Маскарад

Я унёс маску в ванную комнату, включил свет и стал пристально осматривать: маска цвета слоновой кости, как в принципе у большинства людей, редко когда маска имела другой оттенок или расцветку; материал плотный, точно гипсокартон, но на порядок прочнее, от прикосновения к ней сушит пальцы, на ощупь неприятно; рисунок выполнен матово-чёрным цветом, он совсем не отражал свет, скорее полностью впитывал, сам знак нарисован неаккуратно, в попытке пальцем стереть его ничего не вышло, следовательно это не наклейка и не настоящая краска. Перевернув маску было пусто, никаких дополнительных креплений на голову, серый цвет, напоминающий грозовые тучи покрывал всю заднюю часть, ни единой прорези для глаз или рта, ни одной трещины, только рисунок на передней части. Потянув руку к своему лицу я не ощутил пальцами своей маски, рука проходила сквозь, взглянув на себя в зеркало она изредка мерцала, но не исчезала полностью, из чего она сделана и каким образом крепится на голове? Я поднёс к своему лицу маску с символом бесконечности задней её частью, сквозь неё я не видел и она не просвечивала, как моя собственная. Значит её работоспособность зависит только если она находится на голове человека. Я спрятал её под ванну, в самый дальний угол, прикрыв всевозможными порошками для стирки, грязными тряпками, бутылками из под средств для гигиены, которыми я не пользуюсь. Руки тщательно обмыл сточной водой с мылом. Надеюсь, что временное убежище достаточно надёжное.

Высвободившись из внимания находки я нащупал в кармане сигареты и зажигалку, я настолько сильно нервничал, что мои руки неестественно тряслись. Этими извивающимися червями я нашёл в куртке свой телефон, куча пропущенных от Потери, ещё пара сообщений от других лиц, и наконец то, ради чего я искал его, впервые за весь день я узнал сколько сейчас времени. Время было 15:46, ещё рано, я обычно только к двум часам дня просыпался, а к трём просыпался окончательно. Неведомая сила заставила меня подняться так рано, хотя наврятли уже неведомая. Закинув телефон в карман моё тело поспешило на балкон, спустя пару секунд я закурил, тремор в руках медленно стал проходить и в телефоне я набрал номер. Шли гудки, я считал, их было восемь, на девятый на другом конце кто-то ответил на звонок:

– Привет, дружище.

– Давно не виделись, Выход. Нужно встретиться, у меня есть пара вопросов к тебе, – я выдохнул дым в пустоту, волнение постепенно отступало, – И это очень важно.

– Я сейчас немного занят, давай вечером, – он замешкался. Я слышал шуршащие звуки бумаги. Как только шелест прекратился он продолжил, – Часов в 9, тебе удобно будет?

– Идеально. Жду встречи, – не дожидаясь ответа я закончил вызов.

Руки перестали дрожать, спокойствие победило паранойю, тело расслабилось и получило дозу умиротворения - нежного, ароматного дыма. Мне не нужно было назначать место встречи, оно всегда было одно, сейчас оно было в нигде, но я о нём знал и думал. Затушив сигарету на половине, я влетел в кухню, оттуда в спальню и там удобно расположился на диване. Достал телефон и принялся просматривать сообщения, полученные за период оффлайна. Одним из последних сообщений от неизвестного мне человека было: «Отлично посидели».

Кто это? Контактов никаких нет, имени тоже, в моих руках находилась только переписка с неким человеком, с которым мы отлично посидели. Я не стал звонить, лишь ответил: «Где я вчера был?». Верно ли поставлен вопрос или слишком прямо? Может стоило быть слегка уважительнее и этичнее? Знания о вчерашнем дне не стоили ровным счётом ничего. Ни-че-го. Я знал только одну простую вещь, я был в нигде, с неким кем-то, с кем мы отлично посидели, и я точно пил алкоголь, много алкоголя. Всё же воспоминания были, но они были размыты неточным знанием. Мыльная пелена стояла перед рассудком. Я отбросил телефон в сторону и оказался на спине, смотря в потолок. Я долго размышлял о своих вчерашних походах, о таинственной видимой маске, о грядущей встрече с прекрасным другом, пока не отправился изучать мир снов.

