Полная версия
Она прыгала выше всех
Амаль Штейн
Она прыгала выше всех
Глава 1
«Интересно, сколько она сможет не дышать?» — Саймон слегка сдавил шею девушки. Она натянуто улыбнулась, приняв это за часть игры, и попыталась отстраниться. Но Саймон не отпустил, а навалился всем телом и сжал руки еще сильнее. «Тридцать секунд? Пятьдесят?» Темная прядь волос приятно щекотала локоть, а жилка на тонкой шее билась, как пойманная в силки птица. Девушка замерла, силясь разжать его хватку своими тонкими пальцами. Потом дернулась, пытаясь ослабить тиски и вдохнуть. Ее губы раскрылись, но звука не было — только сухой сдавленный хрип.
Живот пронзила резкая боль, и Саймон в панике открыл глаза. В комнате все еще витал запах дыма, но вместо вековых елей взгляд наткнулся на купленную им к Рождеству «плазму».
– Саймон! — чувствительный толчок в плечо заставил его проснуться окончательно. — Ты совсем свихнулся? Ты чуть не придушил меня!
Девушка вскочила с кровати и схватилась за покрасневшую шею.
– Джина?.. — возвращение в реальность далось с трудом. Мышцы налились свинцом, язык не слушался. — Что случилось?
Растрепанная брюнетка щелкнула выключателем.
– Ты меня спрашиваешь, что случилось?! Ты напугал меня, недоумок!
Джина плотно закуталась в банный халат и схватила сумку. В наружном кармашке она всегда носила газовый баллончик. Сейчас ее пальцы лихорадочно нашаривали застежку-молнию.
– Сколько времени? — прохрипел Саймон и потянулся за телефоном. Руки не слушались — они все еще помнили чужое тепло и бешеное биение девичьего пульса. Лишь когда запах гари полностью улетучился через приоткрытое окно, он решился сбросить одеяло.
– Не подходи ко мне, слышишь? — Визгливый голос с истеричными нотками не мог принадлежать его всегда уравновешенной Джине. Но сухой звук раскрывающейся молнии показал, что девушка настроена серьезно.
– Я в ванную, — Саймон сполз с кровати и на ватных ногах вышел из спальни.
Отражение в зеркале выглядело жутко: синие губы, налившиеся кровью глаза и кожа цвета пчелиного воска. Саймон моргнул, и за спиной появилась девушка из кошмара. Она снова двигалась на фоне огненных всполохов в жутком ритуальном танце. Темные волосы разметались по плечам, белое платье плотно прилипло к разгоряченному телу. А на длинной шее пульсировала темная жилка. Саймон, не раздеваясь, шагнул под душ и включил ледяную воду. Стоял долго, пока не начали стучать зубы, а из зеркала не исчезло лицо чудовища с расширенными зрачками.
Вернувшись в спальню, Саймон остановился у двери, привыкая к темноте.
– Джин, я… Слушай, я вообще не понял, что произошло. Просто приснился кошмар. Я не хотел причинить тебе боль…
Джина ничего не ответила.
– Джина, ты где?
Он включил свет, но увидел лишь пустую постель. Розовый халат небрежно валялся на сброшенном на пол одеяле. Саймон заглянул в гостиную — девушка исчезла.
– Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, — равнодушно сообщил механический голос.
Саймон чертыхнулся и, на ходу натягивая ветровку, выбежал на улицу. Машина стояла на том же месте, где он припарковался после смены. А вот велосипед пропал.
– Ну же, Джина, ответь!
Саймон в очередной раз набрал ее номер. Гудок пошел, но трубку никто не взял.
– Черт! Черт! Черт! — он пнул колесо машины и выскочил на пустынную улицу.
