Полная версия
– Нет? – всё ещё сидя на пятой точке, торопливо ответил худой. – Просто... просто как-то не сразу понятно было, что вам очень сильно транспорт нужен. А сейчас всё ясно.
– Хорошо, – удовлетворённо пробасил бизнесмен. – А то смотри. Могу помочь с этим.
– Не надо, – помотав головой, стал подниматься худой.
Дождавшись, когда мужик приведёт себя в вертикальное положение, Валерий мотнул работягам противогазом в сторону цеха.
– А вы вообще, парни, какими судьбами здесь? – провожая мужиков к выходу, осведомился он. – То, что работаете, понятно. За машинами сюда пришли? День-то не рабочий.
– Да, мы с Андреичем на смене сегодня, – осипшим по ходу от волнения голосом ответил худой. Шёл он как-то пошатываясь и странно ссутулившись. Механика заметно потряхивало. – Он, – худой указал на толстяка, – за дежурного сегодня на сутках. А я вот гайки кручу, калымлю потихоньку сверхурочно. Тут работы всегда хватает.
К чести Андреича надо сказать, что вёл он себя намного увереннее своего трусоватого коллеги. Разве что поначалу был растерян немного. Но потом без лишних вопросов последовал за всеми в цех. Не дрожал, как каштанка на помойке, держал спину прямо, даже с прогибом немного. Хотя причиной к последнему наверняка являлся внушительный мамон, составлявший, наверно, процентов сорок от его веса и носить который иначе было бы просто невозможно.
– Вы вообще в курсе, что в городе творится? – поддержал разговор Олег.
– Да, кое-что слышали, – обернулся на него дежурный. – Начальник наш вчера заезжал, семью повёз на дачу к себе. Недалеко тут живёт. Успел. Ну и в общих чертах рассказал, что происходит. Хотя нам, если честно, в его рассказ не особо-то верится. Какая-то сказка, ужастик получается. Там что, всё реально так плохо?
– Всё даже хуже, – обрадовал его здоровяк. – Почему не уехали на «Хайсе»?
– Да у нас ключей от него нет, – махнув рукой, ответил ему толстяк. – Хозяин, скотина, забрал. Сказал: ремонтируйте «МАЗ». На днях, мол, приедет, загрузим всё ценное, что есть в цеху, и всем скопом к нему на дачу выдвинем.
– А семьи ваши где? Родных чего вытаскивать не пошли?
– А некого, – как-то даже грустно поморщился дежурный. – Я в разводе уже пять лет. Дочку давно в Питер, в институт отправил. Надеюсь, там хоть поспокойнее, чем здесь. А бывшую вытаскивать я бы даже пьяный не поехал.
– Что ж так? – нарочито удивлённо поинтересовался бизнесмен.
– Да зачем мне это отродье нужно?
Кен не выдержал, заржал.
– Она из ада в мою жизнь пришла, пускай там и сгинет, – под дружный смех напарников добавил Андреич. – А у Васьки, кроме собаки и бутылки водки в холодильнике, больше никого и нет.
– Васька? – некультурно указывая пальцем на скукоженного, как старый рваный башмак, механика, осведомился Валерий.
– Да, – с ухмылкой кивнул дежурный. – У Васьки в жизни совсем просто всё. С утра выпил – и весь день свободен. Надо бы налить ему, кстати. А то отходит уже. Вон как колбасит. В таком состоянии толку от него не будет.
– А он работать-то потом сможет? – с подозрением к такой сомнительной идее спросил Кен.
– Сможет, – уверенно кивнул толстяк. – Он только так и работает. Начальство специально для него спирт держит. Я ему по чуть-чуть в течение дня наливаю. Но механик он от Бога, этого не отнять.
Обстановка за этим разговором как-то сама собой разрядилась. Андреич умел расположить к себе. Видно было, что мужик он неплохой, а в нынешних условиях даже более чем адекватный. Сам Васька отчего-то почти весь этот диалог молчал. Выглядел он даже жалко. И Валерий решил поговорить немного и с ним. Так сказать, кнутом уже разок стеганули, можно и пряником угостить. К тому же всё-таки какой никакой, но Васька был механиком. И даже, по словам Андреича, от Бога! А они как раз лишились именно этой важной для выживания единицы. Ни он, ни Олег ничего в технике не понимают. Люди, которые с этой самой техникой на «ты», в нереальном дефиците. Он им архинеобходим сейчас и абсолютно точно пригодится потом. Жаль только бухает, как кашалот. Теперь Валерию было понятно, отчего Васька так скверно выглядел.
