Священный лес

Эту находку я счел очень удачной. Конечно, непрекращающийся дождь и так делал все (в том числе и меня) мокрым, но не буду же я собирать котелком дождевую воду. Возможно, в пятнадцати минутах ходьбы от меня есть ручей или даже полноводная река, но это сейчас не имеет для меня значения: уже почти стемнело, бродить ночью в такую погоду по лесу в поисках воды – не лучшая идея, а горячего чая надо обязательно сделать, поэтому найти мочажину рядом мне действительно повезло.

Нижние ветки у елей растут густо и разрастаются преимущественно вширь – их обычно называют лапником. Нарезав побольше лапника с деревьев вокруг, я уложил его на основу своего шалаша. Его же настелил внутрь. Таким образом, у меня появилось укрытие от дождя и ветра и лежанка. Не ахти что, конечно, но с имеющимися средствами и в кратчайшие сроки лучшего не сделаешь.

Строя шалаш и устраивая в нем лежанку, я сразу оставил место для маленького костерка. Для маленького – потому как большой тут не разведешь, шалаш может загореться, да и дров для большого костра до темноты я набрать не успел. А в темноте без фонарика, на ощупь, можно сказать, да при такой погоде, когда ни звезд, ни луны, – много ли дров наберешь. Тут скорее место своего лагеря потеряешь.

А костер мне нужен, просто жизненно необходим! Нужно просушить одежду: я не сильно страдаю от холода, на улице не зима, но это пока активно двигаюсь, а стоит на минуту остановиться – и дрожать от холода начинаю так, что зуб на зуб не попадает. Нужно приготовить чай: все из-за того же холода попить горячего чая будет очень кстати, ну и потому что я так решил. Как в той песне Высоцкого, где, правда, в виду имелся не чай, но это мою решимость не поколеблет.

Собрав все возможные ветки в радиусе метров пятнадцати вокруг своего шалаша, я свалил их у входа – куча вышла довольно внушительная. После буквально ощупал стволы стоящих поблизости деревьев в поисках сухих веточек и нашел их немало. По мере роста верхние ветви хвойных деревьев начинают уж слишком затенять свои собственные нижние ветви, солнечного света тем не хватает, и они часто засыхают. Да, после такого обильного дождя с ветром (который, кстати, все еще не закончился, лишь немного стих) все вокруг кажется насквозь мокрым. Но сухая ветка, вымоченная дождем, не становится сырой, как бы парадоксально это ни звучало. То есть в костре она гореть будет лучше, чем та, которая еще недавно была частью дерева и радовала глаз свежей зеленью листвы или хвои. Чтобы вымочить сухую ветку насквозь, дождя недостаточно – ее нужно поместить в воду, например засунуть в реку и притопить, желательно как минимум на пару дней.

А дальше дело техники: ошкурил ножом один из крупных найденных сучков, настрогал с него стружек, на них шалашиком положил тоненькие веточки, на них – потолще, предварительно расщепив их на половинки, чтобы лучше горели. В общем, костер загорелся у меня, как говорится, с одной спички, хоть я и воспользовался зажигалкой. Она, конечно, промокла вместе со всей моей одеждой, но после нехитрых манипуляций вроде «дунуть, потрясти» и приказа «а ну работай, хреновина» зажигалка выдала ровный язычок пламени.

Даже от маленького, только разгорающегося костерка сразу пошло тепло, и стало гораздо уютнее. Захотелось прижаться поближе и ловить волны жара от живого огня, но я не позволил себе расслабиться. Первым делом воткнул подле костра две палки и развесил на них куртку – пусть сохнет, это самая теплая вещь в моем гардеробе, она же и самая мокрая. Остальные вещи спокойно подсохнут на мне – я просто морально не готов раздеваться до трусов, когда мне и так холодно. Да и места около моего костра немного.

Затем начал придумывать таганок или что-то подобное… В общем, какую-нибудь подвесную систему для котелка. Его, конечно, можно просто поставить в костер, но это будет и ненадежно (ветки под ним прогорят, и котелок может перевернуться), и вода закипать будет дольше, чем если котелок подвесить над костром. Проверено на практике.

