Трудные счастливые дни Янга Лемана

- Выглядишь неважно. Может быть, ты нуждаешься в лечении?

Ответа не последовало. Мужчина молчал и смотрел в пол. У Лемана проскользнула мысль: а в порядке ли у того голова? Может, тронулся от всего пережитого? И теперь перед ним стоит лишь пустая оболочка. Тело, способное выполнять определенный набор несложных функций? Работать, есть, спать. Но ведь его лицо, там, в катакомбах, освещенное мыслью, оно было совсем другим...

- Послушай, я никогда не буду ни пытать, ни мучить тебя. Не такой я человек. Хотя, я так полагаю, ты привык видеть в людях иное. Но я не для этого выкупил тебя. Тебе действительно незачем бояться меня.

- Я не боюсь, - произнес тот.

Голос этого существа прошелестел точно ветер в кронах, тихо и почти осязательно. Он наконец-то взглянул на Янга. Прямо, спокойно и кротко. И господин Леман испытал удовольствие, когда понял, что не ошибся.

Черты лица его были удивительны. Чистые, плавные, правильные линии были точно выточены умелой рукой из полупрозрачного дымчатого оникса. Он был скульптурно красив. Размашистая, четкая линия бровей, аккуратный, ровный строгий нос, большие ясные глаза. Волосы, густые и темные, лежали на голове копной, рыжеватая борода скрывала удлинённый подбородок.

Любопытство – враг мой, - думал Янг таращась на него из глубин своего мягкого, большого кресла. Я, должно быть, спятил, если решил приволочь домой такого человека. Невероятно. Ведь внешне он человек и, вместе с тем, нет. Будто какая-то часть его связана с потусторонним миром, который закрыт для нас, но распахнут для них.

Кисти рук его были покрыты буграми синих вен, ногти обломаны, босые стопы – красны. Все прочее в нем скрывала старая, покрытая пятнами, слишком тонкая для зимы одежда. И где же этот характерный признак, выдающий их племя? Янг, не произнося ни слова, опираясь обеими руками о резные широкие ручки кресла, поднялся. Полы длинного халата волочились за ним по полу. Он приблизился к пленнику, поднял правую руку и опустил ее на чужую голову. «Нечистый» не пошевелился, а хозяин довольно быстро одернул назад свою ладонь. Его встряхнуло от сильного, глубокого чувства: смеси страха и отвращения. Под волнистыми, жесткими волосами на макушке этого существа прощупывалось два твердых выступа, сужающихся к верху.

- Ну что ж… с этим ясно, - проговорил Янг, потирая правую руку о рукав. - А теперь, будь добр, разденься.

В глазах «нечистого» промелькнуло недоумение. Это была первая эмоция, слетевшая с его застывшего в равнодушном выражении лица. Но человечность в Янге с самого утра сражалась со стыдом и жгучим желанием видеть и знать. Он решил на время заглушить человечность и дойти до конца.

- Я всего лишь хочу взглянуть на тебя. Просто сними свою куртку и рубашку. Больше ничего нужно.

«Нечистый» на долю секунды прикрыл глаза. Его шея едва заметно дернулась. Это был уже довольно взрослый мужчина. Прошедший через многое, покорный, смирившийся. Янг склонил голову набок, ожидая подчинения.

Тело его было крепким, стройным, явно сильным и выносливым. Длинные ноги и руки, тонкая поясница, прямая спина и гордо посаженная голова в копне серых спутанных волос, падающих на лицо и шею - и ничего больше. Ничего «ненормального» и «неправильного» Янг в нем не рассмотрел. За исключением того, что тело было изранено. Кожа на спине и груди была в сетке тонких шрамов, старых и свежих ссадин. Янг рассматривал чужое тело, точно карту мира. Десять лет рабства отпечатались внутри и снаружи этого существа. «Нечистый» смотрел вперед, мимо хозяина. Спокойный, равнодушный ко всему на свете.

Леман медленно ходил по за ним кругами, точно подле рождественской ели. Он сегодня купил человека. Во времена молодости его отца такие вещи были обыденностью. Но сейчас торговля людьми уже практически вне закона. Парламентарии все тянут. Но закон, дающий жителям островов свободу, в любом случае будет принят, годом раньше, или годом позже — это было лишь делом времени.

