса – морские волны били в нее, а сюда доходили лишь их слабые отголоски.

Коса тянулась вдоль берега на длину не меньше километра, в эту бухту множеством крохотных рукавов впадал ручей из заболоченной долинки. Хорошее место для установки примитивной ловушки для рыбы. Рыба вообще любит устья, ведь она, рыба, вопреки поговорке, не ищет, где глубже, ей интересны места, где больше корма. А устье – как раз такое место.

Этот уголок вообще можно было бы считать отличным, если бы я действительно имел дело с озером или крупной рекой, но здесь передо мной море, а на море бывают приливы и отливы. И они могут быть как незначительными, когда уровень воды колеблется максимум на полметра, так и по-настоящему гигантскими, когда вода в отлив уходит от берега на несколько километров, а колебания уровня воды достигают десятков метров – все зависит от места. И это в нашем мире, где одна луна, а именно она и влияет на приливные и отливные течения. Здесь же, согласно моим наблюдениям, планета имеет сразу два спутника (впрочем, может, и больше, просто другие я еще не видел из-за их текущего расположения относительно солнца). И поэтому что здесь творится с приливами и отливами, какой они могут быть величины и сколько раз в сутки – сказать трудно.

Впрочем, в паре метров позади меня на пологом берегу растет трава. С виду обычный пырей, а не какая-нибудь водоросль-амфибия, то есть вряд ли его тут регулярно заливает морской водой. Это место я видел и в середине дня, и вечером, а сейчас утро – и серьезных изменений береговой линии я не заметил. Значит, вряд ли вода уходит отсюда на пару километров или заливает полдолины. В общем, скорее всего, приливные течения здесь незначительны.

В любом случае лучшее место для рыбной ловушки я вряд ли найду, а возможность разнообразить свой небогатый рацион дарами моря упускать не хочется, значит, нечего тянуть. Я разулся, закатал штанины и полез в воду.

Ловушка для рыбы под названием «каменный лабиринт» выкладывается на мелководье. Нужно построить каменный треугольник, одной стороной которого будет берег. Две другие нужно создать собственноручно (или собственноножно) из камней, ила и песка – какой уж материал вам подвернется под руку (или под ногу). Во внешних стенках оставляют по проходу, через которые рыба будет заходить в ловушку. Проходы должны быть узкими, но глубокими. Рядом с ними надо подготовить по паре камней, чтобы закрыть проходы, как только вы подойдете к ловушке, когда будете ее проверять. Стенки лабиринта должны возвышаться над уровнем воды минимум сантиметров на пять-десять. Затем строятся внутренние изогнутые стенки, чтобы рыба свободно ходила по лабиринту, но не могла быстро выбраться из него к проходам. В получившихся своеобразных «комнатах» лабиринта углубляется дно, чтобы рыба могла свободно стоять в них.

Попавшую в лабиринт рыбу можно аккуратно прижать к дну пучком травы или тонких веток, после чего без труда взять голыми руками. Все эти правила касаются строительства лабиринта на реках. На море, вполне возможно, есть свои особенности, но мне они неизвестны – не имел я дел с морями. Возможно, из-за приливов и отливов проходы во внешних стенках оставлять не нужно. На всякий случай я сделал стенки лабиринта повыше, на том и успокоился – в остальном все должно сработать.

Скудный завтрак, состоящий из запаренных в кипятке листьев крапивы, располагал к агрессивным действиям, направленным на поиски пропитания, и я решил побродить еще с копьем по мелководью – может, удастся найти рыбу достаточно крупную, чтобы ее можно было заколоть копьем.

Двигаясь очень медленно и аккуратно, я брел по колено в воде вдоль берега. Рыба тут и правда была, что давало надежду на то, что моя ловушка не останется пустой. При плавных и медленных движениях рыба меня практически не пугалась – самые наглые мальки даже подплывали и тыкались мордами мне в ноги. Ну, пусть тыкаются – главное, чтобы кусаться не начали. Но вот для охоты с помощью копья достойных экземпляров не находилось. Все мелковаты – небольшую рыбку, если даже и попадешь по ней копьем, просто отбросит ударом.

Наконец мне удалось найти достаточно крупную рыбину. К ней я подкрадывался с особым старанием. Вот до нее осталось два метра… Полтора… Резкий удар. Попал! Но… то ли попал вскользь, то ли копье не смогло пронзить рыбу – она ведь стоит в толще воды, а не лежит на дне. В общем, мой несостоявшийся трофей резво умчался прочь. Нет, тут нужна острога…

Мое копье не отличалось бритвенной остротой и явно не подходило для рыбалки. Добыча рыбы с использованием остроги ведь тоже называется рыбалкой, если я не ошибаюсь… При должном умении любую палку можно заточить так, что она без особого труда пробьет кожу. Каждый, кто работал с деревом, знает, что такое занозы, а ведь заноза – это просто очень маленькая палка. Тут вся хитрость в том, как соблюсти баланс между прочностью и остротой: сделаешь угол заточки острия слишком крутым – получишь низкую пробивную способность; напротив, слишком пологим – острие будет тонким и хоть и острым, но хрупким, при ударе может просто сломаться.