Итак я проспал ещё где-то три часа, время было без 15 восемь, я научился его определять по лучикам света, которые с трудом пробивались через мои плотные шторы. Говорят время относительно, но всегда задавался встречным вопросом, относительно чего? Время это параллель жизни, движущаяся всегда прямо, но жизнь это не бесконечная прямая, это отрезок, имеющий начало и конец, тогда относительно чего время является параллелью? Время - период протекания процессов, есть период в несколько часов или в целый век, но это же период, который рано или поздно приходит к концу, значит время это никакая не прямая. Это замкнутый круг, который способен принимать различную длину окружности, любую какую мы захотим, значит время не может быть относительным чего-либо, кроме как нашего рассуждения.

Я неохотно встал, аромат похмелья пропал и тело чувствовало себя лучше, хоть и слегка болело. Ещё хватало времени сходить в душ и освежиться, желание есть не появилось, поэтому перекус отменяется. Ванная комната была неотъемлемой частью моей квартиры, я провёл в ней очень много времени, большую часть жизни, как и в постели, это так неэкономно, экономия в целом не мой конёк. Трачу столько времени на бесполезные действия, на привычки, на людей, на некое подобие саморазвития, да что чёрт возьми такое эта жизнь, кроме как одна большая трата времени? К чему можно стремиться, к чему совершенствоваться, если исход един для всех? Никакого главного приза нет и не будет в конце жизни, это просто путь в никуда, смерть - это конечная точка. Жить ради чего мы суждены? Мы вынуждены жить либо смотря как умирают другие, в попытке пережить существующих, либо умереть первым, дав возможность другим созерцать твой уход, заставив некоторых плакать над твоей эпитафией. Люди находятся в поиске неизвестного. А ради чего? Ничего? Какой ужасной участью мы награждены: жить в пустую. Сам того не замечая я оказался в ванной и включил душ. Холодная вода окутывала тело, облизывала, целовала, я закурил. Я обожал курить в душе, у меня даже для этого стояла тут отдельная пепельница. Я совмещал приятное с полезным, губительное с живительным. И до сих пор бессмысленность не покидала меня, я всё равно жаждал знать для чего мы проживаем этот непродолжительный период траты времени под названием жизнь.

Дни - сигареты, я покурю в сторонке.Тяните, люди, жребий, кто умрёт из вас первый?

Я уже ехал в такси, последний час не представлял ничего интересного: я докурил, долго одевался. Казалось бы, я был сознательно спокоен, но мысли о маске, хорошо спрятанной под ванной всё равно не покидали мою голову. Волнение любило приходить ко мне невовремя, в самые ответственные моменты, на лбу выступил пот, руки снова затряслись, тело не сидело на месте, ёжилось. Но хотя бы сейчас я чувствовал себя в безопасности. Но только до момента, пока водитель не глянул на меня через зеркало заднего вида, тогда-то мне и стало совсем неуютно. Он сразу же отвернулся, ничего не спросил, просто молча продолжил смотреть на дорогу. Заподозрил ли он что-то или это паранойя шутит надо мной? Он не мог никак догадаться о маске, это полнейший абсурд, но моё волнение он мог видеть подчисто, вряд ли у водителя с опытом работы в такси не было способности видеть людей насквозь, их волнение, чувства, эмоции. Мы ехали ещё минут 10, пока не оказались на месте назначения, я вышел и в лицо ударил холодный воздух, вокруг витали снежинки, кружились как снежные королевы в зимнем вальсе. Огорчает наблюдать такую картину, ведь в скором времени они также легко, как и летали упадут на тёплый асфальт и растают, превращаясь из прекрасных снежных королев в грязевое месиво, остающееся на каждом прохожем ботинке. Меня терзают смутные ощущения, одновременно не хотелось бы, чтобы это заканчивалось, чтобы снежинки вечно подкидывались в воздух и так же медленно пикировали к земле, но при этом хотелось бы, чтобы они наконец уже закончили свой красивый танец и оказались размазанными чьей-то обувью. Неопределённость моих мыслей и поступков всегда была моим кредо.

Ресторан встретил потерявшего самоуважение добродушно, администратор сразу же устремился в его сторону:

– Добрый вечер! Бронировали столик?

