Этикет вражды

Он сам посмеялся над своей шуткой, хлопнул меня по плечу и направился к выходу. Уже в дверях Гринвич обернулся:

— Постарайся, чтобы к аукциону твоя речь состояла не только из сарказма и технических терминов. Пора вылезать из берлоги, Джо. Без связей далеко не уедешь — если хочешь сделать карьеру. Кстати, на неделе увидимся на форуме в колледже. Хочу послушать тебя.

Итан явно переоценивал моё терпение и недооценивал глубину моей неприязни к светской болтовне. Я не видел смысла тратить силы на обмен любезностями с людьми, которые мне безразличны. Вся эта фальшь с бокалом шампанского и притворным интересом к чужим успехам всегда казалась утомительной. Я не умел лицемерить и не хотел этому учиться.

Но Гринвич бил точно в цель. Если я хочу реального веса в этом банке, придется иногда играть по их правилам. Надеваешь костюм и пару часов работаешь через силу. Не самая приятная задача, но выполнимая.

***

Обед в Gate Capital всегда похож на скучный процесс заправки. Здесь нет места долгим разговорам или медленному кофе. Все поглощали свои порции белков и углеводов, не отрываясь от рабочих чатов. Я сидел в самой глубине зала, игнорировал звон посуды и время от времени поглядывал на часы. Рядом со мной Оливер, наш инженер по искусственному интеллекту, увлеченно вертел в руках какой-то новый гаджет и с нескрываемым интересом изучал крафт-пакет, стоявший прямо между нашими тарелками.

— Слушай, Джо, если в этом бумажном мешке не секретные разработки, то я требую объяснений, — он ткнул пальцем в пакет и расплылся в широкой улыбке. Из-за нее Оливера часто принимали за сумасшедшего, но за его мозги руководство готово было терпеть что угодно. Ему прощали всё: от футболок с мемами до привычки раскачиваться на стуле посреди совещаний. Его энергии всегда было тесно в рамках.

— И что за таинственная Элизабет Райт, которой ты одобрил гостевой пропуск через службу безопасности?

— Передачка из Уэйбриджа для знакомой, — я невозмутимо вонзил вилку в салат, стараясь не придавать ситуации значения. — Наши родители вчера пили чай, а мне всучили это в дорогу.

Оливер отбросил гаджет и резко подался вперед, опираясь локтями о стол. Мы с Олли работаем в связке. Если я пишу алгоритмы защиты, то он собирает под них тело из серверов и чипов. Вместе мы заставляем этот софт обгонять рынок на доли секунды. Сейчас он замер в предвкушении, не скрывая любопытства.

— То есть ты теперь доставляешь посылки? Кинкейд, это исторический момент! Но серьезно, кто эта Райт? Судя по реакции, она либо твоя бывшая, либо знает, где спрятаны все твои флешки.

— Она — воплощение британских традиций и ходячая инструкция по этикету, — вяло ответил я. — О её успехах я слышу чаще, чем приходят задачи от банка.

— Ты одобрил пропуск десять минут назад, — Оливер забарабанил пальцами по столу, его так и подбрасывало на месте. — Охрана внизу наверняка досматривает её до костей. Здесь и муха не пролетит без сканирования сетчатки. Бедная девочка.

— Ей полезно вылезти из библиотеки, — я уже сам предвкушал её появление. — Скоро убедишься сам. Она трижды извинится перед тобой за беспокойство, заберет пакет и исчезнет, не нарушив ни одного правила приличия.

Я сидел боком ко входу и бездумно листал ленту на планшете, пока Оливер продолжал болтать. Моё внимание привлек не звук прибывшего лифта, который в обед звенел без остановки, а то, как друг внезапно замолчал на полуслове. Он медленно опустил вилку, так и не донеся её до цели. Его спина вытянулась, а на лице застыло абсолютно неуместное выражение щенячьего восторга. Олли намертво зафиксировался на ком-то впереди.

Я повернул голову, ещё не понимая, что именно выбило его из колеи.

Это была Райт.

Но определенно её обновленная версия. Пальто с широкими плечами, собранный вид и яркие губы, которые сразу бросались в глаза. Никакой растерянности или озираний по сторонам. Туфли стучали по мрамору в звонком, агрессивном ритме. Она сокращала дистанцию слишком стремительно, и я одним движением смахнул пакет на пол. Не хватало ещё, чтобы она вырвала его и сбежала раньше времени.

