Ядовитый Венец

Ася сразу нашла взглядом Свист. Та стояла у ворот, прислонившись плечом к стене, и перебирала длинные темные волосы.

— Это вчерашние, — сказала Ася, подходя ближе. — Оба работали в Перворое два года.

Свист медленно перевела взгляд на Астру и Шипа, прищурилась.

— Что ж, — протянула она. — Раз вы трудились на благо хитиноров, возможно, я не заставлю вас страдать слишком с-сильно. Возможно.

Она небрежно махнула рукой, и двое сколиев распахнули ворота со скрежетом. Свист вошла первой. Ася подтолкнула Астру и Шипа следом.

За воротами открылся большой зал, вырубленный в нутре дерева. Вдоль стен полукругом тянулись решетки — десятки маленьких тесных камер, каждая на одного люминара. Некоторые сидели у прутьев, другие жались к стенам, что-то бормоча себе под нос. Их кожа тускло мерцала в полумраке, но это свечение выглядело болезненным, вымученным, будто его вытягивали из них силой.

Под потолком каждой камеры висели плоские световые пластины. Они дрожали бледным холодным светом, питаясь солнечной энергией, которая просачивалась сюда через узкие щели дерева. Свет был мертвенный и без тепла, он не поддерживал жизнь, а будто держал ее на крючке, не позволяя пленникам окончательно угаснуть.

Астра сразу почувствовала, как кожа отзывается на это сияние и догадалась, что в камерах были заключены полноцветы.

Свист подозвала двоих молодых осов. Те быстро подошли и внимательно оглядели прибывших.

— С Первороя, — коротко сказала Свист. — Проверьте их.

Осы кивнули и жестом приказали идти за ними. В центре зала стояли несколько кривых табуретов, а над ними висела такая же световая пластина, только гораздо больше и ярче остальных. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с металлической сыростью и густым сладким запахом люминарской крови. Даже Шип, обычно невозмутимый, насторожился.

— Что, уже почти завяли? — заржал один из осов.

— А мы еще даже не начинали, — подхватил второй.

Он ухмыльнулся с издевкой.

— Если у вас обнаружится магия, отсюда вы уже не выйдете. Хотя... — он коротко хохотнул, — если не обнаружится, все равно не выйдете.

Первый ос подхватил смех, и они зашипели вдвоем. Позади них стояли сколии в полной боевой готовности с двумя мечами на поясах. Они явно ждали не проверки, а зрелища.

Один из осов подвел Шипа к табурету. Шип сел, поднял голову и посмотрел на пластину. Лицо у него оставалось спокойным, но Астра заметила, как напряглись его плечи.

Ос включил пластину. Накопленная энергия ударила вниз ослепительно-белым столбом, полностью заливая тело Шипа. Его тут же затрясло. Мышцы свело, спина выгнулась, из горла вырвался сдавленный крик. Он схватился за грудь, будто свет не просто бил по коже, а рвал что-то внутри, выворачивал жилы, искал спрятанную силу и не находил. Сколии сразу окружили его с двух сторон, готовые в любой момент наброситься, если под кожей вспыхнет хоть искра.

Но люминар рухнул с табурета на пол. Его продолжало трясти, из носа потекла кровь. Ася, наблюдавшая за ним со стороны, не дернулась и не выдала ни единой истинной эмоции.

— Хватит, — бросил ос и выключил пластину.

Сколии грубо подхватили Шипа за руки и ноги, оттащили к стене и бросили там, как пустой мешок. Он перевернулся на бок и тяжело задышал, стирая кровь с губ.

— С-с-следующая, — ос повернулся к Астре и ухмыльнулся. — Какая молоденькая.

Астра с ужасом поняла, что теперь очередь за ней. Ася прекрасно знала, что у нее есть магия. Отдала прямо в руки сколиям, под эту проклятую пластину, где любой всплеск силы станет приговором.

Астра медленно села на табурет и сжала кулаки, не зная, чего ожидать.

Световая пластина над головой тревожно загудела и белый свет пронзил тело насквозь, будто сдирал кожу слой за слоем и добирался до самой сердцевины. Астра закричала, забыв о гордости и желании казаться сильной. Браслет под рукавом раскалился, обжигая запястье так, словно руку стиснули раскаленными щипцами. Люминарку словно заклинило: сила металась внутри, не находя выхода, и выжигала ее изнутри.