– Да, – я слегка опешил, – Комната 4, – одна из моих любимых и везучих чисел, не случайно такой номер комнаты выбрал Выход, – Неизвестный.

– Проходите, пожалуйста. Вас проводить?

– Не требуется.

Я наизусть выучил её расположение, даже готов поклясться с закрытыми глазами дошёл бы не ударившись и не споткнувшись. Я вошёл в неё, комната пуста, на столике стояла открытая бутылка белого вина Louis Jadot, четыре бордо, меню и пустая пепельница. Я в буквальном смысле завалился на диван, тело расслабилось в предвкушении предстоящей встречи. Если бы не малейшее чувство тревоги моя голова погрузилась бы в сон. Похоже, что тревога станет моей продолжительной подругой, чей приход в гости будет всегда неожиданным и неприятным. Я бы с радостью отказался её впускать к себе, но шанс был упущен ещё на уходе Потери. Помещение в котором я находился было в приглушённых тонах, ничего яркого и с хорошей звукоизоляцией, идеальное место для проведения закрытых встреч. Владельцы заведения получали неплохую выгоду от таких мероприятий, и это, пожалуй, лучшее заведение такого плана в городе. Меня здесь как частого гостя знали хорошо, таким познанием не могут похвастаться даже мои знакомые. Но обряд незнания при входе был обязательным и нерушимым.

– ...новые ограничения. Я не понимаю принципов их руководства, – начало фразы осталось за дверью, поэтому только воображение могло закончить начатое, – Ты уже тут как тут.

– Опаздывать не мой конёк.

В тайную комнату зашли двое. Один был атлетического телосложения, но всю его рельефность прятала громоздкая одежда. Другого отличала сутулость. Обоих я знал довольно хорошо. У первого на лицо была налеплена маска со знаком двери, он всегда находил выход из любой ситуации. Я никогда не сомневался в его действиях, да и стоило ли? Человек, у которого за плечами горы пережитого, явно умеет выходить из мокрой ситуации сухим. Эта до смешного абсурдная аллегория - чистая правда. На его плечах целая компания, хоть и небольшая, но пользующаяся спросом и может не семимильными шагами, но движущаяся к успеху. Я до сих пор слабо верю, что до всего этого мы с ним проводили ночи за обсуждением насущных и грядущих проблем, попивая дешманское пиво, купленное в ближайшем ларьке. И тогда он мне казался человеком дела, был в нём такой стержень уверенности, которого не было во мне. Второй был на полголовы ниже, весь в чёрной одежде, только кроссовки отличительно сверкали белым. Шутил он умело, так сказать талант во всей его красе, но всё это исключительно иллюзии первого впечатления. Ничего кроме буквы «Я» и не было на его маске, только здесь всё альтернативно, если по большей части маска белого цвета, то у него она чёрная и буква светит белым. Лучше сказать, блестит. Это была его главная особенность, с учётом того, какая это редкость иметь альтернативный цвет корпуса маски. Настолько эгоистичного человека я ещё в своей жизни не встречал. Его «Я» переросло эгоизм и полноправно выросло в эгоцентризм. Он не столь любил себя, сколь превозносил в богоподобное своё «Я», своё мнение и слова. Споры с ним бессмысленны, даже если он знает, что не прав, он ни за что не согласится с чужим мнением, субъективность для него существует только по отношению к себе.

– Я сомневаюсь в их правомерности, – продолжил Эго, попутно присаживаясь, напротив меня, – В первом чтении они сочли это необоснованным, а теперь большинство проголосовало за ввод.

