Племя. Хвойный Лес

Тора улыбнулась и повернулась лицом к вождю. Он смотрел на топь и продолжил:

— Это редкое желание — уйти из племени. Об этом стараются не говорить без надобности. Без осуждения и злобы мы отпускаем оборотня. Но он должен помогать своему племени: информацией о мире людей, дарами из города. Всё просто. Ему всегда будет открыт доступ в любое племя.

— Да? Правда? Никто не может так просто найти вход в другое племя. А почему он может?

— С помощью определённого тотема.

Дарио потрогал свой кулон на груди. Тотем Вождя.

— Он не такой, как у меня. Запомни: такое решение — уйти и бросить семью — не осуждается, а даже поощряется.

Он должен сам прийти к этой мысли. И ты должна будешь отпустить его и отдать ему тотем, который откроет ему весь мир и дороги в другие племена. Он же, в свою очередь, навсегда останется твоим тайным агентом в мире людей.

— Да уж, кто вообще захочет жить в мерзком мире людишек.

— Понимаю тебя, Тора. Но такие люди очень отличаются от нас с тобой. Им мало познания природы и духов. Их тянет дальше, за пределы наших владений.

— Вау, у меня даже мысли не было, что такое возможно.

— Сама про это ни с кем не говори. Но если к тебе кто-то подойдёт с таким желанием, ты должна будешь поддержать и отпустить его. И надеюсь, ты понимаешь, что сама никогда не сможешь надолго покинуть племя. Твоё место здесь, с семьёй. Защищать свой лес, наши традиции, нашу историю.

— Я это прекрасно понимаю. Я не люблю людей. Но у каждого свой путь. А этот тотем у Фатины?

— Да, верно. Если он понадобится, попросишь у неё или у её дочери, когда та займёт её место.

— Надеюсь, это не Андриан, — сказала Тора.

— Нет, точно не он. Он почти так же достоин стать вождём, как и ты. У него прекрасные лидерские качества, и его никогда не тянуло дальше нашего леса. Я бы заметил.

— Ну вообще да, он обожает наши земли. И так же готов защищать их до конца.

— Не переживай. Может, тебе и не выпадет такая доля. Но ты должна обращать внимание на каждого. Чтобы каждый член нашего общества был на своём месте.

— И счастлив.

— Верно. Я думаю, ты поймёшь, когда увидишь этого человека. Ты, как вождь, должна понимать характеры людей. Смотреть вглубь души каждого. Кто будет полезен тебе в собирательстве, кто на охране, а кого отпустить за пределы дома.

Он наконец повернулся к ней.

— А что вы на самом деле думаете обо мне? Почему духи выбрали именно меня?

— Они видят больше нас. И понимают абсолютно всё. Я им безмерно доверяю. Это ещё одна из важных задач Вождя и мага. Беспрекословная вера. Мы слушаем духов.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала Тора.

— Думаю, наступает новая эра. И чтобы её начать, нужен совершенно новый, необычный взгляд на мир. А мой сын очень похож на меня. Поэтому духи не выбрали его. Взрослый мужчина с седой щетиной и такой же седой косой, уложенной на затылке, положил руки на плечи хрупкой девочки. Ладони у него были крупные, тяжёлые — такими легко держать власть, но трудно быть нежным. Когда-то он был выше. Теперь возраст сгорбил его, сделал приземистее, а на лице навсегда застыло выражение усталой суровости.

— Ты должна перестать переживать из-за обращения. Ты точно научишься. Преодолевать наши расстояния в человеческом облике невозможно. Попробуй сейчас отпустить это, отложить тренировки. Займись познанием своей души. Может, это поможет, и ты, перестав нервничать, обратишься сама собой. Вождь — это не только умный, всезнающий, добрый лидер, готовый к жертвам. Но и человек с глубокой, чуткой душой и большой любовью ко всем без исключения. А без любви к себе ты не сможешь любить других, а значит, и защищать их. Защита рождается из безграничной любви. Начни с себя. Тебе надо принять себя. Познать свои сильные и слабые стороны, узнать свою индивидуальность.

— А может, я уже знаю?

— Думаю, ещё не всё. Ты в начале большого пути. Ты — будущий вождь, а значит, твоё мнение должно быть твёрдым и уверенным.