— Кинкейд, — Оливер обрел дар речи, расплываясь в блаженной ухмылке. — Если это твоя инструкция по этикету, я готов изучить её от корки до корки. Прямо сейчас.

Не отвечая, я наблюдал за её приближением и пытался узнать в ней ту отличницу из прошлого. Эта Элизабет явно не собиралась извиняться. Она шла ровно на меня под прицелом десятков глаз. В особенности Оливера, который застыл с открытым ртом. Когда она подошла к нашему столу, я не дождался приветствия.

— Пакет, Джонатан, — её голос был сухим и резким. — У меня нет времени.

— Райт, — я отложил планшет в сторону и нарочно медленно растягивал слова. — Я уж думал, ты предпочтешь объявить голодовку, чем признать, что твоя мама всё ещё считает тебя пятилетней.

— Кинкейд. Пакет.

— Не так быстро, — внутри проснулось старое, злое веселье. — Твоя мать просила передать всё лично в руки. А тут, знаешь ли, ценный груз.

Кэтрин Райт превзошла себя: она превратила гиперопеку в интерактивный квест, обклеив каждый контейнер ядовито-розовыми стикерами.

Наслаждаясь моментом, я не спеша поднялся и поставил посылку на стол, игнорируя убийственный прищур Элизабет. Оливер замер между нами как судья на ринге, переводя взгляд то на меня, то на неё.

— Итак, что тут у нас. Запеканка, — я выудил первый контейнер с неоновой бумажкой и зачитал вслух: — «С брокколи. Как ты любишь! Разогреть ровно три минуты, иначе будет сухой. Элли, ешь теплое, это полезно для кишечника». Кажется, она всё еще не уверена, что ты справляешься с микроволновкой без присмотра.

Коллеги за соседним столом притихли. Лицо Элизабет оставалось каменным, но я заметил, как на её шее предательски запульсировала жилка. Попалась.

— А вот это — мой фаворит, — я достал огромные желтые гольфы с помпонами. — Слушай: «Элли, не забывай держать лодыжки в тепле, они у тебя такие хрупкие, нужно беречь суставы. Ветер в Лондоне беспощадный, надевай под сапожки».

Оливер чуть не подавился обедом, пряча смех в кулак. Райт молчала, но так крепко сжимала ремешок сумки, что костяшки готовы были прорвать тонкую кожу. На волне азарта я вытащил последний трофей — банку с мутной субстанцией.

— И на десерт: «Домашняя маска против высыпаний от тети Нэлли. В городе грязный воздух, а от стресса твои поры не выдерживают. Обязательно раз в неделю, чтобы моя девочка сияла».

Я посмотрел на неё, ожидая увидеть красные пятна стыда, но потерпел крушение, столкнувшись с невозмутимым айсбергом. Она не взорвалась. Молча обогнула стол и так внезапно сократила дистанцию, что я уловил её цветочный запах.

— Ну что, Райт? — я протянул ей пакет, ощущая, как внутри плещется победный восторг. — Заберешь свои сокровища или чем-то поделишься?

Она не просто забрала вещи. Одним молниеносным движением вырвала пакет из моих рук, но не отступила. Наоборот — шагнула вплотную, окончательно стирая границы личного пространства.

Я не привык так близко чувствовать её присутствие. В эту секунду Райт была настолько сосредоточена на моей физиономии, что, кажется, могла прожечь во мне дыру этим немигающим взглядом.

— Спасибо за курьерские услуги, Кинкейд. Чаевых не будет, — она заговорила опасно и тихо. — Вижу, работа в банке не отняла твоего главного таланта — копаться в чужом белье с амбициями эксперта.

Она развернулась и зашагала к выходу. Вместе со мной Оливер молча следил за ней до самых лифтов, и только потом рискнул подать голос.

— Джо… я никогда не видел тебя таким придурком, — наконец выдохнул друг. — Я буквально вспотел, пока за этим наблюдал. Я уже сказал, что она шикарная?

— Олли, даже не думай, — я бросил в него скомканную салфетку. — Не смей подкатывать к Райт.

— Спокойно, я на чужую территорию не захожу. Кодекс бро священен, — Оливер примирительно поднял руки. — Если честно, я её даже боюсь. Оглядывайся в переулках.

