Проблески темноты

Александр Петляков

Проблески темноты

Глава

"Живи и умирай в сей день"

(автор неизвестен)

Пролог

(декабрь 2024г)

– Скажи, Клим, а чем ты после войны будешь заниматься? Я слышал тебя в «серый» дом приглашали?

– Не знаю, Сухарь, нужно ещё дожить до этого светлого дня! А ты, что будешь делать?

Парень вздохнул, пошевелил в углях картошку и сказал:

– У меня в жизни уже всё понятно – жена, двое детей, родители! Вернусь на завод и всё будет по-прежнему!

– Послушай, Серега, а зачем ты вообще сюда поперся? Жена, двое детей, зачем? Тебя же не мобилизовали, ты сам, добровольцем! А если с тобой что-то случится?

– Клим, ты у меня это спрашиваешь каждый месяц, не надоело?

– Поэтому и спрашиваю, что ты так и не ответил ни разу!

– Ты лучше скажи, что это за считалка, которую ты всё время повторяешь, когда на задании?

– Забей! Это из фильма «Десять негритят»! Выучил зачем-то! Мне она нравится. Там все умирают всегда! Ты на мой вопрос ответь?

Сергей наклонился к костру, достал черную от золы картошку и бросил в руки Климу, потом достал себе и стал перекидывать из руки в руку, пытаясь её остудить. Клим молча чистил большой огненный «уголёк», ожидая что Сергей всё-таки ответит.

– А, чтобы ты без меня тут делал, Клим?

Клим посмотрел на «Сухаря» и усмехнулся. Сергей с ним в снайперской паре уже полтора года. Второй номер, так сказать. Сколько всего пришлось им вместе пережить, в голове не укладывалось. Но Бог хранил их обоих. Они были как заговорённые и выходили из, практически, невыполнимых заданий живыми, без единой царапины. Клим часто думал об этом. Может Сергей – это его талисман или ангел хранитель, а может он для него. Так или иначе, но они выживали вместе в этом страшном месте, держались друг за друга, прикрывали, словно родные браться.

«Клим» это позывной Александра Климова, лучшего снайпера на центральном направлении фронта. Его феноменальная память на лица очень здесь пригодилась. Саша мог один раз посмотреть на фото и лицо навсегда «поселится» в его голове, при том не просто так, а со всеми данными на человека от даты рождения, до особых примет и цвета глаз. Сколько таких фото сейчас хранилось в его памяти, пересчитать уже было трудно.

Последнее время их с Сергеем берегли, если можно, так сказать. Однако, вместе с тем, любое задание, которое им поручали, сразу «грозило» званием «Героя России», настолько они были сложными.

– Короче, Серёга, так и не ответишь?

– Я не знаю, что тебе ответить, Сань. Правду сказать, не могу, а врать тебе не стану!

Сзади послышался окрик. Сергей обернулся.

– Клим, бери Сухаря с собой и к Бате! Есть дело.

Сергей посмотрел на картошку.

– Ну вот и поели!

Он откусил картошку не чистя, а остальное бросил назад в угли. Клим сделал тоже самое, отряхнул руки, взял винтовку и направился к командиру полка, с позывным «Батя».

Командир десантно-штурмового полка был крепким мужиком, под два метра ростом, жилистым, с твёрдым характером и полностью седой головой. Он на войне с самого первого дня. Тогда ещё был майором и командовал батальоном. Полковник Тарасов был справедливым командиром и защищая своих подчинённых, мог вступить в дискуссию с любым командиром и начальником, не взирая на чины и звания. Многим из «паркетных» генералов он был неудобен, и они с удовольствием бы отправили его на пенсию или, просто, уволили за несоблюдение субординации, однако боялись Батю, а особенно его товарища по училищу, а теперь боевого генерала, командующего армией.

Батя сидел за столом перед картой, крупного масштаба и что-то изучал.

– Разрешите, товарищ полковник?

Тарасов махнул рукой не отрываясь от своего занятия.

– Заходите!

Клим с Сухарём вошли и остановились в метре от стола. Полковник молчал, продолжая изучать обстановку. Парни переглянулись и переступили с ноги на ногу. Прошла минута и Батя, наконец, оторвался от карты и посмотрел на них.

