Невеста по контракту для чужого мужа

Надежда Чародейская

Невеста по контракту для чужого мужа

Глава 1. «Товар с молотка»

Москва, Зимний бал «Аркадия».

Хрусталь звякнул о мрамор, когда очередная блондинка в «Валентино» вильнула бедрами, пытаясь загородить меня от взгляда Воронцова. Тщетно. Дмитрий Сергеевич Воронцов смотрел сквозь людей, и сейчас его оптический прицел был наведен на меня.

Я стояла на подиуме. Как говяжья вырезка на распродаже.

Рядом ведущий надрывался:

— Лот номер тридцать семь! Виктория Громова. Двадцать пять лет. Красный диплом, абсолютный слух и, как вы уже видите, безупречные внешние данные!

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь. Надо улыбаться. Отцу нужна операция. Пять миллионов долларов. Это просто работа. Я модель, а сегодня мое тело — просто выставочный образец.

Торги шли вяло. Какие-то дядьки с брюшками накидывали по сто тысяч, похотливо разглядывая мои ноги. Моя менеджер Оксана шептала в наушник: «Терпи, Вика. Еще чуть-чуть».

Потом грянул гром.

Задний ряд расступился, как море перед Моисеем. Он поднялся с кресла не спеша. Черный костюм сидел на нем так, будто сшит из ночи. Свет люстры дрогнул, отразившись в глазах стального цвета. Воронцов.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на ведущего.

— Полтора миллиона, — голос тихий, но его услышали все.

Зал затаил дыхание. Полтора за эскортницу? Это безумие.

Поднял руку толстяк слева: «Два!»

Воронцов даже бровью не повел:

— Пять.

По залу прошел вздох. Я посмотрела на Оксану. Та побледнела. Она знала, кто это. Все знали. Воронцов не покупал женщин. Он их забирал. И никто никогда не слышал, чтобы он отпускал.

Молоток стукнул. Меня продали.

Гости расступались, давая нам коридор. Он подошел ближе. От него пахло дорогим деревом, виски и штормовым ветром. Он взял меня за запястье — не нежно, не грубо, а так, будто проверял пульс.

— У тебя десять минут, чтобы попрощаться с агентом, — сказал он, глядя поверх моей головы. — Потом мы едем домой.

— Домой? — выдавила я. — Мы даже незнакомы.

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло шею.

— Знакомство — это привилегия, Виктория. Ты — контракт. Я — подпись. Остальное не важно. Иди.

Я дернулась, но он держал крепко.

— Зачем я вам? — спросила я шепотом. — Просто объясните.

Он усмехнулся. Улыбка вышла хищной, но в глубине стальных глаз я увидела такую тоску, что у меня свело живот.

— Ты нужна мне для фото, — бросил он. — Через три дня у меня свадьба. Ты будешь моей невестой на всех обложках, пока настоящая невеста не выйдет из комы.

Мир рухнул. Я — прикрытие? Живой манекен для обложек, пока его любимая спит в больнице?

— А если я откажусь?

Он отпустил мое запястье и выпрямился во весь рост. Смерил меня взглядом, раздевая до костей.

— Твой отец умрет через две недели. Я проверил. Скажешь «нет» — я куплю клинику, где он лежит, и закрою ее на ремонт. Выбор, Виктория, за тобой.

Он протянул руку ладонью вверх. Ждал.

Я знала, что если возьму её — я пропала. Его мир — это клетка с золотыми прутьями. Но в моей груди что-то дрогнуло. Может, это был адреналин, а может — предчувствие. Что этот холодный дьявол носит в себе ад, который согреет только меня.

Я вложила свою ладонь в его.

— По рукам, господин Воронцов, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но запомните: я не просто ваша тень. Я — та, что приносит грозу.

Его пальцы сжались. И в этот момент я поклялась себе: я выживу. Или заберу его сердце с собой на дно.

