Наследница Разлома. Книга 1. Кровь двух миров

Когда он снова посмотрел на Эллианну, в его глазах появилось что-то похожее на тревогу. Не за себя. За нее.

— Как тебя зовут?

— Эллианна.

Он замер. Совсем ненадолго. Настолько, что другой человек, возможно, ничего бы не заметил. Но она заметила. Заметила, как напряглись мышцы его челюсти. Как чуть сильнее расправились плечи. Как в глазах мелькнуло нечто, похожее на узнавание.

Или страх.

— Что такое?

Он долго не отвечал. А потом тихо произнес:

— Ничего хорошего.

— Очень обнадеживает.

Несмотря на ситуацию, Эллианна все же попыталась улыбнуться.

— Может быть, теперь вы скажете свое имя? Или это государственная тайна?

Впервые за весь разговор уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Каэль.

— Красивое имя.

— Не уверен, что тебе стоит его запоминать.

— Почему?

Каэль посмотрел ей прямо в глаза. И впервые за весь разговор его голос стал жестче.

— Потому что, Эллианна, если ты когда-нибудь снова найдешь дорогу сюда, тебе придется сделать выбор, к которому ни один человек не может быть готов.

— Какой выбор?

Но он уже не ответил. Потому что озеро вдруг начало покрываться кругами, словно в его глубине пробуждалось что-то древнее. И Каэль поднял голову так резко, словно услышал звук, недоступный ей.

Каэль еще несколько мгновений всматривался в темную гладь озера, словно пытался уловить нечто, что оставалось недоступным для Эллианны. Ветер усилился, заставляя длинные пряди его волос скользнуть по вискам, а по поверхности воды пробежала едва заметная рябь, нарушив зеркальное отражение двух лун.

Эллианна невольно обхватила себя руками. Странно, но холод, который она ощущала, исходил не от ночного воздуха. Скорее от непонимания происходящего.

— Вы меня пугаете, — призналась она, стараясь говорить спокойно. — Я засыпаю в своей квартире, просыпаюсь в каком-то невероятном месте, встречаю человека, который ведет себя так, словно увидел привидение, а потом узнаю, что мое имя почему-то вызывает у него беспокойство. Думаю, я заслужила хотя бы несколько объяснений.

Каэль медленно перевел взгляд с озера на нее. Вблизи его глаза казались необычными. Не из-за цвета — обычного серого оттенка, каким бывает небо перед дождем, — а из-за выражения. В них не было высокомерия человека, привыкшего знать больше остальных. Не было раздражения или недоверия. Только усталость и напряженное ожидание чего-то неизбежного.

— Иногда незнание защищает лучше любых ответов, — тихо произнес он.

— А иногда оно сводит с ума.

На губах Каэля появилась почти незаметная улыбка.

— Верно.

— Значит, вы все-таки умеете соглашаться с людьми.

— Редко.

— Мне повезло.

— Возможно, — ответил он после короткой паузы, а затем неожиданно спросил: — Ты счастлива в своем мире?

Вопрос застал Эллианну врасплох. Она отвела взгляд.

— Не думаю, что сейчас я подходящий человек для разговоров о счастье.

— Почему?

Она усмехнулась.

— Потому что мой муж ушел к другой женщине, потому что я до сих пор не научилась говорить о своем ребенке без чувства вины и потому что последние несколько месяцев единственным моим достижением стало то, что я начала выходить из дома.

Каэль долго молчал.

— Ты винишь себя.

Это прозвучало не как вопрос.

— А вы наблюдательный.

— Нет, — негромко сказал он. — Я просто знаю, как выглядит человек, который несет чужую вину как собственную.

Эллианна подняла голову. Впервые за весь разговор ей захотелось спросить что-то не о себе.

— А вы?

— Что я?

— Вы тоже кого-то потеряли?

На мгновение его лицо изменилось. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: она случайно коснулась старой раны.

— Да, — ответил он после долгого молчания. — Давно.

Эллианна хотела спросить еще что-то, но Каэль внезапно насторожился. Он словно прислушался к чему-то, чего она не могла услышать. Его взгляд снова метнулся к озеру. Потом к горам. А затем он посмотрел на Эллианну так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту ее лица.

— Тебе пора уходить.

— Я не знаю, как это сделать.