– Так, Клим, есть дело! Сразу скажу, будет трудновато, но сделать надо! Подойдите ближе к карте.

Оба парня подошли к карте и стали слушать вводные для нового задания. А полковник достал из стола фото и бросил на стол.

– Узнаешь, Клим?

Парень уже открыл рот, чтобы рассказать про этого человека всё что знал, но Батя его остановил.

– Вот и хорошо! Теперь он – Микола Заброда, полковник и наш ярый враг. Он руководит подготовкой «птичников». Школа где-то под Черниговом, пока не знаем где. Но это сейчас не так важно. Сегодня ночью он приедет вот сюда, с проверкой, ну, заодно, наградить своих «выкормышей» медалями. Охраны много. Прибудет около трёх часов ночи.

Полковник ткнул пальцем в карту.

– Место выбирай сам!

Клим спросил:

– Батя, а почему не накрыть эту площадь «артой»? Посмотри, тут до места «открытка» на полтора километра!

– «Артой» нельзя! Она не даёт подтверждение в уничтожении цели, а нам нужно, чтобы эта сука не увидела рассвета! При том, с 100% гарантией!

Сухарь посмотрел на карту и сказал:

– Можно работать только отсюда, это около двух километров. Сложно, много чего нужно учитывать, даже вращение Земли. Патрон должен быть специальный, ну и винтовка тоже!

Клим кивнул головой в подтверждении слов товарища и добавил:

– Тут нужен «Сумрак», с дальностью до четырёх километров и оптика, соответствующая!

Батя махнул рукой, словно услышал от парня старый, «бородатый» анекдот.

– С ума не сходи, Клим! Где я тебе «Сумрак» найду?

Парень почесал затылок и сказал:

– Ну, тогда, винтовка Мосина образца 1891 года!

Батя поднял глаза на парня и тихо сказал:

– Саша, ты издеваешься сейчас? Или в бубен захотел? Ты что тут мне херню порешь с умным видом?

– Батя, с СВД максиму 1300 метров! Конечно, с «холодного», да ещё и незнакомого, ствола стрелять тоже хреново, но как по-другому?

– А я тебе сразу сказал, что задание сложное!

Сергей посмотрел на Сашу и сказал:

– То есть, вы, товарищ полковник, хотите, чтобы мы вышли на «открытку» и оттуда «вальнули» этого урода? Это же… самоубийство, чистой воды! Даже если нам повезёт, и мы доберёмся до точки ликвидации, после выстрела уже ничего гарантировать нельзя! Нас сразу накроют миномёты! Или «птички», или те же снайпера с той стороны! Это билет в один конец!

Батя покачал головой и сказал:

– Ребята, других вариантов нет!

Саша спросил:

– Через тепловизор его не узнать! Он что там, один будет?

– К сожалению, нет! Но вам поможет один наш человек, который работает там, среди его окружения!

Клим отошел от стола, встал по стойке «Смирно», приложил ладонь к голове и сказал:

– Товарищ полковник, разрешите работать одному?

Сергея аж передёрнуло, он повтори движения товарища и отдав воинское приветствие полковнику сказал:

– Товарищ полковник, один не справится. Много поправок, нужны расчёты, таблица дальности, направление и сила ветра, влажность, атмосферное давление…

Батя перебил:

– Я понял, идёте оба!

Клим сделал шаг вперёд и в требовательном тоне сказал:

– Товарищ полковник, разрешите работать одному? Батя? У Сухаря семья, жена, двое детей! Разрешите работать одному? Товарищ полковник?

Тарасов бросил ручку на карту и крикнул:

– Отставить! Думаешь, я этого не знаю?? Но я не могу думать о том, что у каждого из вас кто-то ждёт, иначе…

Полковник помолчал и сказал уже тихим голосом:

– Иначе, не смогу вас отправлять на…

Он вздохнул и добавил:

– Короче, работаете вдвоём! Мне нужны гарантии ликвидации! И хватит тут мне гуманизм разводить! Свободны!

Клим сказал:

– Батя, если у нас будет «фарт», после доклада о ликвидации, накрывайте точку РСЗО сразу!