Я, на мой взгляд, выбрал золотую середину. Да и не было мое оружие еще полностью готовым – я делал копье из живого деревца, то есть древесина его еще сырая и более мягкая, а вот когда дерево просохнет, она станет тверже, и острие можно будет подточить.

Идеальным было бы вырезать оружие из сухого дерева, но где найдешь подходящее? Лиственные деревья богаты соком и в коре просто сгнивают, особенно это касается березы с ее плотной, не пропускающей воду берестой; хвойные смолисты, но древесина у них мягкая, да и все руки будут в смоле. Впрочем, я об этом уже упоминал.

Обжигают же копья в кострах пусть те, кто слышали звон, да не знают, где он. Древние люди обжигали наконечники (острия, если быть точным – заточенная палка не имеет наконечника, а наконечник копья – это насадка, сделанная из камня, кости или металла) деревянных копий в костре, чтобы придать им нужную форму. Не имея под рукой никаких инструментов, кроме камня. То есть если под рукой стальной нож – это бессмысленное занятие. Все, чего можно добиться, засовывая кусок сырой древесины в костер, – это того, что он потрескается, или обуглится, или вовсе сгорит.

Вылез из воды я не только с разочарованием от неудачной рыбалки, но и с изрядной долей облегчения – вода на отмели хоть и не была такой же холодной, как в море у Спускового ручья, где я первый раз проверял ее на соленость и температуру, но все же и парное молоко не напоминала – суставы ломило от холода.

Ну да не очень-то я и рассчитывал поймать рыбу с помощью заточенной палки – тут и с острогой-то надо обладать немалой сноровкой, но ведь стоило попробовать. Потому с чуть большим воодушевлением я пошел проверять ловушки на рябчиков, объедая по дороге кустики костяники и земляники. Наесться ягодой, конечно, нельзя – это витаминов в ней много, а калорийность такой пищи стремится к нулю, но ведь вкусно же. А заодно можно и насобирать приманки для перезарядки ловушек.

Вопрос: зачем птица полезет в мои ловушки, если ягода повсюду растет, она что, совсем тупая? Ответ: во-первых, да – большинство птиц и зверей умом и сообразительностью отнюдь не блещут, они ведь неразумны и руководствуются инстинктами и наработанными навыками. Верхом гениальности зверей можно считать загонную охоту и охоту из засад. А во-вторых, ягода ведь не растет сразу горстями, потому в ловушке она выглядит привлекательнее, и там она не на земле, а птицы, которые умеют нормально летать (то есть не пингвины, не страусы и не куропатки), предпочитают лишний раз на землю не садиться, ведь именно там они наиболее уязвимы.

Что говорите? Пингвины и страусы вообще не умеют летать? А это уже смотря как сильно пинать пингвина и с какой высоты скидывать страуса…

Тут мне улыбнулась удача: в двух из четырех установленных мной ловушек обнаружилась добыча, что не могло не радовать. Смастерив еще две ловушки и подсыпав свежих ягод на уже готовые, я поспешил за крапивой, а потом обратно в лагерь. Нужно сделать веревку, это процесс хоть и несложный, но времени требует немало – пока отделишь волокна от стеблей, пока их скрутишь… А еще – обработать птицу, дров заготовить и корней лопуха надергать – дел на сегодня, короче, полно.

По дороге мне в голову пришло еще одно «нужно»: нужно снова переносить лагерь! Здесь, с возвышенности, открывался хороший обзор на море, но я уже решил, что кораблей мне ждать, чтобы подать сигнал о помощи, нет смысла. Здесь есть ручей Спусковой, но и там есть ручей – я назвал его Кабаний. Это в долинке он превращается в болотце, а выше он вполне чистый и звонкий. И вода в нем качеством ничуть не уступает Спусковому ручью. Ловушки на рябчиков у меня стоят ближе к Кабаньему ручью; заросли крапивы – тоже там; ловушка на рыбу (если, конечно, она сработает) опять же недалеко оттуда; лопухи тоже растут, у болотца, и они даже вроде крупнее. Правда, можно нарваться на кабанов, но их легко заметить и просто обойти стороной – охотиться ведь они на меня не будут. Да и лес там смешанный, а древесина мне может понадобиться разная. Так зачем мне постоянно ходить сюда?

Решено! Переезду точно быть. Но это уже завтра.

