Междумирье. Последняя Морена

— Стоять! — крепкая лапа лешего сжала моё плечо. — Даже не думай, Мария Александровна! Без приглашения из соседнего мира нельзя. Такой штраф влепят что и мой лес по камешку растащат, и тебя в вековую лягушку превратят!

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. Рукой подать до нормальной жизни, где есть море, чайки и, наверное, люди, а не кикиморы с лешими. И нельзя!

— А если пригласят? — уточнила я на всякий случай.

— Тогда другое дело.

— И часто приглашают?

Леший замялся.

— Бывает, — сказал он уклончиво и забегал глазами. Всеми тремя.

Ага, поди раз в сто лет. Мне точно до такого отпуска не дожить. Я мечтательно посмотрела в сторону моря, изучая невиданный для меня раньше портал перехода в иной мир. Все же, не каждый день можно встретить настоящие чудеса, хоть налюбусь, воздухом морским подышу.

И тут я придирчиво сощурилась:

- А это что?

С левого края мерцающей плёнки, у самого основания сосны, змеилась тонкая, едва заметная царапина. Совсем маленькая, с волосок, не больше. Плёнка вокруг нее пошла едва уловимой рябью, словно поверхность воды перед штормом.

Леший проследил за моим взглядом и неожиданно побледнел всем своим и без того не слишком румяным лицом.

— Прорыв… — прошептал он. Все три глаза медленно округлились. — Матушки-сосенки. Прорыв!!! И понеслось.

Глава 9. Прорыв.

Вокруг творилось форменное безумие.

Леший носился кругами, причитая так, что уши закладывало. Из пруда доносилось такое верещание, будто там не русалки, а стая мартовских котов, которых ошпарили кипятком. Даже кикимора, до этого мирно сидевшая в своем болоте, примчалась, начала икать от страха и сыпать вокруг какие-то травы, то ли призывая духов, то ли пытаясь успокоить всполошившихся лягушек.

Глядя на этот бедлам, я чувствовала, как к горлу подкатывает знакомая волна паники, которую на прошлой работе я глушила литрами кофе и внеплановыми совещаниями. Но кофе здесь нет и совещания проводить не с кем — ни одного вменяемого сотрудника в радиусе пары десятков километров.

— А НУ-КА, ТИХО!!!

Собственный голос ударил по барабанным перепонкам. Ох, давненько я так не орала. Где-то в глубине души даже зашевелилась профессиональная гордость — голос поставленный, громкий, вибрирующий, пробирает до печенок. Годы тренировок не прошли даром.

Эффект превзошел ожидания. Леший замер с поднятой ногой, застыв в нелепой позе. Верещание из пруда оборвалось на полувзвизге. И даже кикимора перестала мельтешить и уставилась на меня, выпучив свои и без того круглые глазищи.

Тишина. Только ветер шумит в соснах да мое сердце бухает где-то в горле.

— Та-а-ак, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Теперь по порядку. Леший!

Тот вздрогнул, словно я позвала его прямиком на каторгу.

— Что обычно прошлая хранительница делала, когда такое случалось? Ну, Ядвига которая…

Леший переступил с ноги на ногу, почесал затылок и выдал с таким возмущением, будто я только что спросила как минимум рецепт философского камня:

— Почем мне знать, Александровна? Прорывов-то уж пару сотен лет как не было. Почитай, со времен бабки Ярославны. Та еще крепкая была старуха, царствие ей лесное. Близко не подпускала, но вроде она на прорыв руки прикладывала да заклинания запечатывающие читала.

— Заклинания? — мой голос снова повысился. — Какие, к лешему, заклинания?! Я похожа на домашнюю энциклопедию, которая хранит бесценные знания о том, как заклинаниями штопать дыры между мирами?!

Леший от такого напора отрицательно закивал, попятился и на всякий случай спрятался за ближайшую сосну.

Так. Спокойно. Вдох. Выдох.

Еще раз. Где-то я это уже проходила. Стресс-менеджмент, чтоб его: принять ситуацию, оценить ресурсы, разработать план. Ресурсы: я и мои не совсем человеческие помощники. План: отсутствует. Ситуация: катастрофическая, я бы даже сказала — на грани мирового масштаба.