Полковник кивнул и сказал:

– С богом, ребята!

Оба парня «козырнули» и вышли из кабинета и Саша закричал:

– Серёга, ну на хрена ты полез в это??

– Сань, я тебя не брошу! Что потом я скажу сыну, если тебя убьют из-за того, что я не пошел?

Клим резко обернулся к товарищу и жестко, но тихо сказал ему в самое лицо:

– А, что, бля, я скажу твоему сыну, если тебя убьют?? Ты об этом подумал?? Мне по херу, меня там никто не ждёт и никому я, на хер, не нужен, кроме воспитательницы детского дома №10 тёте Тани! А у тебя дети, жена, мама, отец! Что, твою мать, я им скажу??

Он оттолкнул Сергея и вышел на свежий воздух. Клим глубоко вздохнул и закурил. Сергей подошел к другу и стал рядом.

– Сань, надо выдвигаться. До точки 30 километров. Последние пару километров придётся двигаться очень медленно, притом ползком, а времени у нас не так много! Сейчас с кем-нибудь подскочим на «передок», а дальше как Бог даст.

Рядом с парнями остановился уазик и из него вышел какой-то майор. Клим с Сухарём отдали воинское приветствие, а майор крикнул им на ходу:

– Я к полковнику и, через 5 минут, на «передок»! Если хотите, подброшу?

Он не дождался ответа и исчез в штабе. Клим с Сухарём переглянулись и одновременно пожали плечами.

Майор не обманул и через пять минут вышел.

– Ну, что, едем?

– А вы на какой «край»?

– На ваш! Батя просил подвезти вас, так что, прыгайте и поехали, уже темнеет!

Саша с Сергеем расположились на заднем сидении, майор сел спереди. Уазик дернулся и рванул к передовым позициям наших войск.

Первые пару минут они ехали молча. Потом майор решил завести непринуждённый разговор:

– Снайпера, значит?

Вопрос был риторическим и оба парня ничего не ответили. Нужно быть полным идиотом не видеть СВД в руках у Клима.

Сухарь решил тоже поинтересоваться:

– Товарищ майор, разрешите обратиться?

– Валяй

– А вы, если не секрет, чем занимаетесь? Я что-то вас не видел здесь раньше?

Майор ответил:

– Пчеловод!

Друзья переглянулись.

– Чего?

– Позывной такой!

– А, понятно!

– А вас как величать?

Сергей уже открыл рот, но Клим опередил его:

– Меня Александром зовут, а это мой друг, Сергей!

Майор обернулся и внимательно посмотрел на молодых людей, а потом отвернулся и сказал:

– Не доверяете, значит? Ну, это нормально и правильно! Клим и Сухарь, если не ошибаюсь?

Майор «послушал» тишину ответа и добавил:

– Не удивляйтесь! Последние несколько месяцев вы выполняете мои задания!

Клим усмехнулся.

– Значит, товарищ майор, сегодня вы решили от нас избавиться?

– Почему?

Клим махнул рукой в сторону майора, всем жестом показывая или говоря, что он абсолютно ему не верит.

– Брось, майор! Задание «одноразовое» и ты это знаешь!

Пчеловод обернулся и хотел что-то сказать об субординации, но понял, что этим ребятам уже на неё наплевать, учитывая, что жить им осталось несколько часов. Он отвернулся.

– Вы, единственные, которые могут с ним справиться. У вас огромный опыт! Кстати, а про «заговорённых», это не про вас, парни?

Сухарь резко пододвинулся к переднему креслу, Клим пытался его остановить, но Сергей, только, отмахнулся от него.

– Может с нами, товарищ майор? Или ссыкливо?

Водитель посмотрел на майора и снова на дорогу. Майор ничего не ответил, только на часы посмотрел и обратился к водителю:

– Прибавь, Паша, опаздываем!

Потом повернулся к Сухарю и сказал:

– Я и так с вами! В тепловизоре вы не сможете опознать цель с такого расстояния. Я вам её подсвечу. Только, меня не «вальните»!

Друзья переглянулись.

– Как «подсветите»?

– Там будет человек 15 в одном месте и только у одного будет определённая отметка на туловище, по которой вы и выстрелите!

– Что за отметка?

