Спящие боги 2 Тень

Она не вернулась. Она умерла.

Но теперь она возвращалась.

Место было зарыто под слоем песка в три человеческих роста — настолько плотным, что даже мощные манипуляторы Легионеров с трудом пробивали верхние пласты. Двадцать машин опустились на колени и начали копать — методично, без устали, без остановок. Их гидравлические приводы шипели, металлические пальцы вгрызались в песок, отбрасывая тонны земли в стороны. Крошка сыпалась на броню, забивалась в суставы, но роботы не обращали на это внимания. Они выполняли приказ.

Тень — или та часть её, что ещё оставалась, — чувствовала их движение, как собственное тело. Она ощущала, как каждый Легионер напрягает приводы, как песок скрипит под манипуляторами, как воздух становится тяжелее от поднятой пыли. Она видела всё через их сенсоры — красные, инфракрасные, тепловые.

Глубже, — приказала она. — Ещё глубже.

Они копали шесть часов. Шесть часов непрерывной работы, пока двадцать машин превращали плотный слой песка в рыхлую массу. Когда первый Легионер коснулся металла — той самой двери, которую Тень помнила так хорошо, — она почувствовала это как электрический разряд.

Они нашли её.

Бункер, заброшенный давным-давно, идеально подходил для проверки систем управления Легионерами-7 на большом расстоянии.

Коллективный разум грибка хоть и освоил часть технологий людей на базе №17, но всё равно желал всё проверить. Он был осторожен. Он знал, что ошибка может стоить ему всего — той самой колонии, которую он создавал пять лет, того самого тела, которое он так тщательно восстанавливал.

Да и вдруг там, в том бункере, есть что-то ценное, что поможет колонии стать сильнее. Теперь, когда Тень управляла роботами, когда она представляла собой коллективный разум грибка, у неё были новые возможности. Она приказала Легионерам подключиться к дверям найденного бункера — того самого, который она нашла, ещё будучи Тенью, но не смогла открыть.

Один Легионер подошёл к панели управления, отсоединил часть своей брони, обнажая контакты. Он перенаправлял энергию своего реактора к воротам, выполняя роль мощной батарейки. Ток пошёл по старым проводам, оживляя системы, которые не питались десятилетиями.

Второй Легионер выполнял роль удалённой антенны — он поднял руку, выдвинул коммуникационный модуль и начал транслировать сигналы на базу №17, получая команды и коды. Его системы гудели, перегруженные работой, но он держался.

Тень чувствовала, как энергия течёт по цепи — от реактора первого Легионера к дверям, от дверей к системам управления, от систем — обратно к ней. Это было похоже на то, как кровь течёт по венам — только вместо крови была плазма, вместо сердца — реактор, вместо тела — двадцать машин, действующих как одно целое.

Она улыбнулась. Мысленно. Невидимо.

Хорошо, — подумала она. — Хорошо работает.

Легионеры действовали слаженно.

Двери бункера, покрытые коркой ржавчины, заскрежетали, но поддались. Сначала медленно, сантиметр за сантиметром, с визгом, от которого закладывало уши — если бы у Легионеров были уши. Потом быстрее, когда гидравлика наконец ожила и начала работать.

Легионеры удалённо передали запрос на получение кодов для доступа к этому месту. Сигнал ушёл на базу №17, прошёл через повреждённые, но всё ещё работающие коммуникационные узлы, достиг центрального терминала в реакторном отсеке.

И коллективный разум на базе №17 отправил им все коды, что смог достать из мёртвых тел командиров-мумий, которые удалось частично восстановить после уничтожения их Клином.

Тень помнила это — как Клин бежал, как он уничтожил всё, что мог. Но он не уничтожил всё. Часть данных сохранилась. Часть систем уцелела. И теперь грибок использовал их, чтобы завершить то, что начал.

Коды приходили один за другим — длинные последовательности букв и цифр, которые Легионер-антенна передавал к дверям. Каждый код проверялся, каждый отбрасывался как неправильный, пока наконец один из них не подошёл.

Дверь издала долгий, певучий звук — тот самый, который означал: доступ разрешён.

Скрежет усилился, гидравлика зашипела, и двери начали открываться — медленно, торжественно, будто приветствуя тех, кто пришёл спустя столько лет.

