ПРОРОЧЕСТВО МОРЯ. Книга 1. Снятие печати

Корабль таскало, как игрушечный. Лиру швырнуло с кровати на пол. Она вскочила, растерянно огляделась, словно опасаясь, что кто-то мог её видеть. Дрожа, отряхнула платье — оно было нежно-голубого цвета, подчёркивало девичью талию и грудь, ниспадая мягкими складками в пол. Но сейчас девушку волновало не это. Что-то неведомое звало её. Зачарованная этим голосом, она вышла из каюты и поднялась на верхнюю палубу. Буря выла вокруг, но Лира ничего не слышала, шаги не ощущались, а сердце билось слишком громко. Она оказалась на палубе — и вдруг осознала себя в самом её центре.

— Вернись в каюту, глупая! — донёсся приглушённый крик. Она не могла разобрать, кому он принадлежал. Но, кажется, это был отец. Лира повернулась, словно пробуждаясь от транса, но в этот момент над кораблём вздыбилась новая волна. Грохоча, она рухнула, обрушиваясь на палубу. Водяная стена с силой сбила её с ног.

Лиру потащило к левому борту. Она ударилась спиной о перила и вскрикнула от боли. В глазах потемнело, в ушах шумело. С трудом поднявшись, она попыталась сделать шаг вперёд, к центру корабля, но очередной крен лишил её шансов. Доски ушли из-под ног. Мир перевернулся. И в следующее мгновение её тело рухнуло за борт.

Ледяная вода сомкнулась над ней. Шок ударил в грудь, воздух вырвался из лёгких. Лира в панике барахталась как могла, всплывая, чтобы сделать вдох, но её снова и снова накрывали волны, утягивая вниз. Морская пучина казалась живой, словно не желала отпускать. Девушка вновь попыталась глотнуть воздух, но вместо этого хлебнула солёной воды. Мир сжался в узкий тоннель из вспышек молний и бушующей стихии.

— Лира... — голос отца разорвал ночь.

Но вот ей снова удалось всплыть. И что она видит? Корабль отца накренился — он то исчезал, то вновь появлялся среди волн. Шторм ревел, волны били в борта, унося судно всё дальше. Туман уже подкрадывался — густой и серый, словно тени, охотящиеся за ней.

Море взяло своё. Оно насытилось несколькими жертвами — и ушло на покой.

***

Море постепенно успокоилось, лёгкие волны ласкали борта корабля, а ветер осторожно касался мокрых лиц. Гейл отвязался от мостика и бросился к тому месту, где Лира ударилась о борт. Ужас сдавил грудь — точно такой же, как тогда, когда он потерял жену.

Гейл вглядывался в сгущающийся туман, силясь разглядеть дочь. Но даже если бы она была там, он не увидел бы её — молочная пелена скрывала море, поглощала свет, крала надежду. Гейл замер, прислушиваясь, в надежде услышать хоть слабый звук, крик... хоть что-то.

Мужчина знал: шансы выжить за бортом в ледяной воде ничтожны. Но надежда — штука упрямая. Гейл не мог позволить себе думать, что всё кончено. Она ведь не Вальдранка! Не может она вот так просто исчезнуть... Ведь её мать была особенной. Возможно, у Лиры тоже есть этот дар — задерживать дыхание дольше, чем обычный человек?

— Лира... — позвал он, и голос его сорвался, потонул в глухом море. — Лира!

Ответа не было. Только тишина да поскрипывание ослабленных снастей.

— Капитан! — раздался сзади голос юнги, в чьих глазах читалась тревога, но и проблескивала надежда. — Позволите начать поиски? Ныряльщик готов. Надо только...

Гейл сжал кулаки.

— Позволяю, — голос был полон тоски, но ещё больше — веры. — Только будьте осторожны. Не хватало мне ещё и вас потерять в этом... проклятом тумане.

Рыбаки не верили, что девушка могла выжить. Но даже самые стойкие из них искали хоть малейший шанс.

Лиру же унесло довольно далеко. Она не видела ни корабля, ни даже тусклого света. Туман, словно живая плоть, окутывал её и пространство вокруг. Казалось, что она дрейфует в пустоте. Одна со своей проблемой. Такое чувство, что этот мир решил всё за неё.

Она пыталась плыть, но силы покидали её. Тело казалось неподъёмным. Вода, прежде холодная, теперь обволакивала её, успокаивала. Будто звала...

