Проклятие черничного пирога

— Вы забыли господина Малверстока, мисс, — педантично поправил меня Кларидж.

— Точно, — кивнула я, — в доме я его почему-то почти не видела, вот и вылетел из головы.

— Дело в том, мисс, что господин мэр большую часть времени был тут, — пояснил Кларидж, выставляя очередную вымытую чашку сушиться на аккуратно подстриженный газон донышком вверх.

— Поясните?

— Видите ли, мисс, я тоже всё время был тут и обратил внимание, что господин Малверсток на короткое время зашёл вслед за вами на террасу, а после вышел и присоединился к гостям праздника, беседуя с ними о вкусе и достоинствах черничных пирогов. На террасу он вернулся, проводив последнего гостя.

— Значит, мэра можно исключить, — сделала вывод я. – А что-то ещё вы заметили?

— Пожалуй, больше ничего, — ответил он, берясь за следующую чашку. – Возможно, мне будет проще вам помочь, если вы зададите конкретный вопрос?

— Зачем вы моете чашки под шлангом? – вопрос выскочил неожиданно даже для меня самой.

— По двум причинам, мисс, — обстоятельно ответил Кларидж. – Во-первых, чтобы облегчить работу горничным в Эстон-Холле, а во-вторых, чтобы самому немного охладиться. Тут, на солнцепёке, несколько жарко, мисс.

Солнце действительно припекало, и я даже повернулась поискать тень, когда заметила, что отсюда прекрасно видна часть террасы.

— Скажите, Кларидж, а вы не обращали внимания на террасу?

— Мне было прекрасно видно, что там происходит, мисс.

Кажется, мне повезло. Клариджу нет смысла лгать, обелять или, наоборот, оговаривать кого-то. Надеюсь, так же решит и полиция.

— Давайте сейчас восстановим события, — предложила я. – Мне пришлось уйти с террасы в числе первых.

— Вы ушли самой первой, мисс, — поправил меня он. – Вслед за вами из поля моего зрения исчезла несчастная госпожа Вудстон, а потом все остальные дамы одна за другой последовали за ней.

Да, так и было, все гостьи вскоре оказались в вязальном кабинете покойной Джорджины, где я задержалась из-за встречи с её сыном Патриком.

— А мужчины?

— Господин Малверсток, как я уже говорил, вскоре после этого вернулся сюда, и за столом остались господин Роудс, священник и полковник Фицджеймс. Хозяин дома пару раз уходил и возвращался, пока не ушёл окончательно. Преподобный Причерс вышел ненадолго и вернулся, полковник Фицджеймс тоже на какое-то время пропадал из виду, но тут я отвлёкся, и не заметил, когда именно он ушёл.

— А господин Роудс?

— Господин адвокат ни разу не встал со своего места и, как мне показалось, был полностью погружён в изучение прессы, мисс.

Это было даже чуточку обидно. Не то чтобы мне хотелось обвинить в убийстве Роудса, но почему мне досталась роль главной подозреваемой, а он благополучно просидел всё это время с газетой на террасе и теперь, после слов Клариджа, получил идеальное алиби?

С другой стороны, вряд ли мужчина причастен к смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Спица – это ведь довольно специфичный инструмент, которым орудуют, как правило, женщины. И тогда, выходит, Кларидж мне совершенно не помог

Я кинула взгляд на террасу и заметила, как оттуда выходят госпожа Финч, поддерживаемая своим племянником, и мисс Элвуд.

Троица совершенно ужасных людей, которые явно задались целью довести воспитанную девушку до нервного срыва, после которого ей уже будет всё равно, насколько вульгарно и в каких выражениях предлагать им проследовать в определённом направлении.

— Джесси, дорогая, — первой издалека начала Гортензия, — инспектор Бассет сказал, что пока мы ему не нужны.

— Да, — кивнула я, покосившись на племянника госпожи Финч, — но я дождусь, когда он отпустит и Клариджа.

— Мисс Стокс, вы замечательная ответственная девушка, — сложила сухонькие ручки одуванчик Финч, — но в такую жару лучше немного побыть в тени и отдохнуть после ужасного события.

— Только не в доме, где происходит полицейское дознание, — вежливо произнёс Оливер Роудс. – Тётя Милдред хочет пригласить вас и мисс Элвуд к себе.

— Олли, ты обещал попросить прощения у мисс Стокс, — мягко сказала ему тётушка.

— Мисс Стокс, — без всякого выражения сказал тот, — прошу у вас прощения.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась буквально из последних сил. Наедине он не добился прощения и решил, что при двух тётушках я, наконец-то, снизойду?