Тень помнила Клина.

Воспоминания о нём почему-то вызывали в ней теплоту — ту самую, которая когда-то была частью её человеческой души. Она видела его лицо, слышала его голос, чувствовала его руку на своём плече. Она помнила, как он был рядом, когда она умирала, как он плакал, когда она сказала ему идти.

Это было странное чувство — смесь боли и нежности, которая не должна была существовать в мёртвом теле, оплетённом грибковыми нитями. Но она существовала. Тень чувствовала её, и это чувство было почти живым.

Но этот проблеск чувств тут же заглушал коллективный разум грибка.

Он тоже помнил этого человека — и то, что Клин чуть не уничтожил зарождающуюся колонию. Грибок воспринимал Клина как угрозу, которую нужно устранить, и эта ненависть была чёткой, холодной, лишённой человеческих эмоций.

Он чуть не убил нас, — думал грибок. — Он уничтожил наши тела, наши системы, наши планы. Он не должен был выжить. Он должен был умереть там, во время обвала, замуровавшего вход на базу №17.

Но Клин выжил. И теперь он был где-то там, в пустыне, возможно, снова строил планы, искал способы уничтожить то, что должно было стать новым миром.

Грибок чувствовал, как Тень сопротивляется этим мыслям — как её человеческая часть пытается защитить Клина. Но он подавлял это сопротивление, как подавлял всё остальное. Тень была инструментом. Она не имела права на собственные чувства.

Мы найдём его, — решил грибок. — Мы найдём его и уничтожим. Как только станем достаточно сильными.

После некоторого ожидания дверь бункера поддалась с громким скрежетом.

Два десятка Легионеров вошли внутрь, опустив оружие, готовые к любому сюрпризу. Их красные глаза сканировали темноту, выхватывая из неё очертания массивных контейнеров, ржавых стеллажей, оборванных кабелей.

Внутри, в огромном ангаре, царил полумрак. Вековая пыль лежала на всём — на полу, на стенах, на оборудовании. Кругом была ржавчина. Единственный источник света — тусклые красные огни на корпусах Легионеров, которые пробивали тьму, но не рассеивали её полностью.

Тень приказала Легионерам вернуть освещение базы. Один из них подошёл к распределительному щиту, отсоединил часть своей брони и подключился к системе напрямую. Реактор его загудел на полную мощность, и энергия потекла по старым проводам, заставляя вспыхивать тусклые лампы на потолке.

Сначала — одна. Потом — две. Потом — десятки.

Свет вернулся, выхватывая из темноты новые детали. Ангар был огромным — несколько сотен метров в длину, с высоким сводчатым потолком, поддерживаемым массивными колоннами. Вдоль стен стояли контейнеры — с оружием, с припасами, с неизвестными механизмами. На полу валялись сломанные штабелёры, опрокинутые ящики, груды металлолома.

И в центре ангара, на возвышении, стояло нечто.

Экспериментальный гигант, стоящий на коленях, — машина, похожая на человека, но ростом с пятиэтажный дом.

Тень смотрела на него через сенсоры Легионеров и не верила своим глазам. Она искала припасы, технологии, оружие — что угодно, что могло бы укрепить её армию. Но она не искала это. И всё же нашла.

Он был огромен. Ростом не меньше пятнадцати метров — сложенный на коленях, он всё равно возвышался над Легионерами, как гора над муравьями. Его корпус был покрыт толстым слоем пыли и смазки — древней, засохшей, въевшейся в металл. Он казался застывшим во времени, статуей, которую забыли убрать.

Машина была законсервирована. Ни один индикатор в её системах не горел. Ни один сенсор не подавал признаков жизни. Она была мёртва — или просто ждала.

Но Тень знала: скорее всего, она имеет полную работоспособность всех систем — от двигателей до систем наведения. Её корпус был выполнен из композитных сплавов, усиленных наноструктурами, а в груди виднелся массивный реактор, покрытый защитной решёткой.

В памяти грибка всплыли обрывки данных: это был прототип «Колосс» — экспериментальный боевой дроид, который мог иметь пилота, но мог и управляться дистанционно, созданный ещё до Катастрофы. Его предназначение — подавление массовых беспорядков и штурм укреплённых объектов. Одна такая машина могла сравнять с землёй целый город.