— Моё слово и решения будут твёрдыми, как только я стану животным. Я чувствую, что без этого я не я.

— Наше животное не определяет нас. Оно — часть нашей личности. Представь, что все мы больше не оборотни. Кто мы без своих животных? Конечно, тебе тяжело, ты выделяешься. Но если бы не мой волк, я был бы тем, кем являюсь. Это лишь выражение меня самого. Хотя бы на время попробуй об этом не думать.

— А может, обратиться к духам?

— Мы не скоро начнём эти занятия. Может, к тому времени, как ты научишься их понимать, ты уже обратишься.

— Фатина тоже наконец меня этому обучит?

— Да, она тоже будет помогать. Прошёл год, ты стала взрослее, чтобы получать больше знаний, наставлений и, да, даже тайн. Я как твой наставник советую тебе заняться именно этим.

— А если я всё равно не превращусь?

— Впереди ещё много времени до твоей инициации. Даже если к тридцати годам ты не обратишься, я буду вождём, сколько смогу. До самой старости.

— К тридцати? Я буду до тридцати лет недотёпой?

Тора взялась за голову и нервно прикусила губу.

— Это, наоборот, должно тебя успокоить. Учись и не торопись. Может, именно спешка и нетерпение мешают тебе. Ты понимаешь, что все могут, а ты нет, и это тебя сковывает.

— Хорошо, я вас поняла, Дарио.

Он впервые по-настоящему, искренне и по-доброму улыбнулся ей. Широко, открыто — как умел, когда забывал, что он вождь. Он махнул рукой в сторону дома.

Ветер подул, его накидка слилась с кожей, и он встал на четыре лапы. Тора села на его спину, и они побежали вглубь леса.

4.Семья

Тора сидела около озера и наблюдала за гусями. Это озеро теперь ей нравилось больше, чем река, в которой она чуть не утонула. Капал мелкий дождь. К ней на плечо сел ворон.

— Привет. Дарио меня ищет? Он, наверное, хотел меня с собой взять.

Брат обратился и сел рядом с сестрой.

— Я с утра тебя потерял. Нет, сегодня он искал меня.

— Тебя?

— Он мне кое-что рассказал. О вашем вчерашнем разговоре.

— А, поняла, — безразлично ответила Тора.

— Он доверил мне, чтобы я тебе рассказал нашу семейную историю.

— Что? Семейную?

— Наши родители жили среди людей. Они были теми самыми добровольцами.

— Что? Нет…

— Да, они не только умерли от рук людей, но и жили среди них.

— Нет.

Тора встала и смотрела на брата в упор. Она продолжала отрицать:

— Нет. Этого не может быть!

— Дарио всё рассказал. В молодости они оба ушли к людям. Жили среди них десять лет. Детей они захотели завести в племени и заодно выполнить долг перед племенем. Они привезли с собой много культур овощей и ягод, а также знаний, слов, новостей. Дарио не хотел рассказывать нам в детстве. Но теперь, когда ты уже взрослая и будущий вождь, он решился. Он знал, как ты ненавидишь людей. И все, кто знал, молчали, потому что мы были маленькими. Они ждали, пока ты достигнешь совершеннолетия. Но духи назначили тебя будущим вождём, и поэтому он рассказал раньше. Мне было столько же, сколько и тебе сейчас, когда родителей не стало…

— …Когда их убили люди. А мне было всего четыре года! Муна знала?

— Получается, да. И Станислава тоже, — ответил брат.

— Да, конечно, знали! Они же и взяли нас под опеку, потому что дружили с родителями. И Станислава часто летала вместе с ними.

— Да. Ты права. Они всё знают. Теперь многие вещи, что мама рассказывала, встали на свои места, — тихо произнёс Валлис, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с новой болью.

Тора села, закрылась руками и ногами и молчала.

— Он хотел, чтобы я тебе рассказал. От него это прозвучало бы жёстче. Поверь, Тора, не одной тебе сейчас плохо. Я тоже не знал.

Брат сел рядом с сестрой. Они молча просидели так до самого вечера.

— Давай вместе сходим к Муне и Станиславе, — спустя долгое молчание сказала Тора.

— Я не против. Давай. К тому же мы давно их не навещали.

Муна и Станислава жили вместе около большого огорода и цветущего яблоневого сада. Они постучали в дверь. Им открыла Муна. Её лицо озарила улыбка.