- Оденься, - приказал Леман. - Хотя нет, оставь это. Служанка заберет и сожжет твое тряпье. Не волнуйся, Филс даст тебе новую одежду. Скажи мне вот что: ты образован?

- Да, господин.

- Насколько? Ты можешь, например, читать и писать на нашем языке?

- Да, господин.

- И кто же тебя этому научил?

- У меня была возможность, и я учился. Сам.

- Действительно? Ну хорошо. Подойди-ка сюда.

Янг придвинул на угол письменного стола серый лист бумаги и чернильницу. Достал из коробочки серебряное перо.

- Напиши здесь что-нибудь.

Чужестранец бросил на него короткий, недоверчивый взгляд. Леман отчего-то улыбался. Сам он того не знал, но улыбка делала его миловидное, светлое лицо, совсем юным.

Мужчина опустил глаза и осторожно принял перо из его рук. Немного подумал, а после аккуратно вывел известное всем четверостишье.

«А у королевских врат ночью стражники не спят.

Ветра шум и звон дождя, слышат трели соловья.

Слышат, как поет сверчок... Вдруг ломается сучок,

Кто-то бродит вдоль ворот..."

- Хорошо. Я понял, - Янг довольно кивнул. - Удивительно. Не все люди, работающие в этом доме, умеют так красиво и правильно писать. Мне интересно, твой прежний хозяин, он не будет тебя искать?

- Он был очень стар. Он уже не с нами, - чужестранец, коротко взглянув на Янга, вскинул указательный палец вверх, очевидно, имея в виду небо.

- Ах, вот оно что... Тебе было его жаль?

- Мне было его очень жаль, господин Леман. Так, как может быть жаль родного отца.

Янг обошел свой стол и снова опустился в кресло.

- Жизнь твоя после этого покатилась под откос. Стало быть, наследники его тебя не пожалели. Тебе не повезло. Но сейчас все иначе. Послушай меня внимательно, ибо я скажу это лишь раз. Будет очень хорошо, если ты окажешься для меня хорошим помощником. Бежать тебе незачем, повторюсь, я не жестокий и не злой человек. Но я все же сообщу тебе. Вдруг ты сам не понял? Вокруг нас густой лес. В нем живут хищные звери. Вокруг нас озера, покрытые тонким льдом. И еще болота. В них лучше не соваться. И это не просто земля. Это мой лес. Мои болота, мои озера, мои холмы. А дальше начинаются земли чужие. И на них живут совсем другие люди.

- Вам не стоит беспокоиться о том, что я сбегу, - спокойно ответил тот. – Моя жизнь в ваших руках. И стоит она ровно столько, сколько вы заплатили за нее.

Янг кивнул, сухо закашлялся, прижал руку ко рту. И затем торопливо сказал:

- Я рад это слышать. Тебе пора. Ступай. Филс даст тебе все, что нужно. Одежду, еду, горячую воду. Он отведет тебя в комнату для ночлега. И будь добр, слушайся его во всем.

***

Комната показалась ему этим вечером неуютной. Было холодно, темно и пусто. Свечные огни колебались от сквозняков, по потолку и стенам бродили серые тени. Леману было одиноко. Было ощущение, что он все еще находится в катакомбах.

Что это был за ответ? Дерзость? Гордость? Теперь стало понятно, отчего вся его спина исполосована точно на ремни.

Янг никогда не сомневался в правильности своих поступков и адекватности своих желаний. До этого дня. Ему было все еще не по себе и постель, в которой он лежал, не грела его. Зачем он купил и привез в свой дом это существо? Что еще за блажь скучающего господина?

Ему долго не спалось. Дом наполнился неслышимыми прежде звуками. Слабый треск остывающих в камине углей, вой ветра за окном, легкий перезвон тонких стекол в деревянных рамах и слабый шорох за шкафами. В доме опять завелись мыши.

Во время болезни он ничего подобного не слышал. Лишь только собственный, сотрясающий стены, надрывный кашель. Но сейчас дышалось ему легко. Он прикоснулся рукой к своей груди. Сердце билось часто и сильно.

"Не притащил ли я часом в дом свою собственную смерть? Не прикончит ли меня этот «зверь»? В отместку за все то, что сотворили с ним люди, за все те боль и унижения, которые он пережил. Сколько же раз его били, пытаясь добиться ответов? Есть хотя бы что-то такое, чего он по-настоящему боится? Так я добавил ему иную боль". – Янг резко распахнул глаза. Уставился в серую стену напротив. "Я унизил его. Неудовлетворенное детское любопытство взяло надо мною верх. Мне хотелось рассмотреть его тело, и я это сделал. Но я имел право сделать это, ведь я его купил, не так ли"?