Тень почувствовала, как её пульс — или то, что его заменяло, — участился. Жадность, которую грибок открыл в себе благодаря памяти Тени, закипала в её сознании.

Он мой, — подумала она. — Он будет моим.

Следуя приказу Тени, один из Легионеров смог запустить старый законсервированный реактор новой базы.

Это было сложно. Системы были старыми, повреждёнными временем, и реактор не хотел просыпаться. Но Легионер упорно подавал энергию, перегружая свои собственные системы, пока наконец реактор не загудел — сначала тихо, потом громче, потом с рёвом, от которого задрожали стены.

Энергия базы потекла в том числе и к законсервированному роботу. Кабели, ведущие к его корпусу, ожили, засветились тусклым оранжевым светом. Где-то глубоко внутри «Колосса» начали просыпаться системы.

В ангаре раздался гул — сначала едва слышный, затем нарастающий. Реактор «Колосса» начал пробуждаться: внутри корпуса замелькали оранжевые искры, системы начали подавать признаки жизни. Индикаторы на груди загорелись один за другим — зелёные, жёлтые, красные. Гидравлика зашипела, выпуская застоявшуюся жидкость.

«Колосс» шевельнулся.

Сначала — едва заметно, будто во сне. Потом — более отчётливо, когда первые системы заработали на полную мощность. Его голова поднялась, поворачиваясь из стороны в сторону, сканируя пространство. В его глазах зажглись два оранжевых огня — холодных, пугающих, лишённых жизни, но полных мощи.

Тень подключилась к его интерфейсу.

Она почувствовала, как огромная мощь течёт по проводам, готовая подчиниться её воле. Она ощутила каждую деталь — от гидравлических насосов до нейроинтерфейсов управления. Это было не просто оружие — это был молот, способный разбить любую дверь.

Тень поняла, что «Колосс» не остановит ни одна крепость, ни одна стена. Его плазменные пушки могли испепелить даже укреплённые бункеры, а механические кулаки — разнести в щебень любые баррикады.

Она улыбнулась. Мёртвыми губами. Жуткой улыбкой.

Да, — подумала она. — Да. Именно это мне было нужно.

Прочитав все описания, которые робот транслировал через свой интерфейс, Тень запросила статус систем.

Данные потекли в её сознание, переплетаясь с информацией грибка. Она видела цифры, схемы, графики — всё это складывалось в единую картину, которую она могла понять и оценить:

Статус систем «Колосс»:

— Двигательная система: полная работоспособность. Запас хода — 2500 км без дозаправки. Приводы — гидравлические, усиленные наносервоприводами. Максимальная скорость — 45 км/ч.

— Вооружение: плазменные пушки (дальность — 3 км), кинетические пушки (дальность — 1,5 км), ракетные установки (дальность — 2 км). Боекомплект: 85 % от штатного.

— Защита: композитная броня, способная выдержать прямое попадание из тяжёлого орудия. Дополнительные защитные поля — активны при наличии энергии.

— Системы наведения: нейросеть последнего поколения, способная анализировать цели в реальном времени. Точность — 99.7 %.

— Реактор: термоядерный, с возможностью подзарядки от внешних источников. Текущий уровень заряда — 12 %. Время выхода на полную мощность — 345 минут.

Тень чувствовала, как мощь наполняет её сознание. Она не просто управляла «Колоссом» — она была им. Она чувствовала его силу, его скорость, его способность уничтожать.

Она запустила реактор гиганта, и тот ожил.

С глухим, утробным рёвом «Колосс» начал подниматься с коленей. Его массивные ноги, покрытые трещинами от времени, упирались в пол, создавая вибрации, от которых дрожали стены бункера. Металл скрежетал, гидравлика шипела, системы гудели — но он вставал.

Пол под его ногами проседал, покрываясь сетью трещин. Пыль, копившаяся веками, взметнулась в воздух, скрывая его фигуру в сером облаке. Когда облако осело, «Колосс» стоял во весь рост.

Пятнадцать метров брони, оружия и мощи. В его глазах горели два оранжевых огня — индикаторы систем наведения, светящиеся холодным, пугающим светом. Он был похож на древнего бога войны, восставшего из могилы.

