Лифт перемен

Она сказала это быстро и ровно, как говорят о чём-то, что давно решено, но вслух произносится впервые. Потом отпила чай.

— Вот, — сказала она. — Честно.

Помолчали.

— Я, — начала Надежда и остановилась. Покрутила кружку в руках. — Я всю жизнь делала то, что правильно. Хорошо училась, поступила на филфак, пошла в школу, потому что мама сказала — стабильность. Живу с мамой, потому что так сложилось. Или потому что я не смогла по-другому — я не всегда понимаю разницу. — Пауза. — Я хочу... не знаю. Чтобы кто-то выбрал именно меня. Не потому что я удобная или рядом оказалась. А просто — меня.

В кухне было тихо. За окном прошёл трамвай.

Александра смотрела в блокнот, хотя ничего не писала.

— Я, — сказала она, наконец. — Мне сорок один. Своя компания, восемь лет. До этого — чужие компании, но тоже на хороших позициях. Всё, что я хотела построить в профессии — построила. Это правда, не хвастовство. — Она подняла глаза. — Но дома я прихожу в пустую квартиру. Очень красивую пустую квартиру. И я не знаю, что с этим делать, потому что я умею решать задачи, у которых есть параметры. А здесь параметров нет.

Марина смотрела на неё.

— И поэтому блокнот с повесткой, — сказала она. Не насмешливо. Понимающе.

— Поэтому блокнот с повесткой, — согласилась Александра.

Надежда тихо сказала:

— Мне кажется, мы все немного боимся.

— Я не боюсь, — сказала Марина.

— Ты только что сказала «устала делать вид, что нормально». Это тоже страх. Просто другой.

Марина открыла рот, закрыла. Посмотрела на Надежду с новым интересом — как смотрят на человека, который только что сказал что-то неожиданно точное.

— Ишь ты, — сказала она негромко.

— Я литературу преподаю, — сказала Надежда просто. — Люди там всегда боятся. Просто по-разному называют.

Александра что-то записала в блокнот. Потом сказала:

— Хорошо. Со «зачем» разобрались. Теперь «что делаем».

— Ищем мужиков, — сказала Марина.

— Конкретнее.

— Куда конкретнее-то.

— Я имею в виду — как. Приложения, мероприятия, знакомства через общих людей. Что каждая из нас уже пробовала и что не сработало.

— О, — сказала Марина, — это надолго.

— У нас есть время, — сказала Александра.

— У меня до трёх, — напомнила Надежда.

— Сейчас половина двенадцатого. Успеем.

Марина откинулась на спинку стула.

— Ладно. Я начну. Значит, приложения. Тиндер — удалила через неделю, потому что на третий день мне написал мужчина, который попросил фото ног. Просто сразу, без предисловий. Не ног в смысле — ног.

— Понятно, — сказала Александра.

— Потом Баду. Там познакомилась с одним, встретились в кафе, он два часа рассказывал про бывшую жену. Про то, какая она была ужасная. Два часа, понимаете? Я успела выпить три чашки кофе и мысленно написать её портрет.

— Он до сих пор её любит, — сказала Надежда.

— Очевидно. Потом был сайт — не буду называть, там которые «для серьёзных отношений». Познакомилась с мужчиной пятидесяти двух лет. Приличный, спокойный, два раза встретились нормально. На третий раз говорит — я должен вам кое-что сообщить. Я думала — женат. Оказалось — он ищет женщину, которая переедет к его маме. Не к нему. К маме. Он живёт отдельно, а мама одна, ей нужна компания.

Пауза.

— Компаньонка, — сказала Александра.

— Вот именно. Компаньонка. Бесплатная. С проживанием.

— Может, он просто очень любит маму, — осторожно сказала Надежда.

— Надя, — сказала Марина, — я тоже люблю маму. Свою. Которая умерла. Но я не ищу ей посмертную компаньонку за счёт чужого личного счастья.

Надежда решила не развивать тему.

— Твоя очередь, — сказала Марина, кивнув на Александру.

Александра закрыла блокнот — записывать здесь было нечего, это был другой жанр.

— Приложения я не использовала. Мне казалось, что это не для меня.

— Почему? — спросила Марина.

