Вэйкман Начало

Дома воцарилась тишина. Когда совсем стемнело и за окнами зашумел ливень, Джейган вошел в комнату дочери. Он бережно укутал девочку в теплую одежду, висевшую на вешалке. Сняв тяжелую броню, Стаг лег рядом и обнял ребенка. Софья крепко спала, согретая его теплом. За окном бушевала стихия: капли дождя тяжелыми ударами барабанили по крыше. Джейган не смыкал глаз. Он лежал, прижимая к себе дочь, и в тишине ночи просчитывал варианты, исходы и вероятности грядущих битв.

Он не заметил, как серое утро просочилось сквозь щели в ставнях. Дождь снаружи превратился в унылую изморось. Бог аккуратно, стараясь не скрипнуть половицами, поднялся с кровати. Собравшись, Джейган вышел во двор. Сталь меча сухо лязгнула, покинув ножны. В утреннем тумане, пока весь мир еще спал, бог начал упражняться, оттачивая движения до идеала. Он готовился к войне.

Амос

-

Провалявшись в постели несколько дней, Амос раз за разом прокручивал в голове моменты своей жизни. Она всё больше теряла смысл. Ради чего всё это? Этот вопрос он задавал себе снова и снова. Демоны вот-вот вырвутся на свободу, и оставаться здесь — значит встретить верную смерть. Но куда бежать? Он совершенно не понимал, что делать дальше.

Последняя надежда угасла: Джейган предал, боги отвернулись от него. С другой стороны, Амоса не покидало предчувствие, что это еще не конец. Казалось, ему предстоит совершить нечто важное. Какие-то силы поддерживали его — в самые критические моменты жизни кто-то или что-то всегда спасало его. Теперь Амос наконец это заметил.

Раны постепенно затягивались. Со временем Амос уже мог передвигаться, не испытывая прежних мук. Мариетта преданно ухаживала за ним, разрываясь между домом и работой на полях. Но как бы она ни старалась, денег катастрофически не хватало. Свежей еды в доме не видели уже несколько дней. Райнас помогал матери как мог, делая всё, что было ему под силу. Энигар же совсем пропал из виду, отдавая всё время больному Сэму. Амос видел, как страдает его семья, и не мог с этим смириться.

Он открыл глаза, глядя в потолок. «Всё, хватит», — твердо решил он. Набрав в грудь воздуха, Амос поднялся на ноги. Боли почти не было. Он приоткрыл дверь и сразу увидел жену. Мариетта резала овощи, пытаясь приготовить хоть что-то из жалких остатков. Муж подошел и медленно обнял её сзади.

— Тебе уже лучше? — спросила она.

— Я справлюсь, спасибо тебе за всё, — Амос нежно поцеловал её в шею.

— Зачем ты в это полез? Зачем мы воюем со старым Сколом?

— Кто тебе сказал, что мы воюем?! — смутился Амос.

— Об этом уже вся деревня говорит. Зачем тебе это, Амос? Ты теперь один из бойцов? — предположила Мариетта.

— Нет, я… С чего такие мысли у тебя?

— Я не знаю, Амос. — Повернувшись к нему, она не выдержала и заплакала. — Я боюсь. Боюсь, что ты погибнешь. Тебя чуть не убили, и я… я не переживу этого, Амос. Пожалуйста, не умирай, я не смогу … не смогу …

— Тише, успокойся, — он крепко прижал её к себе, пытаясь утешить.

— Я не могу так жить, понимаешь, не могу, — продолжала рыдать женщина. — Я и так места себе не находила, когда Дэф к тебе цеплялся, а теперь они развязали войну. Амос, ты понимаешь, они… эти сволочи, им же всё равно на твою жизнь! А мне — нет! Не надо, не воюй за Тита. Пожалуйста, ни под каким предлогом. Если нужны деньги, я сама заработаю, буду сутками в поле, только не это! Я не переживу всё снова.

— Что ты такое говоришь, прекрати. Я не буду воевать за Тита. Успокойся.

— Зачем? Зачем ты попал туда? На эту бойню? Зачем?! — не унималась она.

