Лифт перемен

Лифт перемен

Глава 1. Вебинар, лифт и судьба

Вебинар назывался «Ты достойна лучшего: семь шагов к мужчине своей мечты». Стоил девять тысяч девятьсот рублей — «почти даром», как было написано на сайте красными буквами со стрелочкой вниз, перечёркивающей предыдущую цену в двадцать четыре тысячи. Проходил он в бизнес-центре на Петроградской стороне, в конференц-зале с кофе-машиной, которая работала только для вида.

Александра приехала на десять минут раньше, припарковала белый Volvo XC60 и сразу пожалела, что приехала вообще. Зал был небольшой, стулья расставлены полукругом, на экране крутилась заставка со стоковой фотографией счастливой пары на закате — мужчина смотрел на женщину так, словно та только что сообщила ему о крупном наследстве. Александра достала телефон, проверила пульс. Семьдесят два. Норма. Хотя бы что-то сегодня в норме.

Надежда приехала ровно по расписанию и сразу забилась на крайний стул у стены. Телефон она выключила — мама не должна была знать, где дочь и зачем. Маме было сказано про «педагогический семинар по новым стандартам». Мама усомнилась, потому что мама всегда усомнялась, но отпустила, снабдив термосом с чаем и напутствием не разговаривать с незнакомыми мужчинами. Надежда термос оставила в сумке и изо всех сил старалась выглядеть так, будто оказалась здесь совершенно случайно.

Марина опоздала на семь минут, влетела в зал в куртке нараспашку, громко извинилась ни к кому конкретно и плюхнулась на первый попавшийся стул. Стул скрипнул. Несколько голов повернулось. Марина обвела зал взглядом, в котором читалось: «Чего уставились» — и полезла в сумку за телефоном считать, сколько уже набежало процентов по кредиту. Девять тысяч девятьсот. Плюс проценты. За семь шагов к мужчине своей мечты.

Она посчитала и убрала телефон.

Тренер — женщина лет пятидесяти пяти в малиновом пиджаке — говорила полтора часа. За это время она успела рассказать, что мужчины любят уверенных женщин, но не слишком; что нужно работать над собой, но не переусердствовать; что главное — оставаться собой, но лучшей версией себя. В конце она предложила купить индивидуальное сопровождение за сорок восемь тысяч — «инвестицию в своё счастье» — и раздала раздаточный материал на восьми листах, где всё это было написано ещё раз, только с инфографикой.

Александра дочитала до третьей страницы и сложила листы пополам. Ничего нового. Абсолютно ничего нового. Она могла бы сама написать этот вебинар — причём в обеденный перерыв.

Надежда слушала внимательно и даже конспектировала, хотя на третьем шаге поняла, что тренер, кажется, никогда не читала Тургенева и вообще имеет смутное представление о том, что такое настоящее чувство.

Марина на «инвестицию в счастье за сорок восемь тысяч» издала короткий звук, который в приличном обществе не принято транскрибировать.

После вебинара все три оказались у лифта одновременно — Александра потому что шла быстро, Надежда потому что хотела успеть на метро, Марина потому что лестницу не нашла. Бизнес-центр был старый, лифт — маленький, рассчитанный от силы на четырёх человек некрупного телосложения. Они вошли втроём, Александра нажала на «1», двери закрылись.

На отметке между вторым и первым этажом лифт встал.

Сначала была тишина.

Потом Марина сказала:

— Ну вот. Приехали.

Александра посмотрела на панель, нажала «1» ещё раз. Потом «открыть». Потом «1» снова. Ничего не произошло. Она нашла кнопку вызова диспетчера и нажала — из динамика донёсся долгий гудок, потом тишина, потом механический голос сообщил, что её звонок очень важен и ответят в порядке очереди.

— Они там что, колл-центр устроили? — сказала Марина. — В лифте?

Надежда стояла у задней стенки и молчала. Лифт был размером с приличный шкаф. Александра занимала ровно столько места, сколько ей было нужно — не больше, не меньше. Марина в расстёгнутой куртке занимала чуть больше, чем было в наличии. Пахло чужими духами, курткой и лёгкой тревогой.

— Не паникуем, — сказала Александра. Она обращалась, судя по интонации, к себе.

— Я не паникую, — немедленно откликнулась Марина. — Я злюсь. Это разные вещи.

Надежда тихо сказала:

— Может, покричать?