– Вась? – почти по-дружески сказал ему Кен. – А у тебя что, реально никого нет?
– Собака есть, – тяжело вздохнув и склонившись над дизель-генератором, ответил механик. – Маленькая дворняжка.
Он на секунду замер, опершись своими длинными, дрожащими от тяжёлого алкогольного отходняка руками на электростанцию. Наверно, задумавшись о невесёлой участи своего питомца. Потом потянулся к стартеру и неожиданно бодро, с силой дёрнул тросик.
Дизель рыкнул, выплёвывая сгустки синеватого дыма, затрясся, набирая обороты. Переноски с лампами вспыхнули на мгновение ярко, но затем, убавив люмены, осветили видавший виды «МАЗ» и метров десять пространства вокруг него.
– Значит так, мужики, – немного подумав, произнёс Валерий. – Предложение тогда к вам конструктивное. Ремонтируйте «МАЗ». Мы с Олегом попробуем завести микроавтобус. А потом заберём вас с собой. Ехать вам всё равно некуда. Да и без оружия и еды вам всё равно не выжить. А у нас тут целый лагерь выживших намечается.
Глава 2
Маша.
Пётр Валентинович сидел в гостевом офисном кресле перед закрытым прозрачной занавеской панорамным окном и старательно, насколько позволяло слабое зрение, всматривался в вечернее марево. Туман невероятно плотный, тягучий. Дяде Пете едва удавалось разглядеть ближайшие невысокие постройки хозяйственного двора. То же, что располагалось за его периметром, было скрыто за синеватой туманной взвесью и никак не просматривалось. Но одно пожилой человек мог сказать с уверенностью: на территории хоздвора сейчас никого не было. Одиннадцать тварей, которые пожаловали к ним сегодня ночью, находились где-то внутри здания. То, что их было именно одиннадцать, дядя Петя так же был уверен. Он внимательно наблюдал за мутантами около получаса, пока те пытались оторвать решётку и сломать двери пожарного выхода. Своими криками они привлекли других тварей, которые прорывались со стороны парадного входа, и вскоре эта группа заражённых тоже присоединилась к ним. Неизвестно, сколько бы им потребовалось времени на то, чтобы проникнуть внутрь, и смогли ли бы они это сделать вообще. Решётки на окнах крепились на стальные анкеры. Оторвать такую, используя в качестве инструмента лишь свои руки, абсолютно невозможно. Да и двери с обеих сторон здания сломать можно было разве что изнутри, если около получаса долбить по ней ногой с разбега. Но среди безумных оказался один. Как бы это сказать? Умный?
Язык Петра Валентиновича не поворачивался назвать эту безумную тварь умным. Он был таким же в край слетевшим с катушек, инфицированным, как и другие. Однако спустя какое-то время безуспешных попыток мутантов прорваться внутрь магазина, один мутант вдруг начал командовать. И что больше всего удивило, все его слушались. Высота третьего этажа и внушительная толщина стёкол на окнах не позволяли пожилому человеку расслышать, что этот сообразительный заражённый им говорил. Он некоторое время жестикулировал, что-то крепко объясняя мутантам, и те, мерно покачиваясь и иногда дёргаясь, как в припадке, внимали. Затем парень начал осматриваться, и другие так же последовали его примеру. Зомби разбрелись по территории хоздвора, будто бы ища что-то. А потом пожилому человеку пришлось сильно и очень неприятно удивиться. Спустя минуту заражённые снова собрались около здания, но теперь в руках у некоторых были какие-то палки или куски труб. Выполняя повеления всё того же субъекта, мутанты вновь принялись за решётку. К великому облегчению дяди Пети, тщетно. Добротные анкеры держали заслоны крепко, ржавые трубы гнулись, не в силах даже разогнуть близко приваренные друг к другу арматурные прутья. Сырые палки, по-видимому, провалявшиеся на улице не один сезон, и вовсе ломались.
Всё это время выжившие, собравшиеся в этом здании, в ужасе не отходили от окон, наблюдая за действиями тварей. Испуганно восклицая то и дело, когда треск ломаемой древесины доносился через закрытые окна и порождал ворох будоражащих, жутких мыслей об их страшном ближайшем будущем. У некоторых женщин, коих была львиная доля от оставшихся здесь людей, сдавали нервы. Они плакали. Тихо, стараясь не издавать много шума, но было видно, что состояние их очень близко к истерике. Мария, девчонка из той группы вооружённых людей, что прошлой ночью перевернулись рядом с универмагом, и другая девушка средних лет, медик Катерина, как могли, пытались их успокоить.