– Там поймёте! У вас будет меньше секунды!

Он повернулся и сказал Климу с какой-то непонятной интонацией:

– Не подведи меня, Саша! Иначе, всё зря!

Глава 1

Клим открыл глаза. Новое утро, во всех смыслах этого слова. Перед глазами высокий потолок военного госпиталя, побеленный меловой известью, справа окно с решётками, из которого пробивались первые лучи утренней зари, батарея, покрашенная в светло-зелёный цвет, стул, тумбочка и храп соседа по палате, напротив.

Саша повернул голову налево и увидел молодую медсестру, которая сидела у его кровати.

– Доброе утро, Саша! Как ты себя чувствуешь?

Парень поморщился от головной боли, которая начинала накатывать на него, как волны, увеличивая свою «амплитуду».

– Кто вы?

– Меня зовут Наташа! Вы меня не помните? Мы вчера уже знакомились!

Клим покачал головой, толи от сильной боли в голове, толи всем этим жестом говоря, что он её не помнит.

В палату вошел мужчина лет 60 в белом халате, с бейджиком на нагрудном кармане. Медсестра сразу встала и подошла к нему. Саша наблюдал за их тихим общением. Врач что-то спросил и девушка, обречённо, покачала головой. Он похлопал её по плечу, и она сразу вышла из палаты. Старичок подошел к Климу и сел на стул. Он пощупал пульс и сказал:

– Ну, здравствуйте, молодой человек! Меня зовут Петр Аркадьевич! А вас?

Клим закрыл глаза и отвернул голову от врача. Он не знал, что ему ответить. Парень не знал своего имени и даже того, где он находится. Доктор этому абсолютно не удивился и продолжил задавать вопросы:

– Как вы себя чувствуете сегодня?

Парень поморщился, повернул голову к доктору и сказал:

– Голова болит

Старичок положил руку на его лоб и сказал:

– Закройте глаза, сейчас всё пройдёт!

Клим закрыл глаза и, вдруг, почувствовал, как боль, постепенно, проходит, как в песочных часах исчезает песок с верхней части. Ещё секунда и боль прошла совсем, и парень услышал голос доктора:

– Ну, вот и всё прошло!

Клим открыл глаза и спросил:

– Вы кто? Доктор?

Старичок убрал руку со лба Клима и уже хотел что-то ответить, но в это время в палату вошел человек в костюме и галстуке. Доктор обернулся, а тот кивнул головой, чтобы врач вышел в коридор.

Петр Аркадьевич похлопал парня по руке и сказал:

– Я скоро вернусь!

Старик, чуть сгорбившись, направился к выходу и закрыл за собой дверь.

– Что скажите, Петр Аркадьевич?

Доктор развёл руками.

– Я не знаю, что вам сказать! Всё так же, как и три месяца назад!

– Неужели, ничего не изменилось?

Петр Аркадьевич вздохнул и сказал:

– Увы, но нет! Он живёт одним днём! Пока длится этот день, он всех помнит, а когда просыпается утром… приходится знакомиться с ними заново!

– Но у него была феноменальная память на лица! У него в голове около 1000 людей могли храниться с полным досье на них! Как такое возможно, что теперь, он никого не узнает?

– Ну, почему, не узнаёт? Познакомьтесь с ним сейчас, и он будет вас помнить весь день, пока не пройдет, часов 15 или чуть больше! А завтра, увы! Контузия очень тяжелая… хорошо, хоть в «овощ» не превратился, пока в коме лежал. Речь не нарушена, слух, обоняние! Это уже чудо!

– Доктор, и сколько это может длиться?

Петр Аркадьевич пожал плечами.

– Я не знаю, что вам сказать! Не скажу, что этот случай единичен. Такие диагнозы случались во время Великой Отечественной войны.

– Ну и что?

– Ничего! Люди оставались в таком состоянии до самой смерти. Как правило, они жили в соответствующих учреждениях, с решетками на окнах!

Мужчина в костюме опустил голову и сказал:

– И что, нет никакой надежды? У него вся жизнь в таких учреждениях с решетками на окнах!

– Он из тюрьмы?

– Почти, детдомовский!