— Кому? — спросила Марина.

— Ну... на помощь.

— Мы не на «Титанике», — сказала Александра.

Она снова нажала вызов диспетчера. На этот раз ответили — сонный мужской голос произнёс «алло» так, словно его разбудили в три ночи, хотя было начало восьмого вечера.

— Мы застряли в лифте, — сказала Александра чётко. — Бизнес-центр на Петроградской, Лахтинская восемь. Между первым и вторым этажом. Нас трое.

— Понял, — сказал голос. — Ждите.

— Долго?

— Ну... — голос помолчал. — Час-полтора, наверное. Бригада на другом вызове.

Александра убрала телефон. Посмотрела на часы — умные, с датчиком кислорода в крови. Без восемнадцати восемь.

— Час-полтора, — сообщила она.

Марина закрыла глаза. Час-полтора. Девять тысяч девятьсот плюс проценты плюс час-полтора в лифте с двумя незнакомыми тётками. Жизнь определённо двигалась в правильном направлении.

— У меня сын дома один, — сказала она. — Подросток.

— Позвоните ему, — сказала Александра.

— Да звоню я, звоню. Не берёт трубку. — Марина набрала ещё раз, послушала гудки и убрала телефон. — Небось в наушниках сидит, весь мир отключил.

Надежда осторожно опустилась на пол — в лифте был поручень, она прислонилась к нему спиной.

— Вы что делаете? — спросила Марина.

— Сижу, — сказала Надежда. — Ноги устали. Я с утра на ногах.

— На полу лифта, — уточнила Александра.

— Ну да.

Александра и Марина переглянулись. Это был их первый момент молчаливого согласия.

Прошло минут десять. Марина попробовала позвонить сыну ещё раз — безрезультатно. Написала сообщение: «Антон, я застряла в лифте, буду позже, не жди, поешь сам». Подумала и добавила: «Там в холодильнике макароны». Подумала ещё и добавила: «Не только чипсы». Отправила.

Надежда на полу листала что-то в телефоне. Потом подняла голову.

— А вы не боитесь, что он... что кислород кончится?

— В лифте? — переспросила Александра.

— Ну, мы дышим. Втроём. А вентиляция...

— Кислород не кончится, — сказала Александра. — Лифт не герметичен. Успокойтесь.

— Я спокойна, — сказала Надежда таким голосом, каким спокойными не бывают.

— Вы первый раз застряли в лифте? — спросила Марина.

— Да.

— Бывает хуже. Я однажды в маршрутке застряла на три часа — пробка на ЗСД. И туалета рядом не было.

Надежда посмотрела на неё с осторожным интересом, как смотрят на незнакомое животное, которое, кажется, не кусается.

— Меня Надя зовут, — сказала она.

— Марина. — Марина кивнула на Александру. — А вас?

— Александра.

— Просто Александра? — спросила Марина. — Не Саша?

— Александра, — повторила та.

Марина пожала плечами — ладно, Александра так Александра, барыня.

Помолчали. Лифт слегка поскрипывал, но с места не двигался.

— Вы тоже были на этом... — Надежда замялась, подбирая слово, — ...мероприятии?

— На вебинаре, — сказала Марина. — Можно называть вещи своими именами. Вебинар по поиску мужика. За десять тысяч.

— Девять девятьсот, — поправила Александра.

— Велика разница.

— Ну и как вам? — спросила Надежда. — Показалось... полезным?

Марина посмотрела на неё долгим взглядом.

— Надя, я взяла на это кредит.

— О.

— Вот именно — О. Кредит. На девять девятьсот. И теперь сижу в лифте и вспоминаю, как мне объясняли, что мужчины любят уверенных женщин, но не очень. Спасибо, я это и так знала. Бесплатно.

Александра чуть наклонила голову.

— Вы взяли кредит на вебинар?

В её голосе не было осуждения. Был только лёгкий профессиональный интерес человека, который занимается финансами и не может его выключить.

— А что? — Марина вздёрнула подбородок. — Не все миллионы получают.

Александра помолчала секунду.

— Я просто спросила.

— Ага. Просто. — Марина засунула руки в карманы куртки. — Вы так спросили, что я почувствовала себя на собеседовании.

— Извините.

Это, судя по всему, далось Александре без особого труда — она умела извиняться коротко и без лишних эмоций. Что Марину почему-то раздражило ещё больше.