Сомнений не было, они обсуждали ввод ограничений на утверждение личности. Совсем недавно можно было утвердить свою личность имея при себе подтверждающие справки от десяти разных других личностей. Сами справки ты брал в бюро идентичности и распихивал по знакомым, друзьям и родственникам. Они в свою очередь, указывали в ней данные о идентичности твоей маски. И с этого момента твоя личность была бы утверждена, выдано удостоверение, которое необходимо менять каждые десять лет по точно той же процедуре. Твоя маска и имя, привязанное к ней оставались неизменными на протяжении целого десятилетия, пока в сознании других не сформируется другое мнение о тебе. Это было одно из нескольких свершений научного познания природы маски и контроля их работоспособности. И неописуемо насколько это было замечательно и просто, процедура хоть и времязатратная, но не настолько сильно, как в скором будущем. Теперь тебе не достаточно иметь эти справки, теперь придётся провести с определёнными специалистами комплексный разбор твоей личности и только после их решения её утвердят. Всё бы ничего, но это не просто разговор по типу вопрос-ответ, это анализ с помощью людей и определённого машиносчитывательного оборудования. Эти придурки из правительства решили всё усложнить и самое главное заставить людей убивать своё драгоценное время в разы. А без этого удостоверения утверждённой личности ты по сути никто, просто пустышка. Неудивительно почему Эгопереживает по этому поводу, ведь его повторное утверждение как раз будет через неделю после принятия этого закона. Меня, слава богу, это миновало, ведь я повторно утвердил её месяц назад. А вот ему предстоит иметь колоссально прочные нервы, чтобы утвердить личность и доказать свою правоту.

– А самое главное люди сожрут эти законы и не подавятся, – резко и холодно ответил Выход.

– Наше низшее мнение никому не сдалось, только вот, – я сделал паузу, чтобы подразнить Эго, – Не понимаю их выгоды.

– Выгоды? – он ободрился и это означало только одно: спор начинается, – Я тебе так скажу, самая их большая выгода в управлении сознанием. Траты на персонал ничтожны, деньги не правят миром. Миром правят люди, правящие людьми.

– Чем больше людей под управлением, тем больше тебе доверяют и соответственно готовы с лёгкостью отдавать все свои кровные.

Возле Эгоприсел Выходи разлил вино по бокалам, Эгов это время достал свои сигареты и закурил. Курил он что-то средней крепости и всегда одно и тоже, он был предан не только своему мнению, но и вкусу.

– Деньги, как и люди - это ресурс. Только люди куда выгоднее, возьми к примеру ту же стройку, с одними деньгами ты дом не построишь.

– Но за деньги ты можешь, например, – я покрутил бокал левой рукой, рассматривая оттенок виноградного сусла, – нанять людей, которые тебе этот дом построят

– Вот именно! – злость уже слышалась в его речи, – Людской ресурс выше всех материальных объектов.

– Хватит, – нас остановил Выход, – Мы здесь не для этого собрались.

Он поднял бокал и поднёс ко рту, сделал один глоток, смочив горло и подержав бокал близь рта около десяти секунд он убрал его на стол.

– Рассказывай.

– У меня есть маска.

– Она у всех есть, – перебил курящий со злости.

– Помолчи, Эго.

– Снятая с лица. И на ней есть рисунок. Тоесть, я его вижу, но понятия не имею кому он принадлежит.

– Откуда она у тебя? – он сделал ещё глоток вина.

– Потеряпринёс.

– Опять этот придурок поднимает всякий мусор, который не привинчен к полу. А ты ещё плюсом умудряешься прислушиваться и идти по его стопам, – Эгоокинул меня пренебрежительным взглядом, – Она сейчас у тебя?

– Я не совсем из ума выжил, чтобы таскаться с ней по городу.

– Что на ней изображено? – сигарета, что угощала только Эговнезапно оказалась в руке у Выхода. Как ему удавалось проворачивать этот трюк с исчезновением сигарет в чужих руках из раза в раз мне до сих пор неизвестно.

– Символ бесконечности. Скорее всего владелец способен её снять, но маска потом возвращается на лицо.

– С чего ты это решил?

Я поднёс к лицу наполненный наполовину бокал, понюхал содержимое и в нос ударил запах виноградных гроздей, даже сквозь приятный аромат проглядывал спирт. Запах алкоголя в похмелье максимально отвратителен. Меня затошнило.

– Их несколько. Я лично видел две.