Сдавали нервы и у пожилого человека. Нет, он, конечно, не ныл, но дыхание временами сбивалось, а сердце, разогнанное адреналином до невероятных для его возраста скоростей, настойчиво требовало хотя бы положить на грудь руку, а если нет – под этой самой рукой валокордина или чего-то вроде того. Мелькнула мысль даже накатить грамм двести чего-то горячительного. Нервы, так сказать, успокоить. Однако ударять лицом в грязь перед Марией, распорядившейся закрыть все спиртное на замок во избежание форс-мажоров, которых, увы, так и не удалось избежать, Пётр Валентинович от этой идеи отказался. Спустя ещё какое-то время самый сообразительный мутант снова что-то начал говорить, но теперь указывая на другие домики рядом с магазином. По-видимому, какие-то бытовые постройки. На некоторых из них даже решёток на окнах не было. Заражённые быстро разнесли стёкла и вскоре появились оттуда с тем, что заставило дядю Петю уже охнуть! То были части пожарного инвентаря. А именно: увесистый длинный лом и внушительных размеров топор!
И вот теперь дело у них пошло! За какие-то десять минут инфицированным удалось оторвать решётку и, радостно вереща и повизгивая, они устремились внутрь убежища. После этого зомби почему-то умолкли и до сих пор никак себя не проявляли. Дядя Петя, с одной стороны, был даже благодарен этому сумасшедшему и крайне сообразительному сукиному сыну. Пока мутанты прорывались внутрь, они производили нереально много шума. И как так получилось, что на эти звуки к ним не присоединился ещё кто-то, пожилой человек не знал. Но с другой стороны, главный периметр всё-таки был прорван. А это означало, что рано или поздно будет прорван и их последний рубеж – калитка, отсекающая третий этаж на лестничной клетке. И даже если группа, отправленная за транспортом, воротится раньше того момента, как их сожрут, такое количество мутантов в здании сделает и погрузку провизии, и их эвакуацию крайне непростой задачей. Что можно придумать в этой абсолютно безвыходной ситуации, Пётр Валентинович не знал.
Было тихо. Как только стало понятно, что проникновения мутантов внутрь не избежать, они все переместились в один просторный офис, окна которого выходили на главную дорогу, перетащив туда и оружие. Люди почти неслышно перешёптывались друг с другом. Кто-то едва слышно всхлипывал, но Мария тут же недовольно шикала на очередную истеричку, заставляя её заткнуться. Со стороны локалки пока что никаких звуков не доносилось. Наверно, заражённые обыскивали первый и второй этажи очень тщательно, не пропуская ни один бутик и офис. Пожилой человек даже думать боялся, какая паника здесь начнётся, когда твари станут ломать калитку. Тогда Марии уже никого успокоить не удастся. Да и нужно ли это будет? Самое плохое уже неминуемо.
Погружённого в эти тяжёлые мысли старика и застала Маша. Она легонько тронула его за плечо, отчего пожилой человек вздрогнул, будто на него бросили ядовитую змею.
– Маша! – насколько мог, тихо возмутился он. – Ты меня заикой сделаешь!
– Простите, Пётр Валентинович, – на плече у девушки висело её навороченное ружьё, кажется, «Бенелли Янки». А вот в руках было другое, попроще, но более внушительного размера. – Как там дела? – почти шепотом спросила блондинка, протягивая пожилому человеку оружие и коробку патронов. – Вы вроде как сечёте в гладкоствольном?
– Сечёте? – переспросил дядя Петя, принимая ружьё. – Я-то сечу, Маша. Ты давай, не парься. Дедушке это в радость. – Он снял с предохранителя, передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. – За языком-то следи. А то в пылу боя как ляпнешь чего лишнего, не дай бог, дети услышат.
– Хорошо, – улыбнулась она. – Ещё подарок, – и достала из разгрузки маленький тактический фонарь, тоже передавая его старику.
– Есть план? – старик заметно оживился. Лицо его, почти серое, измождённое, приняло заинтересованное выражение.
– Всегда, – важно кивнула девушка.