Старичок заложил руки за спину и стал чем-то похожим на Ленина. Он прошелся по коридору и вернулся к мужчине.

– Возможно, что какое-то яркое событие вернёт его в прежнюю жизнь. Не знаю, это только предположение. Может гипноз, введение в транс, словом, что-то такое, которое заставляет находиться между жизнью и смертью! Может, война…

Мужчина взял врача под локоть и отвёл в сторону, словно кто-то в пустом коридоре их мог услышать.

– Не хочу вас пугать, Петр Аркадьевич, но определённые люди его ищут! И не для того, чтобы помочь, а скорее наоборот! И не нашли, только потому, что мы предприняли некоторые действия в этом. Но, уверяю вас, рано или поздно, они его найдут, и мы не сможем быть рядом. Нам нужно забрать его немедленно! Так или иначе, в его голове большое количество очень секретной информации по людям, которых мы разыскивали и разыскиваем до сих пор. Но это ещё пол беды! В ней ещё те, которые этих уродов разыскивают! Понимаете, что будет, если его введут, как вы говорите в транс, и он всё это расскажет?

– Знаете, не факт, что введение человека в транс, сработает, это только моё предположение.

Мужчина в костюме оглянулся по сторонам и сказал:

– Мы не хотим рисковать! Возможно или невозможно, потом решим! А сейчас, я должен его забрать с собой!

Из палат начали выходить больные, направляясь кто куда. Кто на костылях, кто на коляске, кто медленно передвигаясь, чуть согнувшись, держась за то место, которое доставляло боль.

Петр Аркадьевич осторожно вытащил локоть из руки мужчины и сказал:

– Для того, чтобы вы его забрали, мне нужно позвонить! Если это подтвердят – ничего не имею против!

– Зачем? Вы же знаете меня!

– Знаю! Но для того, чтобы забрать отсюда этого парня, у меня есть свои инструкции и они, гораздо, серьёзнее, чем ваше удостоверение!

Мужчина осмотрелся по сторонам, хрустнул зубами в какой-то безмолвной злобе, посмотрел на двух омоновцев, которые сидели в коридоре и сказал:

– Ну, что же, звоните! Я подожду!

Петр Аркадьевич прошел к посту дежурной медсестры, где стоял стационарный телефон и набрал номер. Через несколько секунд, ему ответили.

– Здравствуйте, это Петр Аркадьевич, вы просили звонить, если вашего парня захотят забрать!

Из трубки раздался крик.

– Немедленно задержать этого человека!

Доктор обернулся к тому месту где оставил мужчину в костюме, но там уже никого не было.

– Он ушел…

– Кто это был?

– Он заходил сюда пару раз, а сегодня сказал, что должен его забрать. У него удостоверение сотрудника ФСБ!

– Мы сейчас приедем! Никуда не уходите! И дайте мне кого-то из охраны!

Доктор показал трубкой телефона одному из омоновцев. Тот подошел, послушал что ему говорят, кивнул головой и положил трубку.

– Значит так, сейчас сюда приедет пополнение для нас. Освободите другую палату, мы туда перевезём объект! В новую палату больше никто не войдёт, пока не будет других распоряжений!

Старичок пожал плечами. Он всё ещё не понимал, почему такой интерес к этому молодому парню, но вопросов уже не задавал.

– Делайте, что нужно!

– Он может встать?

– Боюсь, что нет!

– Тогда тащите каталку в палату и быстро!

Доктор подозвал медсестру и дал распоряжения. Девушка взяла каталку у стены и направилась в палату к Климу. Омоновцы пошли вслед за ней. Петр Аркадьевич направился за ними. Последнее время, он уже перестал удивляться тому, что к этому парню повышенное внимание. Но как человек старой закалки, он следовал правилам, которые ему были даны сразу, после поступления этого больного в госпиталь.

Петр Аркадьевич стал в дверях и сказал:

– Везите в 104 на первом этаже!

Один из омоновцев обернулся и сказал:

– Нет! Давайте что-то на последнем этаже!

Старик подумал и ответил:

– Тогда в 516!

Каталка с Климом выехала из палаты и направилась к лифту. Один из охранников остановился у доктора и сказал:

– Предупредите весь персонал! Не оставляйте никого на ночь! Пусть все идут домой, иначе у нас будут серьёзные проблемы!