Котелок удалось подвесить на треноге, сконструированной из трех довольно толстых веток с большими сучками. Надежность и удобство этого приспособления оставляли желать лучшего, но из имеющихся в наличии материалов лучше не придумаешь. Надо будет завтра вбить в землю пару рогулек, желательно из сырого дерева, и перекладину между ними – тоже сырую. И костер нужно организовать побольше. Да и шалаш мой требует немалых усовершенствований.

Стоп! Я тут как будто уже жить собрался! Я еще ничего не знаю о месте, в котором нахожусь, – может, в часе ходьбы от меня есть какая-нибудь деревня, а может, и вполне цивилизованный мегаполис (хотя последнее, конечно, вряд ли – крупные города не возникают просто посреди леса, вокруг них обязательно бывают предместья). Но тем не менее я пока понятия не имею о том, в какую переделку угодил и каким образом это произошло. Потому строить какие-то планы начну завтра, когда рассветет и можно будет хорошо осмотреться вокруг, а сейчас нужно выкинуть лишние мысли из головы и решать текущие проблемы.

Под горячий чай я умял остатки бутербродов и козинаков, благо взял их с запасом. Горячий чай для замерзшего человека вообще первое дело, посоперничать с ним могут разве что глинтвейн, ну или щедрая добавка коньячку в тот же чай. Куртка почти просохла, и я отправил на просушку футболку и штаны, надев куртку взамен них. Ходить я сегодня больше никуда не планировал, потому ботинки тоже оказались нанизаны на ветки, воткнутые около костра.

Я поел, попил чайку, спереди меня грел костер, со спины ночной прохладе не давала подобраться куртка. Стало теплее и веселее – жизнь-то налаживается! И произошедшее со мной стало больше восприниматься как приключение, чем как череда неприятностей. А потом меня начало клонить в сон, что вовсе не удивительно – денек выдался тот еще. И я не стал сопротивляться этому желанию: дрова в костер, пока ужинал, я старался подкладывать больше сырые – с них нагорает больше углей; сверху в костер положил рядом друг с другом несколько трухлявых поленьев, чтобы подольше горели (деревце в мою руку толщиной упало давно и сгнило настолько, что легко ломалось руками, сухие гнилушки плохо горят, но долго тлеют – именно для этих целей я и притащил его к шалашу); потом закутался, как смог, в куртку, завалился на лапник и мгновенно провалился в сон.

Проснулся я с рассветом. Хоть и не скажу, что хорошо выспался, но утренняя свежесть изрядно бодрила. И злила тоже немало! Вообще утро приятным не назовешь, как, впрочем, и прошедшую ночь. Ветер разогнал тучи, на небе не видно ни облачка, а солнышко лениво встает где-то за лесом. Могло бы получиться чудесное лесное утро, если бы сейчас, сделав над собой усилие, выбраться из спальника, из палатки, присесть у костра, опершись спиной обо что-нибудь, завернуться в теплый плед или тот же спальник и лениво подремывать в ожидании завтрака. Случилось в моей жизни однажды такое утро, и было мне тогда лет шесть, а у костра хлопотали мой отец и дедушка.

А сейчас… Шалаш мой палатке явно проигрывает – хотя бы потому, что у палатки есть дверь (ну, или клапан, закрывающий дверной проем, если быть точным), а у моего шалаша только вход, куда свободно врывается холодный воздух. Куртка моя, как ни пытайся ее натянуть на все тело сразу, даже отдаленно не напоминает спальный мешок, а лежанка из лапника – совсем не пуховая перина и даже не каремат.

Короче, спалось мне так себе: я постоянно мерз, в полусне пытался укутаться в куртку, но только перетаскивал ее с места на место – то к ногам, то на голову, лапник кололся, ветки врезались в тело. А под утро еще похолодало, и вдобавок чай, выпитый с вечера, превратился в малую нужду. И встал я с утра сразу агрессивным и раздраженным (наверное, оттого и бодрым): все эти неудобства меня жутко раздражали, с ними срочно нужно было что-то делать.

Эх! Как хорошо было в детстве – и в лесу, и вообще… И как хреново быть взрослым – всегда! Ну разве что в постели с женщиной удается об этом забыть…

* * *

Я не стал концентрироваться на мелких и крупных жизненных неурядицах, ознаменовавших это утро. А то знаю я себя: начну препарировать каждую деталь, представлять, как было бы лучше, если бы я… и если бы оно… а не вот это вот все. Думаю, многим знакомы такие мысли, когда мы обдумываем с разных сторон произошедшую с нами неприятность и думаем, как было бы хорошо, если б этого не случилось. И настроение только ухудшается, а никакого положительного результата такие мысли не приносят.