— Не знаю. Наверное, я думала, что встречу кого-нибудь сама. Через работу, через общих знакомых. — Она помолчала. — Через работу не получается, потому что я руководитель и любые отношения с коллегами создают конфликт интересов. Через знакомых — все мои знакомые либо женаты, либо знакомят меня с кем-то совершенно неподходящим.

— Это как? — спросила Надежда.

— Меня однажды познакомили с мужчиной, который, по словам общих друзей, был «успешным предпринимателем». Оказалось — он продаёт БАДы через сетевой маркетинг и очень хотел, чтобы я вложила в это деньги. Деловое предложение он сделал раньше, чем попросил второй кофе.

— Хоть кофе-то хороший был? — спросила Марина.

— Отвратительный.

— Понятно. — Марина кивнула с видом человека, который получил исчерпывающую картину. — Надя, твоя очередь.

Надежда поставила кружку на стол. Сложила руки.

— У меня было немного. Мама считает, что знакомиться через интернет — это... она говорит «несерьёзно». Поэтому я особо не пробовала. Был один мужчина — коллега из соседней школы, учитель истории. Мы иногда пересекались на районных методических объединениях.

— И? — сказала Марина.

— Мы разговаривали. О литературе, об истории, о том, как изменились дети. Мне казалось — нам интересно вместе. Потом на новогоднем вечере я намекнула... ну, очень осторожно намекнула, что мне нравится наше общение.

— Что значит «очень осторожно»? — спросила Александра.

Надежда покраснела.

— Я процитировала Тургенева. Из «Аси».

Пауза.

— И он понял? — спросила Марина.

— Нет. Он сказал, что тоже любит Тургенева, и предложил записаться в книжный клуб при библиотеке.

— Надя, — сказала Марина медленно, — с мужчинами нельзя говорить цитатами.

— Но ведь он учитель истории. Образованный человек.

— Образованный или нет — без разницы. Мужчинам надо говорить прямо. Простыми словами.

— Марина права, — сказала Александра.

— Ужасно, когда вы обе правы одновременно, — пробормотала Надежда.

Марина неожиданно засмеялась — коротко, от живота. Александра чуть улыбнулась, что для неё, судя по всему, было примерно то же самое, что у другого человека — хохот.

— Ладно, — сказала Марина, отсмеявшись. — Значит, картина следующая. Одна не умеет говорить прямо. Вторая не хочет искать в интернете. Третья умеет говорить прямо, но попадает на каких-то клоунов. Замечательный клуб.

— Именно поэтому клуб и нужен, — сказала Александра.

— И что мы будем делать? Обучать друг друга?

— Частично — да.

Марина посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзно.

— Это, наверное, и есть твоя главная проблема, — сказала Марина.

Александра открыла рот. Закрыла. Потом сказала:

— Возможно.

Это далось ей заметно труднее, чем утреннее извинение.

Надежда потянулась за фруктом на тарелке — на этот раз взяла и не положила обратно.

— Я думаю, — сказала она, — что нам нужно для начала просто встречаться. Разговаривать. Узнать друг друга. А потом уже — план.

— Встречаться где? — спросила Марина. — Каждый раз на Крестовском? Мне час в одну сторону.

— По очереди, — сказала Александра. — У каждой. Раз в неделю.

Марина представила Александру в своей двушке в Мурино — с льняными брюками и кружкой матчи среди Антошкиных кроссовок в прихожей и холодильника с остатками чипсов.

— У меня не так, — сказала она, обведя рукой Александрину кухню.

— Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. У меня сын-подросток, две комнаты и вечный беспорядок. И чай в пакетиках.

— Марина, — сказала Александра терпеливо, — я не еду к тебе смотреть на интерьер.

— А зачем едешь?

— За тем же, зачем ты приехала сюда.

Марина помолчала. Потом кивнула — коротко, без лишних слов.

— Ладно. Тогда в следующую субботу ко мне. Только предупреждаю сразу — Антон будет дома, он у бабушки не останется два раза подряд, это я уже знаю. Будет ходить через кухню с видом, что нас не замечает, и всё слышать.

— Дети всё слышат, — сказала Надежда негромко.

— Ты преподаёшь в школе, тебе виднее.

— У меня их тридцать в классе. Каждый слышит всё, что не предназначено для его ушей, и не слышит ничего из того, что предназначено.

— Точно, — сказала Марина. — Это он.

Помолчали. За окном снова прошёл трамвай — тот же или другой, отсюда не разобрать.