— Мои дорогие! Зачем стучитесь! Дверь в наш дом всегда для вас открыта!

Молодые вошли в дом. Станислава сидела за столом и резала пирог. Она была высокой для женщины — выше некоторых мужчин в деревне, — и это делало её заметной даже в толпе. Приятно стройная, но не худощавая, с крепкими, ладными руками. Волосы она носила коротко — настолько, что со спины её можно было принять за парня. Стрижка прибавляла ей возраста, но Станиславе было всё равно: комфорт она ставила выше чужих взглядов. Из-за плохого зрения она всё время щурилась, отчего у глаз рано пролегли мелкие морщинки — лучики, которые делали её взгляд то внимательным, то насмешливым.

— Присаживайтесь, Муна пирог только что испекла, — пригласила их Станислава.

— Спасибо, — ответили они хором.

Приступили к еде.

— Что-то на вас совсем лиц нет! Что-то случилось? — тревожно спросила Муна.

— Случилось. Нам наконец рассказали, кем были наши родители, — сказал Валлис.

— Дарио решился-таки, — спокойно сказала Станислава и продолжила:

— Надеюсь, вы не держите на нас зла. Мы не могли говорить раньше времени.

— Да простите нас, пожалуйста! Я очень хотела рассказать! Я считаю, нельзя было скрывать, — жалобно сказала Муна.

— Нет. Я не держу зла, — ответил Валлис.

— А ты, Тора? — спросила Муна с надеждой.

— Расскажите нам всё, как было. Про тот день. И что помните, — проигнорировала вопрос Тора.

— Начни ты, — сказала Станислава.

Муна начала:

— Мы дружили вчетвером с самого детства. Так как я лиса, ребята не часто меня брали с собой. Им втроём было интереснее летать. Ваш отец был всегда очень весёлым и задорным, похож на своего тетерева внешне. Валлис, ты очень на него похож, вы оба черноглазые и черноволосые. Мне с ним никогда не было скучно. Станислава больше дружила с вашей мамой. Тора, ты больше похожа на неё, верно, Станислава?

— Такие же прямые волосы и такой же глубокий взгляд. Как у настоящей совы, кем она и была. Она была великолепна, умна и мудра. Мы с ней чаще всего летали вместе. Ваш отец даже ревновал меня к ней. Но ваши родители полюбили друг друга ещё в детстве. И с каждым годом они всё чаще проводили время вместе. Они изучали леса за пределами нашей территории. Они даже без разрешения надолго улетали из племени. Тогдашний вождь, в конце концов, дал им свободу. Как нам потом сказали, обычно появляется один доброволец раз в несколько лет. А тут получилось, что они оба жаждали приключений. Не сразу, конечно, вождь их отпустил, когда нам по двадцать лет исполнилось. Мы не знаем точно, какие у них были договорённости. Но через десять лет друзья вернулись. Они начали строить дом, в котором вы сейчас живёте. Они нам мало что рассказывали. Есть у людей что-то вроде зеркала, там интересные картинки. Как они его называли?

— Телевизор, что ли. Ожившие картины. Они скучали по нему, он приятно шумел на фоне. Как я поняла, там показывается то, что хочешь: какой-то человек рассказывает, что у людей происходит, какие-то события, игры. Ну, вы уже знаете волейбол и футбол. И всякие сказочные истории показывались по этому телевизору.

— А интересно, люди догадываются о нашем существовании? — спросил Валлис.

— Такой вопрос мы не задавали. Но знаем точно, что о водных они догадываются. Тоже русалками их называют. Это потому, что водные сами виноваты, часто попадались людям на глаза. Но это никто всерьёз не воспринимает, как мифы и сказки, — ответила Муна.

— У них легко и просто взять еду где угодно. И приготовят даже в любом месте. Это больше всего радовало вашего папу. Покушать он любил, — сказала Станислава.

— Да, нам гораздо сложнее. Еда так просто у нас не появляется. Мы её тяжело и тщательно выращиваем. А ваша мама привезла кучу книг. Ну, вы и так знали, что она любила чтение. Мне она привезла красивые украшения. Кольца и серёжки. Таких красивых я никогда раньше не видела.

— Те, что ты не снимаешь? — спросила Тора.

— Верно, — довольно ответила Муна и непроизвольно дотронулась до украшений.