— Ты проснешься.

— А если я снова окажусь здесь?

Он замолчал. Ветер стал сильнее. Темная вода у берега беспокойно всколыхнулась.

Каэль сделал шаг назад.

— Тогда постарайся никому не говорить, что видела меня.

— Почему?

Он ненадолго прикрыл глаза, словно выбирая между правдой и молчанием. А когда снова открыл их, в голосе появилась та самая тревога, которую невозможно сыграть.

— Потому что если ты действительно сможешь вернуться, Эллианна... это будет означать, что произошло то, чего не должно было произойти.

— Что именно?

Каэль посмотрел на нее долго, почти мучительно.

— Я очень надеюсь, что никогда не узнаю ответ на этот вопрос.

И в следующее мгновение мир вокруг начал растворяться, словно его смывал дождь, а голос Каэля донесся уже откуда-то издалека:

— И если сможешь... не ищи дорогу обратно.

Голос Каэля становился все тише, будто его уносил ветер, гулявший между горных вершин. Очертания озера начали расплываться, серебристый свет двух лун потускнел, а затем и вовсе растворился в густом, вязком тумане, который поднимался от воды и постепенно поглощал все вокруг.

Эллианна хотела что-то сказать. Спросить. Остановить его. Попросить объяснить хотя бы одну вещь. Почему именно она? Почему он так отреагировал на ее имя? Почему смотрел на нее так, словно видел человека, которого давно оплакал? Но губы не слушались. Туман поднимался все выше. Скрывал берег. Камни. Темный силуэт мужчины. Последнее, что она успела увидеть, были его глаза. Спокойные. Уставшие.

И наполненные тревогой, которая явно была вызвана не встречей с незнакомкой, а чем-то гораздо большим. Чем-то, что находилось далеко за пределами ее понимания.

А потом мир исчез.

Эллианна резко села на кровати, жадно хватая воздух, словно действительно долго находилась под водой. В комнате было темно. Лишь полоска света от фонаря за окном падала на ковер, очерчивая знакомые контуры шкафа, кресла и книжного стеллажа.

Сердце билось слишком быстро. Она провела рукой по лицу и тихо выдохнула.

— Господи...Сон.

Это был всего лишь сон.

Очень странный и реалистичный. Но сон.

Элли откинулась на подушки и посмотрела на часы. Четыре двадцать семь утра.

До будильника оставалось чуть больше двух часов.

— Прекрасно, — пробормотала она, откидывая волосы со лба. —

Она даже тихо усмехнулась нервно. Но искренне.

— Не ищи дорогу обратно, — повторила она шепотом.

— Можно подумать, я знаю, где вообще была.

Эллианна потянулась к стакану воды, стоявшему на прикроватной тумбе, но вдруг замерла. Что-то коснулось ее запястья. Мягкое. Легкое. Она нахмурилась и опустила взгляд. На белоснежной простыне, рядом с ее рукой, лежало длинное перо. Темное. Почти черное. С едва заметным серебристым отливом по краям, словно его касался лунный свет. Несколько секунд Элли просто смотрела на него, не двигаясь. Потом осторожно взяла находку двумя пальцами. Оно было теплым. Настоящим. Не нарисованным. Не искусственным.

Эллианна медленно поднялась с кровати, включила настольную лампу и еще раз внимательно рассмотрела перо.

Оно было слишком большим, чтобы принадлежать птице, которую можно встретить на Земле. Слишком необычным. Слишком красивым. И слишком реальным.

— Нет, — тихо произнесла она, качнув головой. — Нет. Этого не может быть.

Она положила перо на стол. Отступила на шаг. Снова посмотрела. Оно никуда не исчезло. Не растворилось. Не превратилось в пылинку. Просто лежало там. Как доказательство того, что этой ночью произошло нечто, чему не существовало разумного объяснения.

Эллианна опустилась на край кровати, не сводя с него взгляда.

А где-то очень далеко, в мире, которого не существовало ни на одной карте Земли, мужчина по имени Каэль стоял на берегу черного озера и смотрел на воду, понимая, что произошло именно то, чего он боялся больше всего.

Путь был открыт.

И впервые за многие столетия Разлом ответил.

Глава 2 Тот, кто исполняет приказы

Ночь над озером Мирай подходила к концу.