Надежда на полу переводила взгляд с одной на другую с видом человека, читающего пьесу, в которой реплики идут быстрее, чем он успевает осмыслить.

— А моя мама не знает, что я здесь, — сообщила она вдруг.

— В лифте? — спросила Марина.

— На вебинаре. Я сказала, что на семинаре. Педагогическом.

— Сколько вам лет? — спросила Марина.

— Сорок два.

— И вы маме докладываете, куда идёте?

Надежда немного смутилась.

— Мы живём вместе. Это... ну, это сложно объяснить.

— Да всё просто объясняется, — сказала Марина, но без злости. — Моя мама такая же была. Пока не умерла, царствие небесное.

Надежда не нашлась, что ответить и снова уставилась в телефон. На экране у неё, как успела заметить Александра, было открыто что-то про Тургенева.

Прошло ещё минут двадцать. Марина нашла в сумке мятную карамельку, подумала и предложила остальным. Александра отказалась — сахар. Надежда взяла, поблагодарила таким тоном, будто ей вручили орден.

— Слушайте, — сказала Марина, разворачивая свою карамельку, — а вам вообще помогло хоть что-нибудь? Ну, из всего этого? Тренинги, вебинары, приложения для знакомств?

Пауза.

— Нет, — сказала Александра.

— Нет, — сказала Надежда.

— Вот и мне нет. — Марина закинула карамельку в рот. — Три года пробую. Один оказался женат, второй жил с мамой и это была его главная тайна, третий ничего не скрывал, просто был дурак.

— У меня был один, — сказала Надежда осторожно, — который читал стихи. Я думала — вот, близкий по духу человек. А он их читал всем женщинам подряд. Один и тот же набор. Я потом случайно узнала.

— Рабочий метод, — сказала Марина.

— Гнусный, — сказала Надежда с неожиданной твёрдостью.

Александра смотрела на носки своих туфель.

— Я не хожу на вебинары обычно, — сказала она. — Это был эксперимент. Я решила попробовать то, чего не делала. — Пауза. — Больше не буду.

— И что теперь? — спросила Марина.

— Не знаю, — сказала Александра. Это явно давалось ей труднее, чем извинение.

Лифт тихо скрипнул и снова замолчал.

Надежда поджала ноги и обхватила колени руками.

— Знаете, — сказала она, — я сегодня на вебинаре записала одну вещь. Вот. — Она достала листок из сумки — тот самый раздаточный материал на восьми страницах, который Александра сложила пополам, а Марина скомкала и забыла на стуле. У Надежды он был аккуратно свёрнут и исписан по полям мелким почерком. — Вот здесь написано: «Объединяйтесь с теми, кто разделяет вашу цель».

Марина посмотрела на листок.

— И?

— Ну... — Надежда обвела рукой пространство лифта. — Мы все пришли с одной целью. Приблизительно.

— Найти нормального мужика, — сказала Марина.

— Я бы сформулировала иначе, — сказала Надежда.

— Как?

— Найти... близкого человека. Родственную душу. Того, с кем...

— Нормального мужика, — повторила Марина.

Надежда вздохнула и убрала листок.

Александра молчала, но думала. У неё была привычка сначала думать, потом говорить — на совещаниях это производило впечатление, в лифтах создавало паузы.

— Вы предлагаете что-то конкретное? — спросила она наконец.

Надежда немного растерялась — конкретного она не предлагала, она скорее цитировала.

— Ну... встречаться. Обсуждать. Помогать друг другу.

— Клуб, — сказала Александра.

— Можно назвать клубом.

— Клуб одиноких тёток, — сказала Марина. — Замечательно.

— Зачем так, — поморщилась Надежда.

— А как? Клуб успешных и востребованных? Мы в лифте застряли после платного вебинара, Надь. Давайте без иллюзий.

Александра чуть качнула головой.

— Не клуб одиноких тёток. Просто клуб. Три человека, одна задача, никакого тренера в малиновом пиджаке.

Марина посмотрела на неё с неожиданным интересом.

— И что мы будем делать в этом клубе?

— Для начала — думать головой, — сказала Александра. — А не платить за чужие банальности.

— Легко вам говорить, — буркнула Марина, но без прежней агрессии.

— Нелегко. Просто я привыкла не показывать.

Это было сказано ровно, без жалобы — как факт. Марина помолчала, переваривая.