— А мне подарили книги о технологиях людей. Довольно занимательно. Ты их читал, Валлис? — спросила Станислава.

— Да, помню, — ответил парень.

— А что им не нравилось у людей? — спросила Тора.

— Воздух.

— Точно, да. Он у людей тяжёлый, грязный. Из-за него они очень плохо спали в городе, — ответила Станислава.

— Несмотря на то, что деревья и маленькие леса у людей есть, — продолжила после паузы светловолосая Станислава.

— Они только из-за нас захотели вернуться в племя? — спросил Валлис.

— Ну, вроде как да. Детей им хотелось вырастить дома. Встретил их уже тогда новый вождь.

— Дарио, — продолжила Тора.

Рыжая Муна закивала, и её кудрявые локоны запрыгали. По внешности Муны можно было сразу догадаться, кто она: острые черты лица и хитрые глазки-щёлочки выдавали в ней лисицу.

— В тот день они хотели побыть вдвоём. Но я напросилась полететь с ними. Муна тогда осталась с вами, — начала Станислава.

— Я не помню этот день. Моя память всё стёрла, — сказала Тора.

— И моя тоже, — ответил брат.

— Мы решили полетать подольше, выйти к реке. Хотя мы на самом деле не так далеко были от племени. Это всё ещё был наш лес и наша река. Там оказались люди. Они охотились на птиц. Когда они заметили отца, они выстрелили, потому что тетерев среди людей желанная добыча. Ваша мать набросилась на людей. Но не успела она к ним подлететь, как люди выстрелили и в неё. Я полетела за помощью. Вернувшись на реку, я не нашла ни ваших родителей, ни охотников. Муна и остальные волки взяли след и почти нашли лагерь, но не успели, — закончила Станислава.

Она говорила твёрдо и отстранённо, опустив голову.

Муна закрыла лицо руками. Её рыжие кудри скрыли её черты лица. Валлис отвернулся, пряча глаза. Тора смотрела прямо, сжав губы, по её щекам текли слёзы.

— Когда мы вернулись домой к вам, я не могла вам этого сказать. Спасибо, что Слава смогла. Я помню только, что сильно вас обнимала, не отпускала очень долго и не могла прекратить рыдать. Мне было страшно вас оставить. Потому что вы подавали все признаки самоповреждений. Мы со Славой взяли вас к себе жить. Так было намного легче. Простите, что не нашли их. Мы должны были похоронить их на нашем кладбище, — закончила Муна.

— Нет, это я должна просить прощения. Это я предложила полететь к реке, — тихо сказала Станислава.

— Мы вас не виним. Мы вам… — не закончил брат.

— Виноваты только убийцы. Люди, — сухо сказала Тора.

— Мы вам безмерно благодарны, что кормили, заботились о нас, взяли к себе. Воспитывали. Помогли с Торой. Я ведь ещё сам был подростком. Тора была совсем маленькой. Вы стали нашими мамами, — продолжил Валлис.

— Да. Мы вас очень любим. Я вас люблю. Простите, что грубила и была непослушной в детстве. Но без вашей любви я, возможно, была бы плохим человеком, — сказала Тора, не прекращая плакать.

Муна подскочила и обняла Тору. Вместе они долго обнимались и плакали. Станислава тихонько сзади обняла Валлиса. Муна протянула руку, и все вчетвером, обнявшись, плакали.

— Я так скучаю по Василисе и Петру! Смотря на вас, я вижу их, вы так на них похожи. Они бы гордились вами! — задыхаясь от рыданий, говорила Муна.

Спустя время все успокоились, доели пирог.

— Уже поздно, мы, наверное, пойдём к себе, — сказал Валлис.

— Может, останетесь на ночь? Уже совсем поздно, — предложила Муна.

— Не могу спать без своей подушки, — ответил он.

Муна обняла их и открыла дверь.

— Ну хорошо, спокойной ночи, мои дорогие. Заходите почаще.

— Я бы и рада, но у меня много занятий теперь.

— Конечно, я понимаю, Торочка.

Муна нежно погладила Тору по голове.

— Пока-пока, — помахала из-за стола Станислава.

— Мирных снов, — попрощались брат с сестрой со своими вторыми мамами.

Перед домом брат спросил сестру:

— Может, пока не будем ложиться? Пройдёмся к моему любимому месту.

