Warsword Том 3

—

Мы заберем её с собой, — сказал Гиперион, с суровым взглядом, понимая, что эта девушка несомненно была свидетелем чего-то ужасного.

Анджела кивнула, глядя на её измождённое состояние. Подойдя к ней, она осторожно взяла её за руку и вместе с братом повела её в сторону своего отряда.

Они направились в сторону города Полтава, где Анастасия и её отряд должны были встретиться с ними. Дорога была долгой, и каждый шаг вперед был тяжелым и полным опасности, ведь за каждым углом мог скрываться новый враг. Их встреча с отрядом уже была запланирована — слияние сил из шести человек, каждый из которых был уникален и ценен.

Ночью, когда они достигли Полтавы, отряд под командованием сэра Патикуса снова ударил по очередному поселению, превратив его в кровавую жатву в честь своей повелительницы — богини агонии и разврата Мары. Лица их были скрыты шлемами, но в их жестах было что-то нечеловечески жестокое, будто каждый удар был продиктован не жаждой победы, а самой сутью разрушения.

Как только войска вернулись в город, к Анастасии присоединились её союзники — Анджела, Гиперион и другие члены ордена, и они с нетерпением ждали дальнейших приказов. На фоне ночного света, лишь несколько фигур двигались вперед — и среди них был он, Александр. Он и Дианесий познакомились с Анджелой, и тот, кто знал его давно, видел, как его глаза на мгновение оживились от её присутствия, как некая искра старых чувств.

Но в этот момент из тени вышел кто-то новый — ещё один войн, с тяжёлой походкой. Он носил шлем с изображением плачущей девы, что моментально привлекло внимание всех собравшихся. Это был Максимус, старший брат Дианесия.

—

Приветствую всех, и тебя, брат, — произнёс он с холодной улыбкой, обращаясь к Дианисию.

Дианесий, увидев его, скривил губы от неприязни.

—

Я надеялся, что церковь не пошлёт тебя, — сказал он с явной агрессией в голосе.

Максимус, сняв шлем, оголил своё лицо — и оно было точно таким же, как у Дианисия. Это был его брат, но, как всегда, с той самой ледяной неприязнью, которая всегда присутствовала в их отношениях.

—

Просто я показал Храму Божьему, что я гораздо более ответственный, чем ты, Дианис, — с насмешкой добавил Максимус, и его слова вызвали бурю эмоций у младшего брата.

Вдруг, не сдержавшись, Дианесий с яростью накинулся на своего брата, пытаясь разбить его лицо кулаками. Но Максимус, используя свою магию света, ослепил его, и, с невероятной силой, оттолкнул его от себя. Он использовал закованный в серебро коленом удар, и Дианесий оказался на земле, с кровавым лицом, побежденный своим старшим братом.

Но Александр, наблюдавший за происходящим, не мог позволить такого. С яростью в глазах он нанес удар в лицо Максимусу, отправив того в угол и пробив стену дома.

Максимус, с кровавым лицом, с трудом встал на ноги и направился к Александру, готовясь к новому бою. Однако в этот момент Гиперион, с воплем ярости, выстрелил в спину Александра синим лучом. Александр слегка наклонился, но сразу обернулся, вынимая свой меч. Напряжение между ними возросло, и, казалось, вот-вот произойдёт новая схватка.

Анастасия встала между ними, её глаза полыхали, но она понимала, что остановить их в этот момент было не так просто.

—

Ты не имел права трогать его. Он является лейтенантом Орденов Света! — сказал Гиперион с скрежетом в зубах, его лицо было искажено гневом.

—

Анастасия, убери своего пса, пока я не выпустил ему кишки, — спокойно произнес Александр, смотря на неё. Он понимал, что не хочет этой кровопролитной битвы, но не мог позволить брату Анастасии напасть на него.

Анджела, вмешавшись, увела Гипериона в сторону, пытаясь успокоить его, и сказала:

—

Прости, я понимаю, что Дианис твой друг, но мой брат слишком верен канонам.

Александр, взяв Анастасию за белоснежное плечо, сказал с лёгкой улыбкой:

—

Не волнуйся, я его не убью.

Она с облегчением вздохнула, но в её голосе всё ещё звучала тревога:

—

Спасибо.