Но избавиться от этих мыслей не так просто – они сами так и лезут в голову. А чтобы не думать о рыжей обезьяне – нужно думать о чем-то другом. О синем слоне, например. И я попытался направить свои мысли на конструктивную деятельность, а именно – пробудить в себе дух исследователя и первооткрывателя. Я ведь нахожусь в совершенно незнакомой местности и даже не представляю, что меня окружает!

Начать исследование было решено с моря, и вскоре я выяснил, что морская вода соленая, мокрая и довольно холодная. Не ледяная, но желания искупаться не возникает. Ну и все – если по существу вопроса… Но на само море в части получения информации я и не рассчитывал – меня больше интересовал берег.

Если идти к морю напрямую от места моей стоянки, берег обрывался крутой скально-грунтовой стенкой, а потом продолжался узким галечным пляжем, на который мне удалось спуститься, пройдя метров двести вдоль берега, – там крупный ручей (или это можно счесть небольшой речкой) размыл обрыв. Ручей я тоже отметил для себя как потенциальный источник пресной воды – мне она может понадобиться, если придется здесь задержаться. А ощущения мои почему-то упорно твердили, что задержаться придется.

Галечный пляж не особенно меня порадовал. После шторма на нем тут и там попадались кучи водорослей, и, разворотив одну такую ногой, я нашел пару двустворчатых моллюсков. Познания о них у меня довольно скромные: знаю, что вроде бы самые распространенные среди них – устрицы, мидии и гребешки, эти три вида употребляют в пищу, а устриц можно есть даже сырыми. Но так ли это на самом деле? Не факт! Возможно, я думаю так потому, что эти виды больше на слуху из-за их гастрономических особенностей. А какие еще бывают двустворчатые? Есть ли среди них ядовитые и, если есть, то как часто они попадаются? Этого я не знаю и есть их без крайней необходимости не рискну. Потому эту находку внесем в список условно позитивных.

С одной стороны пляж ограничивал скалистый мыс, вдающийся в море так, что обойти его невозможно. Разве что обогнуть его вплавь, но при таком волнении и температуре воды я счел это нецелесообразным… мягко говоря. А пройдя в другую сторону километра полтора, за изгибом береговой линии я наткнулся на краба… Казалось бы, радоваться надо: мясо краба вкусно и питательно. Да и ловить их, как правило, не сложно.

Во встрече с крабом на морском побережье нет ничего необычного – эти ракообразные широко распространены как в южных, так и в северных морях. Бывают даже пресноводные и сухопутные крабы. Но размер тела этого экземпляра был не меньше трех метров! А размах клешней так и вовсе метров десять! Этот монстр лежал на берегу, и поначалу я принял его за валун или кусок скалы. Он, к счастью, меня тоже не заметил, но что-то почувствовал – возможно, уловил вибрацию моих шагов… Он поднялся, развернулся в мою сторону и клацнул клешнями так, что всякое желание гулять по пляжу у меня пропало…

Никогда особо не интересовался жизнью крабов, мои познания, собственно, закончились на том, что при изготовлении крабовых палочек, которые я иногда покупал в магазине, ни один краб не пострадал. Но мне кажется, они не должны вырастать до таких размеров. Да его клешнями лошадь перекусить можно!

Итак, на моей воображаемой карте местности появился ручей Спусковой, мыс Скальный и Крабий пляж. А спустя час выяснилось, что мыс Скальный продолжается по суше скальной грядой, и продолжается довольно далеко – я шел вдоль скал минут сорок. Идти приходилось в горку, то есть местность повышалась, но и скалы становились выше. Направление показалось мне неперспективным (елки, сосны, редкие кусты – больше ничего примечательного), и я решил вернуться к ручью. Кто знает, возможно, этот мыс является продолжением горного хребта или контрфорсом, от этого хребта отходящим, – забираться в горы в мои планы пока не входит.