Сквозь слезы и пелену перед глазами она увидела, как в зал вошел Жал со своим отрядом. Он быстро подлетел вперед, и впервые за все время его лицо не было безразличным. Свист подняла руку, и осы остановили пластину.

Сколий-страж уже наклонился к Астре и приоткрыл рот, собираясь укусить, но Жал подошел ближе и твердо произнес:

— С-стой. Отдай ее мне.

— О, неужели Жал решил развлечься? — тихо усмехнулась Свист.

Едва услышав его имя, страж тут же отступил. Жал наклонился и поднял Астру на руки. Ее все еще била мелкая дрожь, а запястье горело так нестерпимо, что казалось, будто руки у нее больше нет.

Астра подняла голову и встретила его взгляд уже без прежней злости. Остались только боль и испуг, слишком явные на побледневшем лице.

— Я забираю их, — сказал Жал, обращаясь к Свист.

Он кивнул Скрежу и Вихру. Те подхватили Шипа под руки и потащили к выходу.

— Правильно, Жал, — улыбнулась Свист. — Нас-сладись вдоволь.

Хитинор крепче прижал Астру, поддерживая под спиной и коленями, и понес к воротам. Веки тяжелели, но она продолжала цепляться взглядом за его лицо. Жал нес ее довольно бережно, прижимая к груди. Она чувствовала его глубокое, ровное дыхание, и память вдруг дернула ее назад, к лесу.

— Это же ты... — едва слышно прошептала она, с трудом шевеля губами. — Тогда... в лесу... ты отнес меня к реке.

Жал ничего не ответил, продолжая смотреть вперед, но Астра заметила, как напряглась его челюсть.

Коридоры проплывали перед глазами обрывками. Один потолок сменял другой, факелы вспыхивали и гасли, превращаясь в быстрые золотистые искры.

Затем Астра почувствовала, как Жал осторожно опустил ее на что-то мягкое, и сознание почти полностью угасло. Но она отчетливо ощутила, как его когтистая ладонь коснулась ее щеки.

Сознание вернулось рывком. Сначала Астра почувствовала острое покалывание за грудиной, будто под ребрами застрял заостренный ледяной осколок и теперь с каждым вдохом задевал плоть. Она резко открыла глаза и несколько секунд просто пыталась понять, где находится. Потолок был высоким, деревянным, с темными прожилками, похожими на застывшие сосуды.

Она лежала на плотно набитой спрессованной травой кроватью, застеленной грубо сшитым настилом из черной плетеной ткани. Комната выглядела обжитой: деревянные стены были исчерчены мелкими зарубками и на них висели какие-то клочки ткани и карты с длинными полосами. В углу прямо у окна встал массивный резной шкаф с узорами в виде ветвей. На столе перед кроватью стояли смоляные фонари, несколько глиняных чаш, узкая высокая ваза с сухоцветами и баночки с темными жидкостями. На спинке стула небрежно висела бархатная накидка.

После клеток внизу все это казалось оскорбительной роскошью. Она была в покоях королевских стражей — иначе и быть не могло.

Шип лежал рядом, на боку, чуть ниже нее, его голова лежала на сгибе ее локтя. Дышал он ровно, но даже во сне лицо оставалось напряженным. Они оба пережили удар пластины, и она понимала, что он мог чувствовать сейчас, у самой не было ни капли сил.

Запястье до сих пор горело, Астра подняла руку и увидела, как кожа под браслетом потемнела, покрылась волдырями и потрескалась. Браслет матери ее защитил. Жемчужины тускло мерцали перед глазами и у люминарки тут же закололо в носу от подступающих слез, но она удержала этот порыв. Боль была платой, и ее она могла вынести.

Астра легонько толкнула Шипа в бок. Тот вздрогнул всем телом, рука резко метнулась вперед, будто собираясь ударить, но Астра успела отшатнуться.

— Прости, — хрипло выдохнул Шип и тут же скривился от боли в спине. Он быстро осмотрел комнату, задержался взглядом на окне, и только потом повернулся к Астре. — Рефлекс.

— Что это было? — спросила она. — Где мы?