Серебристое сияние старшей луны постепенно тускнело, уступая место первым лучам восходящего солнца, которые медленно окрашивали вершины гор в оттенки меди и золота. Холодный ветер, приходивший с северных хребтов, скользил над темной водой, поднимая легкую рябь на идеально гладкой поверхности.

Каэль продолжал стоять на том же месте, где еще несколько минут назад находилась земная девушка.

Если бы кто-то увидел его сейчас, то, вероятно, решил бы, что перед ним статуя, высеченная из черного камня. Он не двигался. Не говорил. Не пытался убедить себя в том, что произошедшее было ошибкой. Потому что ошибкой это не было. Он видел ее. Слышал ее голос. Запомнил имя.

Эллианна.

Имя отозвалось в памяти слишком болезненно. Слишком знакомо и опасно.

За двести тридцать семь лет службы Дому Ноктарис Каэль научился принимать все, что приносила судьба. Он научился хоронить товарищей, выполнять приказы, которые ненавидел, и возвращаться с войн, после которых многие предпочитали добровольно уйти в Зал Безмолвия и больше никогда не брать в руки оружие.

Но растерянность была чувством, которое он почти забыл.

Мужчина медленно опустился на одно колено возле самой воды и коснулся поверхности озера кончиками пальцев. Вода оставалась холодной и спокойной. Будто ничего не произошло. Но он знал. Мирай никогда не ошибался.

Озеро было связано с Разломом.

А Разлом никогда не открывался случайно.

— Ты выбрал очень неподходящее время для пробуждения, — тихо произнес Каэль.

Его слова унес ветер. Впрочем, ответа он и не ждал. Он поднялся, расправил огромные темные крылья. Одно мощное движение. Еще одно. И через несколько секунд фигура мужчины уже поднималась над озером, направляясь к городу, который еще спал среди скал.

Астерион.

Столица Дома Ноктарис.

Город, который никогда не строили. Его выращивали.

Камень подчинялся магии древних хранителей и столетиями принимал форму башен, мостов и террас, соединявших между собой отвесные скалы. С высоты город напоминал гигантское серебристое дерево, пустившее корни в горный массив. Водопады срывались с уступов вниз, исчезая в облаках, а узкие воздушные мосты соединяли десятки башен, вершины которых терялись в утреннем тумане.

Каэль приземлился на одну из площадок перед центральной цитаделью.

И почти сразу услышал знакомый голос.

— Ты выглядишь так, словно провел ночь не на дежурстве, а в объятиях собственной смерти.

Каэль даже не обернулся. Потому что прекрасно знал, кому принадлежит этот голос.

Насмешливый. Мягкий. Почти дружелюбный.

Именно таким голосом обычно разговаривают люди, которые способны улыбаться во время переговоров о войне и искренне сочувствовать человеку, которого сами же несколько часов назад обрекли на поражение.

— Ты слишком рано проснулся для человека, который не имеет никакого отношения к военным дежурствам, — спокойно ответил Каэль.

— А ты слишком мрачен для человека, которому удалось пережить очередную ночь без покушения, переворота и нападения соседнего Дома, — отозвался собеседник. — Я начинаю переживать. Ты стареешь.

Каэль наконец повернул голову. Лиор стоял в нескольких шагах от него, небрежно прислонившись плечом к белоснежной колонне.

Если бы художника попросили изобразить идеального аристократа Эйрилона, он, вероятно, написал бы именно такого мужчину.

Высокий, стройный, но вовсе не хрупкий, Лиор обладал той особой грацией, которая появляется не от тренировок, а от осознания собственной привлекательности и положения в обществе. Его светлые волосы, чуть длиннее, чем было принято среди военных, свободно спадали до плеч, а глаза необычного янтарного оттенка казались почти золотыми в лучах поднимающегося солнца.

Черты его лица были мягче, чем у Каэля. Более утонченные. Более располагающие. В уголках губ постоянно жила тень улыбки, словно происходящее вокруг забавляло его больше, чем тревожило.

За спиной Лиора были сложены крылья.

В отличие от почти черного оперения Каэля, его крылья были светло-серыми с серебристым отливом, и даже в сложенном состоянии выглядели настолько безупречно, будто их владелец уделял им больше внимания, чем некоторые жители Астериона собственным детям.