Александр, встречаясь с её взглядом, снова улыбнулся и ответил:

—

Но если он ещё раз на меня нападёт, я его отправлю к Богу.

Всё зависит от твоего брата, пусть он сам определит свою судьбу.

Анастасия медленно кивнула. Она не могла полностью понять, что движет её братом, но она знала, что Александр прав. Если Гиперион продолжит свою агрессию, он столкнется с тем, что неизбежно приведёт его к собственной погибели.

Гостиница была шумной и переполненной, но в одной из её комнат царила тишина. Александр сидел за деревянным столом, наслаждаясь огромным жареным кабаном, который был приготовлен специально для него. Его лицо было слегка покрыто жиром, а глаза искрились от усталости и раздражения, которое не покидало его даже во время еды. Гиперион, сидящий напротив, не скрывал своего отвращения от увиденного, его взгляд был ледяным, а губы сжаты в тонкую линию.

Александр, казалось, не замечал этого. Он жевал, не обращая внимания на напряжённую атмосферу, которая возникла между ними. Долгие годы они с братом шли по разным путям, но сейчас, казалось, что это было лишь начало нового испытания их отношений.

Тем временем, Анастасия направилась в другую комнату, где пряталась девочка. Она вошла тихо, почти на цыпочках, не желая напугать её. Малышка сидела в углу, крепко обнимая плюшевого медведя, её глаза были полны страха, и когда Анастасия подошла, девочка поджалась в угол, пытаясь спрятаться от неё.

—

Привет, малышка, — мягко сказала Анастасия, садясь рядом с ней. Её голос был тёплым, успокаивающим. — Не бойся меня, я тебя не обижу.

Девочка слегка подняла голову, но продолжала сжимать медведя, как будто он был её единственным защитником в этом мире.

Анастасия не сразу её тронула, но затем показала свою ладонь. Из неё медленно вырвался синий свет, который растворился в воздухе, создавая маленьких, изящных бабочек, которые порхали вокруг, наполняя комнату волшебным сиянием. Девочка, затаив дыхание, смотрела на них, и на её лице появилась первая искренняя улыбка. В это мгновение она почувствовала себя в безопасности, словно сама природа обнимала её.

—

Видишь? — сказала Анастасия, нежно поглаживая девочку по голове. — Ты в безопасности. Никто не обидит тебя.

Но девочка не могла сдержать своих эмоций, и её маленькие плечики задрожали от тихих всхлипов. Её слёзы начали стекать по её лицу и по светлой груди, броне Анастасии, смешиваясь с холодной кожей рыцаря, проникая в её одежду. Анастасия, не в силах сдержать себя, взяла девочку в свои объятия и мягко прижала к себе, поглаживая её волосы.

—

Всё будет хорошо, — шептала она, чувствуя, как слёзы девочки орошают её грудь. Это было неожиданно тяжело для неё, несмотря на все её подвиги и решимость.

В этот момент в комнату вошёл Александр. Он замер на пороге, увидев их вместе, но его лицо было затянуто усталостью и раздражением. Его глаза пробежались по комнате, и он тяжело вздохнул, прежде чем заговорить.

—

Ты чего? — спросил он, обращаясь к Анастасии. — Меня достал твой брат. Сначала проведал Дианиса, а потом решил с тобой поболтать…

Но он не успел закончить, как подошёл к девочке. Он мягко встал на одно колено, снял свой драконий доспех с руки и, с удивительной осторожностью, взял девочку за подбородок. Его пальцы были сильными, но бережными, когда он вытирал её слёзы большим пальцем.

—

Ты чего плачешь, солнышко? — спросил он, взгляд его был полон заботы, какой-то невидимой нежности. Это было нечто большее, чем просто сочувствие. Он хотел помочь, он был готов это сделать.

Девочка, несмотря на все свои страхи, наконец посмотрела на него, и, увидев доброту в его глазах, тихо схлипнула и прижалась к его груди. Александр, чувствуя, как её маленькое тело дрожит, поднял её на руки.

—

Не бойся, — прошептал он, с улыбкой на лице. — Давай я тебя убаюкаю. Рядом со мной никто тебя не обидит.