Выход задумался и перестал что-либо спрашивать, поза которую он принимал, когда размышлял была похожа на медитацию древнего монаха. Он сидел практически неподвижно, смотря мне в глаза. Сигарета, что мгновение назад была в руках Эгомедленно тлела и за всё это время Выходни разу её не затянул, как будто издеваясь над соседом слева. Понятия не имею, что творилось у него в голове в тот момент, но он явно заинтересовался этим всем. Возможно, это был его единственный шанс зацепиться за истинную природу масок и избавления от них, но он размышлял об этом не как об освобождении, как об этом мечтает Потеря, а скорее способе заработка и учитывая современные реалии, незаконном и опасном. Я бы ни за что не согласился участвовать в таком деле, если бы не собственный глупый интерес. Я бы продолжил скрывать это и в скором будущем избавился от образца свободы личности из-за постоянной тревоги. И об этом никто и никогда не узнал.

– Решено. Мы ищем этого человека.

– Только не говори мне, Выход, что ты тоже пойдёшь на поводу у Потери? – он возвратил свою сигарету и вновь вдохнул горячий дым, – Эта идея - полнейший идиотизм.

– Меня это заинтересовало, тем более не думаю, что Неизвестныйстал бы мне рассказывать о таком, если бы своими глазами не удостоверился в том, что маска настоящая, – он повернулся ко мне, – Это ведь так?

– Так. Это уникальный шанс.

– Вот и я так думаю. Мы все жаждем избавления от этой ноши, которая нам дарована с рождения. Хотя бы для того, чтобы почувствовать облегчение.

Мне стало легче, волнение постепенно сменялось воодушевлённостью, прям как с утра, когда Потерямне рассказал о своей находке, то же самое ощущение можно было прочитать и в его глазах тогда. Приятно, когда твои действия уважают и считаются с твоим мнением. Эготоже уважает мои действия, просто он тщательно скрывает это, не подобает такому нравственному человеку выкладывать все свои карты на стол. На самом деле он замечательный человек, только кажется чёрствым и холодным. В поддержании наших идей он почти самый первый. Наверное, Цепьи Порядокпреданней. Но пока упустим этих двух личностей, с ними нам ещё предстоит встретиться позже.

– Тогда с чего начнём?

– Так ты только что был против, Эго?

– Я назвал это идиотизмом, но не отказался участвовать в этом идиотизме, – вот про это я и говорил.

– Стоит начать с места нахождения маски. Я спрошу, где она точно была найдена. Первым делом нужно определиться с ним, а там уже искать улики и возможно придётся выстроить слежку, – сказал я, осушив бокал за один заход.

– Я бы хотел увидеть маску, – он снова украл сигарету у Эго.

– Я на выходных свободен, приезжай ко мне.

Сигарета окончательно умерла в его руках. Он успел вдохнуть в себя её предсмертную дымку и похоронить в собственном пепле. Какая огорчающая участь!

На вдохе ощущение - чувств никаких.На выдохе – предсмертный хрип.

Мы договорились встретиться здесь на следующей неделе в четверг, обсудить дальнейший план. В эти выходные требуется узнать точное место, где мы начнём поиск и встретиться с Выходому меня, чтобы он удостоверился в реальности моих слов. Заодно мы выдвинемся на место, поищем хоть какие-то следы и зацепки, и как бы Эгоне ругался на эту идею: Потерюпридётся позвать. На него надеяться - это залезть самолично в петлю, но выбирать, увы, не приходиться. Потеря- это самый стартовый персонаж этой истории, без него она не произошла бы и только он сможет помочь нам достигнуть наших целей.