Глава 2

- Он сбежит. На лесопилке никто не будет за ним смотреть. Я считаю, что он опасен и может сотворить все, что угодно. Вам нужно избавиться от него. Как можно скорее.

Янг, сидя на своей кровати, застегивал на вороте мелкие пуговицы. Сорочка была ему широка. Дневной свет пронзал тончайшую, легкую ткань и темным пятном очерчивал скрытое в ней, незначительное, худощавое тело. Филс находился рядом с господином. Он подавал Леману разложенные на кресле предметы одежды и безостановочно ворчал.

- Я с тобой не согласен. Я не думаю, что он захочет бежать. Он выглядит слишком усталым. Но даже если ты прав, ведь не могу же я посадить человека на цепь? Если он и сбежит, то в любом случае, мы быстро об этом узнаем. Можем тогда призвать лесника и пустить по следу собак.

- Хотел бы я принять участие в такой охоте, - пробормотал управляющий.

- А ты довольно кровожаден, старина, - Янг улыбнулся.

- Сейчас я стал слишком стар для охоты.

- Мы не будем торопить события, Филс. Я хочу понаблюдать за ним.

Но управляющий никак не мог угомониться. Подавая Леману шелковый жилет, он затянул снова:

- Все служанки забились по углам, как мыши, едва только прознали про то, кого вы изволили привезти. Если уж на то пошло – они все разбегутся и вам придется стирать свои сорочки самому. Но это еще ничего. Лишь бы только рабочие на лесопилке не разбежались. Иначе у нас начнутся проблемы куда более серьезные.

Дорога петляла среди могучих сосен: узкая, неровная, больше похожая на темный тоннель. Грязно-серые облака висели так низко, что того и гляди – зацепятся о макушки деревьев.

Они продвигались в самую глубь темного леса. Черный дымок клубами вылетал из высокой, закопчённой трубы и растворялся в сыром, промозглом воздухе.

- Я вчера забыл тебя спросить. Как твое имя?

Сидя по правую руку от своего хозяина, чужестранец смотрел на дорогу. Ладони его лежали на коленях. Спина – все так же прямая, лицо – застывшая маска.

- Я знаю… - начал было Янг, но замолчал. Он резко повернул руль, уворачиваясь от снежного заноса. Их, всех троих, качнуло налево.

- У вашего народа имя имеет сакральное значение, - продолжил он чуть позже. - В ваших именах зашифрованы ваши судьбы и ремесла, которыми вы владеете. Но люди ведь должны как-то обращаться к тебе, не так ли?

- Можете назвать меня сами, - отозвался тот.

- Это будет неправильно. Каждому от рождения дается одно-единственное имя.

- У меня было много имен.

- После того как ты попал в рабство к людям?

Чужестранец молчал. Янг взглянул на него. «Каменный» профиль светился на фоне мелькающих за окошком темных стволов и веток. Лицо и волосы чужестранца теперь были чистыми, он был тепло одет. Филс позаботился об этом.

- Вас завоевали, не так ли? – спросил Янг. - Взяли штурмом. Весь ваш город, запрятанный высоко в горах, разобрали по камню и вывели жителей вниз, продали в рабство ваших детей и жен. Ваши семьи навсегда разлучились. А все из-за того, что вы владеете удивительными древними знаниями и разнообразными умениями, которые много веков передавали из поколения в поколение.

- Велите выпороть его. Тогда он расскажет все, - пробормотал Филс, сидящий позади Янга.

Для безопасности преданный служака держал на своих коленях заряженный пистолет. Он не сводил с «нечистого» глаз.

- Филс, угомонись ты ради всего святого. Сколько можно говорить об одном и том же?

Машина качалась на ледяных кочках. Янг, крепко держа руль, втянул носом сырой густой воздух. В машине пахло выделанной кожей, дымом, мокрой хвоей. Ему нравился этот запах, он успокаивал и вселял в него уверенность.

- Я знаю, что ваш народ невероятно вынослив. Почему вы так стойко переносите пытки?