4. Зацепка для продолжения (чтобы читатель не мог оторваться)

Когда мы заходили в лифт, он нажал кнопку «Стоп» между этажами. Прижал меня к зеркальной стене. Губы почти касались моих.

— Ты слишком дерзкая для девочки по вызову, — выдохнул он.

— А ты слишком нервный для человека, у которого всё под контролем, — ответила я.

— Дай угадаю, — он скользнул рукой по моей талии. — У тебя есть условие?

— Есть. Я сплю в отдельной кровати.

Воронцов засмеялся. Впервые за вечер. По-настоящему, громко.

— Милая, — прошептал он, — в этом браке я буду спать только с тобой. Потому что я не хочу детей от женщины, которая умирает. Нам нужен наследник. И ты родишь его мне.

«Боже, — пронеслось в моей голове. — За что мне это?»

Глава 2. Призраки прошлого

Особняк Воронцова встретил меня запахом роз и деньгами. Мраморный холл, люстра размером с мою бывшую квартиру, и полная тишина. Словно тут никто не дышал.

Дворецкий — сухой старик по имени Василий — проводил меня в комнату на втором этаже. Бежевый шёлк, кровать размером с поле битвы, но ни одной личной вещи. Я подошла к окну — внизу раскинулся зимний сад, а за ним, в тумане, угадывался чужой силуэт.

— Ваш гардероб доставят через час, — сказал Василий и исчез.

Я осталась одна. И сразу же нарушила первое правило: не лезь в чужие тайны.

Сначала я просто бродила по коридорам. Двери были заперты, кроме одной — в конце восточного крыла. Она приоткрылась сама, как будто приглашая. Там пахло пылью и женскими духами — «Шанель №5», теми самыми, что кружили голову моей матери.

Комната была сохранена, как музей. На туалетном столике — расчёска с длинными тёмными волосами, на стене — фотография улыбающейся брюнетки с карими глазами. Она держалась за руку Воронцова, и он смотрел на неё так, как не смотрел даже на свои миллиарды.

Я перевернула рамку. На обороте стояла дата и подпись: «Анна, моя вечность. 2018».

А в ящике стола я нашла то, отчего у меня похолодели пальцы.

Медицинская карта. Анализ ХГЧ. Срок — 12 недель. Имя пациентки — Анна Воронцова.

Она была беременна. Его ребёнком. И, судя по всему, эта беременность была тайной, потому что в графе «отец» стоял прочерк.

Я сунула бумаги обратно, когда за спиной раздался тихий, как змеиный, голос:

— Интересные находки, правда?

Я обернулась. В дверях стоял незнакомец в дорогом пальто, с тонкими чертами лица и глазами, в которых плескался холодный юмор. Он не походил на прислугу. Он хозяивал тут.

— Кто вы? — выдохнула я.

— Савелий Гринев, — он сделал шаг вперёд. — Партнёр Дмитрия. Или вы уже поняли, что он не любит делиться ни деньгами, ни прошлым?

Я запахнула халат, который успела накинуть.

— Я не рылась.

— Конечно, — усмехнулся он. — Просто упали и наткнулись на доказательства того, что Анна бежала от него, потому что он не хотел ребёнка. А теперь она в коме, и он собирается на ней жениться, даже не зная, что она вынашивает моего наследника.

Мир качнулся.

— Вы…

— Отец того малыша. Да. — Савелий приблизился, и я почувствовала исходящую от него угрозу. — Дмитрий убьёт меня, если узнает. Но я не дам ему жениться на Анне. Поэтому у меня к тебе предложение.

Он достал из кармана флешку.

— Ты станешь моим глазом в его доме. Каждый шаг, каждый звонок — мне. И тогда я помогу тебе уйти не с пустыми руками.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя внутри всё дрожало.

— Тогда я расскажу ему, что ты уже продавала инсайды его конкурентам. У меня есть файлы на тебя, Виктория. Твоя работа моделью — лишь прикрытие. Ты собирала информацию на вечеринках, я прав?

