С легким паром, изменщик!

Марго Лаванда

С легким паром, изменщик!

Глава 1

— Привет, Никуша. Ничего так выглядишь. После Петеньки ты поправилась, но молодец, что взяла себя в форму. Не зря я тебе на прошлый новый год подарила абонемент в наш фитнес, — тараторит Софья, когда я подхожу к ее столику в кафе.

Васнецова всегда была излишне прямолинейна, и не особенно воспитана, что уж от нее ждать. Но такая вот слабо завуалированная критика сильно меня покоробила. В конце концов, я ее мнения по поводу собственной внешности не спрашивала!

Смотрю на Софью растерянно. Про абонемент — совершенно не помню. Да, у мужа Васнецовой сеть фитнес клубов “Здоровое тело”, и она не вылезает из самого крупного из них, в центре. Правда мы с подружками всегда шутим что в основном Васнецова предпочитает сидеть в фитнес кафе на первом этаже, мимо которого все посетители проходят — с раздевалки внизу, до спортзала, бассейна и разных групповых занятий. Сидит часами, стреляя глазами в красивых молодых качков. Мужу Софьи, Геннадию Алексеевичу Васнецову — почти шестьдесят. Конечно, это брак по расчету. В этом нет никаких сомнений. Как и в том, что у этой мадам предостаточно любовников.

Но эту парочку кажется все устраивает. Их брак можно с уверенностью назвать крепким.

И попробуйте только намекнуть Софочке, что она не любит Геночку!

Она вас живьем сожрет и не подавится. Станете врагом номер один.

Впрочем, у меня нет привычки лезть в чужую личную жизнь. В своей бы разобраться. Дел у меня всегда по горло, огромный дом — фактически особняк. Два кота, Две собаки. Дочь Алиса девяти лет и сыночек — Петенька, ему четыре. Большой участок, ландшафтный дизайн — за ним ухаживает садовник. Еще у нас есть кухарка и горничная. Но честное слово, мне всегда забот хватает.

Недавно я обнаружила, что Роман совсем забросил мои салоны. Приехала в один, и в ужас пришла. Он опустил уровень до какой-то маникюрной в подвале! Когда я была беременна Петенькой, очень сильно уставала и муж сам предложил взять на себя весь контроль над салонами, которые я сама создавала, открывала и очень горела этим делом еще до встречи с Облонским. Тогда мне было все равно. Потом я все хотела восстановиться и вернуться к обязанностям директора… Но все никак не доходили руки.

Надо обязательно поговорить с ним об этом! Как и о том, что у нас в крыле для гостей течет крыша, и если приедет его маман — будет скандал. Я не могу заниматься всем! У Пети сопли, ну это как всегда — два дня ходим в сад, потом две недели дома на больничном. Алиса сегодня с утра отказалась ехать в школу — сказала живот болит.

А Роман только гостиницами своими интересуется.

Я на себя забила, да. Не до внешности стало, когда Петеньку родила. В моем возрасте — все отговаривали.

Даже муж не очень хотел. У него уже есть сын от первого брака.

— Ты меня вообще слушаешь? — доносится голос Софьи, о которой я и правда забыла, уйдя глубоко в свои мысли. Согласилась на ее предложение встретиться в кафе только потому что поняла — надо хоть ненадолго вырваться из быта. Иначе по уши в нем погрязну. Но, если честно, уже пожалела, что приехала. Встреча началась совсем не так как я себе представляла и выслушивать нотации Софьи по поводу моей внешности — я не намерена. Мы даже не подруги — так, дальние приятельницы, не более того. И я не поняла с чего вообще ее приветствие было таким странным и критичным.

— Извини, я наверное поеду. Надо проверить поставку оборудования в салон, и у Алисы живот болит.

— Ты же только пришла! — расстраивается Софья. — Хоть кофе выпей.

— Не против, если на вынос возьму?

— Пять минут не посидишь? — теперь уже злится. — Ладно, я хотела мягко сказать, подготовить тебя, но раз ты такая занятая и все на бегу… Не буду юлить и тянуть кота за хвост.

— Что случилось, Соф? Юлить точно не надо, — хмурюсь.

— У твоего мужа серьезный роман с одной моделью. Она снималась для рекламы нашего с Геной фитнес-клуба. Так что, как ты думаю понимаешь, инфа проверенная. Что будешь делать? — выпаливает на одном дыхании.

— Что? — хлопаю глазами.