Я молчал, смакуя странный привкус победы, которая больше смахивала на ничью. Яркий стикер остался лежать на столе — случайная жертва суматохи. На нем идеальным почерком было написано: «Чтобы моя девочка сияла».

Я смотрел на эту записку, на безупречные, выверенные буквы Кэтрин Райт, как на привет из прошлого. Они украшали все праздничные открытки, бирки на подарках, вечные записки на холодильнике в доме Райтов и не менялись годами, оставаясь неизменным символом контроля.

В Уэйбридже моё желание уколоть умницу Райт всегда натыкалось на невидимые стены приличий. Наши стычки напоминали безопасную игру под присмотром взрослых и создавали шумный фон для их бесконечных чаепитий. Мы обменивались колкостями не в полную силу, понимая, что за нами наблюдают. Даже в самом дальнем конце сада ощущался пристальный контроль. Это была всего лишь демо-версия вражды, лишенная настоящих рисков.

Но здесь, в Лондоне, всё стало внезапно реальным. Без вечного надзора перепалки потеряли детскую невинность, в них появилось что-то острое. Глядя на этот розовый клочок бумаги, я понял, что маленькая Элли навсегда осталась в Суррее. Эта новая Элизабет выучила взрослые правила игры быстрее, чем я ожидал. И, судя по её последней реплике, пощады для меня не предусмотрено. Оливер прав, мне действительно стоит быть начеку.

Глава 6. Аромат мести

Элизабет

Я неслась по кампусу, закипая от ярости, а этот проклятый пакет, казалось, прожигал пальцы радиоактивным, позорным жаром. В ушах до сих пор звенел голос Кинкейда, зачитывающий мамины советы про кишечник с интонацией спикера TED Talk.

Хуже всего было то, как он естественно смотрелся в этой пафосной стеклянной коробке. В черной оправе он выглядел слишком... уместным. Пока я пыталась сохранить лицо, этот придурок размял мой образ вилкой, как банановое пюре для младенцев. Одно движение — и перед его коллегами я превратилась в маленькую Элли, чья жизнь курируется из Уэйбриджа.

Тот момент в столовой, когда я подошла к нему вплотную, произошел инстинктивно и до сих пор не выходил из головы. Помню, как он замер от неожиданности. Мы стояли так близко, что различалась каждая чертова ресница. Но больше всего злил его взгляд, изучающий меня с исследовательским интересом, как назойливую букашку под микроскопом. Его безмятежное спокойствие во время наших стычек оставалось неизменной классикой.

Он больше не был тем щуплым парнем из прошлого. Джонатан окреп в плечах, и это вместе с его самодовольной уверенностью вынуждало чувствовать себя нелепой и слишком шумной. Раздражало, как легко из-за него я сомневалась в самой себе. Ещё я ненавидела его способность просвечивать меня насквозь, сразу же угадывая мой следующий ход. Даже тот факт, что мне удалось хлестко ответить и уйти первой, не уменьшал желания заставить его выглядеть так же нелепо, как только что выглядела я.

— Эл, притормози! — Поппи догнала меня у входа, едва не сбив с ног. — Ты несешься как бешеная, от тебя искры летят!

Я резко остановилась и, не говоря ни слова, вытащила из пакета розовый стикер. Поппи вчиталась в мамин почерк.

— Полезно для кишечника? — прошептала она, и её плечи начали подозрительно трястись. Она уже готова была зайтись в хохоте.

— Только попробуй, Поппи. Кинкейд зачитал это вслух. Перед всей столовой. Он наслаждался каждым словом.

Подруга тут же прикусила губу, стараясь выглядеть сочувствующей.

— Это ужасно, Эл. Мстительный гад, — выдала она, окончательно справившись с эмоциями. — Вывалить мамины записки перед всем офисом? Это просто подло. Но сейчас есть тема важнее. Ты пропустила летучку у Харриса, он рвал и метал. Я так надеялась, что ты успеешь!

— Прости, — я с досадой тряхнула пакетом. — Не думала, что в этой башне меня будут сканировать на входе и выходе как преступницу в розыске. Охрана перерыла мою сумку, словно я планирую захват здания. Проходя все эти рамки, я потеряла кучу времени, а в итоге меня еще и выставили на посмешище.