До невозможного уставшая, она закрыла глаза.

«Скоро мы встретимся, мама...» — она пошла ко дну.

А где-то внизу, под тысячами тонн воды, что-то древнее приоткрыло глаза.

Тишина. Не такая, как бывает ночью или в штиль, — нет. Это была иная тишина. Звенящая. Ожидающая.

Вода обнимала Лиру со всех сторон, тянула — но без враждебности, словно что-то родное прикасалось к коже. Кулон на шее ожил, заливая всё вокруг мягким изумрудным светом, пульсируя, как живое существо. Сердце заколотилось, и в груди разлилось знакомое, давно забытое чувство: не страх, не тревога. Отклик. Внутри всё сжалось, словно натянутая до предела струна. В голове звенело, слышался шёпот. Что-то древнее и сильное смотрело на неё.

Внезапно Лиру пронзила боль. Пульсация кулона мгновенно сбилась. Море оборвало «зов». Тишина стала настоящей. Страшной. Девушка потеряла сознание. И в тот же миг что-то её коснулось.

Глава 3. ЧУЖОЙ КОРАБЛЬ

Лира не знала, где она. Поверхность под ней была твёрдой, пахло деревом. Кажется, кто-то говорил. Это ветер или люди? Или это море?

Девушка очнулась всего на миг.

Перед ней было небо — не просто синее, а глубокое, как морская бездна. Яркое, как в детстве. Лира не могла отвести взгляд. Но с небом начало твориться странное — оно растягивалось, и в этом ощущалась тревога. Девушка моргнула — и вместо неба перед ней оказались... глаза. Синие, манящие, как из её видения.

На грани обморока, пытаясь удержаться в сознании, девушка снова и снова открывала глаза, каждый раз, когда проваливалась в свою внутреннюю бездну.

Закат стремительно гас, переходя в сумерки, но вокруг стояла неестественная белая тьма — сплошной густой туман. Где-то рядом, прямо на полу, светил ручной фонарь. В его луче было видно только лицо: мокрые волосы, капли, стекающие по щеке...

Слабость сковывала тело, оно дрожало, но Лира не могла оторвать взгляд от юноши. В его глазах читалась тревога, боль и волнение. Но главное — глубина, в ней действительно можно было потеряться и утонуть. В этот момент внутри неё что-то дрогнуло. Тихо. Глубоко. Будто бы его взгляд коснулся чего-то древнего в ней — и на мгновение разбудил.

Он наклонился осторожно, словно боялся спугнуть. Его рука мягко легла ей на лоб — просто, заботливо. Но кожа под его ладонью вспыхнула жаром. Сердце вздрогнуло — и тут же забилось быстро, гулко. Не от усталости, не от стресса. От чего-то, чему она не знала имени.

Она не знала, кто он. Но что-то в ней узнало его.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал он.

Голос — мягкий, тёплый, в нём звучала забота.

Он убрал с её лица прядку волос. Лира же невольно расслабилась рядом с ним.

Сознание вновь оборвалось, как обрывается нить. Сквозь него она всё же почувствовала, как под голову ей подложили что-то мягкое, будто из кожи. Это его жилет?

От холодной и солёной воды в горле пересохло, и сквозь небытие она попыталась что-то сказать — юноша услышал лишь сдавленные, хриплые звуки: — Во-о-ыыы...

Парень молча отстегнул от ремня фляжку, аккуратно смочил ей губы, а затем приподнял и напоил.

Пресная вода текла в горло тяжело, но с каждым глотком становилось легче. Сознание снова ускользнуло. Где-то рядом послышались уверенные шаги. И голос — не гневный, скорее... властный:

— Эта девушка... — мужчина смотрел, словно не веря своим глазам.

Парень торопливо поднялся с колен и подошёл к капитану как можно ближе:

— Капитан, мне могло показаться, но её глаза были изумрудного цвета...

Ответ сдержан, как шёпот, не желавший быть услышанным кем-то ещё. Мужчина со шрамом на лице резко повернул голову и посмотрел прямо в синие глаза.

— Были?

— Цвет угас, что странно для одарённых...

Капитан молчал.

— Как много вопросов и как мало ответов... Джек, её нужно сберечь... — Он снова взглянул на девушку, всматриваясь, словно видел призрака из прошлого. — Теперь понятно, почему погода так резко успокоилась... Неси её в свою каюту. Ты же временно поживёшь с нашим лекарем. Прежде чем делать выводы, понаблюдаем за ней.