Да уж, вот это, называется, без подготовки. Что я сделала этой Софье, что она решила вот так на меня это вывалить? Я совершенно не могу понять ее слова и что она от меня хочет! Что за глупые шутки?

— Они сейчас развлекаются в вашем загородном комплексе.

— Ты про…

— “Туманное утро”, ага. Он там часто пропадает, да?

— Откуда ты знаешь?

— Господи, Облонская, я вообще все про всех знаю!

— Рада за тебя. Но знаешь, Соф, это как минимум непорядочно, вот так лезть в чужие дела. Разве я тебя о чем-то спрашивала? Ты меня позвала просто кофе попить…

— Тебе муж изменяет, а ты меня на мораль разбираешь? Серьезно??? — психует Софья, явно ожидавшая другой моей реакции.

— Серьезно, — мой голос звучит тихо, но твердо. — Мой муж — это моя проблема, запомни пожалуйста на будущее. И к сожалению, Софья, ты не подруга, которая хочет помочь. Ты скорее зритель, который пришел на спектакль и ждет, когда начнется самое интересное. Тебе настолько скучно стало в твоем фитнес-клубе, что решила устроить себе развлечение?

Лицо Васнецовой покрывается красными пятнами. Она откидывается на спинку стула, ее глаза сужаются а на губах появляется ядовитая улыбка. — Ой, а ты оказывается такая умная, Никуша. И такая оскорбленная невинность! Кто бы мог подумать! А я думала, ты обычная скучная клуша, зарывшаяся в быте! Только посмотри на себя! Расползлась, еле в это свое зеленое платье влезла, да? Про абонемент даже не вспомнила — да мне плевать, ходишь ты в фитнес или нет! Тебе вообще уже вряд ли что-то поможет! Забила на себя, на мужа, зарылась в детях и быте — твой выбор. Только мужа ты потеряла. Он теперь с красоткой Невской отжигает. Они не вылезают из койки в его гостинице. И я понимаю, да, что тебе лишь остается делать вид, что ты ничего не знаешь!

— Повторяю, Васнецова, не лезь к моей семье! — меня трясет. Я все равно не верю этой дуре, но какая же сволочь! Нет, подругами мы никогда с ней не были. Только пересекались на разных мероприятиях, которые мэр нашего городка обожает устраивать для бизнесменов и прочих небедных жителей. Роман каждый раз говорил, что мы должны там появляться, а меня тошнило от этих сборищ. Я общалась в компании таких же жен бизнесменов как и я сама. Я была интересна им — столичная фифа, таковой они меня считали, переехавшая в провинцию, за мужем.

— Ой, повторяешь? Значит, правда задела! — Софья сияет, довольная эффектом. — А лезть в твою семью, милая, никто не собирается, да больно надо! Я просто поделилась тем, что в воздухе носится. Все сплетничают и смеются за твоей спиной, я одна решила поступить честно, и вот что получаю в ответ! Твой муж ведет себя аморально, отвратительно! Да он же и не скрывается особо, Невская постоянно щеголяет в новых бриллиантах. Тачку ей подарил! Они были на дне рождения Вавилова вместе! Похоже, Роман решил инвестировать не только в новые гостиницы, но и в новую женщину. И он на ней не экономит…

Софья обрывает фразу, но я додумываю за нее:

Не экономит — как на тебе.

И этот невыносимо жалобный взгляд!

Меня начинает тошнить!

Глава 2

Каждое ее слово бьет по вискам, как молотком.

Невская... Бриллианты... На ней он не экономит.

В мозгу, словно навязчивый ритм, стучат эти обрывки.

Роман и правда все чаще пропадал в “Туманном утре”, объясняя это важными и срочными делами. Там удобно вести деловые переговоры — если хочешь сблизиться с партнером, или “умаслить” его. После баньки, после купания в озере, рыбалки и так далее — все становятся покладистее, более открытыми и дружелюбными.

Я не вмешивалась, сама ездила туда крайне редко — дом и дети отнимали все силы. Не очень хорошее самочувствие, скачки давления, апатия. Мы с мужем в последнее время отдалились друг от друга — это факт, с которым я без особого успеха пыталась смириться. Потому что считала это нормой. У каждой пары бывают свои взлеты и падения, разве не так?

Однако, показывать Васнецовой, что ее стрелы достигли цели? Ни за что.

Я медленно выдохнула, собирая всю свою волю в кулак.