Он уложил девочку на волчью шкуру, которую только что сбросил с себя, и мягко положил её на свои колени. Он начинал укачивать её, его движения были плавными и успокаивающими, как в старых воспоминаниях. Мать когда-то пела ему колыбельные песни, и он вспомнил одну из них. Это была песня о лисе и волке, которые чуть не загрызли друг друга, но, встретив угрозу охотников, вынуждены были сотрудничать, чтобы выжить. Колыбельная звучала как напоминание о том, что даже самые злейшие враги могут объединиться, чтобы выжить.

—

Слушай, малышка, — продолжал он, укачивая её, — эта песня когда-то спасала меня. Она рассказала мне, что даже самые разные люди могут быть полезными друг другу, если им нужно выжить. Так что, может, нам с тобой тоже стоит научиться сотрудничать.

В этот момент девочка затихла, её дыхание стало ровным и спокойным, она уже не плакала, её маленькие ручки расслабились, и, несмотря на все пережитое, она начала засыпать в его руках.

Александр взглянул на Анастасию, которая стояла рядом. Их глаза встретились на мгновение, и он почувствовал, что в этот момент он был не просто воином. Он был защитником, и ему было важно не только сражаться, но и заботиться о тех, кто был вокруг него.

Он тихо прошептал:

—

Всё будет хорошо.

Девочка была найденной в том же поселении, где Александр и его отряд только что провели жестокий бой. Когда они вошли в разрушенные руины, всё вокруг было окутано дымом и запахом крови. Руины домов, сгоревшие остатки, и беспорядок, как свидетельства неумолимой атаки, оставались немыми свидетелями трагедии, которая здесь произошла. Все, кто пытался сопротивляться ордену Гедонистов, были уничтожены. В этом хаосе и ужасе, среди безжизненных тел, они нашли её.

Девочка была единственным выжившим свидетелем жестокой бойни. Она сидела в углу разрушенного дома, прижимая к себе плюшевого медведя, лицо её было залито слезами, а в её больших глазах читался невыносимый страх. Её каштановые волосы были спутаны и запачканы кровью, а её маленькое тело было скрыто под остатками обрушившейся крыши. Она была настолько молода, что ей не было ещё и десяти лет, и её глаза выражали всю тяжесть произошедшего — утрату семьи, разрушение её мира.

Ребёнок уснул тихо, словно её слёзы исчерпали в ней последние силы. Александр осторожно поднялся, продолжая удерживать её ещё несколько секунд — как будто проверяя, действительно ли она спит, не проснётся ли от малейшего движения. Затем он медленно подошёл к кровати и аккуратно уложил девочку на мягкие подушки, укрыв мехом.

—

Пусть спит, — тихо произнёс он.

В комнате было тепло от камина, огонь мягко потрескивал, разбрасывая янтарные блики по стенам. В этом свете Анастасия выглядела особенно мягкой — не рыцарем храма, не воином света, а просто женщиной.

Она смотрела на него и улыбалась — немного удивлённо, немного тепло.

—

Не знала, что ты такой… милый.

Александр усмехнулся уголком губ.

—

Я хороший, когда царит гармония.

Он перевёл взгляд и заметил, что ткань её одежды на груди и сама грудь всё ещё влажная от детских слёз. Тонкая материя прилипла к коже. Он задержал взгляд чуть дольше, чем следовало.

—

Мне всегда нравился твой оттенок… — произнёс он тише.

Анастасия проследила за его взглядом, и краска мгновенно залила её щёки. Она сделала шаг назад.

—

Александр…

Она попыталась отойти, но он мягко, почти небрежно, взял её за запястье.

—

Да ладно тебе. Мы взрослые люди.

Он притянул её ближе. В его прикосновении не было грубости, но было упорство. Слишком уверенное, слишком привычное.

—

Я дала обет. Я не могу, — её голос дрогнул.

—

Не бойся. Я буду нежен, — прошептал он, рука его опустилась ниже талии.

В следующее мгновение её ладонь резко ударила его по щеке. Звук был звонким. Но Александр даже не дёрнулся. Лишь медленно повернул голову обратно.

В её глазах стояли слёзы.

—

Пожалуйста… отпусти меня. Я не могу.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как камень.

Александр смотрел на неё несколько долгих секунд. В его взгляде не было ярости — только усталость. И что-то ещё. Пустота.

Он разжал пальцы.

—

Иди. Не нужно плакать.

Она не стала ждать. Развернулась и почти выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь.