— Слушай, насчет опозданий и Харриса... — Поппи потянула меня к информационному стенду, и в её глазах вспыхнул опасный огонек.

— У меня есть новости, которые заставят тебя забыть о позоре в столовой. У форума сменился первый спикер. Тот зануда-эксперт слился в последний момент, и на замену позвали звезду нашей магистратуры.

Я медленно подошла к экрану. Прямо по центру афиши «Цифровое будущее и медиа» красовалась свежая вставка с именем, от которого у меня зазвенело в ушах. Почему его стало так много?

Джонатан Кинкейд. Отдел кибербезопасности Gate Capital.

«Кибербезопасность как фундамент новой цифровой реальности».

— Он будет здесь в четверг? — я произнесла это почти шепотом.

— Именно. И поскольку мы по-прежнему отвечаем за всю печатную продукцию и организацию, — Поппи заговорщицки прищурилась, — его идеальное досье уже у тебя на почте. По-моему, это судьба, Эл.

Моя злость мгновенно превратилась в план.

— Кажется, у Кинкейда в биографии наметились серьезные опечатки. Поппи, у тебя случайно не завалялись духи Diorissimo?

***

Следующие три дня прошли в состоянии продуктивной ярости. Первым делом я избавилась от улик: мамина запеканка бесследно исчезла в недрах организма Мии. В периоды дедлайнов та обладала сверхспособностью поглощать еду в промышленных масштабах, так что подарок из Уэйбриджа стал для нее топливом для проекта, а для меня — способом замести следы унижения.

Дни превратились в бесконечный марафон между редакцией и библиотекой, но главной целью на этой неделе оставался форум. Профессор Харрис пообещал дать мне личную рекомендацию для портфолио, если я помогу с организацией трёх мероприятий за год. В индустрии медиа такое письмо весомый аргумент и надежная страховка на случай, если с Vogue что-то пойдет не так.

Но вот вопрос: как сорвать выступление главного спикера и остаться вне подозрений?

Нужно было действовать с ювелирной точностью, чтобы превратить успех Кинкейда в катастрофу и при этом не лишиться рекомендации.

Я изучала его биографию с тщательностью частного детектива, надеясь отыскать в этом списке достижений хотя бы одну брешь, чтобы уколоть как можно больнее. Банк прислал не резюме, а настоящий перечень триумфов: блестящий бакалавриат в Имперском, тема диссертации международного уровня, и охапка престижных сертификатов. Каждая строчка светилась успехом.

Ну и кто из нас отличница, Джонатан?

Раз официальный список безупречен, пришлось разбавить его фактами, которые знала только я. В ход пошли простые старые обиды.

Но главным козырем станет флакон Diorissimo. Ландыши. Резкий аромат из прошлого. Идея, которая родилась еще в детстве, наконец дождалась своего часа. Помню, как на семейном приёме в Уэйбридже тётя Марта задушила Джонатана в объятиях, щедро полив себя этим парфюмом. Его аллергический приступ оказался настолько внезапным и нелепым, что Кинкейд еще на следующий день ходил с опухшим носом и красными глазами. Его организм всегда остро реагировал на сильные запахи.

Вечером в среду я внесла последнюю правку в макет. В разделе «Интересы», прямо под списком навыков, появилась короткая строчка мелким шрифтом. Заметить её до выступления у него не было шансов.

Поппи караулила у дверей и обернулась через плечо.

— Эл, ты играешь с огнём. Это же официальная печать.

— Нет, Поппи, — я нажала кнопку «Отправить» и выключила компьютер. — Я восстанавливаю баланс.

Подруга уставилась так, словно у меня выросли рога.

— Когда вернёшься с тёмной стороны, расскажешь, как там? Серьезно, Эл, ты же обычно душнишь из-за каждой запятой! Как Кинкейд вообще умудрился вытащить из тебя такое?

— Ты же видела стикеры, — меня передёрнуло от воспоминания его низкого голоса. — Это мой ответный удар.

— Надеюсь, он умеет проигрывать, — Поппи все равно улыбнулась с азартным предвкушением. — Я уже хочу на это посмотреть! Но пятницу жду ещё сильнее, просто с ума схожу! Ты же помнишь?

— Конечно, сдача нового номера в редакции.