— Джесси, дорогая, ответь же господину Роудсу, — тут же влезла Гортензия.

— Я вас услышала, — так же безразлично сказала я, не адресуясь конкретно ни к тому, ни к другой.

— Уже какой-то прогресс, — обрадовалась госпожа Финч. – Надеюсь, что вы всё же не откажетесь побывать у меня в гостях, я действительно восхищена вашей выдержкой и самоотверженностью.

— Если позволите, мисс, — высказался Кларидж, — в гостях у госпожи Финч вы сможете связаться с леди Экстон, чтобы она не волновалась.

— Он прав, — тут же подхватила Гортензия, — я не смогла пробиться к связному артефакту у Вудстонов, полиция просто не

— Хорошо, — перебила её я, решив извлечь максимум пользы из ситуации, — госпожа Финч, я принимаю ваше приглашение.

Все вздохнули с облегчением. Тётушка Милдред отцепилась от племянника, подхватив под руку мисс Элвуд. Оливер Роудс склонил голову и изящным жестом указал мне на калитку. Я велела Клариджу сразу найти нас в доме Финч, как только полицейские отпустят его после разговора, и пошла вслед за пожилыми дамами.

Кажется, одуванчик Финч что-то такое щебетала про Сдобную фею, благословившую несчастную Джорджину. А мне, как главной подозреваемой, стоит узнать как можно больше про убитую женщину, которая хотела о чём-то со мной поговорить, но не успела.

— Мисс Стокс, хочу сделать ещё одну попытку заслужить ваше прощение, — Оливер Роудс легко подстроился к моему шагу. – По вопросам инспектора Бассета мне показалось, что он решил сделать вас главной подозреваемой.

Обычно хорошо воспитанные девушки, приняв приглашение в гости к тётушке человека, который едва не лишил их доброго имени, делают вид, что ничего не случилось, а если и случилось, то уже так давно, что и вспоминать не стоит.

— Мне тоже так показалось, — с трудом разжала зубы я, чувствуя полную несовместимость с хорошим воспитанием.

— Заранее предлагаю свои услуги, которые в связи с нашими особыми отношениями не будут вам стоить ничего.

— У нас с вами нет и не может быть никаких особых отношений, — холодно ответила я, но подумала и добавила: — за исключением визита к вашей тёте.

— Восхищён вашим аналитическим умом, мисс Стокс, — с лёгкой насмешкой ответил он, — иногда мне кажется, что вы адвокат в большей степени, чем я. Однако настаиваю, обдумайте моё предложение.

— Если, не приведи Единый, мне придётся искать адвоката, вы будете последним, к кому я обращусь, — ответила я и почувствовала редкостное удовлетворение от этих правдивых слов.

Почти такое же, как после ополаскивания рук. Всё же воспитание иногда стоит снимать, как тёплый плащ после зимы, и вешать на некоторое время в шкаф, иначе сама не заметишь, как случится нервный перегрев. А там и до солнечного удара недалеко.

— Понимаю, что вы привыкли к Роберту Стоуну, — не заметил моей грубости Роудс, — но в данный момент он в Мэриквинсленде, а я тут.

А ведь я за всеми треволнениями даже не вспомнила про Роберта. С адвокатской конторой «Вилинж, Стоун и партнёры» меня связывали тесные отношения: именно по просьбе Роберта я в первый раз выступила на суде как «свидетель с особыми способностями». Да и потом за всеми экспертизами Роберт, как старший партнёр, обращался именно ко мне.

— Удачно, что вы мне об этом напомнили, — улыбнулась я почти искренне.

— Мисс Стокс, боюсь, вы недооцениваете опасность, которая вам грозит, — сказал он и открыл передо мной калитку в невысокой кованой ограде.

Оказалось, что дорога к дому госпожи Финч заняла меньше пяти минут. Две пожилые дамы уже прошли внутрь, следуя по дорожке, обрамлённой зелёным бордюром из низких кустов самшита. Вокруг радовал глаз свежеподстриженный газон с редкими цветниками, где яркими мазками красовались георгины и лаватера.

— Господин Роудс, я уже всё вам сказала, — на пороге дома его тётушки скандалить не стоило так же, как и в саду убитой Джорджины.

Но выдержка давалась всё труднее.