Каэль скользнул взглядом по крыльям и усмехнулся.

— Ты опять их расчесывал.

— Конечно.

— В пять утра?

— Каэль, некоторые из нас обладают чувством прекрасного.

— А некоторые обладают чувством ответственности.

— И именно поэтому тебя любят солдаты, а меня женщины.

— Тебя любят не женщины.

— А кто?

— Ты сам.

Лиор тихо рассмеялся.

— Ну вот. Я уже начал скучать по твоим комплиментам.

Он выпрямился и внимательно посмотрел на друга. Улыбка постепенно исчезла.

— А теперь серьезно.

Каэль промолчал.

— Ты был у Мирая.

— Да.

— И что-то произошло.

— Почему ты так решил?

— Потому что за двести лет знакомства я научился понимать, когда ты раздражен, когда зол, когда собираешься кого-то убить и когда напуган.

Каэль поднял взгляд.

— Я не напуган.

— Значит, произошло что-то настолько плохое, что ты пока не придумал, как это назвать.

Несколько секунд между ними стояла тишина. Лиор больше не улыбался. Он умел быть внимательным. И именно поэтому считался одним из самых опасных людей при дворе Архонта.

— Сегодня ночью, — наконец произнес Каэль, — озеро откликнулось.

Лиор не пошевелился. Но янтарные глаза стали серьезнее.

— Ты уверен?

— Да.

— Ты видел кого-то?

— Видел.

— Хранителя?

— Нет.

— Представителя другого Дома?

— Нет.

Лиор чуть прищурился.

— Тогда кого?

Каэль некоторое время молчал.

А затем сказал:

— Человека.

— Из Нижнего мира?

— Да.

— Мужчину?

— Женщину.

Лиор выдохнул. Провел рукой по волосам. И неожиданно улыбнулся.

— Ну что ж.

— Что?

— Это объясняет твое лицо.

— Мое лицо?

— Конечно. Представляю себе ситуацию. Командующий Каэль, победитель восстания Южных земель, герой трех кампаний и самый устрашающий мужчина Эйрилона внезапно встречает на берегу Мирая земную девушку.

— Ты невыносим.

— Нет, я очарователен.

— Ты сам это сказал.

— И не соврал.

Каэль впервые за утро позволил себе едва заметную улыбку. Но она быстро исчезла.

— Лиор.

— Да?

— Она назвала свое имя.

— И?

— Эллианна.

Улыбка медленно исчезла с лица Лиора. Он выпрямился. И впервые за весь разговор выглядел действительно встревоженным.

— Архонт уже знает?

— Пока нет.

— Тогда нам стоит поторопиться.

— Почему?

Лиор долго смотрел на него. А потом тихо произнес:

— Потому что если это имя связано с тем, о чем я думаю...

Он замолчал.

— То Эйрилон проснулся совсем не вовремя.

Дорога до Цитадели заняла совсем немного времени, однако Каэлю показалось, что он провел в размышлениях несколько часов.

Он почти не слышал, как приветствовали его стражи, не замечал молодых воинов, спешивших к тренировочным площадкам, и даже не обратил внимания на шум водопадов, которые сотни лет служили музыкой пробуждающегося Астериона.

Мысли возвращались только к одному.

К девушке. К тому, как она смотрела на него. Без страха и без благоговения. Без желания понравиться. Словно перед ней был просто человек. Не командующий. Не один из сильнейших воинов Ноктариса. Не тот, чьего имени опасались даже некоторые представители других Великих Домов.

Просто мужчина. Потерянный мужчина возле незнакомого озера.

— Ты уже третий раз проходишь мимо одной и той же колонны.

Голос Лиора прозвучал мягко, почти дружелюбно, но в нем слышалась внимательность человека, привыкшего замечать детали.

Каэль поднял голову. И действительно. Они стояли в западной галерее уже несколько минут. Лиор неспешно шел рядом, заложив руки за спину.

— Знаешь, — задумчиво произнес он, рассматривая профиль друга, — за последние сто лет я видел тебя разным. Видел после битвы на Хребте Шиар, когда ты трое суток не снимал доспехов, потому что вытаскивал раненых из-под завалов. Видел после казни заговорщиков, когда Архонт приказал тебе лично исполнить приговор, хотя прекрасно понимал, что ты ненавидишь подобные поручения. Видел после смерти Иара.