— Да, я тоже не хочу спать.

Брат с сестрой сели на свой камень на горе.

— Столько лет прошло. А я всё никак не могу осознать утрату.

— Это рана. Эта дыра — навсегда, сестра. Мы должны научиться с ней жить. Она всегда будет болеть.

— Иногда мне казалось, что жить стало легче. Вроде все вокруг любят и заботятся о нас, и мы не одни. Даже мы друг у друга есть. Но боль в сердце снова появляется. Она не даёт о себе забыть практически никогда. Я так мало о них помню. У меня почти нет воспоминаний. Мне от этого одиноко, и в груди словно пустота.

— У меня много воспоминаний. Отец всегда шутил и веселил всех. Ты всегда смеялась над его шутками. У вас была какая-то своя связь. У меня к тому возрасту началось сильное слияние с мамой. Мы с ней обожали читать и не спать по ночам. Именно с ней я впервые превратился и полетел. Она была настолько мудра, что лицо её от этого часто было серьёзным, хмурым. Без отца она была бы ещё грустнее. Но отец всегда мог вызвать у неё улыбку. Мама много рассказывала о мире людей. Как он интересен и завораживает. Тогда я не понимал, откуда она столько знает.

— Так почему же они вернулись?..

— Она говорила, что всё узнавала из книг. Я и не думал, что это личный опыт. Мама рассказывала, что люди очень разнообразны внешне, много злых, но есть и добрые. Но все они разобщены, каждый сам за себя. Что даже в семьях нет опоры и поддержки. Она говорила, что этим мы с ними не очень непохожи. Племена сильны не только превращениями, но и тем, что мы все близки друг другу. Каждый человек важен и нужен.

— Ты прав. Племя — это лучшее общество. Мы всегда стараемся поддержать соседей. А что ты ещё помнишь?

— Отец учил тебя плавать, а мы с мамой готовили на костре грибы. Такой приятный, счастливый день. Отец редко делился воспоминаниями о людях. Он только и делал, что веселился и шутил.

— А маму это не раздражало? Как они вообще смотрелись вместе?

— Вместе они уравновешивали друг друга. Отец старался меньше кривляться, а мама была не такой хмурой. Папа всегда хвастался, что у него самая умная жена. Он хотел чаще брать меня в лес, но в тот момент я больше хотел проводить время с мамой. У меня было много вопросов о жизни людей и о мире в целом. Мой подростковый период начался с трагедии. Я стал ещё более закрытым, чем мама. Отец мне очень нужен был ближе к восемнадцатилетию. Но его уже не было. Со временем я понял, почему он был таким весёлым. Мне его сейчас очень не хватает. Я бы хотел обсудить с ним жизнь, её смысл, его видение. Теперь я этого не узнаю. Трагедия стёрла много воспоминаний. Как будто я раньше больше помнил.

— Я думаю, чтобы помнить что-то всю жизнь, нужно часто это в голове прокручивать. Мне даже нечего сохранить. Я была слишком мала.

Брат обнял сестру за плечо.

— Я запомнила, как ты потерял меня в лесу и быстро нашёл. Помню твои глаза, в них был страх, ты боялся меня потерять. Ты мне как отец. Всегда на моей стороне.

— Ты — та, ради которой я не сдался. Я знал, что нужен тебе. Забота о тебе даёт мне желание жить. Я не старался заменить отца, это невозможно. Но я старался быть рядом. После их смерти нам стало очень тяжело. Без вас троих меня бы здесь не было. Я слишком быстро повзрослел. И мы очень быстро с тобой сблизились. Ты долго не могла принять заботу Муны и Станиславы, но мою — сразу. Ты всегда говорила, что хочешь жить только со мной. Но я просил времени, чтобы стать взрослее и принять полную ответственность за нас обоих.

— Ты выполнил обещание. Мы теперь самостоятельные.

— Ты совсем по ним не скучаешь? По Муне и Славе?

— Теперь как будто начинаю. Они не лезли в душу. Хотя знаю, Муна очень хотела. А ты по родителям?

— Безмерно и бесконечно. Их любовь слишком велика для этого мира. Всегда буду скучать. Нам надо наполнять жизнь событиями, новыми знаниями и воспоминаниями, чтобы не думать об утрате. На несколько минут забывать о боли — так я и живу. Мне помогают полёты и мысли о том, что бы такого нам с тобой приготовить, — улыбнулся брат.