— Понимаю, как вас бесит наша встреча, подстроенная двумя старыми перечницами, — неожиданно усмехнулся адвокат. – Но и из этого можно извлечь выгоду, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Мне, уже поднявшейся на крыльцо, пришлось посторониться, чтобы Роудс открыл дверь. На какой-то момент он оказался непозволительно близко, но в моём состоянии это даже помогло. Злость придавала сил, а они мне в этот день точно не помешают. Поэтому я ничего не ответила и шагнула вперёд.

Внутри было по-настоящему уютно. Воздух в небольшой прихожей отдавал свежестью и лёгкой лимонной ноткой, на вешалке висели зонтик и хозяйский плащ. Проходя в гостиную, откуда звала госпожа Финч («Олли, мисс Стокс, мы здесь»), я заметила плетёные короба с разными овощами на подходе к кухне и разложенные для сушки соцветия лаванды, которые издавали свой неповторимый аромат. В маленькой проходной комнате находился старинный буфет с фарфоровыми сервизами, на верхней крышке которого стояли аккуратно подписанные баночки с вареньем, будто хозяйка уже не доверяла собственной памяти.

В гостиной на диване уже сидела Гортензия.

— Проходите, мисс Стокс, располагайтесь, — радушно предложила одуванчик Финч. – Олли, поухаживай за нашими гостьями.

— Мисс Стокс, мисс Элвуд, налить вам вишнёвого эля? – адвокат тут же перехватил инициативу.

— Нет, — отказалась Гортензия, и я поддержала её решение, незаметно оглядываясь по сторонам.

Пол был покрыт солидным ковром с геометрическим узором, а стены – обоями в нежно-кремовую полоску. В углу тикали напольные часы в высоком деревянном корпусе, отмеряя секунды с той спокойной неспешностью, какая бывает только в домах, где никто никуда не торопится. У кресла на высокой ножке стояла торшерная лампа с бахромой, в другом углу у окна – этажерка с книгами и множеством рамок с семейными портретами.

— Госпожа Финч, мне нужен связной артефакт, — напомнила я о главной цели своего визита.

— Да, конечно, — кивнула она, — Олли, проводи мисс Стокс, а я пока распоряжусь на кухне.

— Нет-нет, — замахала руками мисс Элвуд, — мы сыты, ни в коем случае!

Но слушать её никто не стал. Хозяйка уже упорхнула на кухню, а я пошла за Роудсом. Артефакт находился в следующей комнате, обставленной в том же милом полудеревенском стиле, в котором Роудс смотрелся так же чужеродно, как и я. Он вручил мне новенький беспроводной артефакт и указал на кресло с большой мягкой подушкой.

Следующие четверть часа я разговаривала с Присциллой и Эшем. Оба возмущались полицейским произволом и требовали немедленно вернуться в Экстон-Холл. Но хуже всего было то, что беспокоились они не обо мне, а о Гортензии. В ответ я пообещала никогда больше не иметь дел с их любимой тётушкой. К тому же та сидела в соседней комнате, потому высказывать претензии относительно пристрастия мисс Элвуд к сводничеству я не могла. Но, как верно сказал Оливер Роудс, из всего надо извлекать выгоду: неплохо на волне сочувствия отжать у Эша машинку братьев Левандо на целую неделю, и у меня это получилось.

Когда я вернулась, госпожа Финч звала всех в столовую.

— Кухарку я отпустила – праздник же, — объявила она, — так что позаботимся о себе сами.

На столе уже стояли тарелки и большая супница, и я неожиданно поняла, что после дегустации черничных пирогов и трагедии в доме их королевы совсем не повредит добрая порция супа из бараньей ноги, как подсказывал мой нос. Даже несмотря на летнюю жару.

— Бедная мисс Стокс, — вздохнула госпожа Финч, разлив каждому густого ароматного варева, — и бедная Джорджина. Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Успокойся, тётя Милдред, не принимай всё так близко к сердцу, — сказал Роудс с искренней, если это для него возможно, заботой.

— Вы хорошо её знали? – спросила в тот же момент Гортензия.

Моим вкладом в разговор был стук ложки по тарелке.

— Мы познакомились, когда Джеймс привёз её из какого-то северного городка, — ответила наша хозяйка. – Милая девочка, которая пекла изумительные черничные пироги. Она сразу покорила его сердце. Да и сердца наших горожан тоже. Неужели прошло больше двадцати лет?

Пик-Вотерс? Так, кажется, убитая сказала полковнице Фицджеймс, когда упоминала про общую для них обеих школу для девочек.

— Ты говоришь, тётя, что все её любили? – небрежно уточнил Роудс. – Никаких трений с соседями, никаких завистниц и недоброжелателей?