Переходим к плану Б.

Что там советовали в этих дурацких фэнтези-книжках, которыми я порой зачитывалась ночами, пока моя не слишком радужная жизнь методично разрушалась? Обычно герой приходил, и сразу у него появлялся мудрый наставник, обучающий азам магического ремесла. Мой же наставник лишь постыдно сбежал, повесив на меня накопленные вековые долги, а из помощников можно было опереться на не слишком дружелюбную ко мне нечисть.

Прислушайся к магии внутри, — начала повторять я сама себе, прикрывая глаза и напрягаясь изо всех сил. Почувствуй, как сила течет по твоим жилам. Она точно должна быть внутри, такого просто не может быть, чтобы меня назначили хранителем без силы.

Ну-ну.

Я прислушалась. В животе урчало от голода, в висках стучало от повышенного давления, а в груди зрела обида на весь несправедливый мир, засунувший меня в эту лесную дыру.

— Она растет! — неожиданно на ультразвуке заверещал Леший из-за своей сосны, облюбованной в качестве убежища. — Надо срочно что-то придумать!

От испуга мне в это мгновение действительно показалось, что трещина дернулась. Вот прямо на моих глазах короткая вспышка, и тонкая ниточка превратилась в небольшую, но вполне себе отчетливую щель, из которой пахнуло солью и грозой.

И меня накрыло липким животным ужасом, от которого внутренности мгновенно сжались в комок, сконцентрировавшись в области груди, а земля начала уходить из-под ног. Волна, зародившаяся где-то в солнечном сплетении, прокатилась вверх, к самым кончикам пальцев, словно я ухнула в скоростном лифте с сотого этажа. Это было похоже на то самое непонятное чувство, которое я испытала, когда впервые прикоснулась к воротам Ядвиги, но в десятки раз ярче.

Не думая, я рванула к разрастающейся трещине и прижала обе ладони к холодной, дрожащей пелене между мирами, надеясь лишь на чудо.

— ДА ЗАКРОЙСЯ ТЫ УЖЕ! — рявкнула я, буквально приказывая прорыву срастись обратно.

В этот же момент в груди очередной раз ухнуло, и ладони нагрелись. Не больно, но вполне ощутимо, словно я сунула пальцы в горячую воду и она постепенно все больше нагревалась. Воздух вокруг мировых ворот сгустился, пошел рябью, а потом… потом раздался такой звук, словно кто-то провел мокрым пальцем по хрустальному бокалу.

Я вздрогнула и открыла глаза. Даже не помню, когда успела их зажмурить.

Трещины не было. Совсем.

И пленки, похожей на мыльный пузырь, тоже. Теперь между соснами сияла гладкая, идеально ровная стена из прозрачного стекла. Матовая, чуть поблескивающая на солнце, но совершенно непроницаемая, как стеклопакет в хорошей новостройке. Только с той стороны не шумный проспект, а целый мир с морем и чайками.

Леший на негнущихся ногах подошел поближе, протянул зеленый палец и робко постучал. Звук вышел звонкий и, судя по всему, совершенно безнадежный для нас. Он поскреб ногтем поверхность, потом прижался к ней всем телом, словно надеясь пройти стену насквозь, но чуда не произошло.

— Кхм… — выдавил он, сглотнув. — Поздравляю, Мария Александровна. Похоже… это… ты их закрыла. Насовсем. Теперь это не врата. Это… памятник вратам!

Я смотрела на дело рук своих в прямом смысле, потому что ладони до сих пор покалывало, и чувствовала, как внутри холодеет. Похоже, я только что наглухо заколотила проход между мирами — вместе с морем и надеждой, что туда можно будет когда-нибудь сбежать.

Русалки в пруду молчали, Леший замер столбом, и даже кикимора перестала непрестанно икать. Тишина стояла такая, что слышно было, как мимо пролетает большая и жирная муха, со звоном ударяясь о новообретенную стеклянную перегородку.