— У меня не было другого выбора, ты не понимаешь, — признался Амос. — Это всё ради вас. Всё будет хорошо, я с тобой, вместе мы справимся.

Мариетта, всхлипывая, прижалась к мужу. Его объятия понемногу успокаивали её. Она неосознанно начала поглаживать его по спине. Глядя в её заплаканные глаза, Амос бережно вытирал слезы.

— Я люблю тебя, — проронил он.

— И я тебя, — неловко ответила Мариетта.

Их губы соприкоснулись. В этот момент в дверь раздался тихий, неуверенный стук.

— Ой, я открою. Наверное, соседи, — Мариетта направилась к выходу. — На днях я кое-что им давала.

Она открыла дверь и замерла от удивления. На пороге стоял Энигар, угрюмо склонив голову.

— Ох, Энигар, мы так рады! — мать обняла сына. — Проходи.

Гость сел за стол. Мариетта нарезала хлеб, больше в доме ничего не было. Амос заметил, что руки сына непроизвольно трясутся, а по лбу стекает холодный пот.

— Что-то случилось? — Амос внутренне приготовился к худшему. — Энигар, скажи прямо, мы поддержим тебя.

Мариетта села рядом и приобняла сына за плечи.

— Сынок, покушай, — она положила руку ему на плечо. — Успокойся, всё хорошо, мы тебя любим.

— Я не знаю, как вам сказать, — Энигар не смог сдержать слёз. — Адский корень не помог… Сэм умер сегодня утром.

Последовало долгое, тяжелое молчание. Амос и Мариетта не могли поверить в услышанное.

Дэф

-

— А ну иди сюда! — Дэф мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье девушки и рывком затащил её внутрь. Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая путь к спасению.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула она, сжимаясь под его хищным взглядом.

— Ты хотела сбежать! — выплюнул Дэф, и в его голосе прозвучало неприкрытое торжество охотника, загнавшего дичь.

Девушка окончательно растерялась. Она знала, на что способен этот человек, чей статус в деревне давал ему право на любую жестокость. Ловушка захлопнулась изящно: ей велели отнести еду в покои Тита, но вместо главы там её поджидал Дэф.

— Вот сука, а! — Он с силой швырнул её на середину комнаты. Девушка не удержалась на ногах и упала на жесткий ковер.

— Пожалуйста, они приказали отнести еду и всё... — голос её сорвался на всхлип, по щекам потекли слезы.

— Перестань реветь!

— Пожалуйста …

Дэф наотмашь ударил её по лицу. Звук пощечины хлестко отозвался в тишине комнаты. Девушка, закрыв лицо руками, забилась в угол, превратившись в дрожащий комок.

— Я научу тебя манерам, дрянь, — Дэф злобно скалился, наслаждаясь моментом.

Внутри него разливалось приятное тепло. Ему нравилось это ощущение — абсолютное превосходство, власть, не знающая преград, и сладкий привкус безнаказанности.

— Раздевайся! — приказал он, и его глаза потемнели.

— Пожалуйста, я прошу вас …

Не выдержав её мольбы, Дэф зверем накинулся на неё.

— Я сказал: снимай! — грубым рывком он разорвал тонкую ткань верхней одежды. Послышался треск швов.

Девушка отчаянно пыталась отбиться, её пальцы бессильно царапали его руки. Дэф ответил парой коротких, жестоких ударов, а затем мертвой хваткой вцепился ей в горло. Судорожный плач плавно сменился сдавленным, прерывистым хрипом.

— Это что еще такое?! — дверь распахнулась, и на пороге возник Тит. Его голос, тяжелый и властный, на мгновение заставил время замереть.

Увидев отца, Дэф неохотно разжал пальцы.

— Ты совсем спятил! — Тит в два шага пересек комнату и грубо оттолкнул сына в сторону.

Служанка, наполовину раздетая и объятая ужасом, жадно хватала ртом воздух. Тит давно догадывался о темных наклонностях сына, но впервые эта грязь предстала перед ним во всей своей неприглядности.