— Мужчины обычно не очень любят готовить. Но это не про тебя.

— У меня были лучшие учителя. Муна хорошо готовит, все секреты я брал у неё. Тем более, как говорит Муна, отец готовил чаще и лучше мамы. Представляешь? Я этого не запомнил.

— Неважно, кто готовит. Станислава рассказывала, что папа и мама сами построили наш дом, перед тем как она забеременела тобой. Им почти никто не помогал, они хотели всё сделать сами. Теперь понятно, почему наш дом так отличается. Они переняли у людей секреты строительства. Потом всё племя ходило к ним и спрашивало. Ещё Слава говорила, что мама прекрасно обустраивала комнаты. Я-то думала, это она придумала вешалки, а это она у людей подсмотрела.

— А мне Станислава рассказывала, что отец почти всем делал кепки. И всем было удобно носить их в жару и от дождя. Значит, это тоже из мира людей.

— Получается, наши родители не гении. А просто жили десять лет среди людей. Ясно, — спокойно сказала Тора.

— Меня это не огорчает. Просто теперь всё встало на свои места. Интересно, что именно тебя, дочь таких родителей, духи выбрали вождём. Настоящим вождём.

Тора промолчала, задумавшись над его словами.

— Я ещё не стала настоящим вождём.

— Станешь.

Они ещё немного помолчали и вместе пошли обратно домой.

5.Маг

Фатина была очень старой бабушкой, но спину всегда держала прямо. Худощавое телосложение и глубокие морщины выдавали её возраст. У неё были восточные, узкие глаза тёмного цвета, и она никогда не стригла волос — жрицам магии это было запрещено. Её коса волочилась по земле. Магия передавалась только по женской линии, поэтому рождение дочери стало успокоением для всего племени.

Дарио зашёл в дом к магу. В доме была только Фатина, её дочери не было. Она повернулась к нему и спросила первой:

— Ну что, поговорили? Она готова?

— Да, мы с ней поговорили вчера. Валлис рассказал, кем были её родители.

— Что ж. Теперь и я могу с ней поговорить по душам.

— Разве ты не собираешься обучать её общению с духами?

— Собираюсь, но ещё не время. Сначала я хочу установить с ней доверительный контакт. У неё куча времени, чтобы обучиться. Успеем. Зайду к ней завтра. Мне ещё обряд нужно закончить.

— Как знаешь. Я тогда пошёл.

— Давай, Дарио, — ответила, уже в пол-оборота, Фатина, продолжая заниматься своим делом.

На пороге Дарио столкнулся с её дочерью.

— Шадида, здравствуй.

Девушка опустила голову и глаза. Вождь вышел.

— Принесла полынь? А то не могу начать без неё.

Дочка протянула матери траву.

— Я завтра зайду к Торе. Поговорим про твоего дедушку.

Дочка пристально посмотрела на мать.

— Зачем? Она должна знать кое-что про нашу семью. Это сделает её не такой одинокой со своей проблемой.

Шадида улыбнулась.

— Жаль, конечно, что ты с ним никогда не познакомишься. Даже вернувшись к духам, я бы всё равно хотела, чтобы вы с ним хоть немного поговорили.

Шадида села за стол и начала читать.

— Ты сегодня будешь отдыхать? Ну хорошо, тогда завтра уйду, и позанимаешься одна. Я просто хотела пригласить Тору к нам в гости.

Дочка подняла глаза.

— Правда? Спасибо большое, а то как-то невежливо что ли. Мы ненадолго, Шадида.

Она продолжила читать книгу по магии.

— Тогда помоги мне с обрядом, пожалуйста.

На следующий день утром Фатина зашла в дом к Валлису и Торе.

— Тук-тук, тут вождь поживает? — доброжелательно сказала Фатина.

Валлис готовил еду и, увидев жрицу, улыбнулся:

— Вождь не встаёт с постели.

— Правильно, пока есть время, пусть отдыхает. Потом она так валяться в постели не сможет. Зайду к ней?

— Да, конечно.

Фатина открыла дверь в комнату Торы.

— Привет-привет, соня. Собирайся, одевайся, я приглашаю тебя к нам в гости.