Чужестранец помолчал немого, раздумывая, а затем нехотя ответил:

- Мы умеем ограничивать боль. Загоняем ее в саму глубину тела и там подавляем. И тогда можем ощущать лишь потерю. Крови, ногтей, ушей, конечностей. Но боли при этом нет. Человек, такой как вы, не может этому научиться, - добавил он.

- Почему мы не можем этому научиться? Разве у вас есть какие-то другие органы или чувства? Этого я не понимаю.

Филс, сидящий позади, громко присвистнул.

- Значит, вы можете пережить любую боль? Даже потерю рук и ног? Настолько хорошо повелеваете собственным телом и умираете лишь от серьезных ран и потери крови? Но тогда почему вы все-таки сдавались и раскрывали ваши секреты? Ведь есть все-таки способ заставить вас говорить?

Янг, держась за руль, повернув лицо и заметил, как дрогнули у «нечистого» веки. Теперь тот смотрел не на дорогу перед собой, а на свои, лежащие на коленях, обветренные руки.

- Матери не могут молчать, - пробормотал он совсем тихо. - Ведь мы, как и все прочие люди, способны ощущать сильнейшую душевную боль. Женщинам было можно… не молчать. Когда пыткам подвергали детей, они рассказывали все, что знали, и мы прощали им каждое сказанное слово.

Леман отвернулся и уставился на дорогу. Впереди был один лишь заснеженный темный, стоящий стеною лес.

- Черт побери, как грустно, - заметил управляющий. - Что-то я ни разу не слышал о таких зверствах, как пытки ваших детей и женщин. Не бывало такого.

- Этого не происходит в ваших городах, - возразил «нечистый». - Там властвует закон.

Янг Леман, вслушиваясь в его голос, все больше тревожился. Речь «нечистого» звучала гладко и мягко. Точно журчание неторопливого ручья. Он дивился про себя правильности и чистоте его произношения. Грамотности, с которой тот строил свои короткие, емкие фразы.

- Но… а как же ваша способность терпеть?

- Маленькие дети не могут уметь того, что умеет взрослый. Всему, что мы знаем, нужно учиться. Для этого нужно время. И те, кто не умел…

- Я понял, не продолжай. – Янг крепко сжал руль. - Ваши дети перестают быть похожими на вас. Их некому учить. Никто не передает знания вашим детям и они, взрослея, уже не являются носителями вашего коллективного ума. Суть вашей культуры почти утрачена.

Говоря, Янг почувствовал, что у него под тонкой кожей перчаток, взмокли ладони. Мысли, самые разные, проносились в его голове. Но произнес он лишь одно:

- Нет, я бы никогда не допустил такого варварства. Даже если бы мне самому ради спасения жизни понадобилось бы услышать то, что вы там скрываете. Рецепты бессмертия, вечной молодости, или же просто ваши имена. Мне это не интересно, черт бы вас побрал, - пробормотал он.

– Да и в конце концов, что такого вы можете знать, чего не знаем мы?! Посмотри вот на эту машину, которой я управляю. Разве ты можешь знать, как она устроена? Что вы можете понимать в науках: астрономии, математике, химии? Вы отстали от нас в развитии на сотни лет. Ваши каменные города – это же варварские поселения диких племен! Я не верю, что вы обладаете особым знанием, все это – сказки! Сочиненные браконьерами для тех глупцов, которые желают купить вас в виде живого товара и получить нечто большее. Все это – обман. Дурная слава, которая губит ваш народ.

Янг перевел дыхание. В груди снова заныло. Досада на себя самого и растревоженные чувства вывели его из равновесия. Он никогда не был черствым человеком. Напротив, отец часто упрекал его за излишне живое воображение и чрезмерную доброту. И сейчас Янг четко слышал за своей спиной его голос:

«Всем воздается по заслугам. Это закон жизни. И если добрый человек пострадал, не печалься о нем. Помоги ему, чем сможешь и иди своей дорогой. Не твое это дело – утешать страждущих. Для этого есть монастыри и церкви. А мы живем законами и живы благодаря законам. Справедливость в мире хоть и есть, но в человеческом обществе она, как продажная девка, льнет к богатым и находится на стороне сильных, прикрывая их интересы. Так что будь сильным. И тогда ты сможешь быть милосердным».

Янг Леман старался быть сильным. И милосердным. Видит Бог, он всегда стремился к этому.