Бег никогда не нравился Саймону, но два квартала до дома родителей Джины он преодолел со спринтерской скоростью. Семья Холтеров уже неделю загорала во Флориде, но в одной из комнат горел свет. А вон и велосипед, брошенный у крыльца. Саймон забарабанил в дверь. Ноль реакции. Он записал голосовое, отправил сообщение, второе, десятое Ответ пришел в мессенджер: «Не уберешься — вызову полицию». Саймон замер, глядя на светящиеся буквы. Экран погас.
Из ступора Саймона вывела громкая трель будильника. 05:30. До начала дежурства на окружной станции скорой помощи оставалось полтора часа. Саймон спрятал мобильный в карман и медленно побрел к своему дому. Ему нужно было ехать спасать людей.
***
Сначала не сработала магнитная карта. Затем отклеилась подошва, и один за другим последовали два вызова на ДТП с кодом «три». Потом бездомный Рон в очередной раз симулировал приступ, чтобы поесть бесплатного супа и отоспаться на чистых простынях в больнице. За двадцать минут, которые бродяга провел в машине, фургон полностью пропитался запахом мочи, гноя и давно немытого тела. Пришлось проводить глубокую дезинфекцию, но даже усиленная санобработка не смогла устранить этот запах — запах болезни, страха, отчаяния. Саймон тешил себя надеждой, что хотя бы последние часы его смены пройдут спокойно. Но у провидения были другие планы на сегодняшний день:
– Третья бригада, на выезд! Девушка, около двадцати лет, не дышит. Возможна передозировка.
– Принял, — ответил напарник, поворачивая ключ.
Машина сорвалась с места. Саймон уже застегивал кейс, когда автомобиль тряхнуло на выбоине, и чемодан перевернулся. Дзинь. Тонкая ампула покатилась и застряла в щели у перегородки. Реанимобиль подбрасывало так, что Саймону пришлось схватиться за поручень, чтобы не приложиться носом.
– Макс, притормози, мать твою! — рявкнул он. — У меня фентанил укатился!
Саймон лег на живот, вжимаясь щекой в холодный алюминий. Пахнуло машинным маслом, блевотиной и застарелым хлором. Он с трудом просунул ладонь в узкую щель и медленно вытянул руку с чудом уцелевшей ампулой.
– Мы на месте! — Макс ударил по тормозам так, что его коллегу впечатало плечом в шкаф с медикаментами. — Выходим!
Дверь на первом этаже распахнулась сразу. Саймон влетел внутрь и замер. На полу, среди разбросанных пивных банок и грязного тряпья, лежала девушка. Белое, испачканное в пыли платье нелепо задралось. Темные волосы разметались по хрупким плечам. На секунду Саймону показалось, что он все еще спит, а из углов комнаты вот-вот вырвутся огненные всполохи.
– Сай, работаем! — крик Макса вернул его в реальность.
Саймон упал на колени рядом с телом.
– Дыхания нет. Пульс…
Пальцы легли на шею. Он задержал их чуть дольше, чем нужно, фиксируя точку.
– Слабый, нитевидный. Суженные зрачки. Готовь налоксон.
Пульс под пальцами ослабевал Пропал. Саймон нахмурился, его лицо покрылось крупными каплями пота. Он сместил руку ниже, продолжая давить на каротидный синус.
– Давай мешок, — скомандовал он и приступил к СЛР.
Губы шептали Stayin Alive – слова этой песни Саймон как Отче наш помнил со студенческой скамьи. Хрустнули ребра, но девушка даже не вздрогнула.
– Черт, — напарник проверил пульс. — Я ничего не чувствую. На мониторе асистолия.
Саймон не остановился: тридцать — два вдоха — снова тридцать. Он качал и качал, яростно вдавливая ладони в грудную клетку. Перед глазами стояло лицо девушки из утреннего сна.
– Эй! — Макс перехватил его руку. — Хватит!
Саймон замер. Монитор рисовал ровную линию.