— Да, капитан.

— Теперь ты за неё в ответе. Головой отвечаешь.

Парень напрягся: было заметно, что он не особо рад заданию, но умел держать себя в руках. Капитан задержался на мгновение, ещё раз бросил взгляд на девушку, затем шагнул в туман. Остановившись у двери своей каюты, замер на секунду, будто борясь с чем-то внутри себя, а затем медленно скрылся за дверью.

— Отдыхайте, — пробормотал мужчина в никуда.

Девушка ощутила чьи-то тёплые, крепкие руки, подхватившие её, — надёжно, но осторожно. Хотелось закричать, отбиться, броситься в море — к отцу, сказать, что жива! Но тело предательски не слушалось. Её мысли окутало туманом: корабль, синие глаза — всё завертелось в бешеном ритме.

— Папа... — едва выдохнули непослушные губы.

Мир закружился, и сознание вновь ускользнуло, но она продолжала чувствовать тепло его рук и слышать отголоски волн. Будто во сне, она позволила себе на миг довериться тому, кто нёс её.

— Джек, клади сюда. Сначала переоденем, а потом уже — в сухую постель... Погода сегодня просто удивительная, — с иронией проворчала черноволосая женщина.

Джек осторожно склонился над креслом и аккуратно пересадил девушку, словно боялся причинить боль даже дыханием. Отстранившись, он почувствовал, что за пуговицу рубашки что-то зацепилось. Лёгкого движения хватило, чтобы оно порвалось.

Это оказалась цепочка с кулоном. Он взял её и ощутил странное тепло, силу... будто что-то живое скользнуло по пальцам. Замер на миг, нахмурился, метнул взгляд на девушку, а затем снова на кулон.

«Может, показалось?»

Рассматривая кулон, он поднёс его к глазам, повертел в пальцах, прищурился, разглядывая звенья, и прошептал:

— Хм, можно починить.

Бросив взгляд на девушку, затем на коллегу, он спрятал цепочку в карман и вышел из каюты.

У двери он задержался, уставившись в пустоту. Потом, словно сдавшись усталости, опустился на половицы, сползая по стене, упёрся локтями в колени — и потерялся в мыслях.

***

Шторм стихал. Туман сгущался, густой, как молоко: хоть руку протяни — не видно, что там, за порогом видимости. Юноша стоял у штурвала, рядом, изучая карты, стоял капитан. Рубка была крытой — специально, чтобы рулевые оставались в тепле, укрытые от дождя и штормовых волн.

Но вдруг парень замер.

— Отец... — он отошел и передал штурвал капитану.

— Что случилось?

Парень не ответил, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Капитан насторожился. Сын резко обернулся к мутной белизне за стеклом, словно всматриваясь в саму бездну. И он нашел...

Джек стремительно выскочил из рубки и, не отрывая взгляда от воды, направился к борту. Капитан проводил его тяжелым взглядом, но молчал. Джек прыгнул, не колеблясь ни секунды.

Вода приняла его как родного: не давила, не душила, лишь мягко обнимала. Он плыл стремительно, с силой рассекая толщу, словно лезвиями. Сердце колотилось, заглушая всё вокруг. И вот, наконец, в бездне вырисовался силуэт.

Девушка шла ко дну медленно, без борьбы. Волосы струились, а тело, став частью самой глубины, опускалось без сопротивления. Казалось, жизнь покидала её, но легкое свечение мерцало на груди.

«Успеть бы!» — он рванулся вниз, пробивая толщу. — «Ещё немного. Давай же!»

Она будто перестала бороться, будто сдалась...

«Ещё чуть-чуть! Я уже близко! Держись!»

Но за мгновение заметил последний выдох: игривые пузырьки направились к поверхности... Он протянул руку, коснулся. Её ресницы дрогнули — она почувствовала его. Парень тут же подтянул её к себе, крепко прижал.

Медлил лишь миг, но сделал единственное, что мог: осторожно коснулся её губ, передавая последний глоток воздуха.

Или не последний? Двигался он уверенно, будто толща воды была для него родной стихией.