Я побледнела. Это было моё прошлое, которое я зарыла глубоко, когда отец заболел. Откуда он знал?

— Ты похожа на загнанного зверька, — усмехнулся Гринев. — Выбирай: или ты работаешь на меня, или твоя репутация рухнет, и Воронцов выкинет тебя на улицу без копейки.

В этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги.

— Вика? — голос Воронцова был резким, как пощёчина.

Савелий мгновенно исчез за шторой. Я сунула флешку в карман халата — рефлекторно, не думая.

Воронцов вошёл. Он был без пиджака, в расстегнутой рубашке, и я впервые увидела шрам на его ключице — старый, но ещё белый.

— Ты не должна быть здесь, — сказал он, оглядывая комнату. — Это личные апартаменты.

— Я заблудилась, — соврала я, молясь, чтобы он не заметил моей дрожи.

Он подошёл ближе, и я упёрлась спиной в туалетный столик. Он взял меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

— Ты врёшь. Я это чую за версту. Но мне плевать на твои маленькие секреты, пока ты выполняешь свою роль. Завтра — пресс-конференция, объявление о помолвке. Ты будешь улыбаться и держаться за мою руку, как самая счастливая невеста.

— А если я откажусь?

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что я захотела прикоснуться к его лицу.

— Тогда я скажу всем, что ты шлюха с аукциона, которую я купил для грязных утех. Твой отец узнает, на что ты пошла ради его жизни. И он умрёт с позором на тебя.

Внутри меня всё взорвалось. Я вырвала подбородок из его пальцев и влепила ему пощёчину.

— Ты — монстр, — прошипела я.

Он не отшатнулся. Только прикоснулся к алеющей щеке и… улыбнулся. По-настоящему, с хитринкой.

— Я знаю. Но ты тоже не ангел. А теперь иди в свою комнату и готовься. Завтра ты встретишься с моим главным врагом. — Он наклонился к уху: — Савелий Гринев будет там. И если ты хоть слово скажешь ему о наших отношениях, я убью его на твоих глазах.

Я застыла.

— Вы знаете…

— Что он шастает по моему дому? Конечно. — Воронцов развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо: — Я ждал, когда он предложит тебе сделку. А ты, Вика, только что стала моей лучшей двойным агентом. Гринев считает тебя своей — и теперь я узнаю все его планы. Браво, дорогая. Ты только что подписала себе смертный приговор… или, может, спасение.

Он вышел, а я рухнула на кровать, сжимая в кармане флешку.

В этом доме все играют в свои игры. И я — пешка на доске двух хищников. Но я не буду пешкой. Я стану той, кто снесёт всю эту шахматную партию к чертям.

Глава 3. Огонь под маской

Пресс-конференция должна была стать моим бенефисом. Вместо этого она превратилась в кровавую драму.

Я стояла рядом с Воронцовым под вспышками камер. Моя рука лежала на его локте, и я чувствовала, как под дорогим пиджаком пульсирует жилка — он злился. Не на меня. На того, кто только что вошёл в зал.

Савелий Гринев. С улыбкой акулы, держащей в зубах свежий кусок плоти.

— Господин Воронцов, — голос Савелия перекрыл гул репортёров. — Поздравляю с помолвкой. Но думаю, ваша «невеста» захочет узнать, что вы скрываете от неё и от всех.

Я почувствовала, как пальцы Дмитрия впиваются в мою талию.

— Гринев, вы переходите границы, — холодно отрезал Воронцов.

— Границы? — Савелий подошёл к трибуне, достал планшет и показал на экране снимок. — Это Анна Воронцова. Ваша первая жена, о которой вы так старательно забыли. Она в коме, но не потому что упала с лестницы, как вы сказали полиции. А потому что вы подсыпали ей в шампанское яд, узнав о её беременности!

Зал взорвался. Репортёры повскакивали с мест, как стая голодных собак.

— Я не… — начала я, но Дмитрий перебил меня, притянув к себе и буквально вжав в своё тело.