Глава 2
Проклятая смена не заканчивалась вторые сутки. Голова перестала соображать уже на втором отчете, глаза слипались, и даже литр крепкого кофе не сделал Саймона бодрее. Колени дрожали, и он прислонился спиной к стене перед кабинетом директора. На столе перед доктором Вилсоном лежал «чек» – распечатка ЭКГ с монитора Lifepak. Парамедик мгновенно узнал прямую линию, с которой боролся последние двадцать минут смены.
– Присядьте, мистер Камински, – Вилсон не поднял глаз. Он обводил красным маркером временные метки в отчете.
Саймон медленно опустился на край стула. Напарник, Макс, уже побывал здесь и теперь ждал в коридоре.
– Мы, конечно, еще не получили окончательный отчет коронера, – Вилсон устало откинулся на спинку кресла. – Предварительно смерть наступила от остановки дыхания на фоне интоксикации. Обычный передоз, у нас их по три штуки за ночь. Но у окружного департамента возникли очень серьезные вопросы к твоему таймингу, Саймон.
Он привстал и развернул к нему монитор ноутбука. На экране замер стоп-кадр с нательной камеры Макса, и Саймон узнал свои руки на шее девушки.
– Посмотри на счетчик, Камински. Ты зафиксировал пальцы на сонной артерии в 17:02:10. Макс уже приготовил «Амбу» и ждал твоей команды. Но ты не начинал СЛР. Ты просто замер и не шевелился ровно двенадцать секунд.
– Я искал пульс, – голос Саймона прозвучал хрипло. – Пытался понять, вводить атропин или сразу качать...
– Двенадцать секунд, Камински! — Вилсон ударил ладонью по столу. – Протокол ACLS дает тебе максимум десять. На записи видно, что Макс чуть ли не тряс тебя, пытаясь вывести из ступора. И посмотри сюда.
Директор пододвинул фотографию шеи. Там, где совсем недавно лежали пальцы Саймона, отчетливо проступали четыре багровых пятна.
– Это не похоже на следы классического удушения, – быстро добавил Вилсон, заметив, как Саймон стремительно побледнел. – Но весьма напоминает чрезмерное усердие. Ты буквально вдавил ее артерию в позвонки.
Вилсон вздохнул, достал из стола синюю папку и зашуршал страницами.
– Согласно регламенту службы, твои привилегии на оказание медицинской помощи приостановлены с текущего момента. Ты отправляешься в административный отпуск без права доступа к медикаментам и оборудованию.
– Вы думаете, я ее задушил? Вы же понимаете, что это бред? – Саймон почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
– Я не уполномочен делать выводы. К счастью, подъязычная кость не сломана, – отрезал Вилсон, протягивая ручку. – Коронер установит, не стало ли давление на каротидный синус причиной окончательной остановки сердца. Если это просто гематомы от «слишком ретивой» проверки – поедешь на курсы переподготовки и психологическую экспертизу. Если нет... делом займется полиция. Распишись здесь.
Саймон взял ручку и размашисто расписался, оставив на бумаге рваный след. Его измазанные чернилами пальцы мелко дрожали.
– Иди домой, Саймон, – тихо добавил доктор, забирая документ. – Увидимся через две недели.
***
Но оказалось, что дома у него тоже не было. Саймон долго стучал в дверь – ключи остались на станции, а возвращаться за ними не было ни сил, ни желания. Наконец щелкнул замок, дверь повисла на цепочке. В узкую щель Саймон увидел бледное лицо Джины. Серые глаза смотрели настороженно, волосы, обычно тщательно уложенные, были собраны в небрежный хвост. Шею плотно закрывал высокий ворот свитера.
– Я собрала твои вещи, – холодно бросила она. – Ты что, не прочитал мое сообщение?
– Джина, впусти. Нам надо поговорить, пожалуйста. Я с ног валюсь.
Цепочка лязгнула, дверь приоткрылась. Саймон протиснулся в крошечную прихожую. Противоположную стену подпирали два черных пакета, битком набитые вещами. Из одного из них торчал рукав куртки, на котором в позе египетского сфинкса восседал мистер Эф.