Шип несколько секунд молчал, массируя предплечье. Потом закатал рукав и показал мелкую белесую метку, похожую на клубок корней с неровной каймой.

— Проверка, — тихо сказал он. — Если сила не сопротивляется другой магии, печать появляется сама. Для них это доказательство, что ты не опасна. Поверь, это тебе нужно.

Астра машинально посмотрела на свое предплечье, отдернув рукав. Метка была и у нее.

— Ты сказал — нужно? — раздраженно переспросила она. — Ты серьезно думаешь, что мне нужно быть клейменной хитинорами?

— Пока не снимешь браслет — это метка твое прикрытие. — Шип мельком глянул на жемчужную нить. — Этот артефакт годами искали многие сколии. Где ты его взяла?

— Это браслет моей матери.

Шип задумался.

— Хмм... Значит, кто-то из твоего рода был среди тех, кто защищал Венец. Ты знала, что раньше над ним стояла магическая полусфера?

— Да. Что-то такое слышала.

— Эту сферу разрушили и переработали, — сказал Шип. — Видимо, часть силы поместили в браслет. Что ж, — он хрустнул шеей. — Тебе очень повезло выжить. Мы знали, что артефакт тебя защитит и намеренно повели туда, чтобы усилить твою магию.

Астра посмотрела на свои руки.

— Зачем усиливать то, что и так рушит все вокруг?

Шип тяжело вздохнул и откинулся затылком к стене. Он держался невозмутимо, но после такого испытания все же не мог скрыть напряжения: пальцы подрагивали, губы побледнели.

— Эти пластины копят магию полноцветов, — сказал он. — А потом, сталкиваясь с другой магией, меняют ее. Твоя тоже должна измениться, и ты это почувствуешь. Надеюсь, когда-нибудь научишься этим управлять.

Никто не спросил Астру, хотела ли она становиться сильнее такой ценой. Ей хотелось избавиться от хитинорского клейма, срезать его ножом вместе с кожей. Но если Шип говорил правду и эта метка была единственным шансом продвинуться дальше, Астре оставалось только смириться.

— Но зачем ты пошел туда? — наконец спросила она. — Ты пустоцвет. Они бы ничего в тебе не нашли. Так хотелось получить это клеймо?

Шип усмехнулся и цокнул.

— Я знаю, каково это — оказаться в чужом месте совсем одному.

— Что?.. — глаза Астры расширились. — Ты пошел туда ради меня?

— Хитиноры никого не щадят, — тихо ответил Шип. — И наши ждали за дверью. Никто бы не оставил тебя там одну. Или ты уже забыла, что все еще наша жертва?

Астра неожиданно для самой себя слабо усмехнулась. Она понимала на что намекал Шип.

— Я все равно им не доверяю.

Люминар пожал плечами.

— Бывают исключения. Если мне суждено выживать рядом со сколиями, пусть так и будет. И как бы тебе этого ни хотелось, Ася и Жал сейчас наши вынужденные союзники.

Астра нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на него молча, потом все-таки спросила:

— Кто он? Скажи правду. Я видела, как перед Жалом все склоняются.

Шип долго молчал. Делал вид, что рассматривает комнату, будто это внезапно стало важнее ее вопроса. Потом снова наткнулся на ее выжидающий взгляд. Астра чуть склонила голову набок и не отвела глаз.

— Жал — старший сын короля. Наследник.

Астра едва не раскрыла рот и нахмурилась. Внутри болезненно кольнуло от осознания.

Жал. Тот самый, кто участвовал в сожжении Зеленого Венца. Кто так спокойно убивал люминаров. Кто держал ее над лесом и мог разжать руки в любой момент. Сын короля. Того, кто годами позволял этим землям захлебываться страхом, выкачивал магию из люминаров до последней капли, возвышал хитиноров и давил всех, кто не родился крылатой тварью.

— Но он не такой, как король, — быстро добавил Шип, заметив, как изменилось ее лицо. — Жал не разделяет взгляды Верховного Роя. Он слишком свободолюбив, чтобы хотеть власти. Честно? Я сам не знаю, какой он на самом деле. И никто, кроме Аси, не знает.

Астра опустила взгляд на обожженное запястье.