Он ненадолго замолчал.

— И даже тогда ты выглядел спокойнее.

Каэль медленно выдохнул.

— Не начинай.

— Нет, сегодня начну именно я. Потому что, если ты продолжишь молчать, через час весь дворец будет обсуждать две версии. Либо наш непобедимый командующий наконец сошел с ума. Либо в Эйрилоне произошло что-то настолько серьезное, что ты впервые за двести лет не можешь найти решение.

Каэль усмехнулся.

— Ты всегда был удивительно тактичным.

— А ты удивительно не благодарным слушателем.

Лиор остановился.

Впервые за все утро его лицо стало серьезным.

— Каэль. Посмотри на меня.

Тот нехотя поднял взгляд.

— Хорошо. Допустим, озеро действительно откликнулось. Допустим, ты действительно видел человека. Но почему ты выглядишь так, словно тебе сообщили о собственной казни?

Несколько секунд Каэль молчал. Потом негромко ответил:

— Потому что она была настоящей.

— Ты уверен?

— Я чувствовал ее присутствие.

— Эмоции можно почувствовать и во сне.

— Нет.

Каэль покачал головой.

— Ты не понимаешь. Она не вела себя как человек, попавший в пророчество. Не пыталась что-то узнать. Не задавала вопросы о Разломе. Не называла себя избранной. Она была растеряна. Шутила. Старалась скрыть страх. Говорила о своем мире так, словно до сна ее больше волновал развод, чем судьба двух миров.

Лиор неожиданно усмехнулся.

— Подожди. Она говорила с тобой о разводе?

Каэль нахмурился.

— Это сейчас важно?

— Безусловно.

— Почему?

— Потому что я пытаюсь представить лицо женщины, которая просыпается неизвестно где, встречает вооруженного мужчину с крыльями и решает обсудить с ним свою личную жизнь.

Каэль задумался. И неожиданно понял, что Лиор прав. Эллианна действительно была странной. Даже по человеческим меркам.

— Она сказала, что считает себя виноватой.

— В чем?

— В том, что муж ушел после смерти их ребенка.

Лиор перестал улыбаться.

— А.

Он опустил взгляд.

— Теперь понимаю, почему ты не смог смотреть на нее как на угрозу.

Каэль резко повернулся.

— Не выдумывай.

— Я ничего не выдумываю.

Лиор пожал плечами.

— Просто знаю тебя слишком давно. Ты всегда защищаешь сломанных.

— Я защищаю слабых.

— Нет.

Лиор покачал головой.

— Слабых ты обучаешь. Глупых ты раздраженно терпишь. Самоуверенных ты ставишь на место. А вот сломанных...

Он немного помолчал.

— Их ты почему-то всегда пытаешься спасти.

Каэль хотел ответить. Но двери Совета уже открылись.И оба мужчины одновременно замолчали. Потому что внутри их уже ждал человек, которому даже Лиор никогда не позволял себе улыбаться слишком широко.

Архонт Аэрон.

Двери зала Совета бесшумно распахнулись.

Каэль первым вошел внутрь, привычно скользнув взглядом по длинному помещению, которое больше напоминало храм, высеченный внутри горы, чем место для обсуждения военных и политических вопросов.

Высокие своды терялись где-то в полумраке, а стены были пронизаны тонкими серебристыми прожилками живого камня, мерцавшего мягким холодным светом. В центре зала находился огромный круглый стол, поверхность которого представляла собой карту Эйрилона. Горные цепи поднимались над ней объемными гребнями, реки переливались настоящей водой, а над территориями Великих Домов мерцали миниатюрные символы их власти.

Однако внимание Каэля, как и всегда, почти сразу остановилось на человеке, стоявшем у высокого окна.

Архонт Аэрон.

Несмотря на то, что его возраст давно перевалил за четыре столетия, он не выглядел стариком.

Напротив. В нем было что-то пугающе совершенное.

Высокий, широкоплечий, с прямой осанкой человека, никогда не позволяющего себе показывать усталость, Аэрон казался воплощением той власти, которая не нуждается в демонстрации собственной силы.