Глава 5. Ловись, свинка, большая и маленькая

Жизнь моя, как ни странно, и вправду немного наладилась. По крайней мере, голодным я больше не ходил. Рябчиков в лесу было много, и мои ловушки регулярно позволяли лакомиться их мясом. Рыбные ловушки тоже неплохо себя показали – после того как первая порадовала меня несколькими некрупными рыбками, я построил на мелководье еще две. Ну и, конечно, корни лопуха и листья крапивы никуда от меня не делись. И грибы, будь они неладны… вот надо ж мне было тогда за ними попереться…

Я перестроил свое жилище: на смену шалашу из лапника пришла хижина с односкатной дерновой крышей. Стенки в ней, правда, тоже было только две, но зато в самой высокой ее части можно ходить не пригибаясь! Недалеко ходить, правда, буквально два шага, но все же.

Основой и одной из стен моего убежища послужил огромный выворотень – могучее дерево, поваленное ветром. При падении корни его вместе с дерном и кусками глины вывернуло из почвы; те корни, что шли вглубь, оторвались, а те, что разрастались вширь, поднялись перпендикулярно поверхности. Получилась небольшая яма и рядом стенка из корней и глины чуть выше моего роста. На эту стенку я и уложил несколько стволов небольших деревьев (благо недостатка бурелома в лесу нет), поперек них – веток, закрепил всю эту конструкцию веревками, которые сделал из крапивы. Сверху настелил лапника, а потом еще уложил куски дерна. Получился односкатный навес с очень широким входом.

У этого входа я построил стенку, оставив только дверной проем в самом высоком месте. Стенка несложная: четыре попарно вбитых в землю кола и горизонтально уложенные между ними все те же стволы небольших деревьев. Стенку я сделал чуть наклонной, чтобы уложить на нее дерн для утепления. Дверь, правда, у меня здесь такая же, как была в шалаше, только размером побольше – сплетенный из веток и лапника щит, который просто приваливается к дверному проему. Но ничего лучшего я придумать не смог – у меня ведь из инструментов только нож да теперь еще веревка.

На строительство хижины ушло четыре дня – мне, как ни крути, приходилось еще заботиться о пропитании. Но строение мое мне очень нравилось – я был просто горд собой. Его даже можно улучшить: прорезать в кровле дымоход и сделать очаг из камней. Но пока это не требовалось, потому как постель моя тоже претерпела изменения.

Свой шалаш, помнится, я укреплял срезанной травой. А когда задумал переносить лагерь, обнаружил, что трава превратилась в сено. Тогда мне и пришла в голову мысль, что спать в сене всяко приятнее, чем на голых ветках. Теперь в самой низкой части хижины на подложке из лапника у меня небольшой стожок сена, в котором я и почиваю. Это гораздо теплее и удобнее. Правда, по утрам приходится вытряхивать сено из волос и одежды.

Еще одну стенку, такую же, как в хижине, я соорудил недалеко от костра, с той стороны, откуда чаще всего дул ветер. Ее я укрепил подпорками и дерном утеплять, конечно же, не стал. Рядом вбил кол – с ним было удобнее плести веревки. И вообще сидеть у костра, привалившись спиной к этой стенке, было удобно и уютно. Вот так я обживался и обустраивался.

И каков же был мой гнев, когда однажды, вернувшись с обхода своих ловушек, я обнаружил, что в моем лагере кто-то основательно похозяйничал! Котелок валяется на боку. Запаса корней лопуха нет. А моя хижина – моя гордость! – разрушена! Не то чтобы до основания, но в потолке над постелью зияет огромная дыра, наборная стенка перекошена и дерн с нее свалился, дверь хижины также валяется в стороне.

Кто?! Зачем? Да и какого хрена вообще?! Нет, главное – кто это сделал? Я же тут один в этом лесу, кому могло понадобиться мне пакостить? Я ведь столько труда в это вложил… Злости и негодованию моему не было предела. Однако, изучив как следует место происшествия, я чуть успокоился – картина начала проясняться, и мои эмоции слегка улеглись.

В хижине, рядом с дырой в крыше, там, где земля была плохо утоптана, я нашел следы раздвоенных копыт. Кабан! Такой след трудно с чем-то перепутать – ко мне приходил кабан. Судя по размеру следа, немаленький: в след полностью помешается моя кисть – и ладонь, и пальцы. Нормальный размер – животное крупное, но ничего необычного.

Такие же следы обнаружились в золе с краю кострища. Пара тушек рябчиков, завернутая для сохранности в листья крапивы, тоже была найдена захватчиком и съедена. Возможно, именно они или корни лопуха и привлекли непрошеного гостя.

Я представил себе картину так: кабан бродил по лесу где-то неподалеку от моего лагеря, учуял еду и поспешил туда; с тыльной стороны моя хижина с виду ничем не отличается от небольшого холма, и кабан не стал ее обходить – поперся напрямую и провалился через крышу, что с его весом неудивительно. Увидев свет в щели между щитом из лапника и стенками, кабан решил не вылезать обратно в дыру, а двинулся туда; в дверной проем не пролез, просто по ширине не вписался и разворотил стену; затем съел все, что ему понравилось, и убрался восвояси. Еще и кучу напоследок навалил – свинота свинская!