— Стража! — рявкнул он, и эхо его крика ушло в коридор.

Через минуту в дверях появились бойцы.

— Уведите её!

Бойцы молча, стараясь не смотреть на главу и его сына, помогли девушке подняться и накинули на её плечи простыню. Она уходила, пошатываясь, не поднимая головы.

— Не мог зайти чуть позже, весь кайф обломал, — ворчал Дэф, поправляя сбитую одежду и глядя на отца с вызовом.

— Ты! — голос Тита дрожал от ярости. — Это уже слишком. Люди в деревне до сих пор оплакивают родных, чьи жизни ты швырнул в костер той бойни. Ты чего добиваешься? Чтобы они взбунтовались? Чтобы тебя возненавидели окончательно?

— Они должны бояться нас. Это единственный закон, который они понимают.

— Я здесь глава, Дэф! И люди должны верить мне, а не содрогаться от твоего имени. Я взял на себя ответственность за их жизни, ты хоть это способен уяснить своим скудным умом?

— Успокойся, чего ты так переживаешь? — Дэф пренебрежительно усмехнулся. — Я поставил старый Скол на колени. После этого приструнить Нергам — пара пустяков.

— Ах да, умник херов, может, мне рассказать тебе, что именно ты наделал на самом деле?

— Ну … — Дэф заметно напрягся, чувствуя, что за словами отца стоит не просто гнев.

— Брайн Воттерман, старого Скола, задержал наш обоз со шкурами! — Тит перешел на крик, лицо его багровело. — Он требует триста золотых за проход по его землям!

— Он что, совсем страх потерял? — вскинулся Дэф.

— Если ты не знал, дурень, именно через его владения идет весь наш сбыт. Ты развязал эту войну, и теперь мы в капкане. Наш товар — в его руках!

— Ой да перебьем их и всё, делов-то.

— Нет! Убьешь хоть одного на его земле — и нам конец, — отрезал Тит, чеканя слова.

— Да ну, ты преувеличиваешь!

— Ты знаешь закон!? Это будет расценено как открытое нападение. Лорды даже слушать меня не станут — они пришлют карателей и казнят всех нас без разбора.

— Ладно, ладно, я понял. Просто запугаем их, покажем, кто здесь хозяин, — не унимался Дэф.

Тит страдальчески закатил глаза, потирая виски.

— Там люди в настоящих доспехах, Дэф! Кого ты собрался пугать?

— Рыцари?! Откуда у него рыцари? — удивление на лице сына было почти комичным.

— Я говорил, черт подери, я говорил: нужно было уступить часть земель! — Тит зашагал по комнате, его сапоги тяжело бухали по доскам. — Но нет, ты же у нас великий стратег. Устроил баню, потерял людей и втянул нас в войну, которую нам не выиграть.

— Да кто в здравом уме будет менять земли на каких-то сук?!

— Я, Дэф! Я бы поменял! Потому что это лучше, чем вот это все.

— Ты звал? Что случилось? — В дверях бесшумно возник Грендел. Его присутствие сразу принесло в комнату ощущение холодной, расчетливой силы.

— Брайн, будь он проклят! — Тит резко остановился. — Он перекрыл дорогу. Обоз со шкурами и мясом стоит.

— Ну, этого и следовало ожидать, — Грендел остался стоять в тени, голос его был бесстрастен. — Какую цену он назначил?

— Триста золотых. За один только проход.

— И ты согласился?

— А что мне оставалось? — Тит безнадежно махнул рукой. — Я уже отправил людей с деньгами.

— Что?! Зачем?! — Дэф подскочил к отцу. — Снова идешь у него на поводу? Дай мне волю, я соберу людей и решу вопрос за один вечер!

— Погоди, — прервал его Грендел. — Пусть первый обоз пройдет. Они отвезут золото, Брайн расслабится. Следующая телега выходит завтра… Хм, — он замолчал, его взгляд остекленел, просчитывая варианты.

— Что ты задумал? Это не простые воины вроде наших, у них доспехи и мечи, Грендел. — с сомнением проговорил Тит.