Из интересного приметил только брусничник, но ягоды еще не поспели – были белобокими. Я собрал и съел горсточку – жуткая кислятина, так что ограничился тем, что собрал листа для заварки. Еще немало озадачила встреча с косулей: та объедала листву с кустарника и, казалось, меня не замечала, но, и заметив, не стала стремительно срываться с места и уноситься прочь, а удалилась ленивыми прыжками, будто особой опасности во мне не видела, будто встретила какого-нибудь лося, а не человека, самую опасную тварь на планете…

– Непуганые звери, не знающие, что такое человек? И куда это я попал… – пробормотал я, но мне, конечно же, никто не ответил.

Мое мнение о своих высоких способностях в ориентировании на пересеченной местности не далее как вчера потерпело сокрушительный удар, потому я решил придерживаться берега моря как ориентира. Но не спускаться к самой воде – так меньше шансов, что я вновь зайду в тупик или встречусь с очередным прибрежным чудищем и мне придется возвращаться.

Местность пошла на понижение, и идти под горку стало гораздо веселее, а потом и хвойный лес сменился лиственным: березы, осины, ольха… А это что? Вяз… похоже. А это? Вот таких деревьев я раньше точно не встречал: угольно-черная кора, резные темно-зеленые листья, жесткие, как наждачка, и прочные – отдельный листик с трудом можно порвать руками.

– Все чудесатее и чудесатее…

От прогулок на свежем воздухе у меня неплохо разыгрался аппетит – эх, сейчас бы борщеца наваристого да со шкварками из свиной грудинки… Но порывы желудка пришлось игнорировать: еды я брал на один день, хоть и с запасом; пока ничто не говорит о том, что в ближайшие пару дней я вернусь к цивилизации, и вскоре продовольственная проблема может встать весьма остро.

Из леса я выбрался к узкой заболоченной долинке, по другую сторону которой располагалась дубрава. Но не дубы привлекли мое внимание – по ту сторону долинки кормилась стая кабанов. Звери подрывали растения с широкими листьями, похожие на лопух, – видимо, чтобы полакомиться их корнями. Но, увидев меня, насторожились – вперед вышли самые мощные представители кабаньего племени, а затем свиньи выстроились свиньей и неспешно двинулись на меня.

Отряд «Боевой Пятачок» меня сильно впечатлил, и я предпочел спешно ретироваться. Нет, про Пятачка лучше не вспоминать – этот поросенок дружил с медведем, имел огнестрельное оружие и воздушный транспорт. Пусть отряд лучше называется «Боевой Фунтик».

А день между тем уже начинал клониться к вечеру – пора заняться едой, приготовлением к ночевке и подведением итогов разведки местности. А итоги эти ознаменованы одной мыслью: «И куда же это я попал?» Никаких следов цивилизации не обнаружено. Никакого мусора, которым человечество, кажется, уже завалило всю планету: ни единой вынесенной морем пластиковой бутылки, ни обертки от конфеты, принесенной ветром… Ну это ладно, есть еще в нашем мире места, где такое встречается. Проведя полдня на берегу, я не заметил кораблей в море, допускаю, что это тоже может быть – просто не проходит поблизости ни один морской путь, и вообще я с морем дел не имел и не знаю, как часто с высокого берега можно увидеть корабль. Но вот ни одного самолета в небе за весь день… ни самолета, ни инверсионного следа от него – это уже настораживает. И еще звери, по-видимому, непуганые, не знающие, какой опасности стоит ждать от человека. И крабомонстр на десерт – это вообще без комментариев…

– И куда это я попал? – снова пробормотал я.

Не найдя лучших вариантов, я вернулся к месту, где провел прошлую ночь. Поразмыслив, перенес шалаш на опушку леса, ближе к Спусковому ручью. Тут и вода проточная рядом, и обзор лучше, и в целом… повеселее как-то.

Трава здесь росла высокая – ее не затеняли деревья. Вырезав ее на территории своего нового лагеря, укрепил ею свой шалаш, насыпав слой травы сверху на лапник – так будет теплее. Шалаш вообще претерпел некоторые изменения: костер из него решено было убрать – небезопасно с точки зрения пожаров и малоэффективно, ведь костер нужно поддерживать, регулярно подкладывая в него дрова, а спать лучше непрерывно в течение шести-восьми часов; вход же был сделан самым маленьким, чтобы только на карачках заползти можно было. Все ради тепла.

Еще подумывал сплести из лапника что-то наподобие щита, чтобы прикрывать им дверной проем, но отложил эту задачу – сначала нужно организовать место для костра, натаскать дров и разобраться со своим грибным запасом. Грибов я набрал немало, на них одних, конечно, не проживешь, но в свете назревающей продовольственной проблемы они будут хоть каким-то подспорьем.