— Спасибо за столь отчаянную заботу о моей личной жизни, Софья, — мой голос, к собственному удивлению, прозвучал почти ровно. — Ты, как всегда, в курсе всех сплетен. Жаль, что твои таланты ограничиваются лишь их пересказом. А теперь, если позволишь, я пойду. У меня, в отличие от некоторых, есть дела.

Прямо посмотрела в ее победоносно-злобное лицо. Руки дрожат, я вцепилась в ремень сумки так, что костяшки побелели. Чувство собственного достоинства не позволяло тут же, по ее указке, бросаться на поиски доказательств ее слов или закатить например по телефону мужу сцену. Софья тем временем с наслаждением наблюдает за моим шоком и явно ждет чего-то подобного.

— И что ты будешь делать? — не унимается, ее голос утратил сладкие нотки и стал жестким. — Поедешь в “Туманное утро” скандалить? Или сделаешь вид, что ничего не было, ведь это проще всего, так?

Я остановилась и обернулась. Взглянула на ее безупречный макияж, дорогой обтягивающий трикотаж. Женщина, построившая свою жизнь на браке по расчету и питающаяся чужими драмами. Разве не жалкое зрелище?

— Знаешь, Софья, я поеду проверять поставку в салон. Потом — в аптеку за лекарствами для дочери. Позвоню кровельщику по поводу крыши. А тебе советую одно: не трать больше деньги на абонементы для меня.

Развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Ее фраза догнала меня уже у двери, нарочито громкая, на весь зал:

— Ну смотри, Облонская, чтобы потом не было мучительно больно за свою гордость! Я-то помочь, поддержать тебя хотела!

Холодный осенний воздух ударил в лицо, когда я вышла на улицу.

— Беги, беги, Никуша! — ее голос звучал мне вслед. — Только помни — страус, прячущий голову в песок, тоже думает, что его не видят.

Я не стала дослушивать. Лишь в салоне своей красной БМВ, захлопнув дверь, позволила себе закрыть глаза. Тишина оглушила. Красотка Невская... Бриллианты... „Туманное утро“...

И тут до меня наконец дошло самое отвратительное в словах Софьи. Не сам намек на измену, а утверждение, что об этом уже знают все. Что я стала посмешищем. Темой для пересудов в фитнес-кафе и на тех самых светских раутах, которые ненавидела. Женой, которая зарылась в быте, пока муж “отжигает с красоткой”.

Тошнота подкатила к горлу. В голове гудело, обрывки мыслей путались и сталкивались. “Туманное утро” — гостиница, плюс большой спа-центр, бассейны под открытым небом, и крытые, с теплой водой и без. Финская баня, турецкий хамам. Любые обертывания и массажи. А еще — отличный ресторан.

Место красивое, воздух чистый, горный. Атмосфера — уютная и расслабленная. Можно снять отдельные бунгало или номер в главном пятиэтажном корпусе.

Зимой можно кататься на лыжах и сноубордах, летом есть озеро, купаться и загорать, осенью лес, где много грибов. В общем, раздолье. Сейчас октябрь и заняться особо нечем, но там даже аниматоры есть. Проводят йогу, пилатес и зумбу. Не соскучишься. Объект приносит очень хороший доход, так что то, что Облонский много времени на него тратит — неудивительно.

О чем я только думаю! Сама себе поражаюсь!

Да, я тоже не домохозяйка, вообще-то, создала свои салоны с нуля, потом пришлось продать их как готовый бизнес — я же из столицы в провинцию за мужем уехала.

Подруги, оставшиеся в столице меня не поняли. Осуждали. Пусть бы лучше Роман ко мне перебрался. Но я никого не слушала! Влюбилась в тридцать девять лет, почти в сорок, когда думала, что уже позади романтика. Что пора к пенсии готовиться.

Это правда странно, в тридцать мы думаем о старости больше, чем в сорок. Как это получается?

Я и представить не могла что судьба мне подарит двоих детей, крепкий брак… Я влюбилась в красоту природы, влилась в новое общество. С нуля опять создала салоны красоты. Не могла сидеть без дела. То есть большую часть бизнеса я продала, но что-то перевезла с собой и открыла в новом месте.

Так, снова не туда. Мозг упорно отказывается анализировать информацию по блогерше Невской. Но я слишком устала, а еще столько дел впереди! Сейчас мне точно не до бредовых сплетен. Как же хочется принять душ, смыть с себя грязь, в которую меня окунула Софья Васнецова. Если я и захочу проанализировать отношения и поведения мужа — то когда буду готова, а не когда приспичило этой сплетнице! Завожу двигатель и медленно выруливаю с парковки. Пока еду по городу, мысли крутятся вокруг последних недель. Роман и правда будто охладел в последнее время. Вспомнились его участившиеся вспышки раздражительности, немотивированная грубость.