Вынырнув с девушкой на руках прямо у корабля, он увидел спущенную верёвочную лестницу. Взявшись одной рукой за перекладину, он поднырнул под неё, закидывая девушку себе на плечо. Дёрнул лестницу, подавая сигнал — и её кто-то начал поднимать. К тому моменту, как парень добрался до палубы, море стихло окончательно. Штиль. А туман всё сгущался, будто дышал.

На палубе были только он и она. Остальные отступили или просто растворились в тумане. Верёвки, доски, скрип корабля — и тишина.

Он осторожно уложил её. Присел рядом, коснулся пальцами шеи: пульс был слабый, но был... Сделал несколько вдохов рот в рот, и девушка дёрнулась. Она закашлялась — хрипло, надрывно, вода хлынула изо рта.

Юноша перевернул её набок, дождался, пока лёгкие освободятся от воды, и уложил обратно. Громкий, рвущийся вдох. Он выдохнул — медленно, тяжело, но с облегчением. Наклонился к её лицу, чтобы проверить дыхание, ощутить его тепло... и вдруг застыл, не в состоянии шевельнуться.

Незнакомка смотрела ему прямо в глаза. А его сердце дрогнуло. Что-то в нём разом изменилось.

***

Он вынырнул из воспоминаний и пробормотал:

— Что это было?

Он не сразу понял, что именно в её взгляде заставило его замереть и затаить дыхание. Там не было ни укора, ни страха. Ни капли. Но было нечто иное... пугающе живое. Её глаза держали его, словно крючья, притягивали, не отпуская. Он ещё не мог назвать это чувство, но оно уже жгло в груди.

Джек всегда был тенью. Невозмутимым. Но рядом с ней... он словно тонул.

— Всё в порядке? — голос Кейт прозвучал негромко.

Он вздрогнул. Только теперь заметил, как сильно сжал кулаки.

Кейт смотрела внимательно, будто что-то распознала.

— Ты будто впервые прикоснулся к женщине, — тихо, с подколкой сказала она.

Он не ответил. Только отвёл взгляд.

— Я пойду...

— Постой. Прости, я шучу. Она готова, помоги переложить девушку в постель, будь так добор. Я одна не справлюсь. — Кокетливо заговорила черноволосая.

Джек молча шагнул в каюту с девушкой.

— ...Одела её в мою рубашку? Серьёзно?

Кейт же промолчала.

***

Тем временем, чуть южнее, у самого борта «Нарвала» ныряльщик показался из воды, тяжело дыша. Двое матросов подхватили его под руки и помогли забраться в шлюпку. Сняв маску, он провёл ладонью по лицу, смахивая солёные брызги и покачав головой.

— Ничего нет, капитан. Ничего... — Голос его был глух, в нём звучало разочарование.

На борту царила тишина. Сколько длились поиски? Казалось — вечность. Но море оставалось безмолвным. Команда, ставшая за эти годы одной семьёй, молча смотрела на капитана, разделяя его тревогу.

Гейл отвёл взгляд — и в этот миг за спиной ныряльщика, в туманной мгле, мелькнул силуэт. Огромный. Неясный...

Сердце пропустило удар. Затаив дыхание, он резко протёр глаза и снова вгляделся в белёсую пелену.

Ничего.

Лишь туман — плотный, вязкий, не дающий ни единого проблеска надежды. Гейл не пытался убедить себя, что это игра света. Это видение останется с ним — даже когда он ступит на твёрдую землю.

***

Когда глубокой ночью туман наконец рассеялся, в капитанской каюте «Кайроса» продолжала тускло гореть лампа. Из-за ширмы доносились приглушенные голоса: — Отец, ты действительно поручил Джеку опекать эту девушку? Зачем? Он воин, а не нянька... — Именно поэтому он всегда одинок. Джек умело руководит: подобно ворону, он наблюдает издалека и держит дистанцию, однако боится себя и собственных способностей. А значит...

— ...нужно создать условия, в которых он выйдет за пределы им же выдуманных границ, — подхватила женщина. — Хочешь, чтобы он стал обычным парнем, а не отцовским солдатом. Так?

— Именно...

— Думаешь, она сможет подобрать ключик к его сердцу?

Мужчина промолчал.

— Но это ведь не всё? Я видела, как ты смотрел на девушку.

— Она нереально похожа на...

— Па-ап, я знаю, ты любил маму... но мы видели тело, Эльмиры нашли... Младенец не смог бы выжить.

Мужчина вздохнул. Резко прервав.