Тень, улыбаясь мысленно сквозь грибковую плоть, отдала новый приказ: готовиться к маршу.

Она знала, что теперь у неё есть оружие, способное изменить баланс сил в этом израненном мире.

Двадцать Легионеров-7, каждый весом в двадцать тонн, каждый вооружён плазмой и лазерами. И «Колосс» — пятнадцать метров брони, мощи и смерти. Этой армией можно было уничтожить любое поселение, сломать любую оборону, раздавить любое сопротивление.

Но ей нужно было больше.

Тень размышляла о «Собирателях технологий». Откуда она знала о них? Ответ пришёл из глубин коллективного разума — грибок впитал обрывки данных из памяти мумий, из старых отчётов, которые когда-то хранились в базах данных комплекса. В одном из файлов упоминалось, что СОБР нашли нечто, что могло дать им абсолютный контроль над технологиями. Там были технологии, способные помочь её биологической основе — укрепить её, сделать более устойчивой к внешним воздействиям.

Она должна была найти их. Должна была получить то, что они нашли. Или уничтожить их, если они откажутся сотрудничать.

Я найду их, — думала Тень. — Я найду их и заберу всё, что им принадлежит. Они не остановят меня.

Теперь у неё был молот, чтобы разбить любую дверь. Тень, точнее коллективный разум, чувствовал себя богиней.

Тень отдала приказ, и Легионеры начали строиться для марша. «Колосс» встал во главе колонны, его оранжевые глаза сканировали пустыню в поисках целей.

Армия была готова.

Глава 6

Клин сидел в своей душной хижине с Ольгой, перебирая в очередной раз пальцами старые записи Провидца.

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли и застарелого пота — так всегда пахло в их жилище, где не было ни окон, ни нормальной вентиляции. Только щели в стенах, через которые просачивался раскалённый воздух пустыни, смешиваясь с запахом горелого жира от коптилки. Клин привык к этому запаху. Привык к духоте. Привык к тому, что каждый вдох даётся с трудом, а каждый выдох — с хрипом.

Бумага в руках Клина крошилась. Пожелтевшие страницы шуршали, словно шептали что-то, но он не мог разобрать слов. Пять лет он пытался расшифровать эти записи, найти в них ключ к нейроядру, к технологиям, которые могли бы спасти их всех. Но буквы плясали перед глазами, сливаясь в узоры, похожие на нервные окончания. Он видел связь между строками, находил намёки на другие базы, но каждый раз хватка ускользала.

Мысли крутились вокруг нейроядра — оно сейчас лежало в тайнике под половицей, и Клин то и дело бросал на него взгляд, будто ожидая, что оно вдруг заговорит. Иногда ему казалось, что он слышит его голос — тихий, далёкий, похожий на шёпот ветра в пустыне. Но это были просто игры воображения. Или нет?

Он провёл рукой по лицу, стирая пот, и снова склонился над записями.

Ольга сидела рядом, вязала что-то из старых тряпок — вечная работа, которая не имела конца. Она часто поглядывала на него, но не мешала. Знала: когда Клин в таком состоянии, лучше не отвлекать.

— Ничего, — сказал он наконец, откладывая бумаги. — Снова ничего.

— Ты слишком много на себя берёшь, — тихо ответила Ольга. — Отдохни.

— Не могу, — Клин покачал головой. — Чувствую, что время уходит. Западное племя набирает силу. СОБР где-то там, собирают технологии. А мы сидим здесь, и я даже не могу разобраться в том, что у меня в руках.

— Вдруг это решение, которое может помочь нам всем.

Он снова посмотрел на половицу. Нейроядро лежало там, в темноте, и ждало. Чего? Клин не знал. Но чувствовал, что скоро он узнает.

Вдруг над поселением раздался такой мощный рёв двигателей, что пыль с крыши посыпалась ему на голову.

Клин вздрогнул, уронив лист с записями. Звук был не похож ни на что, что он слышал раньше: низкий, вибрирующий, будто сама земля отозвалась на этот гул. Он проникал в грудь, заставлял сердце биться быстрее, а зубы — ныть от вибрации.

Ольга подскочила, прижалась к нему, её дыхание стало прерывистым. Она вцепилась в его плечо так сильно, что ногти впились в кожу даже через ткань куртки.