— Я знаю, что делать, — медленно произнес военачальник. — Нужно собрать бойцов, мы выступим.

— Так, у меня условие! — Дэф выступил вперед, его глаза лихорадочно блестели. — Людей поведу я!

— Ну … — Грендел задумчиво посмотрел на него, словно взвешивая полезность инструмента. — Хорошо. Но при одном условии: мы будем действовать строго по моему плану. Никакой самодеятельности.

— Грендел, послушай, нельзя допустить новой резни, ты понимаешь?! — Тит вцепился в плечо военачальника.

— Не волнуйся. Постараемся обойтись без лишнего шума, — Грендел загадочно ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

Амос

Гронас Сасгард переступил порог добротного, крепко сбитого дома. Воздух здесь был густым и уютным, пропитанным ароматом свежеиспеченного хлеба. Сбросив тяжелое обмундирование, Гронас прошел вглубь комнат. Его жена замерла у плиты, окутанная паром готовящегося ужина. Он подошел со спины, обнял ее, чувствуя родное тепло, и запечатлел поцелуй на щеке.

— Я так соскучилась по тебе, — промолвила девушка.

— Сегодня ночью я весь твой, — Гронас невольно ласкал жену по спине, наслаждаясь моментом тишины. — Они уже пришли?

— Да, они тебя ожидают, — она мягко высвободилась из его объятий, возвращаясь к делам.

Гронас направился в гостиную. Там, в полумраке комнаты, застыли двое богов. Они были поглощены негромким разговором и поначалу даже не заметили появления хозяина дома. Лишь когда Гронас подошел ближе, один из них обернулся.

— Здравствуй, брат, — Мирон шагнул навстречу и крепко обнял Гронаса.

— Здравствуйте, командующий, — Джейган почтительно кивнул.

— Как же приятно оказаться дома, — Гронас ответил на рукопожатие второго бога.

— Надолго ли ты приехал, брат? — Мирон невольно улыбался, глядя на него. — Отец назначил тебя командующим Олимпом, не меня.

— Да, я благодарен тебе, но, увы, мне нужно оставить вас завтра, — Гронас тяжело вздохнул; горечь расставания с семьей уже сейчас отозвалась тупой болью в груди.

— Командующий Олимпом должен быть на Олимпе, — подчеркнул Джейган.

— Ох, как бы я хотел остаться, но это приказ моего отца, Джейган, — Гронас устало опустился за стол.

— Что приказал отец, брат? — спросил Мирон.

— Я должен возглавить оборону планеты Хил, — ответил Гронас.

— Хил — уже полуразрушена, это безумие, брат! — Мирон подался вперед, пытаясь вразумить его.

— Таков приказ главнокомандующего, Мирон, и я намерен выполнить его, — Гронас сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри все протестовало.

— Ты прекрасно знаешь, что это нецелесообразно, — Мирон сел рядом, заглядывая брату в глаза. — Там тебя ждет лишь смерть …

-

Эта ночь прошла в раздумьях. Мариетта долго не могла уснуть, что-то бормоча себе под нос. Амос пытался понять, почему дети умирают, не успев пожить, и за что им уготовано такое наказание. Неосознанно он молился отцу, прося, чтобы этот кошмар закончился. Гронас, отец Амоса Вэйкмана, был братом Мирона и сыном Вэнана.

Глядя в окно, Амос наблюдал за рассветом. Он не был на работе уже неделю, и деньги давно закончились. Нужно было организовывать похороны внука. Поэтому, несмотря на плохое самочувствие, Амос решил отправиться в охотничий лагерь в глухом лесу неподалеку от Нергама.

Поцеловав жену, Амос начал собираться. Каждый шаг отзывался скрипом старых половиц. От этого Мариетта проснулась, но продолжала притворяться спящей: она не знала, куда муж направился на этот раз. Тем временем Амос прошел на кухню. Там не было ничего, кроме кувшина с водой. Вдоволь напившись, Вэйкман отправился в путь. Мариетта молилась, желая лишь одного: чтобы Амос вернулся живым.