Надежда смотрела на них обеих с тихим изумлением — как будто два персонажа из разных книг вдруг оказались на одной странице.

— Я не знаю, что мы будем делать, — сказала она честно. — Но мне... приятно, что вы здесь. В смысле — что не одна. В смысле — в лифте.

— В лифте приятно, что не одна, — повторила Марина. — Это да. Это я понимаю.

Помолчали. Но уже иначе — не враждебно, а как-то задумчиво, словно каждая прикидывала что-то своё.

Потом Марина сказала:

— Ладно. Клуб так клуб. Только давайте без этих вот штук — «работаем над собой», «лучшая версия себя». Меня от этого тошнит.

— Согласна, — сказала Александра.

— И без Тургенева, — добавила Марина, покосившись на Надежду.

— Тургенева я не обещаю, — сказала Надежда с неожиданным достоинством.

Марина хмыкнула. Что-то в этом ответе ей понравилось.

В восемь сорок семь лифт дёрнулся, загудел и медленно пополз вниз. Двери открылись на первом этаже — в холле стоял усталый мужчина в спецовке с эмблемой лифтовой службы и молодой охранник с видом человека, которому очень жаль, что он сегодня вышел на смену.

Три женщины вышли в холл.

Александра одёрнула пиджак.

Надежда подхватила сумку с термосом.

Марина застегнула куртку и сказала мужчине в спецовке:

— Два часа. Вы понимаете — два часа.

— Сорок девять минут, — поправил тот, глядя в планшет.

— Два часа, — повторила Марина.

Они вышли на улицу. Было холодно, с Финского залива тянуло сыростью, фонари отражали лужи на асфальте.

Александра достала ключи от машины.

— Вам куда? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— На метро, — сказала Надежда. — Мне до Большевиков.

— Подвезу до Площади Александра Невского, — сказала Александра. — Дальше сами.

— Спасибо, я...

— Это не подвиг, просто мне по пути.

Марина уже смотрела в телефон — Антон, наконец, ответил. Написал: «окей». Просто «окей», без знаков препинания, без вопроса, где мать и всё ли в порядке. Четырнадцать лет, одно слово, и считает, что исчерпывающе ответил.

— Вам тоже подвезти? — спросила Александра.

Марина подняла глаза.

— Мне в Мурино.

— Это не по пути.

— Я знаю. Я на метро.

Они стояли у входа в бизнес-центр — три женщины под фонарём, с раздаточными материалами в сумках или без, с кредитом, с мамой, с сыном, который пишет «окей».

— Телефонами обменяемся? — спросила Надежда.

Пауза.

— Зачем? — спросила Марина. Не грубо. Честно.

— Ну... клуб же. Вы же сказали.

— Я сказала «клуб так клуб». Это не устав организации.

— Марина, — сказала Александра.

— Что?

— Дайте номер.

Марина посмотрела на неё. Потом на Надежду. Надежда смотрела с таким осторожным ожиданием, что отказать было как-то неловко — примерно как захлопнуть дверь перед бездомным котом.

— Ладно, — сказала Марина. — Давайте. И раз уж мы теперь в одной упряжке давайте на «Ты», так проще и правильнее.

Они обменялись номерами прямо на улице, набирая в телефоны замёрзшими пальцами. Александра сохранила контакты немедленно и аккуратно — «Марина» и «Надежда». Надежда долго искала, куда нажать, и смущалась. Марина сохранила обеих под именами «Александра лифт» и «Надя лифт», подумала и решила, что так даже точнее.

— Ну и кто первый напишет? — спросила Марина.

— Я напишу завтра, — сказала Александра. — До одиннадцати.

— Хорошо, — сказала Надежда.

— Окей, — сказала Марина, и сама не заметила, что слово взяла у сына.

Александра пошла к машине. Надежда засеменила следом. Марина постояла ещё секунду одна под фонарём, посмотрела на бизнес-центр, на тёмные окна конференц-зала на втором этаже, где час назад женщина в малиновом пиджаке объясняла, как найти счастье за девять тысяч девятьсот рублей.

— Семь шагов, — пробормотала Марина себе под нос. — Надо же.

Она застегнула верхнюю пуговицу куртки и пошла к метро.

В эту ночь Александра лежала в темноте и смотрела в потолок. Умные часы на тумбочке показывали пульс — шестьдесят восемь, ниже обычного. Она подумала, что завтра напишет в чат первой. Это было странно — она никогда не писала первой людям, которых не знала. Но она сказала, что напишет, а слова она привыкла держать.