Хоть и понимала, что план у неё так себе. Даже не так себе. Это и планом-то назвать нельзя. Аналогично улепетывание с поля боя можно было назвать тактическим отступлением, или поролон на бюстгальтере можно обозвать пушапом. Но ведь она как бы лидер. Во всяком случае, так совпало. А у лидера просто обязан быть план. Хоть какой-то. Даже самый дерьмовый. Она, если по-честному, с превеликим удовольствием отказалась бы от этой почётной должности. Особенно в данной ситуации. Например, в пользу Валерия. Уж ему, даже, пожалуй, только ему, девушка без колебаний доверила бы и свою жизнь. Однако Кена рядом не было. Время его возвращения в универмаг оставалось под большим вопросом. А проблемы, можно сказать, фатальные у них нарисовались сейчас. Ответственность не только за свою жизнь, но и за жизни этих людей Марию по-настоящему пугала. Не так сильно, как страх быть съеденной заживо, но ненамного меньше. Тут свою бы шкуру спасти, а нужно ещё и о других думать. Прибавим к этому, что большая часть этих самых других – не что иное, как потенциальный корм для нынешних обитателей улиц. Потому как самостоятельно они даже себя защитить не смогут, даже при наличии оружия.
Сколько изъянов было в её авантюре, Мария могла бы выразить одним нелитературным словом: дох.я. Если её задумка выгорит и в результате все останутся живы, блондинка пообещала себе, что будет считать это настоящим Господним чудом, а не заслугой своего мощного аналитического ума. Но здравый смысл усердно готовил её к тому, что чудеса, конечно, случаются, но сегодня точно не тот день.
– План есть, – бросая вороватые взгляды по сторонам, будто украла что-то, продолжила блондинка. – Только в нашем случае, похоже, он всего один.
– И какой же?
– Как вы верно заметили, совсем скоро нас обнаружат. Мутанты знают, что мы внутри. Отбиться от заражённой компании. Сколько их? Одиннадцать?
– Да, Маша.
– Вот, – девушка подняла указательный палец, прикидывая. – От одиннадцати запросто отобьёмся, пока они решётку ломать будут. Но на шум их сбежится такая толпа, и вот тогда нам будет уже задница. В этой связи план вырисовывается простой, но не без оригинальности. – Она приблизилась почти в упор к пожилому человеку и с немигающим взглядом на молодом лице, которому абсолютно не шло такое серьёзное выражение, выдала: – Нам нужно валить отсюда нахер! В срочном порядке!
– А можно ли уточнить, в чём оригинальность сего плана? – обескураженно полюбопытствовал мужчина.
– На этой стороне дома, в другой комнате, где Сайана с оружием сидит, есть распашные окна. Мы захватили с собой пару крепких верёвок. Вряд ли нам удастся всех спустить без единого звука, потому придётся дождаться, когда мутанты начнут ломать решётку. За шумом, авось, не услышат. Про провизию придётся забыть. Грузить её всё равно пока некуда, а дождаться ребят нам попросту не дадут.
– Ты думаешь, нам удастся проделать такое незаметно для тварей? Это ведь не пять минут, может, даже не десять. К тому же, как ты уже успела заметить, они далеко не тупые. Просчитают нас, как пить дать. Просто поставят кого-то на улице и будут встречать тёпленькими.
– Вы за меня? Или за мутантов? – недовольно спросила девушка, нахмурившись.
– За тебя, Маш, конечно. Только вот план твой человеческого фактора не учитывает.
– Окей, – раздражённо кивнула блондинка. – Наверно, есть другие идеи? Я вся во внимании.
Дядя Петя, вздохнув и подумав секунду, вынужден был признать, что идей у него и вправду нет. Он-то всего пару минут назад вообще мысленно похоронил и себя, и всех остальных. А тут хоть какой-то шанс. Конечно, совсем маленький шанс, и наверняка не у всех он будет. Но кому-то из их небольшой кампании авось и повезёт.
– А что дальше? – поразмыслив, уточнил он. – Спускается первый человек. Потом что? Прятаться?
– Да, – Мария снова кивнула. – Только не сразу. Нам в любом случае нужно унести отсюда всё оружие, потому первыми пойдут те, кому можно его доверить. Сперва спуститесь вы. Потом я спущу вам Катерину и сумки. Далее ребят – Радика и Антона. Они помогут унести Сайану, которая пойдёт следом. Сама ходить она не сможет. Всей этой шайкой вы с арсеналом сваливаете с дороги к ближайшим домам. И ждёте там остальных. А я тут разберусь. В порядке очереди. Как-то будем эвакуироваться. Наверно.