— Пока хитиноры живут как короли, — твердо сказала она, — спят на мягких кроватях и едят лучшую еду, не вздрагивая от каждого шага за дверью, люминары гниют в темницах и дохнут там, как нищие рабы. Ты видел их лица? Они уже не живут.

Шип медленно покачал головой.

— Пока существует кто-то сильнее тебя, ты всегда будешь стоять на коленях, — спокойно сказал он. — Этого не изменишь ни ты, ни я, ни даже Жал.

Дверь внезапно открылась, и Астра вздрогнула, инстинктивно выставив перед собой руки. Ася изогнула бровь и едва не засмеялась с ее нелепой стойки.

— Вижу, тебе лучше.

В руках Ася держала сверток из широких влажных листьев, перевязанный тонкой лозой. Она положила его на кровать и отошла к стене, скрестив руки на груди.

— Ешьте. Нашла только это.

Внутри свертка лежали холодные пыльцевые лепешки с горьковатым ароматом и несколько кусков вяленого волокнистого корня. Астра и Шип быстро все съели как дикари. Но вместе с сытостью пришла память о тощих люминарах за решетками, которые ели один-два раза в день, если вообще доживали до своей миски. Стало стыдно.

— А если бы моя магия все-таки пробудилась? — вырвалось у Астры.

— Давай без своих комментариев, — сразу отрезала Ася. — Там были наши на крайний случай.

— Если бы это случилось?

Ася шумно выдохнула и закатила глаза.

— Значит, отправилас-сь бы за решетку. Не жди от меня сожаления, сорнячка. Я тебе не мать и не с-сестра.

Астра посмотрела на пустые листья, на крошки лепешек, рассыпавшиеся по черному настилу, и заставила себя сказать:

— Спасибо.

Ася посмотрела на нее чуть дольше обычного и кивнула.

— До вечера можете оставаться здесь, — сказала она. — Но не болтайте слишком громко. За стеной комната Свист. Я закрою дверь и скоро вернусь.

Она вышла, и спустя секунду замок щелкнул. Астра долго смотрела в стену, на темные прожилки древесины, и вспоминала дом в Зеленом Венце. Там в окна всегда лился солнечный свет. Пиона ворчала, что Астра слишком долго спит, а Азалия улыбалась, заплетая ей волосы, и нудно рассказывала что-то о лесах. Здесь же кожа Астры постепенно теряла блеск, становилась сухой и тусклой.

— Чья это комната? — спросила она.

Шип пожал плечами.

Астра обернулась к столу и подошла ближе, разглядывая баночки и чаши. Ее взгляд сам собой задержался на сухоцветах в вазе. Она не была уверена, но, когда наклонилась и вдохнула аромат, сомнения исчезли. Полынь. Это точно была комната Жала.

Астра посмотрела в окно и невольно коснулась щеки. Что было после того, как Жал принес ее сюда? Ей это привиделось или он и правда коснулся ее?

Она не могла перестать думать о хитиноре. Почему он снова ее спас? Вынес из зала на руках, будто не хотел, чтобы кто-то причинил ей еще больше боли. И почему Ася помогает им, пусть даже по-своему, через угрозы и грубость?

— Ты доверяешь этим хитинорам? — спросила Астра.

— Да, — ответил Шип без колебаний. — И ты заблуждаешься, если думаешь, что люминары обязательно будут на твоей стороне. Будь у меня выбор между мной и тобой, я выбрал бы себя.

Астра скривила рот.

— Спасибо за честность.

Она подошла к шкафу и начала открывать ящики. В одном лежала старая одежда, насквозь пропитанная смолой. В другом — рваные сапоги, ремни и ржавые пряжки. Ни оружия, ни хотя бы чего-нибудь острого на крайний случай.

Астра закрыла шкаф и опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Она вздохнула и уткнулась лбом в колени. Тело ныло, ожог на запястье пульсировал и горел. Казалось, эта бесконечная боль никогда не закончится. Но, вспоминая бедных люминаров, она не могла жалеть себя. Особенно сейчас, сидя в королевской комнате. Кто бы мог подумать, что Жал окажется сыном короля?

— Мне нужно в туалет, — глухо сказала она.

— Потерпи, — ответил Шип. — Скоро уйдем в лес.

Астра подняла голову.

— Почему появилась печать, если у меня есть магия?