А что, если это не характер, а болезнь? — мелькнула вдруг спасительная, отчаянная идея. — Скачки давления, проблемы с щитовидкой... Надо уговорить его на полное обследование.

Пусть и иллюзорное, но действие. План, за который можно было уцепиться, чтобы не думать о другом — о том, что холодное, рациональное зерно в словах Софьи может оказаться правдой.

Направляюсь в сторону своего салона. Мне нужно ощутить твердую почву под ногами. Свою территорию. Все остальное — этот вихрь из обиды, стыда и ярости, придется разбирать позже. Когда не будет рядом любопытных, злорадных глаз.

Глава 3

Салон встречает меня знакомыми запахами и тишиной, царившей в пустом зале в неурочный час. Менеджер, Марина, увидев меня, засуетилась и начала лепетать что-то о несвоевременной поставке и неисправном аппарате.

— Где договор с «Венус-Стилем»? — спрашиваю, даже не снимая пальто. Голос звучит холодно и четко, без следов той дрожи, что была в кафе.

Минуту спустя уже набираю номер поставщика. Выслушав стандартные оправдания о «логистических проблемах», прерываю поток слов:

— Иван Петрович, вы мне не грузчик, чтобы говорить о пробках. В договоре черным по белому — десятого до четырнадцати ноль ноль. Десятое было вчера. Сейчас почти шестнадцать. Или товар будет здесь через сорок минут, или наш юрист отправит вам претензию, а я лично позвоню Сергею Викторовичу из «Люкса» и порекомендую им пересмотреть контракт с вами. У них, кстати, как раз идет тендер на эксклюзивного поставщика. Я жду вашего звонка через пять минут с точным временем прибытия водителя.

Положила трубку, не дожидаясь ответа. В воздухе повисла тишина. Марина смотрела на меня не дыша. Через три с половиной минуты телефон завибрировал. Водитель, как выяснилось, “случайно завернул на другой объект”, но уже выезжает. Через двадцать пять минут заказ был в салоне.

— Больше таких «случайностей» не допускать, — предупреждаю спокойно, глядя на смущенную Марину. — Ты здесь за тем, чтобы их предотвращать. Разбери поставку, сверь с накладной. Отчет — к концу дня.

Сердце опять колотится, но это уже не паника. Это другой ритм — жесткий, властный, почти злой. Тот самый, под который я когда-то строила этот бизнес. Я все еще умею это делать. И это помогает мне удержать себя на плаву в этот непростой день. Надо еще разобраться с бухгалтерией салона, но ее я возьму на дом. Потом в аптеку и домой.

Вернувшись домой, я надеялась на тишину, но вместо этого на пороге встретил привычный хаос. Лай собак, визг кота, которого Петенька таскает за хвост, и громкие голоса из гостиной.

— Это мое! Отдай!

— Сама дура! Купи себе еще!

Алиса и Артем сцепились из-за какого-то нового гаджета. Увидев меня, дочь мгновенно перешла на обиженный шепот:

— Мам, он не отдает мою беспроводную колонку!

— Я первый взял! — парирует Артем, не отрываясь от экрана телефона. — А ты — жадина!

Усталость накрыла с новой силой, но сдаваться нельзя. Ставлю сумки и прохожу в гостиную, собрав волю в кулак.

— Прекратите. Артем, отдай вещь сестре и извинись. Нельзя брать чужое без спроса, тебе это прекрасно известно. И потом, ты старше, а значит должен быть умнее. Тебе уже шестнадцать!

Парень медленно, с преувеличенным безразличием поднимает на меня глаза.

— О, главная по нравоучениям прибыла. А ты не хочешь извиниться, что врываешься и орешь? Пользуешься тем, что отца нет дома. При нем ты бы не стала так со мной разговаривать, верно?

В его тоне столько ядовитого презрения, что на миг я онемела. Видимо у парня затянувшийся переходный возраст. Роман развелся с его матерью очень давно, после была другая семья. Я — уже третья жена Облонского. Но именно мне достаются все “цветочки”. Инга, мать Артема, очень любит путешествовать, а заниматься сыном ей давно надоело. Каждый взрослый воспринимается Артемом как враг, а мачеха — так и вовсе лишний повод для бунта. Инга отлично устроилась, появляется в его жизни раз в полгода с дорогими подарками и рассказами о путешествиях, оставляя мне рутину больничных, родительских собраний и вот таких ссор.