— Не продолжай, прошу тебя. Пока Джек будет присматривать за этой девочкой — я буду спокоен. А ты наблюдай за ними, Кейт.

— Конечно, отец, ммм, капитан.

Глава 4. ЦЕНА СПЕШКИ

Корабль дрейфовал, словно позабыв, куда он держит путь. Чёрное небо нависло над горизонтом, но туман пока не отступал. Волны больше не швыряли судно, а плавно качали, будто море само сожалело о случившемся.

Питер, молодой помощник, подошёл и несмело положил ладонь на плечо Гейлу.

— Мне очень жаль, капитан...

Он не знал, как утешать таких, как капитан, — просто пытался быть рядом.

Гейл стоял, вцепившись в борт и глядя в пустоту, где скрылась девочка, — туда, где последний раз блеснул её взгляд.

— Не надо, — произнёс он негромко, но с такой внутренней тяжестью, что Питер отдёрнул руку. — Мне не нужно сочувствие. Оно ничего не изменит. Однако я уверен: она жива...

Питер молчал. Слова были излишни, и он это понимал.

— Но... случившееся — моя ошибка, — Гейл не отрывал взгляда от горизонта. — Я сам повёл её туда. В самый сезон штормов. Хотел успеть, хотел, чтобы она поскорее оказалась среди своего народа, поспешил — и вот итог.

Питер всё понял и промолчал. Другой мужчина удивился, почему капитан столько лет не возил девочку к родным, но, решив, что это не его дело, быстро отбросил эти мысли.

Гейл выпрямился, лицо его снова стало суровым. Капитан не привык долго жалеть себя.

— Приведите пока корабль в порядок.

Он развернулся и зашагал к нижней палубе. Экипаж переглянулся: кто-то молча кивнул, кто-то вздохнул, но спорить никто не посмел.

Мужчины зажгли фонари и взялись за дело. Нужно было проверить, нет ли критических повреждений. Один натягивал канаты на парусах, другой проверял снасти. Кто-то собирал разбросанные после шторма ящики и бочки, кто-то спустился в трюм — проверить корабль на пробоины и осмотреть улов. Работа шла молча, но напряжение ощущалось в каждом движении.

— Жаль девчонку... — пробормотал один рыбак.

— И капитана, — добавил другой. — Он уже однажды потерял жену, теперь, выходит, и дочь.

— Да, и ведь как держится. Не каждый бы так смог.

Все говорили с уважением.

Гейл вошёл в каюту Лиры и резко остановился, заметив на столе открытую тетрадь, отсыревшую от морской влаги. Он не собирался читать, но любопытство взяло верх.

Тяжёлый вздох, пауза... Гейл перелистывал страницы, читая одну за другой, пока последние строки не вызвали смятение:

«Мамин кулон словно взывает. Я слышу его шёпот. Что происходит? Отец вряд ли знает...»

Он с шумом захлопнул дневник и медленно опустил его на стол.

— Ты знала... чувствовала ещё тогда... — Он обвёл взглядом пустую каюту. — Нужно было сказать тебе, кто твоя мать, как только начала задавать вопросы...

Он осмотрелся напоследок.

— Что же здесь случилось?

Он провёл рукой по лицу и направился в каюту на верхней палубе. Шаги отдавались глухо, тяжёлые, будто несли груз вины.

На столе стоял портрет Лиры. На ней — девочка лет двенадцати. Гейл медленно сел, положив ладони на столешницу, и долго смотрел на изображение, словно обращаясь не к ней:

— Прости меня, Мейра... Я не уберёг твою дочь. Не смог сдержать обещание. Но знаешь, что-то подсказывает мне: она жива. При ней твой кулон, а значит — ещё не всё потеряно.

Силы вернулись к нему, словно прилив, но внутри осталось напряжение — как у пружины перед прыжком.

Достав из ящика шкатулку с парным кулоном, он долго смотрел на черноволосую женщину с глазами цвета морской бездны. Она справа, он — слева... Гейл никому не показывал это изображение. Он долго любовался ею, погружаясь в воспоминания.

«Марисса... Единственная, кто знал мою душу. Она умела смеяться, даже когда море было злым. Эта женщина выбрала меня, несмотря на злость моего брата».

***

Воспоминание. Двадцать один год назад, в водах между Амарейном и Скардом.