Что там Ядвига писала про штрафы за превышение полномочий? Кажется, за такое меня буквально четвертуют. Или как Леший говорил? В вековую лягушку превратят?

Вот так приехали. Новый руководитель прибыл и сразу провел «оптимизацию межмировых проходов». Эффективный менеджмент, мать его.

Глава 10. Выхода нет. И входа тоже.

В ушах звенело то ли от усталости, то ли от перенесённого потрясения, а я так и продолжала стоять столбом, тщетно пытаясь осмыслить масштаб произошедшей катастрофы.

Похоже, плакала моя свобода горючими слезами. Море, чайки, путешествия — всё накрылось медным тазом, едва успев появиться на горизонте.

— Ты же сказал, она без магии, — раздался за спиной сбивчивый шепот.

— Откуда ж мне было знать?! Я всё проверил, пустышка как пустышка была по всем амулетам. А теперь откуда что взялось, я вообще почем знаю!

А вот этот шепот точно принадлежит Лешему. Сложно спутать.

— Мы же просто попугать хотели, а теперь что?!

Я медленно, всё ещё находясь в некой прострации, повернулась на назойливый звук.

Леший, полевой и кикимора сбились в кучку у соседней сосны, а русалки испуганно притихли у самой кромки воды. Вид у всей компании был такой, что краше в гроб кладут. Леший бледно-зелёный, кикимора нервно теребила подол своего болотного сарафана, а русалки, напрочь забыв о царственном величии, испуганно прижимались друг к другу, тараща на меня огромные, полные ужаса глаза.

И тут в моей голове что-то щелкнуло. Словно последний кусочек пазла встал на место, издавая мерзкий скрип.

Розыгрыш. Твою мать.

— Погодите, — мой голос прозвучал до отвращения спокойно. — Вы хотели меня… разыграть?!

Повисла пауза. Такая, что слышно было, как у кикиморы зуб на зуб не попадает.

— Ну-у-у, — протянул Леший, пытаясь спрятаться за спину кикиморы, что при его габаритах было физически невозможно, — мы это… хотели как лучше. Традиция у нас такая. С новенькими. Ядвигу тоже разыгрывали! И бабку Ярославну. Только там всё проще было — они сразу понимали, что к чему, смеялись, а потом вместе с нами чай с мухоморами пили, и всё... А ты... ты же говорила, что магии не знаешь!

Чай значит... С каждой фразой я все дальше переходила черту ярости, погружаясь в ледяное бешенство.

— А она и не знает, дубина ты стоеросовая! — взвизгнула кикимора, отвешивая Лешему подзатыльник, да хлесткий такой, что эхо по лесу пошло. — Пошутим над новенькой, она ж городская, смешно будет, — тонким голоском передразнила она. — Где смеяться, я тебя спрашиваю?! ГДЕ?!

— Ну я же проверял! — в отчаянии завопил леший, активно жестикулируя и рискуя выбить глаз ни то полевому, ни то самому себе. — Когда она в обморок грохнулась, я магии в ней не почуял! Вообще! Ноль! Пусто! Как в старом пне! А тут... такое...

Магии значит нет... проверяли значит.

Не знаю, что отразилось в моих глазах, но новообретённые подчиненные на всякий случай поспешно отскочили от греха подальше.

— Проверял он, — крикнула выглянувшая из камышей русалка, и я мысленно поставила галочку — ага, товарищи по несчастью, уже не такие и высокомерные, когда жареным запахло. — А теперь что? Врата наглухо закрыты, к нам оттуда никто не зайдет и мы туда не выйдем. С приглашением или без него. Ты понимаешь, что наделал?! У меня, между прочим, свидание с тритоном из Средиземного намечалось. Он обещал жемчуг с затонувших галеонов принести!

— А у меня вообще свадьба через месяц в Подводном, — подхватила вторая, и в ее глазах заблестели слезы. — Морской царь так долго и красиво за мной ухаживал, ракушки дарил, а теперь что? Так и помру старой девой!

Оно громко зарыдала и скрылась под водой, зло хлестнув хвостом по поверхности пруда.