Пока чинил хижину, думал, как предотвратить подобное в будущем. Ну и злился на кабана, конечно, – то, что он неразумное животное и делал это не с целью мне насвинячить (вот ведь свинья!), а потому, что ему так велят инстинкты, утешало слабо. Сейчас один кабан ко мне залез, завтра их целое семейство припрется, а потом что? Промчится табун лосей и втопчет в землю все, над чем я трудился?!

Понятно, что необходимо обезопасить свой лагерь, но как это сделать? Перенести дислокацию в недоступное диким животным место, куда-нибудь на скалы? Вот только жилище там себе сделать будет проблематично, как и самому постоянно туда лазить, носить дрова и воду. Да и место подходящее еще попробуй найди. Нет, это не вариант.

Тогда укрепиться здесь? Построить частокол вокруг лагеря, не имея ни топора, ни лопаты… Я, конечно, смогу срубить дерево ножом, тут нет ничего сложного: берем нож, берем палку-колотушку, ставим лезвие под углом вниз к стволу, бьем по нему палкой, откалываем щепку, ставим лезвие ниже под углом вверх, бьем и т. д. Но сколько потребуется времени, чтобы свалить десяток деревьев таким способом, страшно подумать. А ведь их понадобится гораздо больше десятка. А потом еще траншею под установку бревен рыть палкой-копалкой… Нет, это тоже нереально.

А если взять деревца для частокола потоньше – чтобы их без особых усилий можно было срезать ножом? И траншею под их установку копать не придется – их можно просто вбить в землю… Ну да, а потом заяц о такой частокол почешется – он зашатается, а кабан просто свернет походя, как стенку моего жилища, и не заметит.

Если долго думать над какой-то проблемой – решение обязательно найдется. Правда, не факт, что решение именно этой проблемы. Частокол… колья… вбивать в землю… почешется… В общем, я решил огородить свой лагерь заточенными кольями, вбитыми в землю. Двумя рядами – один под сильным наклоном, другой поменьше. Так, чтобы зверь, пожелай он пробраться к моему жилищу, натыкался на острия и не мог подобраться к кольям снизу или перепрыгнуть через них.

Для себя я оставил проход, а чтобы незваный гость не смог воспользоваться тем же путем, соорудил что-то вроде рогатки – простейшего кавалерийского заграждения, только с тремя рядами кольев, дабы к нему невозможно было подобраться снизу. А чтобы особо ушлый зверь не сдвинул эту конструкцию, аккуратно по бокам веревкой привязывал ее к остальному заграждению.

Провалившийся в мою хижину кабан и вбитые в землю заостренные колья навели меня еще на мысли – я задумал сделать волчью яму. Дело трудоемкое, конечно, но охота на зверя обеспечит меня новыми ресурсами: это и мясо, и шкура, и жилы, возможно, клыки и крупные кости. У наших далеких предков, людей каменного века, все это шло в дело. Так чем я хуже?

Место для воплощения своих коварных планов я выбирал с особым тщанием, тут ведь работы предстоит не на один час и даже не на один день. И было бы очень обидно, если бы моя очередная ловушка после стольких вложенных усилий никого не поймала. А такое вполне могло случиться, звери ведь не ходят где попало. И грунт стоит выбирать правильный – с моими инструментами это очень важно.

И все же на создание волчьей ямы у меня ушло не два дня, как я рассчитывал, а почти четыре. Копать я начал недалеко от дубравы, чуть в стороне от заболоченной долинки. Конечно, здесь мне могут помешать кабаны – если явятся они, мне придется уходить, ведь на открытое противостояние с ними я пока пойти не могу. Но именно кабаны и являлись моей приоритетной целью – я не забыл вонючую кучу в своем лагере. Не забыл и не простил.

Поначалу думал начать копать прямо в долинке, рядом с зарослями лопуха, которые мы с кабанчиками регулярно посещаем – я с одной стороны, они с другой. Но, обдумав тщательно, решил, что так я имею все шансы, углубившись на полметра, наткнуться на воду – я ведь не колодец делать собираюсь.

Аккуратно срезав пласт дерна размерами полтора на полтора метра, я вооружился палкой-копалкой и консервной банкой и принялся за работу. Работа монотонная и утомительная: разрыхлил землю палкой – выгреб банкой, разрыхлил – выгреб, разрыхлил – выгреб. Никакого, блин, пространства для творческой мысли! Хорошо хоть банку я сберег, без нее было бы совсем грустно – не посуду же использовать для выгребания земли, она у меня на вес золота.