– Ты кого-то убила? – он кивнул на мусорные мешки.
Джина проигнорировала шутку.
– Звонил Вилсон. Сказал, что тебя отстранили из-за какого-то инцидента. Интересовался, не замечала ли я за тобой проявлений агрессии. Не употребляешь ли ты чего.
Саймон усмехнулся, пытаясь проглотить ком в горле.
– И что ты ответила?
Она молча оттянула ворот свитера. На тонкой коже багровели четыре пятна. Саймон смотрел на них, а в голове возникла картинка с камеры Макса. То же место, те же руки.
– Я не – начал он. Джина сделала шаг назад, выставив перед собой руку. В ее глазах появился страх, которого он не замечал раньше.
– Это случайность, Джина! Посттравматика! – он шагнул вперед, пакеты под ногами протестующе зашуршали. Мистер Эф недовольно дернул хвостом. – Я на смене двадцать четыре часа, вокруг меня одни жмуры и наркоманы! Ты же знаешь, какая это работа!
– Не смей прикрываться работой, – она оттолкнула его руку. – Ты не единственный парамедик на свете. Но трудная работа, оказывается, только у тебя! – Она коснулась пальцами своей шеи, но тут же отдернула руку. – ТЫ ХОТЕЛ МЕНЯ ЗАДУШИТЬ! Опять. Второй раз за неделю. Ты даже не помнишь, да?
– Что за чушь ты несешь! – Дышать стало трудно, словно грудь стянули жгутом. Саймон закрыл глаза и снова увидел монитор Lifepak, прямую линию и пальцы на чужой шее. В глазах резко потемнело, и он схватился за косяк, чтобы не упасть. – Я бы никогда
– Прошу по-хорошему – уходи! – Джина сорвалась на крик.
– Значит, все, конец? Из-за ночного кошмара? Год жизни – в мусорные мешки?
– Я устала, Саймон. Устала бояться собственного парня. Устала не спать ночами и прислушиваться к твоему дыханию, ожидая, когда у тебя в башке снова перемкнет. Тебе лечиться надо.
Она хотела что-то добавить, но осеклась, увидев его осунувшееся лицо с затравленным взглядом. Он резко нагнулся и схватил пакеты. С него хватит!
– Иди к черту, Джина. Ты просто ждала повода, чтобы свалить.
– У тебя проблемы, – крикнула она ему в спину. — Тебе нужен психиатр! Эй! Кота своего не забудь!
Саймон, не оборачиваясь, схватил Эфа свободной рукой. Дверь за ними захлопнулась с громким стуком. Мистер Эф запустил когти в плечо хозяина – он ненавидел громкие звуки и закрытые двери. Саймон прижал его к груди, чувствуя, как под пальцами колотится маленькое горячее сердце.
Джина сползла по стене, из ее глаз покатились слезы. Она рыдала беззвучно, чтобы он не услышал и не вернулся. Чтобы все не повторилось снова.
Глава 3
Он не помнил, как сел за руль своего «Шевроле». Двигатель взревел, и Саймон резко вдавил в пол педаль газа. Исчезли яркие вывески мегаполиса, промелькнули респектабельные коттеджи, и, наконец, погас свет встречных фар. Осталась только узкая полоса асфальта, разрезающая черноту леса. Саймон гнал, пока стрелка спидометра не задрожала на отметке 75 миль. Рядом, на пассажирском сиденье, невозмутимо развалился мистер Эф.
Коттедж, как всегда, появился внезапно. Компактный и приземистый, он стоял чуть в стороне от дороги. Саймон почувствовал укол в сердце – сегодня его впервые никто не встречал на пороге. За год, прошедший со смерти бабушки, он так и не решился разобрать ее вещи. Газон полностью зарос травой, а розовый куст засох, ощетинившись шипами на весь окружающий мир.