— Я об этом ничего не слышала, дорогой, — ответила госпожа Финч.

— А про Сдобную фею, — я наконец-то почувствовала себя достаточно сытой, чтобы вступить в беседу, — вы ведь пошутили, да?

— Джесси, о чём ты говоришь? — взмахнула рукой Гортензия. – Какая ещё фея? Или ты почувствовала там, в столовой Вудстонов, магический аромат?

— В самом деле, мисс Стокс? – тут же вцепился в её слова Роудс. – Там был запах магии?

Эти люди как будто сговорились. Досадуя на себя, я призналась, что аромат на месте преступления был, но прежде ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось.

Госпожа Финч, которая всё это время молча переводила взгляд с меня на племянника, затем на Гортензию и снова на меня, наконец ответила:

— А знаете, мисс Стокс, сейчас пришло в голову — она на какое-то время примолкла, — я часто подсмеивалась над бедняжкой, поминая Сдобную фею, и Джорджина всегда улыбалась в ответ. Но

— Тётя Милдред, не томи, — вмешался Роудс, когда пауза чересчур затянулась.

— Не думаете же вы, что феям действительно есть дело до черничных пирогов? – не выдержала и я.

— Дело вот в чём, — вздохнула госпожа Финч, — Джорджина поделилась своим рецептом со всем городом. Но никому ни разу не удалось испечь пирог, хоть отдаленно напоминающий по вкусу её творения.

— Тётя, не вводи в заблуждение мисс Стокс и мисс Элвуд, — вмешался её племянник, — твой черничный пирог выше всяких похвал, я в жизни не ел ничего вкуснее.

— Спасибо, Олли, — госпожа Финч потрепала его по руке, — мне очень приятно. Но ты ведь не пробовал пирог Джорджины, — она непритворно вздохнула. – Скажу вам больше: к сегодняшнему конкурсу каждая участница готовила свой черничный пирог именно по её рецепту. Вы обе были в жюри, скажите, хоть чей-то пирог запомнился?

Я отрицательно покачала головой. Гортензия начала было говорить про юную мисс Причерс, но под немигающим взглядом хозяйки быстро умолкла.

— Всё-таки ты преувеличиваешь, — уверенно сказал Роудс, — моя тётя, — обратился он к нам, — в целом вполне рациональная особа, но иногда склонна к романтическим фантазиям.

— Я не преувеличиваю, Олли, — возразила госпожа Финч, — каждый, кто пробовал пирог Джорджины, навсегда становился поклонником её кулинарного таланта.

— Думаете, всё же магия фей? – Гортензия даже подалась вперёд.

— Помилуйте, дамы, где мы, и где Авалон? – с улыбкой возразил Роудс.

И тут я была склонна с ним согласится. Когда-то давно Авалон граничил с северными островами Оканского архипелага, но магический катаклизм (или ещё какая-то природная аномалия) отбросил его далеко то ли в пространстве, то ли во времени, закрыв границы Страны Фей на замок. Во всяком случае так объясняли детям на уроках географии. С тех пор феи перестали появляться на землях Оканского королевства, в проливе Гласвеллин утекло слишком много воды, а церковь Единого стала активно бороться с предрассудками, заключив жителей Авалона в строгие рамки поучительных историй для детей.

Но. Тот аромат, с которым я никогда не сталкивалась прежде. Мог ли он принадлежать фейской магии? Я отложила эту мысль на дальнюю полочку, собираясь обдумать её позднее. Когда успокоюсь, когда перед глазами не будет маячить Оливер Роудс, когда у меня появится возможность рассуждать здраво.

— Не уверена, — нервно сжала руки одуванчик Финч, — но мне подумалось ведь неспроста последние слова Джорджины были о проклятье черничного пирога? Ведь мы-то с вами знаем, — она прямо взглянула на Гортензию, — что благословение феи зачастую равно проклятью.

Гортензия потрясённо раскрыла глаза.

— Тётя, прекрати, — с нажимом произнёс Роудс. – Мисс Элвуд, мисс Стокс, это всего лишь фантазии романтически настроенного ума.

— Олли прав, я слишком много болтаю, — вздохнула его тётка, — совсем забыв про свои обязанности хозяйки. Кто будет копчёный окорок?

Глава 6

Кларидж явился вскоре после того, как госпожа Финч разлила всем чай. У неё, как ни удивительно, тоже нашёлся черничный пирог, который с большим удовольствием употребил Оливер Роудс. Я вежливо отказалась, а вот Гортензия…

— Милдред, не будете ли вы любезны дать мне рецепт пирога бедной госпожи Вудстон? – заявила она. – У вас ведь он наверняка есть.