– Разберёшься, – даже не попытавшись скрыть скепсис в голосе, хмыкнул мужчина.
– Ну да, – неуверенно кивнула блондинка.
Пожилой человек посмотрел на неё испытующе.
– Маш. Ты ведь не глупая. Посмотри внимательно на всех, кто здесь собрался. Посмотри и вообрази, что здесь начнётся, когда эти ублюдки нас найдут. Тут такой крик поднимется. Паника – штука страшная. И для того, чтобы сигануть в окно с третьего этажа, люди вряд ли захотят стоять в очереди. И даже твои верёвки им не понадобятся. Не все, конечно, прыгнут. Большинство захочет спуститься, как положено, но экстремалы точно найдутся. А ты тут будешь одна и помешать им вряд ли сможешь. Разве что начнёшь в них стрелять. Но ты же не начнёшь?
– Это почему? – удивлённо подняла бровь девушка.
– Выстрелишь? – с недоверием спросил дядя Петя.
Мария сперва хотела ответить, мол, запросто. Но, вовремя вспомнив, что стрелять, особенно с открытыми окнами, это как в колокол звенеть, осеклась.
– Да уж не постреляешь. Правы вы. Их вообще тогда куча сюда пожалует.
– И это тоже, – Пётр Валентинович поднялся, тяжело опираясь на офисный стол. После чего медленно пошёл к окну, поманив за собой девушку. Блондинка неохотно последовала за ним. Удостоверившись в том, что их разговор скрыт от лишних ушей, он продолжил: – Всё дело в том, что всего лишь из-за одного паникера или просто неосторожного человека, который что-то громко скажет или крикнет на улице, или просто от страха станет неадекватно себя вести, весь твой план может накрыться медным тазом. Это же не солдаты, которым отдай приказ вести себя тихо – и они исполнят. Эти не будут слушать никаких приказов. У страха глаза велики. Словом, я к тому, что ты можешь попытаться спасти кого-то. Но сама ты тогда не спасёшься. Сможет ли остаться в живых хоть кто-то из тех, ради кого ты пожертвуешь? Не факт. А кому в итоге достанется твой арсенал? Мутантам? Бандитам?
Он замолчал, испытующе глядя на Марию. Дал ей обдумать его слова. Девчонка всё это время хмуро смотрела в окно, лишь иногда поворачиваясь к пожилому человеку. Словно на этом окне, как на экране, проецировалось невесёлое кино по мотивам сценария дяди Пети. Сценарист он был, надо сказать, такой себе. Конечно, сюжет вовсе не страдал неправдоподобностью. Всё очень даже резонно. Но Марии он всё равно не понравился.
– По-вашему выходит, шансов никаких нет? – спросила она недовольно.
– Почему же? Есть, – с готовностью кивнул мужчина. – Только не у всех, увы. У тебя есть. У ребят, что крутятся рядом с тобой, есть. Даже у этой, со сломанной ногой, возможно, больше шансов, чем у всех здесь вместе взятых и у каждого в отдельности. Она одна обуза будет с вами, а не с десяток, как ты выразилась, куриц.
– Предлагаете бросить всех здесь? – теперь уже развернувшись к пожилому человеку и посмотрев ему в глаза, спросила блондинка.
– Предлагаю спасаться самой, Маш. А не жертвовать. Шанс ты им всем и так дашь. Верёвки из окон висеть оставишь. Сами спустятся – в порядке очереди. Спустишься первой. Встретишь там оружие и других ребят, что с тобой. Укройтесь во дворах через дорогу и будете там ждать остальных. Если что-то пойдёт не так – уходите.
Пётр Валентинович ещё что-то говорил, оправдывая мотивы такого поступка здоровым самосохранением. Что-то про законы эволюции: выживает сильнейший. А Мария стояла и думала. Стояла, хрустела костяшками нервно и думала. Думала. Она и сама могла бы много чего добавить. И что она никому из этих людей ничего не обязана. Она не полицейский и не военный, которые должны защищать гражданских. И что если их увидят или услышат, когда они будут спускаться по верёвке, то они сами будут в этом виноваты. Что она обычная девушка, а не Джон Рэмбо, в конце концов, и не в её силах всем помочь и всех спасти. Но как бы Маше ни хотелось поддержать этот мышиный план, всё равно выходило не по-людски как-то. О чём блондинка решила заявить прямо, без долгих колебаний. Ибо время поджимало. Да и Пётр Валентинович умел внушать. Того и гляди уговорит, чёрт старый.