— Я не кричу, Артем. Я требую уважения к порядку в этом доме и к сестре. И да, пока ты живешь здесь, правила общие для всех.

— Правила? — он фыркает, вставая. — Какие еще правила? Правила “делай, как я сказала, а то нажалуюсь твоему отцу”? Или правила “Алиса — принцесса, а я — так, на подхвате”? Не утомляй. У тебя своих проблем по горло, даже папа говорит, что ты вечно всем недовольна.

Его слова попадают точно в цель, в ту самую свежую рану, которую нанесла Софья. Чувствую, как кровь отливает от лица, но голос, к счастью, остается твердым.

— Разговор окончен. Колонку — Алисе. Телефон — на стол. И пока ты не извинишься, никаких гаджетов. Это не обсуждение, Артем. Это последнее предупреждение.

Мы несколько секунд меряемся взглядами. В его глазах бушует подростковый бунт, но где-то в глубине мелькнуло понимание, что сейчас я не шучу. Он ушел в свою комнату и спустя несколько минут швырнул колонку на диван и, бормоча что-то невнятное под нос, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью своей спальни.

Алиса, довольная победой, тут же притихла и унесла “трофей”. Я осталась стоять посреди гостиной, слушая, как тикают часы. Жесткость, которая сработала в салоне, здесь, дома, оставила после себя лишь горький осадок и щемящую пустоту.

— Семейство, я дома! — слышу шум открывающейся двери и голос мужа. Звон ключей от машины, бросаемых на итальянскую полированную консоль, которую я нашла в старинном магазинчике в Палермо и с любовью отреставрировала, шуршание снимаемого пальто. Сердце, только что успокоившееся после разборки с детьми, снова забилось часто и тревожно. Слова Софьи, образ “Туманного утра” — все это нахлынуло с новой силой, требуя немедленного выхода.

— Ника! — его голос прозвучал из прихожей властно и недовольно. — Ты здесь?

— Да, я дома.

— Я ужасно голодный, — судя по лицу день у мужа был так себе. — Накрывай скорее на стол.

— Хорошо, конечно…

Тороплюсь на кухню и вижу картину: наша повариха, Галина Ивановна, сидит на стуле, очень бледная, одной рукой сжимая край стола, другую приложила ко лбу. На полу валяется деревянная ложка, а на плите сковорода в которой что-то шипит и пригорает.

— Галина Ивановна! Что случилось?

— Давление, голубушка... — прошептала женщина, зажмурившись. — Голова раскалывается... В глазах туман…

Галине Ивановне почти шестьдесят, но на здоровье она жалуется не так уж часто. Вот горничные в нашем доме не задерживаются, и вечно что-то с ними происходит. То одно то другое. Но тут сразу понимаю — дело серьезное. Муж кстати не раз говорил, что наша повариха слишком старовата для такой работы. Зато готовит потрясающе вкусно и очень человек хороший, душевная, ответственная и безотказная. Я ей полностью доверяю и расставаться с ней не планирую.

В этот момент в дверном проеме появляется Роман. Он уже остался в дорогой темной рубашке, слегка помятой после рабочего дня, лицо выражает усталость и легкое раздражение.

— Что тут за представление? — спрашивает, бегло окинув взглядом сцену. Его взгляд скользит по бледной поварихе, по мне, замершей в нерешительности, и останавливается на плите. — Вы не видите что горит? Ника, твою налево! И когда, собственно, ужин? Я голоден как волк.

В этой фразе — ни капли участия, ни тени беспокойства. Лишь констатация факта и претензия.

— У Галины Ивановны давление! Ей плохо!

— Значит, ужин задержится. Прекрасно, — холодно констатирует Роман, не двигаясь с места. — Разберешься тут — дай знать. Буду в кабинете, — покидает кухню.

Я бросаюсь к плите, выключаю огонь под сковородкой, потом наливаю стакан воды и достаю тонометр из кухонного ящика.

— Вот, выпейте воды, Галина Ивановна. Сейчас померим давление, — собственный голос звучит механически, отчужденно.

Глава 4

Давление оказалось и правда высоким, но вызывать врача повариха отказалась. Сказала что выпьет лекарство. Я посадила Галину Ивановну на такси, пообещав оплатить больничный, и вернулась на кухню. Запах пригоревшего соуса висел в воздухе. Молча выбросила содержимое кастрюли, достала из холодиника курицу и овощи и начала быстро, почти яростно, рубить лук. Слез не было. Лишь тяжелая, каменная усталость и понимание, что разговор, который я планировала, откладывается. Сначала надо накормить семью.