— Конечно, — с готовностью согласилась хозяйка, — записывайте.

Но записать не вышло, так как Гортензия не взяла с собой очки. Впрочем, она не растерялась.

— Джесси, дорогая, запиши для меня рецепт.

Я хотела было сказать всё, что думаю про её неуёмную потребность к немедленному получению схем и рецептов, но тут как раз и появился Кларидж.

— Полиция разрешила возвратиться в Экстон-Холл, — торжественно объявил он с порога, — если позволите, мисс, я поеду первым, а вы…

— Да-да, — я подскочила, не дослушав, — сейчас подгоню машину, пока мисс Элвуд будет собираться.

— Но рецепт, — попыталась остановить меня Гортензия.

— Не переживайте, мисс Эвуд, мы что-нибудь придумаем, — услышала я слова хозяйки, уже выбегая на крыльцо.

Кларидж ждал меня у калитки. Мобиль, на котором приехал он, стоял чуть поодаль, а до машинки братьев Левандо нужно было пройти ещё дальше.

— О чём вас спрашивали полицейские, Кларидж? – поинтересовалась я по дороге.

— Преимущественно о вас, мисс, — ответил он без утайки. – Я рассказал всё как было: что о Хейстаунском конкурсе черничных пирогов вы узнали за завтраком и что уговаривал вас сопровождать мисс Элвуд лорд Экстон лично.

— А про то, что вы видели на террасе? – уточнила я.

Хороший человек, надо будет отблагодарить его перед отъездом каким-нибудь подарком.

— Нет, мисс, констебль Мури заявил, что его больше интересуют передвижения дам и джентльменов по дому, а не по саду.

О констебле Мури у меня уже сложилось определённое мнение. Странно, что явно неглупый инспектор Бассет сам не поговорил с идеальным свидетелем. Впрочем, я и сама могу рассказать ему о наблюдениях Клариджа за террасой.

А пока я шла к машине мимо ограды дома Вудстонов, заметила полицейского магэксперта Донована, с которым несколько раз встречалась во время судебных заседаний. Видимо, Бассет всё же всерьёз отнёсся к моим словам о магическом аромате.

Мы вежливо поздоровались через калитку, и я прошла мимо.

Машинка братьев Левандо была хороша и внутри, и снаружи. Плавный старт, почти бесшумный ход, мягкое переключение скоростей Только сев за руль, я смогла наконец-то забыть о кошмаре последних нескольких часов.

Увы, но та минута, что прошла от старта до финиша у дома госпожи Финч, оказалась безумно короткой. Гортензия стояла вполоборота ко мне, а рядом с ней торчал Оливер Роудс.

— Моя тётя записывает рецепт пирога для вашей тёти, — улыбнулся он в своей вызывающей манере, — а это у вас аппарат братьев Левандо?

— Мисс Элвуд – не моя тётя, — чувствуя, как снова сжимаются челюсти, ответила я.

— Двойной усиленный магопривод и три цилиндра? – продолжил Роудс, обходя мобиль кругом. – Как ведёт себя на скорости?

— Отлично.

— Подумываю купить, — признался он.

— Рада за вас, — буркнула я. – Мисс Элвуд, садитесь в машину.

— Сейчас, дорогая, — откликнулась Гортензия, — госпожа Финч вынесет рецепт, и мы сразу поедем.

— Вы говорили то же самое про схему в доме Вудстонов, — с нажимом сказала я.

— На всякий случай, мисс Стокс, — прямо над ухом сказал голос Роудса, — это моя визитка.

Визитка опустилась мне на колени, а адвокат сделал пару шагов к Гортензии, быстро подхватил её под руку и препроводил к машине, открыв перед ней дверцу пассажирского сиденья.

В этот же момент на крыльцо торопливо вышла госпожа Финч с листком бумаги в руке.

— Вот рецепт, — радостно сказала она, — если не разберёте мой почерк, свяжитесь по артефакту: я всё объясню.

— Благодарю, дорогая! – высунулась из машины Гортензия.

— Мисс Элвуд, мисс Стокс, хорошего пути, — сказали почти одновременно Роудс и его тётя.

А листок бумаги с рецептом снова спланировал мне на колени: обходить машину госпожа Финч не стала. Я сунула его Гортензии, успев мельком заметить выписанные в столбик ингредиенты и заголовок «Черничный пирог со штрейзелем».