— Какой номер, Эл! Вечеринка у Финна! — Она махнула рукой, и врезавшись ей в полку, поёжилась. — Ауч! Ты что, забыла? Самая масштабная тусовка на Хэллоуин! Он же снял какой-то старый склад в Восточном Лондоне. Там будет весь Кингс, куча народа из Имперского и, говорят, даже пара настоящих знаменитостей. Мы обязаны пойти, это войдёт в историю!

— Посмотрим, Поппи. Мои планы на пятницу зависят от того, выживет ли завтра Кинкейд.

***

Четверг, 30 октября

— Ты уверена, что он не свалится в обморок прямо перед толпой? — Поппи глянула на ряды стульев, прикидывая количество свидетелей нашего преступления, пока я заканчивала обработку территории.

— Не преувеличивай, — я сделала последние распыления прямо на сетку микрофона. — Максимум — превратится в маленького чихающего кролика.

Операция «Ландыш» шла по плану. Я была щедрой: аромат пропитывал трибуну спикера, тяжёлые шторы и ковролин. Но моим шедевром был кликер для презентаций. Для него был сшит крошечный чехол из жёлтой шерсти тех самых гольфов. Сверху красовался намертво приклеенный пушистый помпон. Теперь этот технологичный гаджет выглядел как нелепая детская игрушка.

Мы заняли места у прохода в пятом ряду и чувствовали себя Ангелами Чарли на задании. На мне был тяжелый пиджак и белая рубашка с полосатым галстуком, а короткие шорты и высокие сапоги сбивали лишнюю строгость. Поппи выбрала стиль офисной сирены — облегающий кожаный костюм с приталенным жакетом на молнии и юбку до колена. Тонкие очки идеально дополняли её образ. С наших мест открывался лучший обзор на сцену, и мы были готовы к началу.

Когда Джонатан вышел к трибуне, зал притих. В чёрном костюме он больше напоминал хулигана, которого силой заставили нарядиться для выпускного фото. Было заметно, что пиджак ему мешает, а галстук откровенно бесит. Его вечно растрёпанная чёлка сегодня была уложена слишком аккуратно, что лишь подчёркивало: здесь он не в своей тарелке. Но отрицать не буду. Навязанный стиль все равно работал на него. Он выглядел слишком хорошо для человека, который через минуту должен начать чихать. Кинкейд подошел к микрофону, поправил манжеты и уже почти открыл рот, чтобы произнести приветствие, как вдруг замер.

Даже с пятого ряда я разглядела, как предательски дрогнули его ноздри.

Вдох.

Еще один.

И на лице отразилось абсолютное замешательство. Он уставился на кликер с помпоном, лежащий на стойке. Я готова была поклясться, что в этот момент Кинкейд запаниковал. Его взгляд заметался по притихшему залу, отчаянно вычисляя источник парфюмерного теракта, и снайперски зафиксировался на пятом ряду. Прямо на мне.

Наша немая дуэль длилась всего несколько секунд, но воздух между нами, казалось, раскалился. Я медленно склонила голову набок, сохраняя на лице абсолютное, безмятежное спокойствие, глядя на него в упор. В точности так, как он смотрел на меня в банке.

Добро пожаловать на мою территорию, Кинкейд.

Тем временем по залу уже разошлись брошюры. В разделе интересов появилась строчка:

«Ведущий эксперт по терморегуляции нижних конечностей и элитной доставке брокколи категории А».

Выступление превратилось в акт высшего самообладания. Джонатан говорил о протоколах и шифровании, но его голос периодически срывался, а глаза подозрительно блестели. Каждый раз, когда ему приходилось нажимать на кнопку кликера, касаясь жёлтого помпона, его кожа становилась на тон бледнее.

На пятой минуте он не выдержал.

— Апчхи! — микрофон усилил звук в десятки раз. — Прошу прощения... Этика данных строится на... Апчхи!

К концу лекции его нос заметно покраснел, а несколько капель слез струились по щекам. Когда аплодисменты стихли, он коротко кому-то кивнул, быстро спустился по ступеням и направился в мою сторону.

От бешенства, скрытого в его движениях, мне захотелось глубоко вжаться в пиджак.

— Райт, — Кинкейд заговорил немного надрывно. Он навис над моим местом, игнорируя недоуменные лица студентов. — Я знал, что ты злопамятная, но биологическое оружие? Это новый уровень даже для тебя.