— Потому что не было отклика, — сказал Шип. — Я не до конца понимаю, как это работает, но, если люминар начинает светиться в ответ на ударную волну, его сразу забирают. Ты не засветилась, значит браслет справился со своей задачей.

Когда за дверью послышались шаги, они замолчали. За стеной кто-то тихо говорил, и постепенно Астра начала различать звуки. Сначала донеслись глухое кряхтение и тяжелое дыхание. Она насторожилась, решив, что кого-то пытают. Но затем послышались приглушенные женские стоны и скрип дерева прямо возле уха.

Астра недовольно выдохнула и снова уткнулась лбом в колени.

Время тянулось мучительно медленно, Астра, и Шип успели задремать. Наконец в замке провернулся ключ, и они оба вздрогнули. Астра ожидала снова увидеть Асю, но в комнату вошел Жал.

Он всего лишь переступил порог, однако пространство сразу будто стало теснее, как бывает в лесу перед грозой.

— Нужно идти, — коротко сказал он и перевел взгляд на Астру.

Люминарка поднялась с пола, избегая его взгляда.

— Печати есть, — сказал Шип, вставая рядом. — Все в порядке.

Следом вошла Ася. На ее поясе висели два меча, и Астра задержала на них взгляд. Оса заметила, чуть прищурилась, но ничего не сказала. Они вчетвером вышли в коридор.

Повсюду стояли королевские сколии. Одни охраняли повороты, другие проходили мимо, цепляясь взглядами, полными подозрений и голода.

Они спустились к нижнему выходу. За стенами кто-то стонал, где-то глубже плакал ребенок. Астра вспомнила Лунарию и Лунника в колонне рабов и ухватилась за эту мысль, как за единственную цель. Желание что-нибудь сделать рвалось наружу, но Шип, будто прочитав ее мысли, легонько подтолкнул ее вперед и едва заметно качнул головой.

Они выбрались наружу через боковой проход, скрытый за переплетением толстых корней. Ночь давно опустилась на лес. Луна скрывалась за тучами, и лишь редкие звезды тускло мерцали в разрывах облаков.

Жал повел отряд в лес. Следом двигались двое сколиев и двое осов. Астра замечала, как осы искоса поглядывают на нее. Даже став вынужденными союзниками, они не могли скрыть голод, который пробуждал в них сладкий запах люминарской крови. Они терпеливо ждали подходящего момента.

Ася и Шип шли впереди, тихо переговариваясь. Астра увидела, как оса коротко коснулась его руки и улыбнулась. Шип мягко обнял ее за талию и поцеловал в висок.

В голове снова прозвучали его слова: «Кроме Аси у меня никого нет».

Она перевела взгляд на спину Жала. Он шел впереди, ни разу не обернувшись, но Астра не сомневалась: он замечал каждый ее шаг. Его молчание раздражало сильнее насмешек Скрежа и угроз Вихра. Жал был врагом. Еще и сыном короля.

И все же рядом с ним в ней возникало странное, непозволительное чувство защищенности. Будто в этом лесу, где все вокруг жаждало разорвать ее на части, только он мог провести ее через тьму живой.

Они углубились в лес, и Ася подняла руку, останавливая отряд. Она выбрала небольшую впадину между сухими корнями старого полусгнившего дуба.

— Здесь, — сказала оса, опускаясь на корточки.

Остальные последовали ее примеру. Астра села на толстый корень, расправила длинный подол платья и обхватила колени руками.

Ася сломала ветку, ободрала с нее листья, расчистила ногой землю от опавшей листвы и мелких веток, после чего принялась чертить линии.

— Слушайте внимательно. У нас мало времени.

Даже Вихр перестал ухмыляться.

— Первая сфера, питающая треугольник, спрятана в скальном гроте. Вон там. — Она махнула рукой в сторону темных силуэтов гор, видневшихся между деревьями. — Грот охраняют не только сколии. Внутри полно ловушек, и они вытягивают жизненную силу из любого, кто подойдет слишком близко. Нам нужно осмотреть сферу.

Жал молча кивнул, подтверждая ее слова.

— Чтобы подобраться к сфере, нужен люминар, способный чувствовать магию, — продолжила Ася, посмотрев на Астру. — Ты пойдешь первой. Твоя задача — найти безопасный путь. Мы будем идти следом. Если ошибешься, ловушки сработают, и мы все умрем.