По дороге мисс Элвуд не замолкала. И хоть бы одно слово сожаления о том, что потащила меня в Хейстаун ради знакомства с племянником госпожи Финч. Нет. Всю дорогу она рассуждала, что нужно обязательно испробовать рецепт несчастной Джорджины в деле.

— Джесси, дорогая, всё же проклятье – это серьёзно. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы ты не пострадала.

— Не волнуйтесь, мисс Элвуд, со мной всё хорошо.

Конечно, за исключением того, что полдня провела в обществе Оливера Роудса и стала главной подозреваемой в убийстве.

— Нельзя быть такой беспечной. Особенно если речь идёт о проклятье Сдобной феи.

За этими словами последовала лекция о Бриане Узкая Ладонь, более известной в оканских сказках для детей как Сдобная фея. В незапамятные времена, когда феи ещё жили в Окане, эта самая Бриана славилась своим съедобным замком и необыкновенными рецептами выпечки. Люди, конечно, просили фею поделиться ими, но, насколько я помнила, бескорыстием народ Авалона никогда не отличался. Бриана запрашивала с просителей соразмерную плату, а тех, кто платить не хотел, наказывала довольно специфическим образом.

— Мисс Элвуд, не морочьте мне голову, — беззаботно отмахнулась я, — Бриана Узкая Ладонь ушла из Окана вместе со своим народом давным давно. Если не доверяете мне, обратитесь к собственному здравому смыслу.

Здравого смысла у Гортензии явно не хватало, потому что она начала рассказывать истории времён своей далёкой молодости, которые, якобы, доказывали, что Сдобная фея до недавних пор являлась самым бестолковым хозяйкам и предлагала одарить тем или иным рецептом. Потому что обыкновенный человек, по её словам, не в состоянии вдруг взять и приготовить поссетширский пудинг или пирог с почками лучше всех в городе, если до этого еле вытягивал свою выпечку до мало-мальски сносного уровня. Мол, дары Брианы ей сразу пришли на ум после рассказа госпожи Финч про черничный пирог госпожи Вудстон.

В общем, под конец поездки я забыла о своём обещании не лихачить. Впрочем, Гортензия этого даже не заметила. А машинка понравилась мне ещё больше.

В Экстон-Холле нас ждали. Присцилла и Эш вместе вышли навстречу.

— Джесс, как насчёт бокальчика? – предложила подруга. – Тётя Гортензия, как ты себя чувствуешь?

— Милая, это было ужасно. Я очень переживаю за Джессику, — ответила она, приложив ладонь к груди. – Мало того, что она нашла убитую госпожу Вудстон, так та её ещё и прокляла!

Эш без слов отправился за успокоительным: мою версию случившегося он уже знал.

— Тётя, тебе нужно отдохнуть и отвлечься, давай я провожу тебя в комнату, — озабоченно сказала Присцилла.

Они ушли, причём по дороге Гортензия продолжала упорствовать: проклятье черничного пирога можно снять, только если срочно испечь его по рецепту бедняжки Джорджины.

Эш появился, когда я с наслаждением упала на мягкий диван, и сунул мне в руку стакан с янтарной жидкостью.

— Понравилась машинка? – спросил он, садясь в кресло напротив.

— Если бы ваша тётя, сэр, догадалась помолчать, машинка понравилась бы мне всецело, — ответила я, делая первый глоток. – Кстати, больше я с ней никогда никуда не поеду.

— Ты испытала потрясение, — тоном умудрённого старца ответил приятель. – Расскажи мне всё, выплесни это из себя. Но только когда явится Прис. Она мне не простит, если хоть что-то пропустит.

Я фыркнула, едва не расплескав содержимое стакана, и всё же нашла несколько добрых слов о машинке братьев Левандо. Как раз когда мы обсуждали достоинства магопривода, вернулась Присцилла.

— Уфф, — нарочито выдохнула она, — тётю удалось напоить лекарством. Надеюсь, до утра она останется в постели. Джесс, прости. Ну откуда мне было знать, что

— что твоя тётя решит познакомить меня с Оливером Роудсом? – быстро продолжила я. – Или что конкурс черничных пирогов закончится убийством?

— С каким Оливером Роудсом? – глаза подруги вспыхнули. – С тем самым Оливером Роудсом? Но вы же с ним уже знакомы!

— Да, только Гортензия об этом не знала, — буркнула я. – Полдня в обществе этого омерзительного человека, не говоря уже о том, что инспектор Бассет сразу решил сделать меня главной подозреваемой.