– Нет, дядя Петь, – мотнула девушка головой, да так бодро, что волосы, убранные в хвост, хлестнули её по противогазу. – Не могу я так. Мне они потом сниться все будут.
– Маша! Ты дура? Стоит о твоей затее узнать всем, так она сразу и провалится. Ты не знаешь людей. А вот я, поверь моему опыту, знаю их очень хорошо. Если дело касается выживания, всем будет друг на друга наплевать! Набьются к тебе в комнату и с драками будут к окну прорываться. И ты ничем их не удержишь. Никакими уговорами быть потише и никакими угрозами пристрелить их, если они будут плохо себя вести. Уходите сейчас сами!
Пожилой мужчина собрался было что-то сказать, очевидно, грубое, судя по выражению лица. Но отвлекся на посторонние звуки со стороны калитки и умолк на полуслове.
– Они здесь. Тихо, – заключила Маша и, обернувшись, приложила палец к губам, призывая всех и без того почти безмолвствующих заткнуться. Заткнуться ещё сильней. Ни звука!
Кто-то негромко постукивал по закрытой локалке. Теперь это слышали уже все. Люди застыли на своих местах, словно каменные изваяния. Плачущие или разговаривающие друг с другом минуту назад с расширенными от ужаса глазами сидели у стен, закрыв руками рот.
Кляня себя последними словами, что не подумала перенести всех в комнату с распашными окнами сразу, Мария поискала глазами биолога. Та нашлась быстро. Катерина вместе с зэком Баиром и Радиком успокаивали какую-то тётку лет пятидесяти, так и норовившую встать и, судя по всему, куда-то сорваться. Но немалый вес и сопутствующие этому необъятные габариты пока что этому сильно мешали.
Маша сперва порывалась их позвать, но, поняв, что без лишнего шума привлечь внимание ребят не получится, решила подойти к ним сама. Да и ситуация, судя по всему, требовала оперативного вмешательства. Тётка обещала стать проблемой.
– Что тут у вас? – шёпотом спросила блондинка.
– Панический приступ, – недовольно ответила Катерина. – Альбина. Прошу вас, успокойтесь. Сейчас очень важно сохранять тишину.
– Я не хочу так умирать! – всхлипнула тётка. – У меня дочь, доча моя, в цветочном на Аржанке работает. Позвоните ей, я дам номер! Пусть она меня заберет.
– Это серьёзно, по ходу, да? – Маша спросила больше утвердительно, резюмируя, так сказать, но биолог всё равно ответила кивком. Потом подалась вперёд, потянув Марию за кофту, и на ухо выдала:
– Это пи….ц как серьёзно. Она сейчас орать начнёт!
– Постойте-ка, – паникующая женщина вдруг задумалась. – Телефоны же не работают. Что ж получается. А как она меня заберёт? Она даже не знает, где я! Как она заберёт меня?
Говоря всё это, женщина постепенно поднимала интонации, каждое слово произнося громче. Не обращая почти никакого внимания на с ужасом шикающих на неё соседей и уже пытающегося закрывать ей рот Баира. Она была всецело поглощена нарастающей паникой!
Мария молча содрогнулась. Как она надеялась, что Пётр Валентинович окажется не прав. Но то, что начало происходить потом, говорило блондинке о том, что если она его не послушает, то, скорее всего, не выживет. Словно претворяя в жизнь самый негативный сценарий, слух уловил новые всхлипы уже с другого угла комнаты. Дети. Их всех собрали в одном месте, и теперь, глядя на готовую взорваться криками ужаса женщину, они подвывали ей. Громче и громче. Кто-то пытался их угомонить, а Мария с укатившимся в пятки сердцем и каким-то оцепенением наблюдала, как ситуация уходит из-под контроля. И приходит понимание, что никакого контроля и не было. Теперь девушка ясно осознавала, что толку от её благородных порывов никакого. Ничего у неё не получится. Паника овладела людьми мгновенно. До этого момента у людей была иллюзия, что они обязательно все спасутся. Теперь реальность, суровая, страшная и жестокая, брала своё. Да её саму трясёт от страха, да так, что ноги ватными становятся. Кого она тут собралась спасать? Детей жалко. Черт! Вот как их вытащишь? Эх.
