Лютик

Елена Жуковская

Лютик

Глава 1

Победа.

1.

Аня Смирнова стояла на пирсе и упрямо мотала головой. Тёплое, сверкающее море громило бетон волнореза. Волны с шумом накатывали на берег, разбивались на миллионы брызг, гремели камнями, старательно дробили и превращали в гальку. Хищно, с шипением откатывались и снова наваливались, чтобы перетереть в песок. Вода точила камень —завораживающее действо.

― Анька, прыгай! ― истошный голос приносил развесёлый ветер, будто звал из бушующей тёмной бездны. ― Прыгай же, не бойся! Здесь глубоко! Ныряй!!!

Логика, здравомыслие и наставления мамы: «Нет, нет. Ни в коем случае. Ты уже взрослая, Анечка, тебе 25 лет и ты не должна так безрассудно поступать. Это всё глупость, блажь, не достойная такой правильной и благоразумной молодой леди» сражались с юной отчаянной бесшабашностью, знакомой с детства, как на качелях до самого неба или вниз с крутой горы на ледянке — ощущения полёта, невесомости, и сердце в пятки.

Страх, ужас, мурашки и девушка делает шаг. Шаг в буйство стихии, туда, где всё настоящее, в лазурную прозрачность куражившейся, зовущей, насмехающейся над её нерешительностью, воды, в сладкую адреналиновую истому. Мгновение и от неё уже ничего не зависит. Всё во власти вселенной. Её охватывает паника, испуг...

«Господи, где я? В море? Я выплыла? Куда? ― пытается сообразить лежавшая в кровати, покрытая испариной Аня. ― Кажется, я спала. Это сон. Сколько время? Телефон, где телефон? Проспала. Опаздываю. Я же на работу опаздываю!»

Девушка стала судорожно шарить руками по тумбочке, по подушке, вокруг себя и где-то под одеялом нащупала наконец-то трубку. Потыкав пальцами, она поняла, что он сдох, в смысле сел. Ещё полностью не проснувшаяся, Аня вспомнила, что по заданию идиота и самодура начальника ― Николая Александровича, нотариуса Московской нотариальной палаты, на ночь включила вебинар. Вчера этот осёл поручил ей сделать доклад перед коллегами на тему договоров купли-продажи с разными нюансами.

― А то пишете все как попало, ― нервным, капризным тоном говорил он всем на вечерней планёрке.

Да, да — он устраивал и утренние, перед работой, и вечерние, после работы, посиделки всего коллектива, называя их планёрками, которые по сути являлись коллективной или публичной выволочкой для каждого.

― Надо, чтоб была идентичность. Не важно, кто составлял документ, важно, кто подписал, ― торжественным голосом объявлял руководитель. ― Всё, что я подписываю, должно быть единообразно. А то приносят мне: одна так написала, другая ― по другому. Не потерплю! Вот спрашиваю сегодня Смирнову: «Почему ты так написала?» Что же она мне отвечает? Знаете?

Делает выразительную паузу и продолжает, наслаждаясь своей речью.

― Всегда так писали, много лет. Всегда, ― повторил он и обвёл подчинённых многозначительным взглядом. ― А почему мы всегда так писали? Спросил я её. И почему ты это написала в середине договора, а Савичева ― в конце?

Опять пауза, любование собой, вопросительно поднятые брови, пренебрежительная ухмылка.

― Не знает. Так вот: изучи данный вопрос и доложи, Смирнова. Поняла? Завтра же. Вебинар на эту тему послушаешь, законспектируешь и завтра всем расскажешь как надо.

― Я вам тут всем за что деньги плачу? ― завёл любимую песню нотариус. ― Я что, сам что ли должен всё знать? А вы мне тогда на что? Могу ведь и уволить всех. И новых набрать. У меня очередь стоит.

И так далее, и тому подобное, как обычно.

Вот и включила Анна вчера на ночь этот злосчастный вебинар и сразу же заснула. А телефон — аппарат ответственный. Он его всю ночь по кругу гонял, пока силы не иссякли. Девушка подскочила и побежала на кухню посмотреть который час.

― Слава богу. Если потороплюсь, то почти не опоздаю, ― немного успокоившись, сказала себе вслух Аня и помчалась в ванную. ― А то в очередной раз придётся заново лекцию старого маразматика выслушивать, как он нас всех уволит, а его нотариальная контора и с нами, и без нас будет процветать.

Наскоро умывшись посмотрела на не застланную кровать. Сделала шаг по направлению к ней, но, махнув рукой, надела строгую юбку-карандаш, белую блузку и, натягивая по дороге пиджак, хватая на бегу одной рукой сумку и ключи, другой ― плащ, захлопнула за собой дверь.

Запыхавшись заскочила в свою тойоту. Ярик послушно завёлся, мигнув огоньками приборной панели. Включив дворники, чтобы смахнуть с лобового капли начинавшегося дождя, Анна заметила записку.

«Нюрик, привет! Присмотрись, у тебя спустило колесо переднее правое. Я пытался накачать ― не помогло. Хотел поменять, но не смог тебе дозвониться. Арсений».

― Блиииин, блин, блин! ― прокричала Аня, захлопывая дверь автомобиля.

«Заботливый какой! ― бурчала себе под нос девушка, прикрывая голову сумкой от переходившего в настоящий потоп дождя, стремительно несясь на автобусную остановку. ― Ну хоть бы одна хорошая новость от человека. Раз такой заботливый, мог бы и зонтик вместе с запиской положить!»

«И кофе поставить», ― подумала она, увидев вывеску «Кофе с собой».

Бодрящий аромат манил неудержимо. Голодный желудок принял руководство на себя и Анна, посмотрев наверх, на протекающее ливнем небо, поняла, что теперь уже точно опоздает, забежала за напитком.

Осторожно пригубив первый глоток, она увидела медленно приближающийся, словно подплывающий по успевшим уже набраться огромным лужам, к остановке автобус.

«Успею», ― мелькнуло в голове, и её ноги пустились в скоростной забег на оставшиеся 50 метров. Сделав первые 5, Аня боковым зрением заметила несущееся, как бешенное, такси. Хотела, но не успела отскочить в сторону, будто ноги не послушались, и её со всей дурью окатило водой из лужи и, к прочей радости, из-за резкого движения в сторону, кофе в стакане вышел из берегов и наполовину вылился на блузку.

«Сон. Всё как во сне. Одна вода. Только вода грязная, качели чуть шевелятся, ледяная горка растаяла, а адреналин приторный и горький», — промелькнули мысли в её голове.