В эту ночь Надежда тихо открыла дверь квартиры, разулась в прихожей и на цыпочках прошла мимо маминой комнаты. Мама не спала.

— Надя.

— Да, мам.

— Семинар закончился в половину одиннадцатого?

— Мы задержались. Обсуждали новые стандарты.

Пауза.

— Ты ела?

— Ела, мам.

— Суп на плите.

Надежда постояла у маминой двери, потом пошла на кухню, налила суп и съела его в темноте, не включая свет. За окном мокрый Петербург блестел и молчал. Она подумала, что завтра Александра напишет в чат, и поймала себя на том, что ждёт этого.

В эту ночь Марина пришла домой, обнаружила, что макароны Антон не тронул, зато чипсы кончились, сварила себе яйцо, включила телевизор и уснула на диване под какое-то ток-шоу. Телефон лежал рядом. Перед тем как закрыть глаза, она открыла контакты и посмотрела на две новые записи — «Александра лифт» и «Надя лифт».

Подумала: зачем вообще согласилась.

Подумала: ну и ладно.

Уснула.

Глава 2. Чат создан

В 10:47 Александра написала в новый групповой чат.

Чат она создала сама, в 10:46, и минуту смотрела на пустое поле для названия. «Клуб» — слишком общо. «Поиск» — звучит как детективное агентство. Она оставила чат без названия, добавила обеих и написала:

«Доброе утро. Александра. Предлагаю встретиться в эту субботу. Обсудим формат.»

Надежда ответила через четыре минуты:

«Доброе утро! Я готова. Только в первой половине дня, если можно — после трёх мама ждёт дома.»

Марина ответила через сорок минут. Судя по времени — только что пришла на смену, поставила телефон на кассе и увидела сообщения.

«Ок. Где?»

Александра написала:

«Могу принять у себя. Крестовский остров, Константиновский проспект. В одиннадцать.»

Пауза. Потом Марина:

«Далеко. Но ладно.»

Потом, через минуту:

«А парковка есть?»

Потом, ещё через минуту:

«Хотя я на метро. Забудьте.»

Надежда написала:

«Я доеду. Там автобус ходит от Чёрной речки, я посмотрела.»

Александра написала:

«Хорошо. В субботу в одиннадцать.»

И закрыла чат. Открыла ежедневник, записала: «Субботу 11:00 — встреча». Подумала секунду и приписала в скобках: «(клуб)».

Слово выглядело немного нелепо рядом с «звонок инвесторам 14:00» и «пилатес 19:30». Но она его не стёрла.

***

Субботу Марина начала с того, что Антон отказался идти к бабушке.

— Антон, я прошу тебя.

— Мам, ну зачем? Я сам побуду.

— Ты вчера «сам побыл» — не поел, не лёг вовремя, в час ночи в телефоне сидел, думаешь, я не видела?

— Ну и что.

— Ничего. Собирайся.

— Мам.

— Антон.

— Куда ты вообще идёшь?

Марина на секунду замялась.

— К подругам.

Антон посмотрел на неё с тем особенным подростковым выражением, которое означает полное и абсолютное недоверие ко всему сказанному.

— К каким подругам?

— К новым.

— У тебя нет новых подруг.

— Теперь есть.

— С каких пор?

— Со вторника. Антон, не стой столбом — собирайся, бабушка ждёт.

Антон собрался с видом человека, которого ведут на казнь, и ушёл, не попрощавшись. Марина посмотрела на закрытую дверь, потом на себя в зеркало в прихожей.

Зеркало в прихожей было честным. Может, даже слишком.

Она причесалась, поменяла свитер на другой — примерно такой же, но чуть лучше, — и вышла из дома.

***

Надежда с утра сказала маме, что едет к коллеге.

— К какой коллеге?

— К Светлане Игоревне. По работе.

— В субботу?

— Мы готовим методическое мероприятие.

Мама смотрела на неё поверх очков. Мама всегда смотрела поверх очков, когда не верила, — это был её способ дать понять, что она не верит, но снисходит.

— Поешь перед выходом.

— Я не голодна.

— Поешь.

Надежда поела. Потом оделась, взяла сумку, дошла до двери.

— Надя.

— Да, мам.

— Ты накрасилась.

Пауза.

— Немного.

— К коллеге.