— А у меня мама, — сказала Надежда. — Если к нам — она будет в комнате, но дверь приоткроет. И потом спросит, кто приходил, откуда, чем занимаются и замужем ли.

— Замужем? — переспросила Марина.

— Мама убеждена, что подруги должны быть замужем. Незамужняя подруга, по её теории, только тянет вниз и подаёт дурной пример.

— Прекрасная теория, — сказала Александра.

— У неё много таких.

— Тогда скажи маме, что мы замужем, — сказала Марина.

— Я не могу врать маме.

— Надя, ты сегодня сказала ей, что едешь к коллеге на методическое мероприятие.

Надежда открыла рот. Закрыла.

— Это другое, — сказала она неуверенно.

— Чем?

— Это... это была необходимая неточность.

Марина посмотрела на Александру. Александра смотрела в блокнот с видом человека, который старается не улыбаться.

— Необходимая неточность, — повторила Марина. — Хорошо сказано. Беру в оборот.

Надежда почувствовала что-то среднее между смущением и неожиданной гордостью.

Александра открыла новую страницу блокнота.

— Давайте договоримся о правилах. Три пункта, больше не нужно.

— Опять правила, — вздохнула Марина, но без возражений.

— Первое — не осуждаем. Каждая живет, как умеет, объяснений не требуем.

— Принято, — сказала Надежда.

— Принято, — сказала Марина.

— Второе — говорим честно. Если что-то не нравится или кажется неправильным — говорим, но без грубости.

— Это в мою сторону, — сказала Марина.

— В общую, — сказала Александра.

— Ладно.

— Третье — не даём советов, которые не просили.

Надежда и Марина переглянулись.

— Это тоже в общую? — спросила Марина.

— В общую.

— А мне кажется, что советы как раз нужны, — сказала Надежда. — Иногда человек не знает, что ему нужен совет.

— Тогда можно спросить — хочешь, скажу? — предложила Марина. — Я так иногда делаю.

— Редко, — сказала Александра.

— Ну, иногда делаю. В хорошие дни.

— Хорошо, — согласилась Александра и написала в блокноте. — Третье — перед советом спрашиваем разрешения. Так?

— Так, — сказала Надежда.

— Пойдёт, — сказала Марина.

Александра закрыла блокнот. Взяла кружку с матчей, которая уже остыла. Посмотрела на двух женщин за своим кухонным столом — одна с котятами на носках, другая с курткой на спинке стула и кружкой крепкого чая.

Странная компания. Совершенно, абсолютно странная.

— Ещё один вопрос, — сказала она. — Название.

— Какое название? — спросила Марина.

— Чат без названия. Клуб без названия. Это неудобно.

— Клуб зрелой любви, — немедленно сказала Надежда.

— Нет, — сказала Марина.

— Почему?

— Потому что «зрелой». Как будто мы фрукты.

— Ну а что тогда?

— Клуб нормальных женщин в поисках нормального мужика.

— Это не название, это объявление на столбе, — сказала Александра.

— Тогда придумай сама.

Александра постучала пальцем по закрытому блокноту.

— «Три» — просто и без лишнего.

— Три чего? — спросила Марина.

— Просто три.

— Звучит как сериал про криминал.

— «Невский фарватер», — сказала Надежда мечтательно.

Обе посмотрели на неё.

— Ну, мы все в Петербурге. Фарватер — это путь. Мы ищем путь.

— Надя, — сказала Марина, — фарватер — это судоходный коридор в реке. Мы не баржи.

— Это метафора.

— Я знаю, что это метафора. Просто плохая.

Надежда вздохнула и убрала метафору обратно.

— «Клуб трёх», — сказала Александра.

— Как у Агаты Кристи? — спросила Надежда.

— У неё «Клуб вторников».

— Всё равно похоже.

— Нам не нужна оригинальность, — сказала Александра. — Нам нужно название для чата. Чтобы было понятно, что это мы.

— «Лифт», — сказала Марина.

Пауза.

— В смысле? — спросила Надежда.

— В смысле — «Лифт». Мы там познакомились. Коротко и понятно.

Александра подумала секунду.

— Принято.

— Мне нравится, — сказала Надежда. — В этом есть что-то... символичное. Лифт — это движение вверх.

— Или вниз, — сказала Марина. — Или застрял между этажами. Что тоже про нас.