Мужчина заглушил мотор. Тишина на мгновение заложила уши. Коттедж уже начал приходить в запустение. Старые доски прогнулись и недовольно заскрипели под ногами. Ключ с трудом провернулся в замке. Дверь открылась, и в лицо ударил застоявшийся воздух, который всегда бывает в нежилых помещениях. Кот прищурился и впился когтями в плечо Саймона.
– Что, не узнал родной дом, мохнатый засранец? – мужчина поморщился и осторожно опустил мистера Эфа на пол.
Но тот уверенно проследовал на кухню, оставляя на пыльном паркете отчетливую цепочку кошачьих следов. Увидев холодильник на привычном месте, Эф требовательно мяукнул.
– Уже иду!
Шаги гулко раздавались в пустой комнате. В кухне лампочка давно перегорела - единственный луч тянулся из-за спины, вырывая из темноты чьи-то ноги. Он прищурился – никого. Только тень от собственной головы на противоположной стене. Саймон коротко усмехнулся и налил в стакан виски. Напиток был теплым и противным.
– Отлично, – он сделал большой глоток, – То, что нужно для сегодняшнего вечера.
Дом почти не изменился со времен его детства. Саймон заглянул в спальню: его скрипучая кровать никуда не исчезла, и полинявший медвежонок все так же сидел у изголовья. А вот и дверь в подвал.
– Не ходи туда, – раздался тихий голос бабушки. В памяти возникла картинка: маленький Саймон стоит у этой же двери, пальцы почти дотянулись до ручки. –Там холодно и темно.
– Хорошо, бабуль, – сказал он вслух и отпустил дверную ручку. – Не сегодня.
Саймон уселся в кресло и до краев наполнил стакан. Пил долго, пока не стало легче. Он не помнил, как опустошил бутылку и упал в кровать.
***
Солнце безжалостно светило прямо в глаза, и Саймон перевернулся на другой бок. Головная боль сжала виски. «Бом! Бом! Бом!» – стучало в мозгу. «Похоже, неподалеку забивают сваи. Или Майкл с утра пораньше лошадей объезжает». Саймон прислушался – ничего. Только мистер Эф суетился под дверью в ожидании завтрака. Еды в холодильнике не оказалось, лишь запотевшая бутылка колы на дверце сиротливо ждала своего часа. Саймон открыл ее ключом от машины и, не отрываясь, осушил до дна. Кот с возмущением уставился на хозяина и демонстративно облизнулся.
– Прости, Эф, я скоро, – мужчина осторожно присел на корточки и вступил в борьбу со шнурками. Не отважившись сесть за руль, он отправился в ближайший Giant пешком. А через пару часов, вернувшись из магазина с недельным запасом Royal Canin, протрезвевший Саймон вспомнил о подвале.
Лестница дрожала и скрипела, тусклая лампочка под потолком мигнула и залилась блеклым светом. Ломаные тени разбежались по сторонам. Подвал был забит помутневшими бабушкиными закрутками, ржавыми инструментами, стопками пожелтевших от времени книг.
В самом дальнем углу, за штабелем пустых коробок, стоял потрескавшейся комод. Дедов архив, его святая святых, к которому бабушка не приближалась даже после его смерти. Саймон потянул за ручку, и верхний ящик выехал с противным скрежетом. Сердце заколотилось. Никаких сокровищ – только пачки полуистлевших счетов, десяток газетных вырезок на кириллице и черно-белые фотографии. Ни одного знакомого лица. «Кто эти неулыбчивые люди? Что они значили для деда? Почему он всю жизнь хранил эти снимки?» – Саймон вздохнул. – «Уже не спросишь».