Ночь застала меня уже после выполнения первоочередных задач, наевшимся вареных грибов и сидящим у костра за плетеньем щита из лапника. Рядом жарились на утро нанизанные на веточки грибы и грелись в костре принесенные от ручья камни (их предстояло закатить в шалаш для обогрева помещения). На небо выползла луна – огромная, белая как мел и безо всяких привычных мне желтых пятен. А спустя час левее из-за горизонта вылезла… еще одна луна. На этот раз маленькая и красная…

– И куда же это я попал? – в который раз за сегодня спросил себя я.

Глава 3. Ресурсы и задачи

В какую бы непроходимую сибирскую глушь меня ни занесло (ага, сибирская глушь с морем, дубами и вязами), в какие бы дебри с непугаными зверями, но две луны незнакомых очертаний – это перебор даже для самых дальних медвежьих углов моей малой родины!

Похоже, инверсионного следа самолета я могу ожидать тут с той же вероятностью, что и приземления летающей тарелки, появления грудастой эльфийки, питекантропа с каменным топором или краснозадого демона с трезубцем. Надо, кстати, внимательнее осматривать море – вдруг там русалки? Это ж сразу и баба, и рыба! Ну, там по обстоятельствам решим, как договоримся.

Свежий ветерок и запах горелых грибов отвлекли от панических мыслей, сдобренных долей солдатского юмора. Хоть порывы ветра и были не слишком сильны, их хватило, чтобы языки костра, склонившись, добрались до грибов. Какие тут могут быть мысли об эльфийках и русалках, когда будущий завтрак норовит сгореть, – я бросился спасать грибы.

Происшествие сменило ход мыслей от панических к конструктивным. Мысли о собственном сумасшествии отбросим сразу как контрпродуктивные. Потому как если ты сошел с ума и по этой причине у тебя проблемы с восприятием окружающего – ты все равно не отличишь реальность от игр собственного больного разума. Значит, нет смысла сомневаться в реальности происходящего вокруг, иначе останется только ложиться и помирать. Или ждать помощи, что в сложившихся обстоятельствах, я думаю, будет равнозначно.

Итак, происходящее вокруг – реально, принимаем это за аксиому. Наличие двух спутников планеты говорит о том, что я уже не на матушке-Земле. Это либо другая планета, либо другой мир. Похитили меня пришельцы и перебросили на другую планету, возможно, искусственно созданную, или неведомая магия перенесла меня в параллельный мир – это сейчас не так важно. А важно то, что помощи мне ждать неоткуда: призывать каким бы то ни было образом спасателей или, скажем, дымом подавать сигналы кораблям – все бесполезно. Не факт, что в этом мире спасатели и корабли вообще существуют. А если и существуют, то неизвестно, как они отнесутся к иномирцу. В общем, рассчитывать надо только на себя.

Хорошие же новости заключаются в том, что фауна и флора – те, что мне попадались, – от земных ничем не отличаются. И это сильно повышает мои шансы выжить. Я, конечно, не Джон Рембо и не могу сделать из носка пращу и сбить из нее низко летящего мамонта, и даже на звание матерого выживальщика не претендую, но кое-что могу. Вот завтра это «кое-что» и начну делать, а сейчас… спать.

Но уснуть сразу, конечно же, не получилось – разные мысли упорно лезли в голову. Попадались среди них и довольно интересные. Например, что история, произошедшая со мной, больше похожа на фэнтезийную, чем на фантастическую. Конечно, можно предположить, что я нахожусь в каком-нибудь заповеднике, отстоящем в трех днях пути от высокотехнологичного мегаполиса с миллиардным населением, а самолетов и кораблей я не вижу потому, что для местной цивилизации это прошлый век и они используют какую-нибудь нуль-транспортировку. Или даже это не заповедник вовсе – просто их технологии шагнули настолько далеко, что они никак не вредят природе.

Но вот в то, что в какой-то далекой-далекой галактике живут такие же формы жизни, как на Земле, – верится слабо. Скорее уж у нас тут фэнтези, и я все-таки оказался в параллельном мире. Он от нашего отличается, но в целом похож, потому как параллельный – ну то есть рядом находится, и для фэнтези такого объяснения вполне достаточно. И не надо, как в фантастике, объяснять, почему же все-таки вышло так, что за сотни дохрениллионов световых лет зародилась такая же белковая форма жизни, так же развилась и так же имеет глаза, уши, руки и т. д.