— Виктория, молчи, — шепнул он мне в волосы. — Это моя война.

А потом случилось то, чего не ожидал никто. Савелий подошёл ко мне и взял за руку.

— Виктория, вы не знаете, что этот человек замышляет. Он хочет ребёнка от вас, потому что моя Анна носила наследника моего, и он не вынес этого. Он убил её за то, что она выбрала меня.

Я посмотрела на Дмитрия. В его стальных глазах плескалась такая смесь ненависти и боли, что я забыла, как дышать. Он не отрицал.

— Это правда? — выдавила я.

— Она была моей женой, — сказал он, глядя прямо на Савелия. — И она ждала моего ребёнка. Пока ты, Гринев, не влез в наши отношения. Ты и твоя чёртова мафиозная сеть. Анна сбежала от тебя, а не от меня. И яд — это твой почерк.

Савелий засмеялся, но глаза остались злыми.

— Ты лжёшь, Воронцов. Лжёшь, как и всегда. Наследник мой, и справка у меня в кармане. Хочешь, покажу?

Дмитрий отпустил мою талию и в один шаг оказался лицом к лицу с Савелием.

— Покажешь — и я пристрелю тебя на глазах у всех, — сказал он тихо. — И плевать на камеры.

Гринев не дрогнул. Он наклонился к его уху и прошептал что-то, от чего Дмитрий побелел.

Я не слышала слов. Но по тому, как напряглись плечи Воронцова, поняла: Савелий назвал имя. Или дату. Или то, что могло разрушить всё.

В этот момент я сделала то, от чего у меня мороз пошёл по коже. Я шагнула между ними.

— Хватит! — выкрикнула я, поворачиваясь к залу. — Я — невеста Дмитрия Воронцова, и я не позволю превращать мою помолвку в политическую свару. Анна в больнице? Мы навестим её. Прямо сегодня. И если вы, господин Гринев, утверждаете, что ребёнок ваш, — мы сделаем ДНК-тест. Прилюдно.

Савелий опешил. Дмитрий тоже. Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты с ума сошла, — прошептал он, но в голосе была сталь.

— Может быть, — ответила я ему в ответ. — Но ты же хотел сильную жену?

Закончили мы в лимузине. Тёмные стёкла, откидная перегородка, бутылка виски на баре и тишина, которую можно было резать ножом.

— Ты идиотка, — сказал он, не глядя на меня, наливая себе полный стакан. — Он теперь будет охотиться на тебя.

— Пусть. — Я взяла стакан у него и отпила сама. — Ты говорил, что я — двойной агент. Значит, я должна знать правила игры. Расскажи мне правду, Дмитрий.

Он медленно повернул голову. Впервые он посмотрел на меня без маски. Уставший. Разбитый. Живой.

— Анна… она была моим светом. Но она влюбилась в Гринева, когда я работал по восемнадцать часов, чтобы построить эту империю. Он обещал ей сказку. А когда она забеременела, он испугался, что она скажет мне, и… он пытался убить её. Но подставил меня. Всё это — его игра.

— Зачем ему я?

— Чтобы через тебя добить меня. Ты — мой последний козырь. Если я влюблюсь в тебя — я проиграю. Если я вышлю тебя — я покажу слабость.

Он встал, подошёл ко мне и взял моё лицо в ладони.

— Я не хотел, чтобы ты в это влезала, — шепнул он. — Но теперь ты в сердце бури. И единственный способ защитить тебя — сделать так, чтобы Гринев поверил, что ты действительно моя.

И он поцеловал меня.

Это не был поцелуй для камер. Это был голод, боль, годы одиночества и отчаянная мольба. Его губы обжигали, руки сжимались на моей талии, а я плавилась, забывая, где мы и кто мы.

Когда он оторвался, его дыхание сбилось.

— Это был спектакль? — спросила я хрипло, глядя в его расширенные зрачки.

— Нет, — сказал он. — Это была моя ошибка.