Последние две фотографии заставили его вздрогнуть. Огненные языки костра тянулись к ночному небу. Девушка в белом платье летела над пламенем. Подол пышной юбки взметнулся, темные волосы рассыпались по плечам, лицо до неузнаваемости искажено безумным восторгом. Картинка из его ночного кошмара. Саймон повертел в руке две абсолютно одинаковых фотографии. Отличие нашлось на обороте. Напрягая зрение, с трудом разобрал выцветшие буквы: «Купала, 1971». «Она прыгала выше всех» – значилось на второй. Девушка показалась ему смутно знакомой. Он поднес фотографию к свету – нет, похоже, только показалось.
– Что за Купала? – Саймон не заметил, как заговорил вслух. – Надо загуглить Вдруг он почувствовал отчетливый запах дыма. «Яичница!» – Саймон подорвался со стула и взлетел по лестнице. На кухне все было в порядке. И даже вымытая до блеска сковорода стояла на полке. По спине скатилась капелька пота. Саймон плеснул в стакан порцию виски и вернулся в подвал.
Следующая полка была заполнена письмами. Он выбрал конверт наугад, развернул тетрадный лист в клеточку: «Дорогая Марта, деньги получила, спасибо. Не беспокойся, за могилой твоих родителей присматриваю, траву выполола и покрасила ограду. В магазинах по-прежнему ничего нет. Мы завели десяток кур, а молоко берем у Петровой – она еще держит корову...»
Куры, корова – это было так далеко от Пенсильвании и совершенно неинтересно. Саймон отложил письмо из прошлого и захлопнул ящик.
– Хватит с меня этого старья!
За стеллажом послышался тихий шорох.
– Это ты, мистер Эф? Выходи! – позвал Саймон, поднимаясь по лестнице. Кот встретил его в коридоре.
На полу прихожей валялась почта, которую он вчера просто зашвырнул на комод. Среди рекламных буклетов и счетов за электричество белел плотный конверт. Саймон вскрыл письмо, ожидая найти очередной проспект. Но вместо красочной рекламы из конверта выпал гербовый бланк:
«Уважаемый мистер Камински,
Уведомляю Вас о том, что после смерти Базеля Василия Яковлевича в нотариальной конторе Центрального района города Минска открыто наследственное дело 163. Согласно имеющемуся завещанию, Вы указаны в качестве наследника движимого и недвижимого имущества на территории Республики Беларусь.
Для вступления в наследование Вы до 10.07.2025 должны предоставить комплект документов – список прилагается Обращаем внимание, что пропуск установленного срока может повлечь утрату наследственных прав. По всем вопросам Вы можете связаться с нотариальной конторой по указанным выше контактам.
С уважением,
Инна Козулько, нотариус».
Юридические термины путались в голове. Саймон дважды прочитал письмо, пытаясь убедиться, что правильно понял его содержание. Сомнения отпали – некий Базель Василий Яковлевич действительно оставил ему наследство. Саймон никогда не слышал этого имени. Хотя он не слишком интересовался корнями. А его grandparents не особо любили вспоминать жизнь в Советском Союзе.
Саймон впервые задумался: почему? В памяти всплыло семидесятилетие бабушки. На столе – торт со свечами и бордовые розы в старомодной вазе. Саймон давно выбрал подарок — он точно знал, что порадует Марту. Он примчался в коттедж сразу после смены. Бабушка в предвкушении сюрприза надела очки и развернула конверт. Но в ту же минуту отбросила сложенный вдвое лист бумаги под стол, словно ядовитую змею, и схватилась за сердце.
– Нет... Никогда... Я никогда не вернусь туда... – Марта начала задыхаться. Испуганный Саймон побежал за бабушкиным спреем. Астма вернулась после смерти мамы. Последний приступ случился на похоронах деда, и с тех пор флакон стоял на полочке в ее спальне.
Бабушка немного успокоилась только к вечеру, после того как Саймон сдал билеты в Минск и отменил бронь отеля.