Александра открыла телефон, зашла в чат и переименовала его. На экране появилось:

«Лифт»

— Готово, — сказала она.

Марина посмотрела на уведомление в телефоне, хмыкнула и убрала его в карман.

Надежда посмотрела и улыбнулась — по-настоящему, не в кружку, а просто так.

За окном петербургское небо немного посветлело — не то чтобы солнце вышло, но облака сдвинулись, и между ними появилась узкая полоса чего-то похожего на свет.

Марина допила чай.

— Ладно, — сказала она. — Клуб основан. Что дальше?

— Дальше, — сказала Александра, — ищем.

— Кого?

— Ты сама сказала — нормального мужика.

— А ты хотела «равного и уверенного».

— Можно совместить.

— Оптимист, — сказала Марина, но без язвительности.

— Реалист, — поправила Александра. — Оптимист думает, что всё будет хорошо. Реалист работает над тем, чтобы было хорошо.

— А пессимист? — спросила Надежда.

— Пессимист берёт кредит на вебинар, — сказала Марина.

Она сказала это без злости — скорее с той интонацией, с которой смеются над собственной глупостью, когда она уже немного позади.

Александра убрала блокнот.

— В следующую субботу — у Марины. Время то же, одиннадцать.

— Приезжайте, — сказала Марина. — Только не пугайтесь Антона. Он делает вид, что страшный, но это тренировка.

— Подростки все такие, — сказала Надежда.

— Твои тридцать штук в классе?

— Мои тридцать штук в классе именно такие.

Марина кивнула — как кивают, получив подтверждение давней гипотезы.

Они оделись в прихожей — Надежда торопливо, поглядывая на время, Марина основательно, застёгивая куртку снизу вверх. Александра стояла в дверях.

— До субботы, — сказала она.

— До субботы, — сказала Надежда и первая шагнула к лифту. Потом остановилась у кнопки вызова, посмотрела на двери и чуть заметно поёжилась.

— Всё нормально, — сказала Александра.

— Я знаю. Просто...

— Этот работает, — сказала Марина. — Я проверила, пока ехала наверх. Новый, тихий. Не то, что тот гроб на Петроградской.

Надежда нажала кнопку. Лифт открылся сразу — просторный, с зеркалом во всю стену. Они вошли втроём. Двери закрылись.

Марина поймала в зеркале отражение всех троих — высокая блондинка с прямой спиной, она сама в куртке и разношёрстных серёжках, и Надежда с котятами на носках, которые она так и не спрятала под брюки.

— Хорошая компания, — сказала Марина своему отражению.

— Ты так считаешь? — спросила Надежда.

— Нет. Я просто проверяю, как звучит.

Лифт доехал до первого этажа, двери открылись. Они вышли в холл, консьерж поднял глаза от стойки, кивнул. Александра кивнула в ответ. Марина кивнула на автомате. Надежда сказала «до свидания» — консьержу, незнакомому мужчине, просто потому что так воспитали.

На улице было холоднее, чем утром. Ветер с залива нагнал низкие облака, с деревьев сыпалась мокрая листва.

— Мне направо, — сказала Надежда. — Автобусная остановка там.

— Мне прямо, — сказала Марина. — Метро.

Они немного постояли у входа — не потому что было что добавить, а просто так, как стоят люди, которым расходиться пока не хочется, но повода задержаться нет.

— Надя, — сказала Марина, — купи нормальные носки.

— Что не так с носками?

— Котята.

— Мне нравятся котята.

— Мне тоже нравятся. Но ты идёшь знакомиться с мужчинами, а не в зоопарк.

— Сегодня я шла к вам, — резонно заметила Надежда.

— Это тренировка, — сказала Марина и пошла к метро.

Надежда смотрела ей вслед, потом повернулась к Александре.

— Она всегда такая?

— Мы знакомы четыре дня, — сказала Александра.

— Ах да. — Надежда поправила сумку на плече. — Мне кажется, она добрая. Просто прячет.

— Возможно.

— А ты не прячешь?

Александра посмотрела на неё — внимательно, как смотрят на вопрос, который застал врасплох не своей сложностью, а своей простотой.

— До субботы, Надежда, — сказала она.

— До субботы, — согласилась Надежда и пошла к остановке.

Александра вернулась в квартиру, убрала кружки, сполоснула чайник. Открыла блокнот на странице с тремя правилами. Перечитала. Добавила снизу, отдельно, маленькими буквами, как заметку для себя:

«Найти нормального — это не задача, это процесс.»