— Мам.

— Я ничего не говорю, — сказала мама тоном человека, который говорит очень много.

Надежда вышла на лестничную клетку, закрыла дверь и выдохнула. За спиной — сорок два года, мамин взгляд поверх очков и тарелка с кашей. Впереди — автобус до Чёрной речки и Крестовский остров, где живут люди, у которых, судя по всему, совсем другая жизнь.

Она ехала в автобусе и смотрела в окно. Петербург в субботу утром был другим — медленным, непричёсанным, с дворниками на тротуарах и голубями на карнизах. Мимо проплывали Новочеркасский проспект, Синопская набережная, мост, ещё один мост. Надежда любила город вот так — из окна, в движении, когда он не требует от тебя ничего конкретного.

Она достала телефон и ещё раз проверила адрес. Константиновский проспект, дом семь. Потом открыла заметки, где с вечера написала несколько мыслей о том, каким мог бы быть клуб. Список получился небольшой:

— поддержка и взаимопонимание

— честный разговор

— может быть, читать что-нибудь вместе? книги о любви, о людях

Последний пункт она на всякий случай зачеркнула — вспомнила про Тургенева и Маринин взгляд.

***

Александра жила в доме, который Марина про себя немедленно назвала «как в кино». Не в плохом смысле — просто в том смысле, что в таких домах Марина бывала только когда развозила заказы в ковидный год, подрабатывая курьером. Высокие потолки, консьерж в холле, лифт — работающий, что характерно, — и запах чего-то ненавязчивого и дорогого, чему Марина не знала названия.

Консьерж позвонил наверх. Через минуту лифт открылся на четвёртом этаже, и Александра встретила их в дверях — в льняных брюках, тонком джемпере и с кофе в руке. Без макияжа. Выглядела так, словно никуда не торопилась и никогда не торопилась.

— Проходите, — сказала она. — Разувайтесь, если хотите. Можно не разуваться.

Марина разулась. Надежда тоже разулась и сразу смутилась — носки у неё были с котятами, она про это забыла.

Квартира была светлой и чуть холодноватой — большие окна, минимум мебели, на подоконнике какое-то растение с мясистыми листьями. Никаких лишних вещей, никаких фотографий на стенах. Марина покрутила головой и сказала:

— Хорошо живёшь.

— Спасибо, — сказала Александра ровно.

— Это не комплимент был, просто наблюдение.

— Я поняла.

На кухонном столе стояли три кружки, чайник, тарелка с нарезанными фруктами и блокнот с ручкой — явно для Александры, явно приготовленный заранее.

Надежда посмотрела на блокнот.

— Ты повестку составила?

— Приблизительно, — сказала Александра. — Садитесь.

Они сели. Марина взяла кружку, понюхала.

— Это что?

— Матча.

— А обычный чай есть?

— Есть. — Александра встала, поставила чайник. — Чёрный или зелёный?

— Чёрный. Покрепче, если можно.

— Можно.

Надежда взяла фрукт с тарелки, потом положила обратно, потом снова взяла. Александра вернулась с чаем для Марины и открыла блокнот.

— Итак, — сказала она.

— Итак, — повторила Марина. — Слушаю.

— Я думала о том, что мы обсуждали во вторник. Про клуб. И у меня есть несколько вопросов, на которые нам стоит ответить честно. Первый — зачем нам это. Второй — что мы готовы делать. Третий — чего мы не готовы делать.

— Серьёзный подход, — сказала Марина.

— А ты хотела несерьёзный?

— Не знаю. Я думала, поговорим просто так. Чай попьём.

— Мы пьём чай, — сказала Александра. — Одно другому не мешает.

Надежда улыбнулась — чуть заметно, в кружку с матчей.

— Я думаю, это правильно, — сказала она. — Начать с честного разговора. Я даже записала кое-что.

— Тургенева? — спросила Марина.

— Нет. Свои мысли.

— Ладно, — сказала Марина. — Давайте честно. Зачем мне это. — Она обхватила кружку двумя руками, посмотрела в окно на серое петербургское небо. — Мне сорок три года. Я работаю на кассе. Сын у меня хороший, но подросток, то есть разговаривает со мной примерно как с предметом мебели. Личная жизнь — три попытки после развода, все три в мусор. Я устала делать вид, что мне нормально. Не нормально. Хочу человека рядом. Нормального, без фокусов. Вот зачем.