– Я не могу этого сделать! У нас есть очень тяжелые пациенты, за которыми нужен постоянный контроль!

– Тогда оставьте минимальное количество! Вы понимаете, что те люди, которые приходили, уже не остановятся? У нас может быть критическая ситуация, а ваш персонал может стать как заложниками, так и жертвами!

Петр Аркадьевич подумал секунду и сказал:

– Тогда, я оставлю только мужчин!

Омоновец кивнул головой и побежал к лифту, где уже завозили Клима. Двери лифта закрылись, и он медленно поехал на пятый этаж. Саша посмотрел на свою «компанию» и спросил:

– Ребята, вы кто?

– Всё под контролем, парень! Лежи спокойно! Тебя переводят в палату «выздоравливающих»!

Клим попытался встать, но всё тело не слушалось. Мозг подавал команды ногам и рукам, но те оставались на месте и не торопились их исполнять.

Лифт остановился. Каталку выкатили из него и покатили по коридору в дальнюю палату. Клим осмотрел своё новое место пребывания и понял, что это не палата, а какой-то склад мебели. Здесь были нагромождены тумбочки, столы, стулья. Лежали какие-то баулы с бельём и несколько шкафов, которые стояли близко друг к другу.

Омоновец обратился к напарнику:

– Оставайся здесь! Забаррикадируй дверь и будь начеку! Думаю, сегодняшняя ночь будет бессонной, если раньше всё не случится! Я останусь снаружи палаты. Когда приедет подмога, я её сам расставлю по коридорам и входам. Ты всегда здесь! И смотри, чтобы с крыши к тебе в «гости» не зашли! Не знаю, зачем им этот парень, но ты не расслабляйся!

– Я понял!

Омоновец вышел, а Клим спросил своего охранника:

– Слышь, братишка, что там на улице? Лето или зима?

– Весна, брат! Май месяц!

Клим улыбнулся.

– Май – это хорошо! Я люблю весну! Куда это мы переехали?

Охранник посмотрел на парня и начал укреплять входную дверь шкафами.

– Зачем ты это делаешь?

Омоновец закончил возводить «баррикады», подошел к каталке и сел рядом с Климом на стул.

– Ищут тебя, братишка!

– Кто меня ищет? Я детдомовский, у меня никого нет!

– Думаю, что последнее время, «родственников» у тебя много появилось! И все «любящие»! Что ты там натворил?

Клим наморщил брови и спросил:

– Натворил? Где?

Омоновец махнул рукой, словно вспомнил что-то.

– Ах, да! Я и забыл, что ты ни хера не помнишь!

Прошло несколько часов. Руки и ноги Клима уже начинали поддаваться командам. За окном уже наступал вечер, прежде чем тонкий слух Клима уловил легкий шелест шагов за дверью, в самом начале коридора.

– Слышишь, братишка, я думаю, что ко мне посетители!

– Не бзди, это наши! Подмога прибыла!

– Уверен?

Омоновец немного помолчал, прислушиваясь к словам и сказал:

– Я посмотрю!

Клим тихо прошептал:

– Стой, не ходи!

Омоновец остановился и посмотрел на парня, не понимая, что он хочет сказать. Клим поморщился от боли, которая вернулась в голову и добавил:

– Надо будет, сами войдут! Спрячься, лучше!

Охранник прошептал:

– Они не войдут, я дверь забаррикадировал!

Саша поднял руку и повращал кистью в воздухе. Это уже было что-то реальное. Чувствительность начинала возвращаться. Команды мозга стали выполняться всё быстрее.

– Вот и молодец, что забаррикадировал! Свои не полезут, а про чужих сразу узнаем! Спрячься за эти тумбочки и «засохни»!

Омоновец повиновался. Он знал, что этот парень не просто обычный солдат с рубежа, он почти легенда, о котором знали все и даже Министр Обороны, и Президент. И всё потому, что он уже давно… погиб!

Глава 2

Клим продолжал сжимать и разжимать кулаки. Шаги по коридору приближались. Он слышал, что идут человек 5 или 6, они вооружены и в тяжелых военных берцах.