Когда вечер был официально закончен, это было около 11 вечера, я отправился домой. Приоритетным способом добраться до дома я выбрал пешую ходьбу, расстояние, которое мне предстояло пройти, составляло около трёх километров. Я бы убил не более 50 минут. Но иногда, когда в голове кружились мысли, словно ураган, приходилось добираться и дольше. Я ненавидел убивать время попусту, но каждый день это и делал: целый день прерывал одно убийство времени другим. Может в этом и есть смысл жизни - убивать время попусту? Но стоит ли искать смысл жизни, если в итоге ты его начнёшь ненавидеть? Убийство времени - самоцель. Ей не требуется ничего, кроме неё самой и она не является зависимостью чего-либо большего или меньшего. Она сама себя исчерпала; она заполнила; она есть; её нет; ей плевать. Убивая время она убивает саму себя и из этого рождается очередное время, которому суждено умереть, чтобы дать жить ещё одному. Цикл, не иначе. Обходя людей стороной, я медленно добирался до пункта назначения. Ноги не шли, волоклись по земле, приминая под собой подобие снега, грязное и серое. Вино, выпитое ранее давало надежду, что сможет расслабить усталую голову, но не в этот раз. Черепная коробка напрягалась, сжималась и разжималась, будто сердце, и давила на мыслительный механизм внутри. Единственное в моём теле, что поддалось обаянию вина - это глаза. Сейчас они были рудиментом, ведь ноги сами знали куда шли. Вокруг тела, идущего по внутреннему навигатору, не существовало людей. Они испарялись в нигде, оставляя за собой лишь призрачное ощущение присутствия. Невозможно представить себе материальными людей, которых ты видел долю секунды. То, что ранее называлось человеком, в моих мыслях существовало как шар энергии, хаотично бредущий в пространстве. Пару минут назад сознание хотело признать, что самоуважение нашлось, но взглянув на себя в отражении какой-то витрины, эта мысль резко отпала. Это та же пьяная, глупая рожа. Та морда, которую каждое утро я вижу в зеркале прихожей, которая является объектом чей-то ненависти, чьего-то уважения. Самоуважение не то, что я. Я всегда найду путь домой.

Родной дом встретил меня с пристрастием, тишина сразу же полезла обниматься и заливаться в мои уши. Я тоже был рад ей. Вся одежда так и осталась висеть на моём усталом теле, пока я не погрузился в умиротворение грядущего сна. Но он никак не приходил, хотя вероятнее, что я его не впустил. Время замедлялось, ускорялось. Оно умирало, пока я лежал в неизвестной человечеству позе. И таким образом я убил несколько часов, периодически дремал и видел неясные образы. Они всплывали на поверхность, плескались и сразу же тонули в сонной пучине:

– Я была вынуждена уйти.

Конечно была! Ты не искала выхода из ситуации, ты всё это грёбанное время искала вход в другой мир. Ты убила и моё, и своё время и ради чего? Побега? Ты считала, что так будет лучше нам обоим, но ты не учла будущих событий. Ты смогла сбежать физически, но от собственной головы не избавиться, она издевалась над тобой, насиловала твои чувства и эмоции. Ты не справлялась с этим и я не собирался больше помогать, это был твой выбор. Твой безрасудный выбор.

Я не смог больше этого терпеть, тело поднялось, глаза видели в темноте лучше некуда, они насмотрели примятое кресло. Забавно. Моих сил не хватило, чтобы добраться до дивана и я опять замертво упал в прихожей. Может быть я так делал каждый день, в голове всплывали лишь отголоски воспоминаний о сне на диване. Может я сам себе внушил эти воспоминания и на деле ни разу там и не спал. Может я совсем из ума выжил и никакого дивана в соседней комнате не стояло, я его просто выдумал. После встречи с Потерейя уже ни в чем не был уверен. Мёртв или жив? Существую или нет? Горячий терпкий чай мог бы прояснить моё сознание и я направился на кухню, поставил чайник и принялся искать чайный пакетик в полнейшей темноте. Тишина разбавлялась нарастающим гулом чайника. Я ощущал себя этим чайником, чувства во мне кипятились, бурлили. Во мне из спокойствия зарождалась ненависть, как из воды кипяток. Тело нагревалось с аномальной скоростью, температура повышалась, дышать давалось с трудом. Я закинул чайный пакетик в кружку, туда же кубик сахара и перевёл всё своё внимание в сторону балкона, я смотрел сквозь два слоя стекла, смотрел на дерево, слегка качающееся туда-сюда. Оно убаюкивающе покачивалось, раскидистыми ветвями махало в мою сторону, ещё не скоро появятся почки. Тонкие палочки казались такими хрупкими, как же ты умудрилось пережить эту знойную зиму с сильными ветрами? Нарастающий гул перерос в бульканье и меньше чем, через полминуты это всё прекратилось, тишина опять зашла в комнату. Я налил кипяток в кружку и нервно помешивая ложкой остатки нерастворившегося сахара, побрëл в комнату. Поставил горячую кружку на стол, включил настольную лампу и через несколько мгновений положил туда ещё и уникальную маску. Под ярким светом начал тщательнее осматривать каждую еë сторону.