Анастасия вбежала в свою комнату, заперлась и опустилась на колени перед иконой, стоявшей у стены. Лунный свет проникал через окно, серебряными полосами ложась на пол и её плечи.

Она достала плеть.

Каждый удар по спине был тихим, но болезненным. Не ради боли — ради очищения. Ради клятвы. Ради того, чтобы напомнить себе, кто она есть.

—

Господи… дай мне силы, — шептала она, сжимая зубы.

Слёзы стекали по щекам, но она не останавливалась, пока спина не покрылась красными полосами.

В это время Александр стоял у окна своей комнаты.

Лунный свет освещал его лицо — суровое, задумчивое. Он смотрел в ночь, но видел не город. Он видел прошлое.

Луна.

Лея.

Его генералы.

Смогут ли они ещё держаться?

Выдержит ли его оплот, если он будет слишком долго скрываться?

Он понимал — нужно отвлечение. Нужно событие, которое сместит фокус мировых сил.

Он закрыл дверь на замок.

Медленно поднял руку. В воздухе перед ним начала сгущаться зелёная дымка. Сначала лёгкий туман, затем плотный вихрь, закручивающийся спиралью. Комната наполнилась запахом полыни и древней магии.

—

Покажись, — тихо произнёс он.

Дым уплотнился. Из него шагнула фигура.

Луна.

Высокая, синеволосая, её глаза светились мягкой зеленой. Она не была полностью материальной — её очертания слегка мерцали.

—

Ты звал меня, мой повелитель? — её голос был спокойным, но в нём звучала тревога.

Александр подошёл ближе.

—

Как держится крепость?

—

Мы отражаем атаки. Но давление усиливается. Они ищут тебя.

Он кивнул.

—

Пусть ищут. Им нужно что-то громкое. Что-то, что отвлечёт их внимание.

Луна смотрела на него внимательно.

—

Ты снова играешь в долгую игру?

—

У меня нет выбора.

Она приблизилась ещё на шаг.

—

Ты устал.

Он усмехнулся.

—

Я живу веками. Усталости нет .

Луна протянула руку — её пальцы почти коснулись его лица, но не полностью. Между ними всё ещё была тонкая грань мира.

—

Будь осторожен, Александр. В этом городе слишком много света. И слишком много глаз.

Он смотрел на неё долго.

—

Передай Лее… что я помню.

Дым начал рассеиваться.

—

Мы ждём тебя, — тихо произнесла Луна, прежде чем исчезнуть.

Комната снова стала пустой.

Александр остался один.

За стеной где-то тихо плакала женщина, которая дала обет Богу.

А в кровати мирно спал ребёнок, чьи глаза на мгновение во сне вспыхнули едва заметной тенью.

И ночь продолжалась.

Комната оставалась погружённой в полумрак. Зелёный дым ещё не рассеялся полностью — он тянулся тонкими нитями к потолку, словно не желал отпускать призванную тень.

Перед Александром снова возникла Луна. На этот раз её образ был чётче, плотнее — глаза сияли мягким светом, а голос звучал теплее.

—

Любовь моя… я всё ждала, когда ты выйдешь на связь. Я так соскучилась.

В её голосе не было упрёка — только тоска, накопленная веками.

Александр позволил себе едва заметную улыбку.

—

Я тоже очень сильно скучаю по тебе, свет моих очей.

Луна приблизилась, её силуэт коснулся его груди холодным сиянием.

—

Наш план идёт лучше, чем ожидалось. Максимум сам того не ведая скоро обрушит на этот мир гнев Империя.

Александр закрыл глаза на секунду, словно просчитывая ходы.

—

Отлично. Всё идёт так, как я и планировал.

Максимум.

Заклятый враг Александра. Долгоживущий воин, рождённый в той же эпохе, закалённый теми же войнами. Когда-то он превосходил Александра — и в силе, и в дисциплине, и в вере. Он был клинком, направленным прямо и без колебаний.

Но даже самые прямые клинки можно направить иначе.

Когда Максимус был пленён Орденом Огненного Солнца, многие думали, что его история окончена. Но Александр видел в этом возможность. Луна проникла в его сны — не разрушая разум, а осторожно подтачивая его.

Сначала — сомнение.

Потом — страх.

Затем — ярость.