Подчеркнула. Подумала. Зачеркнула подчёркивание — это уже было слишком похоже на мотивационный плакат.

Закрыла блокнот.

***

В чате «Лифт» в тот день больше никто ничего не написал. Только вечером, в половину одиннадцатого, появилось сообщение от Марины:

«Антон спросил, понравилось ли мне у подруг. Я сказала да. Он сказал окей. Прогресс».

Через минуту Надежда ответила:

«Мама спросила, как прошло методическое мероприятие. Я сказала — продуктивно. Она сказала, что у меня хорошее настроение. Это правда.»

Александра прочитала оба сообщения. Поставила телефон на зарядку, легла, посмотрела в потолок. Пульс — шестьдесят шесть. Ниже обычного.

Написала в чат:

«До субботы».

И закрыла глаза.

Глава 3. Мурино

Марина готовилась к субботе так, как готовятся к неизбежному — без энтузиазма, но добросовестно. В среду вечером она прошлась по квартире с мусорным пакетом и собрала всё, что лежало не там, где должно. Антошкины кроссовки из прихожей — в его комнату. Три пакета из «Пятёрочки», которые она использовала как временное хранилище всего подряд, — разобрать, лишнее выбросить. Стопку журналов с журнального столика — в стопку, но ровную.

В четверг она помыла полы.

В пятницу купила печенье — нормальное, не то, что берёт для себя и Антона, а другое, в красивой упаковке. Потом взяла с полки ещё пачку обычного и поставила рядом. Пусть будет выбор.

В субботу утром Антон вышел на кухню, обвёл взглядом чистую плиту, вымытый стол и печенье в двух упаковках.

— Мам, у нас кто-то умер?

— Почему умер?

— Ну, чисто так.

— Гости придут, — сказала Марина. — Подруги.

— Те самые новые?

— Те самые.

Антон взял из обычной пачки печенье, откусил, прожевал.

— И что они за люди?

— Разные, — сказала Марина. — Одна учительница.

— Литры?

— Русского и литературы.

Антон сделал лицо.

— А вторая?

— Бизнесом занимается. Живёт на Крестовском.

— Богатая, что ли?

— Антон!

— Ну, в смысле — успешная.

— Успешная, — согласилась Марина. — Будешь дома — веди себя нормально. Через кухню можешь ходить, но без комментариев.

— Я всегда без комментариев.

— Ага, — сказала Марина. — В прошлый раз, когда пришла Люська с работы, ты сказал, что у неё смешная причёска.

— Ну, смешная же.

— Антон!

— Всё, всё. Буду тихий, как мышь, — сказал он и ушёл к себе, прихватив ещё три печенья.

Марина посмотрела ему вслед. Четырнадцать лет. Длинный, нескладный, с вечно торчащими в разные стороны вихрами — вылитый отец в молодости, что было одновременно мило и раздражало.

Она поставила чайник.

***

Надежда позвонила в дверь ровно в одиннадцать. Александра приехала на две минуты позже — что для неё, судя по выражению лица, было чем-то средним между опозданием и личной трагедией.

— Пробка на Народной, — сказала она в прихожей.

— В субботу? — удивилась Надежда.

— В Петербурге пробки в любой день, — сказала Марина. — Заходите. Разувайтесь вот здесь, тапочки не предлагаю — не найду нужный размер.

Она произнесла это без извинений — просто как факт, и Александра это оценила.

Прихожая была небольшой, с вешалкой, перегруженной куртками — Маринина, Антошкина, ещё одна, явно не надёванная давно. На полке стояли кроссовки, сапоги и одинокий ролик для чистки одежды. Пахло едой — чем-то сытным и домашним.

— Ты готовила? — спросила Надежда.

— Пирог, — сказала Марина. — С капустой. Вчера вечером. Не знаю зачем, руки сами сделали.

— Это замечательно, — сказала Надежда.

— Не знаю. Может, переборщила. У тебя, — она кивнула на Александру, — были фрукты.

— Фрукты и пирог — разные философии, — сказала Александра. — Обе рабочие.

Марина чуть помягчела — незаметно, но всё же.

На кухне было тесновато — стол, четыре стула, холодильник, который гудел чуть громче положенного. На столе стояли две пачки печенья, пирог на досочке и три разные кружки — ни одна не была из одного сервиза.