— Многообещающе, — выдавила усмешку Астра.

Астра наконец услышала то, что они не произносили вслух: она и наживка, и щит одновременно. Ее отправят первой, чтобы ее смерть стала для них сигналом.

— Зачем вам разрушать сферы? — спросила она у Жала.

Хитинор прислонился плечом к стволу дерева.

— Король копит магию не ради процветания Роя, — ответил он. — Когда разрушатся все три сферы, откроется путь к Небесным Горам. И тогда в ход пойдут все: хитиноры, люминары — без разницы. Он получит силу, после которой ему уже не придется считаться ни с одним законом.

Ася поморщилась.

— Я устала выполнять приказы королевских выродков. Они уже считают ос низшими. Как мы вообще до такого дошли? Для них мы просто расходные руки. Я не с-собираюсь ждать, пока они решат, что от меня тоже пора избавиться.

Шип кивнул так спокойно, будто уже слышал это десятки раз. Он ничему не был удивлен, в отличие от Астры. Она и не могла предположить, что часть из отряда хочет пойти против короля.

Впервые Астра увидела в них не только врагов и хищников. Их связывали не дружба и не доверие, а общая угроза. И достаточно большая, чтобы на время заставить их сидеть вместе и не вцепляться в друг друга.

— Я сделаю это, — сказала Астра, поднимаясь на ноги. — Но при одном условии.

Она посмотрела на Жала.

Ася тихо посмеялась, переглядываясь с Шипом.

— Вот наглая сорнячка, а.

Жал встретился с серьезным взглядом Астры, и чуть склонил голову набок.

— Говори.

— Там, за решетками, могут быть мои близкие, — твердо сказала она. — Я не знаю, что с ними стало.

Шип нахмурился, с недовольным цоканьем закатил глаза и ответил за Жала:

— Я же сказал тебе думать о себе. Почему ты такая невыносимая? Хочешь спасти одного-двух люминаров? Это лицемерно. Ты видела, сколько их гниет в темницах? Почему именно твои должны быть важнее остальных? Успокойся уже и оставь все как есть.

И пока Вихр с его подружкой не сдерживали смех, Астра нахмурилась и шагнула ближе.

— Я пришла сюда, чтобы узнать правду. Чтобы понять, не сгнили ли они внизу вместе с остальными. Ты видел смерть своих близких, Шип. А я не видела, как умерла моя мать. Не знаю, жив ли отец. Не знаю, что стало с братом. Можешь называть это лицемерием, но я не уйду отсюда, пока не узнаю.

Шип даже не стал отвечать, он осуждающе покачал головой и присоединился к смешкам хитиноров.

Жал долго смотрел на Астру, постукивая пальцем по коре.

— Я согласен с Шипом, — сказал он наконец. — Им уже не помочь. Даже если они еще живы, то слишком ослаблены. В Корнях редко кто выживает.

— Другого от хитиноров я и не ожидала, — стиснула зубы Астра, шумно выдохнув.

Ася резко поднялась.

— Мы привели тебя сюда ради своих целей, — сказала она, подходя ближе. — И если ты думаешь, что мы будем рисковать всем отрядом ради того, чтобы ты обнялась с мамочкой, — ошибаешься.

Астра не отступила. Она смотрела прямо в черные глаза осы и чувствовала, как ярость стояла в горле сухим, режущим комком.

— Хочешь идти против воли короля, хотя сама упиваешься чужой смертью? Ты ничем не лучше.

— У-у-у, — протянул Скреж с оскалом. — С-сейчас будет весело.

Вихр и его подружка замерли в ожидании, с хищными улыбками на лицах. Ася криво усмехнулась, будто ждала новой возможности поспорить с наглой люминаркой.

— Разница в том, что мне плевать, — сказала оса. — Я не заставляю идти за собой или подчиняться. Хочешь жить — живи. Хочешь сдохнуть — так завянь. Но здесь выбора почти не ос-ставляют. Если уйдешь сейчас, то без нас тебя сожрут до рассвета. И мы без тебя не доберемся до сферы. Значит, ты делаешь, что говорят, а потом получаешь свою с-свободу и ползешь куда хочешь: хоть за решетки, хоть в пасть первому сколию.