– Поклянись, что ты никогда туда не поедешь! Поклянись! — женщина изо всех сил обняла внука. Плечо заныло от фантомной боли. Через неделю Саймон вскользь упомянул Беларусь, и приступ повторился. Он перестал спрашивать.
Саймон моргнул. Пыльный полумрак подвала вытеснил бабушкину гостиную. Ладонь, сжимавшая конверт, вспотела и зачесалась.
– Эф, ты не помнишь случайно мистера Базеля? – Саймон скрутил из старой газеты мячик и бросил коту. Тот лениво потянулся и молча удалился. Мятая бумага, как и наследство таинственного Базеля, были ему абсолютно неинтересны.
«Возможно, какой-то дальний родственник», – размышлял Саймон. – А впрочем – какая разница. Если деньги падают с неба, почему бы их не подобрать? Интересно, где находится недвижка?» – Он загуглил. – «Если квартира находится в столице» Стоимость недвижимости в Минске заставила его присвистнуть. Около ста тысяч долларов. Саймон произнес цифру вслух. Год назад он прыгал бы от восторга и купил новую Tesla. А теперь прагматично подумал: адвокату – двадцатку, остальное – на билеты подальше от всех. Или на китайскую лапшу, чтобы не протянуть ноги от голода.
Он окинул взглядом стопку счетов и открыл приложение. На банковской карте обнаружилось 1742 доллара. – Минус двести электричество, еще минус сто – бензин... Похоже, мистер Камински, ты банкрот! – Саймон снова взял в руки конверт с васильком. – Значит, Минск...
Глава 4
Саймон дождался утра и набрал номер, сглотнув от волнения.
– Послушайте, мисс Козулько... – он запнулся, пытаясь выговорить фамилию.
– Я просто хочу выяснить, кто этот человек и почему он решил меня облагодетельствовать. Хочу понять, стоит ли мне лететь через океан? Ради чего?
– Послушайте, мистер Камински, – голос в трубке стал сухим и нетерпеливым.
– Я нотариус, а не риэлтор. Сожалею, но при всем желании не могу вам помочь. Подчеркиваю еще раз – осталось десять дней. Либо вы предоставляете мне документы, либо квартира отходит государству. Всего хорошего.
В телефоне зазвучали короткие гудки. Саймон сбросил вызов и сжал айфон так, что корпус жалобно скрипнул. Затем снова ввел имя в поисковик. Базель Василий Яковлевич. Ноль совпадений. Интернет ни черта не знал о человеке, который решил сделать Саймона богатым. Экран снова ожил. «Макс».
– Эй, кэп, – голос напарника звучал неестественно бодро. – Как ты там? Не одичал в своем лесу?
– Только начинаю привыкать к отсутствию запаха хлорки, – Саймон прижал трубку плечом и налил в кошачью миску воды. – Как на станции?
– Парни передают привет. Все в курсе, что старый хрен Вилсон просто прикрывает свою задницу перед департаментом. Мы знаем, что ты не причем, Сай. Помнишь, как ты того деда с анафилаксией откачал? Три укола за пять минут. Я тогда подумал: с таким напарником я не боюсь ничего. Так что эта херня с девушкой... не твоя вина. Коронер разберется, и через неделю снова вернешься на работу.
Саймон промолчал. Он вспомнил синяки на шее Джины и резко сменил тему:
– Макс, мне тут письмо пришло. Помнишь, я говорил, что моя бабушка родом из Восточной Европы? Похоже, мне там перепала недвижка.
– Да ладно? – Макс удивленно крякнул. – Поздравляю, брат! Сколько это в нормальных деньгах?
– Около сотни штук, если повезет. И конечно, если это не розыгрыш.
– Твою мать, Сай! Сто тысяч? Это же... два года в нашем фургоне! Ты еще сомневаешься?
– Как-то все странно. И об этом мужике я никогда не слышал. И лететь нужно прямо сейчас. Если это «избушка на курьих ножках», я просто солью последние деньги на билеты.