— И напомню, что скоро день регулярной поставки приграничных мухоморов для высший знати Межмирья, — вставила кикимора, снова отвешивая лешему затрещину, но теперь уже с другой стороны. — Нам знаешь, какой штраф за срыв контракта выставят?!

Леший втянул голову в плечи и стал подозрительно напоминать нашкодившего пса, которого тычут носом в разодранный диван. Только у пса глаза честные и виноватые, а у этого — бегающие и ищущие пути к отступлению.

Я же стояла и слушала как рушится мой, оказывается, не такой уж до этого и безнадежный мир. Театральная постановка силами местного фольклорного ансамбля, окончательно поставила точку в череде моих неудач, а я, как последняя дура, повелась. Да еще и магию разбудила, о которой знать не знала.

Теперь же у нас на совести — запечатанные намертво врата между мирами и одна необразованная магичка, которая медленно перевела взгляд на лешего. Тот, почувствовав внимание, сжался еще сильнее и сделав еще одну робкую попытку спрятаться за кикимору.

Кикимора брезгливо отодвинулась.

— Леший... — произнесла я ласково.

Так ласково, что кикимора икнула и на всякий случай отошла от греха подальше на пару шагов.

— Я-а-а? — пропищал он, сглатывая.

— Иди-ка сюда, — я улыбнулась и поманила его пальчиком. — Иди-иди. Разговор есть.

— Мария Александровна, дык это... я ж не со зла! Я ж как лучше хотел! Сплотить коллектив! Командообразование это! — леший пятился, пока не уперся спиной в ту самую сосну, что теперь красовалась наглухо запечатанными вратами.

— Командо-образование? — переспросила я, медленно приближаясь. — Ты мне тут корпоративные тренинги устроить решил?! Тимбилдинг по-лесному?! С инсценировкой катастрофы?!

— Ну-у-у... — он обреченно посмотрел на остальных в поисках поддержки, но не нашел.

Кикимора демонстративно уставилась в небо. Русалка и полевой сделали вид, что их тут вообще нет, мимикрируя под природный фон.

— Я ведь городская, — продолжала я все тем же ласковым, леденящим душу тоном, — а значит, фантазия у меня богатая. Сейчас я тебе такое командообразование устрою...

И многозначительно замолчала. Пусть сам додумывает. Это, как я выяснила еще на прошлой работе, намного страшнее, чем озвученная угроза. Неизвестность пугает сильнее.

В голове проносились варианты один краше другого. Превратить его в пень трухлявый? Нет, это слишком гуманно, да и заклинаний превращательных я не знаю. Сдать кикиморе на опыты с ее сомнительными травами? Уже лучше. Отправить к русалкам в вечное услужение за несостоявшееся свидание? Тоже неплохо, они ему такое устроят — месяц икотой маяться будет. А может, заставить его теперь лично перед каждым жителем междумирья извиняться? С письменными объяснительными? С презентацией на тему «Почему нельзя шутить над начальством»?

Я смотрела на съежившегося лешего и чувствовала, как внутри кипит вулкан. Нет, убивать я его, конечно, не буду. По крайней мере, не сразу. Сначала пусть помучается. Пусть осознает и прочувствует, как я тут стояла, думая, что сейчас миры рухнут, а мне отвечать.

А потом уже можно и прихлопнуть. Медленно, бережно и с фантазией.

— Значит так, — я сделала еще один шаг к лешему и уперла руки в боки, — у тебя есть ровно сутки, чтобы придумать, как открыть врата обратно. Не придумаешь — я лично позабочусь о том, чтобы твоя должность «хранитель леса» сменилась на «удобрение для сосен». Усвоил? Леший судорожно закивал, рискуя оторвать себе голову. — А остальные, — я обвела тяжелым взглядом притихшую нечисть, — дружно вспоминают все, что знают о магии, вратах, заклинаниях и способах их открытия. И молитесь, чтобы я не разозлилась еще силь...

Я не договорила. Потому что в этот момент во врата — те самые, намертво запечатанные, непроницаемые, глухие как пробка — тихо, но отчетливо постучали.