Больница встретила нас запахом антисептика и неестественной тишиной.

Палата Анны находилась в частном крыле. Охрана у дверей расступилась, когда Дмитрий кивнул. Мы вошли.

Она лежала на кровати — такая же красивая, как на фото, но бледная, как фарфор. Капельницы, аппараты, и однотонное пиканье кардиомонитора. Я подошла ближе. Её веки дрогнули.

— Она не в коме, — выдохнула я, обернувшись к Дмитрию. — Она просто… боится?

Дмитрий побледнел.

— Анна? — позвал он. — Ты слышишь меня?

Тогда случилось невероятное. Анна приоткрыла глаза — чёрные, полные слёз, и прошептала одними губами:

— Он здесь… Савелий… он знает… я слышала… он хочет убить меня… и ребёнка… Димит, спаси нас…

Дмитрий схватил её за руку, но в этот момент зазвенел мой телефон. Входящее сообщение с неизвестного номера. Я открыла его, и у меня подкосились ноги.

Текст был коротким, без подписи:

«Ты думала, что спасаешь отца. А ты спасаешь их всех. Но я знаю твой секрет, Вика. Ты знаешь, кто убил мать Дмитрия. Это была ты. Я видел тебя в ту ночь.»

Я уронила телефон, и он разбился о кафель, а Дмитрий обернулся, встретив мой взгляд, полный ужаса.

— Вика? — спросил он. — Что случилось?

Я не могла произнести ни слова. Я не была на том месте той ночью. Но кто-то хотел, чтобы Дмитрий так думал. И этот кто-то только что начал против меня войну.

Глава 4. Игра с огнём

Больничный коридор звенел от крика. Дмитрий схватил меня за плечи и впечатал в стену так, что за спиной хрустнула плитка.

— Ты знала, что мать убита? И молчала?! — его голос срывался на рык.

— Я не была там! — закричала я в ответ, пытаясь вырваться. — Кто-то подставляет меня!

— Лгунья, — прошипел он, но в глазах мелькнуло сомнение. — Анна сказала, что видела вас вместе. Зачем ей врать?

— Анна при смерти, она бредит! Или… — я замерла. — Или её заставили так сказать. Гринев мог дать ей препарат, чтобы она очнулась и повторила его слова.

Дмитрий отпустил меня, отшатнулся, провёл ладонью по лицу.

— Уходи, — глухо сказал он. — Пока я не сделал глупость.

— Дмитрий, послушай…

— Я сказал — УХОДИ! — заорал он, и эхо разнеслось по пустому этажу.

Охрана уже бежала к нам. Двое здоровяков взяли меня под руки и буквально выволокли из больницы. Я упала на колени на мокрый асфальт, а за спиной захлопнулась стеклянная дверь. Холодный ночной ветер рвал волосы, а в кармане лежала флешка Гринева — единственная улика.

Я осталась на улице без денег, без телефона (он разбился), без крыши. Единственный человек, который мог помочь, — Савелий Гринев. И я знала, что идти к нему — как сунуть голову в пасть волку. Но выбора не было.

Я взяла такси до его офиса — шофёр сжалился и повёз бесплатно, увидев моё состояние. Офис Гринева находился в старом особняке, где вместо света горели свечи, а по углам стояли статуи с пустыми глазницами. Сам Савелий сидел в кожаном кресле, попивая коньяк, и улыбался, как кот, сожравший канарейку.

— Ты пришла, — сказал он, указывая на стул. — Садись. Я знал, что Воронцов вышвырнет тебя. Рассказывай, что узнала.

Я села, но флешку оставила в кармане.

— Он ничего не говорил о своих делах, — соврала я. — Он закрыт, как сейф. Но я нашла кое-что другое… — я достала бумажку, которую сумела вытащить из кармана Дмитрия, пока он кричал. Это был чек на покупку недвижимости в Швейцарии на имя некоего «В. Соколова». — Кто этот Соколов?

Гринев побледнел. Он схватил чек, впился в него глазами.