- Мое имя Рэйнер, господин, - «нечистый» неожиданно нарушил тишину. – Так назвали меня мои учителя. Мое имя означает – «дар», а еще «учитель».

- Рэйнер, - повторил Янг глядя на дорогу перед собой.

-Вот оно как! – воскликнул с заднего сидения Филс. – Смотрите-ка, он разговорился! Ну, а теперь давай, выкладывай нам секрет вечной молодости.

- Погоди ерничать, Филс. Какой же ты стал едкий! И так… Рэйнер. Раз ты открыл его нам, значит, ты хочешь называться своим истинным именем? – спросил Янг.

- Да.

- Но почему ты это сделал именно сейчас?

- Потому что вы не пытались узнать его, применяя силу.

- И ты настолько доверчив? Только лишь потому, что я обещал не пытать тебя, ты рассказал мне то, что скрывал от других? А что, если бы я сейчас привез тебя на лесопилку и подставил под железный вертящийся диск твои руки или колени?

- Тогда я бы тоже признался.

- Хорошая идея, господин Янг, - сказал управляющий. – Я это запомню. Мне самому не пришло бы такое в голову.

- Филс, я все же надеюсь, что ты шутишь.

-Так вы и сами постоянно шутите! Но вы-то гораздо умнее меня, господин Леман. Вы же знаете, я во всем поддерживаю вас.

Янг рассмеялся. Управляющий, сидящий за его спиною с пистолетом в руке, тоже улыбался.

***

Лесопилка Янга Лемана молчала. Не было слышно ни человеческих голосов, ни визга пилы, ни грохота натяжных ремней. Туманная и влажная тишина окружала мощный механизм, маленькую контору, двор, кухню и большой двухэтажный склад. Никого из работников не было видно.

Янг выскочил из-за руля и быстрым шагом направился под навес.

- Что-то произошло. Сейчас Ирвинг Вонг получит, бездельник! Да чтобы среди бела дня остановились работы, такого в жизнь не бывало. Эй ты! – крикнул он. - Рэйнер, или как там тебя зовут? Выходи уже из машины, мы приехали!

Широкая покатая крыша лесопилки держалась на пяти каменных колоннах. Огромная машина стояла по центру – как идол. Это и был гигантский железный живой бог, придуманный человеком. Опасный и сильный, вооруженный железными зубами и когтями. Справа от лесопилки темнел широкий водоем, по которому срубленные и очищенные от веток стволы доставляли к месту распила. Снег вокруг был вытоптан, и вся почва была припорошена свежими опилками.

Чужестранец выполнил приказ и подошел к управляющему. Одежда не новая, но чистая, сидела на нем ладно. Длинная темно-зеленая шерстяная куртка облегала широкие плечи. Он прихватил ее на поясе своим ремнем, единственным имуществом, оставшимся у него от прежней жизни.

Филс задумчиво глядел на чужака. Управляющий был хороший исполнитель, преданный дому, в котором служил. Но старый хозяин умер, а младший Леман далеко не во всем был похож на своего отца. Янг был умнее, любопытнее и смелее. Он был добрым человеком, тонким и чутким. Это позволяло ему чувствовать фальшь и обман. И все же ему пока еще не доставало опыта. А по причине своего слабого здоровья он не так много бывал в обществе. Филс, как мог, оберегал молодого хозяина.

В грудь Рэйнера ткнулось железо. Филс подступил к нему вплотную, между ними была лишь его рука с зажатым в ней оружием. Он сурово смотрел в чужие темные глаза. Смотреть ему приходилось снизу-вверх, и от этого его сухое, острое лицо делалось еще более раздраженным и решительным.

- А теперь слушай сюда, отродье сатаны. Мой господин еще молод и, как все молодые люди, он любопытен. Но я многое повидал в этой жизни. И вашего племени тоже. Вы травили наши колодцы и воровали наших детей. Об этом ты сегодня ему рассказать забыл. А также, о том, что вы побили немало нашего народу. Все эти твои жалостливые истории, твои басни и признания – сказки для детей. Поэтому, если ты хочешь жить - служи молча и будь покорным. Иначе… – он указал глазами на пистолет. - Эта штука в один миг вынесет твои мозги на снег. Моя рука не дрогнет, я всегда буду следить за тобой.

- Господин Филс, в котле необходимо сбросить давление.