Стояла ясная погода, и зеркальная морская гладь слепила отраженными лучами. Пассажирское судно плавно шло от острова к острову.

— Гейл, я счастлива, что мы скоро будем дома! — прошептала девушка, нежно глядя спутнику прямо в глаза.

Пара стояла у левого борта, обнявшись. Хрупкая черноволосая девушка в чёрном платье с длинными рукавами казалась совсем крошечной рядом со своим партнером, возвышавшимся, как скала.

На палубе было оживленно: гуляли пары, бегали дети, матросы споро работали со снастями. Тишину нарушил крик матроса с марса: позади шло судно под Вальдранским флагом.

Дети радостно замахали руками, приветствуя приближающийся корабль.

Однако, когда чужое судно приблизилось, оно сменило флаг. Чёрное полотнище с черепом и мечами взвилось вверх. А следом грянул пушечный выстрел. Грохот — и бизань-мачту разнесло в щепки.

Запах гари мгновенно заполнил воздух. Паника — закричали дети, родители в спешке хватали их и бросались к люкам на нижнюю палубу.

Второй выстрел. Снаряд с хрустом задел бушприт...

Пиратский корабль налетел стремительно. На носу — человек с угольно-чёрными волосами, эспаньолкой и острым взглядом. Длинный плащ, широкополая шляпа, обнажённый меч в руке. Непоколебимая уверенность в успехе читалась в его взоре.

— На абордаж!

Крики, звон клинков, кровь, трупы... Пираты не щадили никого из команды, безжалостно расправляясь с сопротивляющимися. Женщин и детей связывали, а защитников убивали или оглушали — здоровые мужчины были нужны королю.

— Гейл! Что, если они нас найдут? — прошептала Марисса.

Они вжались в угол, обнявшись за ящиками в темном грузовом отсеке. Снаружи доносились истошные крики, плач детей и призывы возлюбленных. В коридоре что-то происходило: удар в дверь, Марисса вздрогнула, затем послышался топот — будто несколько человек бежали мимо.

— Давай сюда! — незнакомый голос за деревянной дверью, попытка открыть её с ноги. — Заперта изнутри. Кто-то решил от нас ускользнуть?

— Гейл, я боюсь! — молодая женщина. В её взгляде читался страх и большая любовь. А на глаза накатывали слёзы. — Мы столько лет скрывались...

— Марисса... Я люблю тебя, дорогая! — он поцеловал её в лоб, погладил по голове и осторожно отодвинул от себя, собираясь подняться.

— Гейл, прошу тебя, останься! Я боюсь за тебя!

— Сиди тихо и не шевелись. — Чтобы скрыть присутствие ещё одного человека в помещении, мужчина укрыл девушку тёмной плотной тканью и обложил ящиками. Нашёл меч и направился встречать пиратов.

Дверь дрогнула.

— Сюда! Давай! Ломай!

Пятеро выбили дверь и ворвались в помещение. Гейл уже ждал их в тени напротив, закатав рукава рубашки до локтя. Первый бросился на него, но тут же поймал клинок под ребро. Второй продержался в коротком поединке чуть дольше. Гейл, сделав ложный выпад, крутанулся на месте и рубанул врага наискось снизу вверх — тот повалился на пол. Третий схватился с Гейлом врукопашную, оттеснил к стене и полоснул кинжалом по плечу. Гейл рыкнул, ответив молниеносным ударом. Девушка слышала лишь звуки борьбы. Оставшиеся двое ждали: один — у входа, второй наблюдал с ленивой усмешкой.

— А ты, пёс, крепкий, — пробормотал тот, что у двери.

Подкравшись со спины, он нагло вмешался в поединок и пырнул Гейла несколько раз, пока тот был в захвате.

Девушка сидела, сжавшись в комок, и прислушивалась, вздрагивая от каждого громкого звука или грохота. И вдруг — тишина. Она приподнялась и тихо позвала:

— Гейл?! — и тут же зажала себе рот руками, услышав чужой голос.

— Проверь там! — послышалось снаружи. Её глаза были широко раскрыты, по щекам текли слёзы. Шум, грохот отбрасываемых ящиков. И вдруг с неё сдёрнули покрывало, скрывавшее её от посторонних глаз.

— А неплохо он тебя спрятал, дорогуша, — ухмыльнулся он, грубо хватая её за руку. — Только ты сама себя выдала. Умничка...