Через сорок минут стол был накрыт, все семейство собралось и уплетало мою курицу в кисло-сладком соусе.

— Мам, так вкусно! — хвалит Алиса.

Роман и Артем едят молча. Муж сидит, уткнувшись в планшет. Я сижу напротив, смотрю на мужа и думаю, правда ли, что между нами теперь лежит не просто тишина. Правда ли что “Туманное утро” стало местом, где он изменяет мне? И как мне начать разговор об этом?

Я безумно устала, на автопилоте заканчиваю уборку со стола. Опустив последнюю тарелку в посудомойку, я почувствовала, как тишина дома давит на виски.

У нас с Романом с рождения Петеньки раздельные спальни. Малыш был крикливым и не давал отцу высыпаться. Мы так привыкли… Теперь я понимаю что должна была подумать об этом раньше. Но я так уставала и так плохо себя чувствовала… Еще и весь дом всегда был на мне. Дети, заботы.

Закончив с уборкой заглядываю в спальню мужа, они у нас смежные.

Он сидит в кресле у окна, при свете настольной лампы, и что-то изучает в бумагах. Свет выхватывает из полумрака его профиль — знакомый, любимый и вдруг бесконечно чужой.

— Ром? — мой голос звучит тише, чем я хотела. — М-м? — он даже не поднимает головы. — Как дела на работе? — глупый, дежурный вопрос вырвался сам собой, лишь бы начать. Он наконец посмотрел на меня. Взгляд был усталым, отстраненным, будто я оторвала его от чего-то очень важного. — С чего вдруг интерес? Обычно тебя мои дела не волнуют.

— Прости, у меня действительно и других забот полно, но вот еще хотела спросить тебя по бизнесу… В одном из моих салонов проблемы… В другом — сегодня были проблемы с поставкой, пришлось самой разбираться... Марина мне кажется не тянет, не справляется. Если тебе с ними совсем некогда возиться, может, я вернусь к своим обязанностям? Найду другую управляющую.

Роман медленно снимает очки. Его лицо становится внимательным и настороженным. — Кто это сказал, Ника? С чего ты взяла что я не справляюсь? Что вообще за внезапные разборки? Днем — тишина, а ночью — претензии? Какая муха тебя укусила?

Муха по имени Софья Васнецова…

Но я молчу.

В его словах звучит раздражение, готовое вот-вот перерасти в гнев. Раньше оно заставляло меня отступать. Сегодня — оцепенеть но продолжить.

— Это не внезапно, — проговорила чуть дрожащим голосом. Сделала шаг ближе. — Ты совсем забросил мое дело, Роман. Ты убедил меня отдать все под твое крыло, когда я была без сил. А теперь там запустение. Хорошо, еще я хотела спросить про “Туманное утро”. Ты ездишь туда очень часто, даже слишком. Там тоже проблемы?

Последнюю фразу выдыхаю почти шепотом. Воздух в комнате, кажется, загустел и наэлектризовался. Муж не отвечает сразу. Поднялся, подошел к своему бюро, сделал вид, что поправляет стопку документов. Спина его напряжена.

— Что за странные вопросы, Ника? — его голос становится низким, глухим. — Ты же сама знаешь, сколько я вложил в этот комплекс. Там постоянно что-то нужно решать. Инфраструктура, персонал, прием важных гостей. И вообще... — он обернулся, и в его глазах я увидела не вину, а досаду и усталую оборону, — мне там хорошо. Тишина. Природа. Баня после тяжелого дня. Разве это преступление?

— Нет, — тихо сказала я. — Не преступление. Но пока ты отдыхаешь в бане, здесь рушится все, что я когда-то строила. Мои салоны загибаются. И я... я не понимаю, что происходит.

— И я не понимаю, откуда на меня такой шквал! — он повысил голос, сделав резкий шаг в мою сторону. — Тебе что, скучно? Хочется поругаться на ночь глядя? У тебя ПМС, что ли? Или детишек мало? — это было низко. Он знал, что было низко. Его глаза мельком блеснули чем-то вроде сожаления, но он не взял слова назад. — Мне завтра вставать в шесть. Встреча с партнерами. Крупнейший заказ за этот год. Мне нужна голова на плечах, а не ночной разбор полетов!