Его длинные волосы цвета серебра были свободно собраны на затылке, открывая лицо с резко очерченными скулами, прямым носом и тонкими губами, на которых редко можно было увидеть даже подобие улыбки. Светлые глаза, почти бесцветные при определенном освещении, смотрели на собеседников так внимательно, что у многих возникало неприятное ощущение, будто Архонт видит не только слова, которые они произносят, но и мысли, которые предпочли бы оставить при себе.

Его крылья были сложены за спиной. Огромные. Белоснежные. С едва заметным серебристым отливом.

Они резко отличались от темного оперения большинства представителей Дома Ноктарис и служили постоянным напоминанием о том, что род Аэрона происходил от древней линии хранителей Разлома.

Когда Каэль и Лиор приблизились, Архонт даже не обернулся.

Он продолжал смотреть на просыпающийся Астерион.

— Если я правильно помню, — произнес он спокойным голосом, — утренний доклад начинается через двадцать минут. А это означает, что вы пришли ко мне раньше положенного времени не потому, что внезапно стали образцовыми подданными.

Лиор позволил себе едва заметно улыбнуться.

— Вы слишком хорошо нас знаете.

— К сожалению, — сухо ответил Аэрон. — Особенно тебя.

— Это ранит меня.

— Не настолько сильно, чтобы ты перестал вмешиваться в дела, которые тебя не касаются.

Лиор развел руками.

— Но если бы я перестал это делать, вам было бы скучно.

Архонт медленно повернулся. И тогда его взгляд остановился на Каэле. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно.

— Что произошло?

Каэль немного удивился.

— Вы еще ничего не слышали.

В помещении повисла тишина. Лиор перестал улыбаться. Каэль сделал вдох.

И произнес:

— Сегодня ночью озеро Мирай откликнулось.

Аэрон не изменился в лице. Только взгляд стал внимательнее.

— Продолжай.

— На его берегу появилась женщина.

— Из какого Дома?

— Ни из какого.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Тогда откуда?

Каэль выдержал паузу.

— Она человек.

Впервые за весь разговор Архонт медленно опустил руки на стол.

— Повтори.

— Она человек.

— Земная?

— Да.

Архонт несколько секунд смотрел на Каэля.

Затем перевел взгляд на Лиора.

— Ты присутствовал?

— Нет. Но, к сожалению или к счастью, наш суровый герой не похож на человека, который способен сочинять истории.

— Она появилась внезапно. Я не почувствовал открытие Разлома. Не почувствовал всплеска силы. Просто обернулся и увидел женщину, стоящую у берега. Она была напугана, но пыталась это скрыть. Оглядывалась по сторонам, задавала вопросы, пыталась понять, где находится.

Аэрон слушал молча.

— И как она себя вела?

На губах Каэля мелькнула едва заметная тень улыбки.

— Если честно... совсем не так, как я ожидал.

— Поясни.

— Я ожидал увидеть человека, охваченного паникой. Или, наоборот, кого-то, кто начнет задавать десятки вопросов о мире, магии и крыльях. Но она... она неожиданно пошутила.

— Пошутила?

В голосе Архонта впервые прозвучало удивление.

— Да. Она сказала, что, если это сон, значит, у нее слишком богатое воображение. А позже заметила, что я веду себя загадочнее, чем герои дешевых земных сериалов.

Лиор тихо усмехнулся.

— Признаться, мне уже нравится эта женщина. За двести лет знакомства я сам не раз хотел сказать тебе что-то подобное, Каэль, но опасался, что ты сочтешь это поводом для тренировочного поединка.

— Ты никогда не опасался последствий своих слов.

— Разумеется. Иначе моя жизнь была бы невыносимо скучной.

Аэрон не обратил внимания на их привычную пикировку.

— А что ты почувствовал сам?

Вопрос прозвучал неожиданно. Каэль нахмурился.

— Не понимаю.

— Понимаешь, — спокойно возразил Архонт. — Я спрашиваю не о том, что ты увидел. Я спрашиваю о том, что ты испытал, когда встретился с ней взглядом.

В комнате стало тихо. Даже Лиор перестал улыбаться. Каэль долго молчал.

— Мне показалось... что она не должна была там быть.

— Это очевидно.

— Нет.

Он покачал головой.

— Вы не поняли. Мне показалось, что она не принадлежит этому миру настолько сильно, что само ее присутствие нарушает порядок вещей. Но одновременно возникло ощущение, будто озеро ждало именно ее.