А еще, чего греха таить, верить в эльфиек с большими… грустными глазами куда приятнее, чем в серокожих человечков с непропорционально раздутой головой. Вот где-то между эльфийками и дохрениллионами световых лет я и уснул.

Не то чтобы вечером я совершенно не был выбит из колеи выводом, что неведомым образом оказался в другом мире. Мол, другой мир – ну ладненько, понятно, но мне спать пора: война войной, другой мир другим миром, а обед и сон должны быть по расписанию! И с суровым невозмутимым лицом полез в шалаш. На карачках, но строевым шагом.

Нет, такие новости, мягко говоря, не оставили меня равнодушным, но что мне было делать? Бегать по поляне с дикими воплями? Грозить небу кулаком и кричать: «Вертайте все взад! Мне тут нельзя. У меня дома тараканы на кухне не кормлены, сидят плачут, меня дожидаются». Вот я и полез спать – утро вечера мудренее, и все такое. А за ночь новость как-то уложилась в голове и уже не шокировала. То есть права поговорка оказалась.

Я вообще стараюсь не поддаваться лишний раз эмоциям. Эмоции важны в общении с людьми, и то далеко не всегда, в остальных же случаях они лишь вредят делу – затуманивают разум, заставляют делать ошибки. Ошибка же в том положении, в котором я сейчас оказался, может стоить жизни. А лучший способ избавиться от лишних переживаний – сконцентрироваться на деле.

Я вновь отправился на разведку, но если вчера мне нужно было узнать об общем состоянии дел (рельеф местности, наличие водоемов и поселений), то сегодня разведка должна проходить более детально. Для выживания мне нужна масса разных вещей, которых у меня нет. Эх! Хорошо было бы сейчас сходить в магазин, купить несколько ящиков консервов, теплый спальный мешок, армейскую палатку с печкой, снастей для рыбалки… да чего там, хотя бы топор. Хоть какой-нибудь топор. Самая необходимая вещь для выживания в лесу после ножа, а может, даже и важнее.

Но раз возможности затариться в магазине всем необходимым нет, значит, нужно для начала определить, какими ресурсами я обладаю. Растения, животные, почва – теперь меня интересовало все и с подробностями.

В первую очередь для меня важны источники пропитания, и я направился к ручью – там я, кажется, видел похожее на лопух растение. Корни таким же подрывали кабаны, пока я не отвлек их от этого занятия. То, что едят кабаны, возможно, и мне в пищу сгодится – по внутренним органам человек очень близок к свинье.

Растения (для простоты буду называть их лопухами, хоть я и не уверен, что это действительно лопухи) и правда обнаружились в низине у ручья. Правда, были они более скромных размеров, чем те, в дубраве, которыми кормились кабаны. Для эксперимента я решил выкопать одно. И тут возникла проблема… впрочем, проблема ожидаемая – чем копать? Руки тут не лучший инструмент: земля в дикой местности – это не песочница на детской площадке и даже не огород. Она, хоть и не утоптана, как на грунтовой дороге, зато покрыта слоем дерна и с лопатой незнакома.

Пришлось идти в лес в поисках палки-копалки. Пока присматривал подходящий сук, нашел землянику. Закинув в рот несколько ягод, остальное (полстакана примерно) собрал в полиэтиленовый пакет. Всегда ношу в кармане походной куртки один – аккуратно свернутый, он почти не занимает места. Я уже говорил, что я жутко запасливый…

Я и так почти не сомневался, что эти растения с большими листьями и фиолетовыми цветами являются лопухами, и окончательно в этом убедился, выкопав несколько корней. Корни похожи на тощую морковку, если разрезать, белые, а на вкус… Ну, вкус так просто не опишешь – что-то среднее между картошкой и морковкой, но при этом явно трава. Штука это довольно питательная, богатая крахмалом и еще кучей разных полезностей. Конечно, питаться только ей будет весьма грустно, но с голоду я в ближайшее время теперь точно не помру. Да и не собираюсь я лакомиться одними лопухами – день только начинается, и у меня в запасе много идей.