Она показывала ему видения: дочь лидера ордена, плачущую в цепях; кристалл света, поглощающий души; предательство со стороны тех, кому он служил.

Максимус проснулся однажды ночью и уже не был тем же человеком.

Он похитил дочь лидера Ордена Огненного Солнца, уверенный, что спасает её от жертвоприношения. Это стало искрой. Орден объявил его предателем. Он сбежал.

А затем началась война.

Но самое страшное было не это.

Во снах Луна внушила ему цель: уничтожить Кристалл Силы — якобы источник магии света, инструмент порабощения и лжи. Он верил, что разрушив его, освободит мир.

Но истина была иной.

Кристалл не давал силы.

Он удерживал их.

За ним, за тонкой гранью бытия, существовал иной мир — Империй, древний и бесконечный. Там, в ожидании своего часа, пребывал Бог — сущность, когда-то пожиравшая души тысячами.

Основатели Ордена много веков назад смогли заточить его обратно. Использовав древний артефакт — Око Слияния — они объединили свои души и создали Кристалл, впитавший их сущность.

И стали печатью.

Если кристалл будет разрушен — печать падёт.

Империя прорвётся в мир людей.

Луна внимательно смотрела на Александра.

—

Он уже близок к решению. Его вера трещит. Он ненавидит свет так же, как когда-то ненавидел тьму.

—

Хорошо, — тихо ответил Александр. — Когда печать падёт, ордена будут ослаблены войной. Империй ударит первой волной. А я… возьму то, что мне принадлежит.

—

Ты уверен, что сможешь удержать Бога?

Александр медленно поднял взгляд.

—

Я не собираюсь его удерживать.

На мгновение даже Луна замолчала.

—

Тогда зачем всё это?

Он подошёл к окну. Внизу спал город. Где-то в соседней комнате спала девочка — последняя выжившая. В другой — молилась Анастасия.

—

Мир слишком долго стоит на чужих жертвах. Печати, запреты, клятвы. Пора разрушить старый порядок.

Луна тихо произнесла:

—

А если всё выйдет из-под контроля?

Александр обернулся. В его глазах мелькнуло что-то древнее, почти нечеловеческое.

—

Тогда я стану тем, кого они боятся больше, чем Бога.

Зелёный дым начал рассеиваться.

—

Я жду тебя, — прошептала Луна, исчезая.

Комната снова стала тихой.

Но где-то далеко, в древних храмах Ордена Огненного Солнца, кристалл на мгновение дрогнул.

И в мире Империя кто-то открыл глаза.

Глава 4

Александр стоял посреди своей комнаты, освещённой холодным лунным светом, который проникал сквозь узкое стрельчатое окно и ложился серебряной полосой на каменный пол. Его губы медленно растянулись в ухмылке — не громкой, не безумной, а почти ласковой. Такой улыбаются не врагам, а вещам, которыми гордятся.

—

Моя же ты прелесть… — тихо произнёс он в пустоту. — Не зря я тогда оставил тебя в живых.

Образ Луны ещё не до конца растворился в воздухе — серебристые частицы её сущности мягко мерцали, будто не желали исчезать окончательно. Услышав комплимент, её сияние на мгновение усилилось, словно она улыбнулась в ответ.

—

Ты всегда умел выбирать, — прошептала она, её голос уже звучал издалека.

—

Ладно, любовь моя, — произнёс Александр устало, но удовлетворённо. — Мне нужно ложиться отдыхать. Завтра мне предстоит разобраться с Орденом Гедонистов.

—

Хочешь, я узнаю через их сны, где они обитают? — предложила Луна мягко.

Он покачал головой.

—

Не стоит. Я и сам могу посмотреть. Магия — это не только сила, но и терпение.

С этими словами он взмахнул рукой, и зелёный дым окончательно рассеялся, будто его и не было. Но тишина длилась лишь мгновение.

Александр закрыл глаза.

Когда он снова их открыл — воздух перед ним начал менять цвет.

Теперь из его ладони медленно потянулся густой красный дым — не яркий, а тёмный, почти бордовый, с чёрными прожилками. Он не поднимался вверх, а стелился по полу, как живая ткань. Туман расползался по каменным плитам, обволакивал мебель, огибал стол, и, добравшись до двери, просочился в щели.