— Садитесь, — сказала Марина. — Чай сейчас.

Они сели. Надежда сразу потянулась к пирогу — и вовремя остановила себя.

— Можно?

— Зачем спрашиваешь, я для этого и пекла.

Надежда отрезала кусок. Попробовала.

— Очень вкусно, — сказала она. — Правда. Тесто тонкое, начинка не пересушена. Как ты делаешь?

— Руками, — сказала Марина.

— Ну, я понимаю, что руками. Рецепт мамин?

— Мамин. Она у меня хорошо пекла. — Марина поставила кружки на стол, разлила чай. — Я долго не могла повторить один в один. Потом поняла, что не надо один в один — надо своё. Теперь нормально получается.

Александра взяла небольшой кусок, попробовала. Ничего не сказала, но взяла ещё.

Марина заметила и промолчала — это был её способ порадоваться.

За стеной что-то негромко загудело — музыка или игра, не разобрать.

— Антон дома, — сказала Марина. — Предупреждала.

— Ничего страшного, — сказала Надежда.

— Он не страшный, просто появляется внезапно. Как привидение, только голодное.

Словно в подтверждение дверь кухни приоткрылась, и в проёме возник Антон — длинный, в мятой футболке, с телефоном в руке. Обвёл кухню взглядом, остановился на Александре, потом на Надежде, потом на пироге.

— Мам, сок в холодильнике ещё есть?

— Есть, — сказала Марина. — Возьми и иди.

— Угу. — Он открыл холодильник, достал пакет сока, потом всё-таки посмотрел на гостей. — Здрасте.

— Здравствуй, — сказала Надежда.

Александра кивнула.

— Антон, — сказала Марина.

— Всё, ухожу. — Он покосился на пирог. — Мне можно кусок взять?

— Возьми на тарелке, не руками.

Он взял тарелку, отрезал кусок — большой, почти треть — и исчез. Дверь за ним закрылась.

— Привидение, — сказала Марина. — Я же говорила.

— Хороший мальчик, — сказала Надежда.

— Сейчас хороший. В понедельник снова будет делать вид, что я не существую. Подростковый цикл.

— Это нормально, — сказала Надежда. — У меня в классе все такие. Он не против тебя — он против всего мира сразу. Просто ты ближе всех, поэтому достаётся тебе.

Марина посмотрела на неё.

— Это должно утешать?

— Немного.

— Немного утешает, — призналась Марина.

Александра поставила кружку на стол.

— Давайте к делу.

— Прямо сейчас? — спросила Марина. — Пирог не доели.

— Пирог никуда не денется.

— Ладно. — Марина откинулась на спинку стула. — Какое дело?

— На прошлой встрече мы говорили о том, что не работало. Сегодня я хотела поговорить о том, что будем делать конкретно. Не в теории — конкретно.

— Снова блокнот? — спросила Марина.

Александра достала блокнот.

— Снова блокнот.

— Ладно, — вздохнула Марина. — Давай свой блокнот. Что конкретно?

— Три направления. Первое — приложения. Я изучила вопрос.

— Ты изучила приложения для знакомств? — Марина посмотрела на неё с искренним интересом. — Когда?

— В среду вечером. Я составила сравнительную таблицу.

Пауза.

— Таблицу, — повторила Марина.

— По шести параметрам. Аудитория, алгоритм подбора, процент фейковых анкет по открытым данным, средний возраст активных пользователей, наличие верификации и — она перелистнула страницу, — отзывы реальных пользователей старше тридцати пяти.

Надежда смотрела на неё с восхищением, которое даже не пыталась скрыть.

Марина смотрела с выражением человека, который не знает — смеяться или завидовать.

— Александра, — сказала она наконец.

— Да?

— Ты составила таблицу по приложениям для знакомств.

— Да.

— В среду вечером.

— Да.

— Вместо того чтобы просто скачать одно и попробовать.

Пауза.

— Я предпочитаю входить в процесс подготовленной, — сказала Александра.

— Это называется — бояться и делать вид, что анализируешь.

Тишина. Надежда перестала жевать пирог.

Александра смотрела на Марину. Марина смотрела на Александру. За стеной у Антона что-то взрывалось в игре — негромко, методично.

— Хочешь дать совет? — спросила Александра ровно.