Он прерывисто вдохнул, и его черты исказились.

— Апчхи! — Джонатан согнулся, едва не задев меня.

Я сложила руки на груди и с интересом оглядела его покрасневшую кожу.

— Мистер Кинкейд, у вас такой... эмоциональный доклад. Зал буквально в слезах. Особенно те, кто дочитал вашу биографию до конца.

Он резко выхватил брошюру из моих пальцев и пробежался по тексту. Челюсти Джонатана плотно сжались, когда он дошел до нужного раздела.

— Твоя редактура — это подлог, — он выпрямился, пытаясь вернуть себе властный вид, но опухший нос портил всю картину. — Ты понимаешь, что подставила под удар репутацию факультета ради сомнительного удовольствия посмотреть, как я чихаю? Это профессиональное самоубийство, Элизабет.

— Это всего лишь уточнение фактов, Джонатан. Я за прозрачность, как ты и советовал на лекции.

Я встала, чтобы выровняться с ним, и понизила голос:

— Как тебе кликер? По-моему, помпон просто находка.

— Джо! Ты в порядке? — к нам подлетел его крайне озадаченный друг из банка.

Он ошарашенно переключился с красного Кинкейда на меня, а потом на брошюру в своих руках, после чего снова поднял глаза:

— О, привет, Элизабет! Очень рад тебя видеть. Джо, слушай, я не знал, что ты спец по здоровью ног...

Джонатан посмотрел на друга испепеляюще.

— Оливер, помолчи. Райт, думаешь, что победила?

— Я думаю, что счет сравнялся, — я поправила лацканы его пиджака, намеренно касаясь ткани пальцами, которые ещё пахли ландышами. — Теперь мы оба выглядим нелепо. Разница лишь в том, что в моем мире это сойдёт за творческий беспорядок, а в твоём ему просто нет места.

Джонатан замер, глядя на мои руки. На его лице, искаженном аллергией, горело обещание расплаты, но меня это не пугало.

— Один-один, — прохрипел он мне в лицо. — Апчхи! Черт... Оливер, уводи меня отсюда, пока я не уничтожил этот зал вместе с его организатором.

Друг подхватил его под локоть, направляясь к выходу, но внезапно притормозил.

— Кстати, Элизабет! — он обернулся, сияя так, будто не его друга только что публично казнили. — Нас в холле перехватил Финн с медиа-технологий. Сказал, что на его вечеринке завтра будет какая-то уникальная лазерная инсталляция, которую я как технарь просто обязан оценить. Ты пойдешь?

Джо попытался что-то возразить, но новый приступ чиха превратил его протест в невнятное шипение.

— Финн? — Поппи все еще была со мной. Всё выступление она еле сдерживала смех, а теперь поднялась и с любопытством оглядела Оливера. — Мы его знаем. Если этот безумец что-то организует, значит, там будет дико, громко и легально наполовину. Ручаюсь, это всегда полный отрыв. Так что не вздумайте слиться. Я Поппи. И раз Финн вас пригласил, значит, вы прошли жесткий кастинг на интересность.

Друг Кинкейда расплылся в улыбке, оценив энергию моей подруги.

— Оливер Грин. Инженер по искусственному интеллекту и, по совместительству, нянька для пострадавшего, — он кивнул на Кинкейда. — Мы будем. Если, конечно, Джо не решит утонуть в антигистаминных. Слушай, раз ты так ручаешься за эту вечеринку, давай обменяемся контактами? Спишемся и зависнем там вместе.

— Дай сюда, — Поппи без лишних слов выхватила телефон Оливера и быстро застучала по экрану, вбивая номер. Она сияла так, будто встретила родственную душу. — Лови. Скинь мне сообщение завтра. Учтите, если придете на склад в банковских костюмах, вас выставят за дверь раньше, чем вы успеете произнести «кибербезопасность».

Оливер хмыкнул, забирая телефон.

— Договорились. Постараемся соответствовать.

Я смотрела, как они уходят. Расслабленный Оливер и Кинкейд, который даже со спины выглядел так, будто планирует месть планетарного масштаба.

— Хорошенький блондинистый айтишник, — Поппи уверенно закинула сумку на плечо, смотря вслед Оливеру. — И, кажется, у него живые мозги, в отличие от твоего знакомого, который в следующий раз нас точно придушит.