— Откуда у тебя это? — его голос дрогнул. — Эта фамилия… она не должна всплывать.

— Значит, это важно. Я принесла тебе ключ, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Теперь твоя очередь — деньги на операцию отца и защита от Воронцова.

Савелий засмеялся, но смех был нервным.

— Ты умнее, чем я думал, Вика. Но… — он щёлкнул пальцами, и откуда-то из тени выступили двое амбалов. — Ты слишком много знаешь. Соколов — это имя, которое я похоронил десять лет назад. Воронцов не должен был узнать о нём. А ты принесла его мне на блюдечке. Теперь я не могу тебя отпустить.

Он подошёл, навис надо мной, и я почувствовала запах табака и смерти.

— Ты будешь работать на меня как рабыня. Или я убью твоего отца прямо сейчас. Я знаю его палату, медсестру, которая делает уколы.

Я вскочила, но амбалы прижали меня к столу. Стеклянная поверхность холодила щёку, а Савелий наклонился и прошептал в самое ухо:

— Воронцов думает, что он главный игрок. Но есть люди выше нас, Вика. Тот, кто заказал его мать и подставил Анну. И я — лишь один из них. Второй — Соколов. А третий… — он загадочно улыбнулся. — Третий сидит на вершине и смотрит, как мы мечемся. Я не назову его имя. Но твоя задача — выманить его через Воронцова.

Он вложил мне в ладонь новую флешку и прошептал:

— Запиши его признание о смерти матери. Я даю тебе сутки. Не сделаешь — прощайся с отцом.

Амбалы отпустили меня, и я выбежала в ночь, сжимая флешку и понимая, что у меня нет ни единого шанса, кроме как использовать свой главный козырь — то, что Гринев не знает: я уже записала его слова на диктофон, который нашла в такси (водитель обронил). У меня есть его признание о причастности к заказу убийства матери Дмитрия.

Но чтобы спасти отца, мне нужно провернуть двойную игру. Я знала только одно — идти к Воронцову. Даже если он меня убьёт.

Сцена в его пентхаусе

Я ворвалась без стука. Дмитрий стоял у окна, держа в руке стакан, и не обернулся.

— Ты опять, — сказал он безжизненно. — Я вызвал охрану.

— Подожди! — я бросила флешку ему на стол. — Там запись. Гринев признался, что это он убил твою мать и подставил Анну. И он назвал имя — Соколов. Кто это?

Дмитрий медленно обернулся. Его лицо было бледным, но в глазах загорелся прежний ледяной огонь.

— Соколов… это человек, который управляет всем. Он мой бывший партнёр. Он же — отец Гринева. И он жив, хотя я думал, что убил его десять лет назад.

— Ты убил его? — ахнула я.

— Я пытался, — сказал он, подходя ко мне. — Он хотел забрать мой бизнес и мою жену. И он получил её через сына. Всё это — его план, Вика. Гринев — лишь пешка. А я… я был слишком горд, чтобы это признать.

Он взял меня за плечи, и на этот раз не грубо. Ласково, почти нежно.

— Прости, что выгнал. Я не должен был верить Анне. Она под гипнозом его людей. Но ты… ты единственная, кто сказал мне правду.

Наши губы встретились снова. Этот поцелуй был иным — не голодным, не отчаянным, а полным обещания. Я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, как он прижимает меня к себе, будто боится отпустить.

— Останься, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста. Я защищу тебя и отца. Обещаю.

Я кивнула, и мы провели ночь вместе — не как фиктивные супруги, а как двое, которые нашли друг друга в аду. И когда он уснул, я всё же открыла ту вторую флешку, которую дал Гринев. Там было видео: моя мать, живая, сидит в какой-то комнате и смотрит в камеру. Она говорит: «Вика, не доверяй никому. Соколов — это твой отец. Он жив. Он всё это затеял, чтобы захватить бизнес Воронцова. И он хочет, чтобы ты стала его орудием».