Рэйнер пристально смотрел под навес. Управляющий замер на долю секунды, недоуменно таращась в спокойное лицо чужака. А затем все понял. Размахивая в воздухе пистолетом, он бегом бросился к котлу, к этой гигантской раскаленной металлической бочке, покрытой со всех сторон ободами и заклепками.

Пар вышел резкой, мощной белой струей. Громкий, высокий, оглушительный свист разнесся по всей округе. Птицы с криками, стаей сорвались с макушек деревьев.

Хозяин лесопилки вопил не менее громко.

- Какого черта котел оставили без присмотра?! – В бешенстве кричал Янг стоя в толпе рабочих.

Мужчины хмурились и виновато прятали глаза. Кто-то чесал затылок, сдвигая на лоб выцветшую кепку, кто-то ковырял носком ботинка промокшую щепу на дорожке.

- Вы что, все разом выжили из ума?! Как такое возможно?! Вы все - взрослые люди! Как можно было такое допустить? Все, как стадо, сбежались смотреть на зарезанного! Я выгоню вас всех к чертовой матери, и тогда проваливайте с вашими семьями куда хотите!

Леман тяжело, устало вдохнул.

- Быстро все вернулись к работе. Сейчас же!

Рабочие кинулись по местам. Ремни натянулись и загудели. Через минуту пила пронзительно завизжала.

- Одного из новеньких затянуло за одежду.

Янг, тяжело дыша, наклонился и зачерпнув мокрого снега, принялся стирать с рукава своего сюртука чужую кровь.

- Ему прихватило плечо. Его кое-как перевязали, но кровь так и хлещет. Нужен доктор. Филс, езжай за доктором. Привези Оллсопа как можно скорее.

- Конечно, господин Леман. Я немедленно отправлюсь за ним, - ответил управляющий.

Янг огляделся.

- Ирвинга нигде нет. И где он, спрашивается? Так они здесь все загубят. Что за люди? Разве я могу положиться на таких работников? Если бы не твоя внимательность, котел бы взорвался. Вот тогда началась была потеха, до столицы бы долетел грохот. Не справившись с нынешним количеством заказов, я могу, к чертовой матери, загубить все дело...

Услышав про чертей, Филс бросил взгляд на Рэйнера. Тот стоял в стороне и таращился на рабочих.

- Это все он, господин Леман.

Филс кивком указал на нового работника.

- Рэйнер. Он первым обратил внимание на котел. Это опытный человек, господин Янг. И умный человек. Теперь я вижу - он стоит своих денег. Он уже их окупил, только что. Если он и дальше будет таким же внимательным и покорным, то польза от него будет большая.

- Вот значит, как... Как быстро ты, однако, меняешь свое мнение.

- Я не изменил свое мнение о нем. Теперь он вызывает во мне еще больше подозрений.

Янг прислонился спиною к каменному столбу, откинул голову назад. Он не замечал того, что все еще сжимает в пальцах снежный ком. С его покрасневших от холода рук капала и впитывалась в снег розовая вода.

- Ну и денек выдался…. И что, он, стоя в стороне, действительно заметил неполадки с котлом?

Управляющий это подтвердил.

- Он очень внимателен и явно себе на уме. Я бы следил за ним и настращал как можно сильнее. Плохо, что вы не удосужились расспросить о нем подробнее, господин Янг. Вы же видите - он явно непростой работяга. Есть в нем что-то странное и вызывающее.

- Поэтому я и взял его. Люблю сложные механизмы... На деле – стоит только разобраться, как ими управлять и тогда они полностью подчиняются тебе. Ты ведь, в итоге, научился водить? Разберешься и с этим. А теперь поезжай. Давай уже, старина, поторопись за доктором. У нас много дел на сегодня, а уже почти полдень. Вечером я проведу собрание в пабе, довезешь меня до деревни. Хотел бы я только знать, где носит Ирвинга, этого лысого черта? Если он не появится передо мною в ближайшие десять минут, клянусь, он потеряет свое место.

***

Доктор вошел в контору и объявил, что раны пострадавшего не смертельны. Янг, ожидавший его в холодной комнате больше часа, выдохнул, поставил локти на стол и свесил голову. Собственная голова казалась ему тяжелой. Господин Оллсоп взглянул на бледную, худую шею, видневшуюся из-под полоски бирюзового шёлкового галстука. Он подошел ближе, наклонился над столом и взял молодого человека за кисть левой руки.