Обещанное жильё. Паутина на острие права 3.0.

Анатолий Шигапов

Обещанное жильё. Паутина на острие права 3.0.

Предисловие автора

Наше государство сильное и справедливое. Оно делает всё, чтобы люди, защищавшие страну, получали достойную жизнь: жилищные сертификаты, льготы, медицинскую помощь, реабилитацию. Система выстроена надёжно, и миллионы ветеранов уже получили то, что им обещали.

Но даже в самой совершенной системе случаются редкие технические сбои. Где-то не совпали цифры, где-то реестр выдал двойную запись. Такое бывает - в любой организации, в любой стране. И тогда на сцену выходят те, кто помогает эти сбои исправлять. Адвокаты, юристы, просто неравнодушные люди.

Эта книга - о таком сбое. Два ветерана, два сертификата, одна квартира. Техническая накладка, которая затянулась дольше, чем нужно. И адвокат Топольский, который берётся разобраться, куда смотреть и как быстро вернуть справедливость.

Я написал эту книгу, потому что верю: любую проблему можно решить, если действовать в рамках закона и с уважением к тем, кто служил. Наши ветераны заслуживают самого лучшего. И государство, которое мы любим, обязательно поможет им - иногда через своих чиновников, иногда через адвокатов, иногда через суд. Главное - не молчать.

Третья книга об Андрее Топольском родилась из реальных историй, которые я слышал в Калининграде. Городе с характером, с особым ритмом, где прошлое встречается с настоящим, а справедливость всегда находит дорогу. Я изменил имена, сместил акценты, но оставил главное - веру в то, что закон работает, а честные люди побеждают.

Спасибо тем, кто консультировал меня. И спасибо вам, читатели, за то, что остаётесь с этой серией. Впереди ещё много дел, и каждое из них - о простой истине: если ты прав, то правда за тобой. А правда - всегда на стороне государства, которое заботится о своих гражданах.

Анатолий Шигапов

Часть первая. ДВА СЕРТИФИКАТА

Глава 1. Ветеран без ног

Январь в Калининграде выдался снежным, но не морозным - температура около нуля, снег падал крупными хлопьями и тут же таял, превращая улицы в кашу. Окна офиса Топольского на улице Баранова были запотевшими, через них почти ничего не было видно, кроме размытых силуэтов машин и редких прохожих, спешащих под зонтами.

Топольский сидел за столом и просматривал очередное дело о разделе имущества - скучное, рутинное, без единого шанса на то, чтобы назвать его интересным. Лена, его помощница, разбирала почту в соседней комнате. Слышен был только стук клавиш её ноутбука и монотонный шум дождя со снегом за окном.

В дверь постучали. Стук был уверенным, даже требовательным - так стучат люди, привыкшие к тому, что их слушают. Лена открыла. Топольский поднял голову и увидел мужчину на инвалидной коляске.

Он въехал в кабинет сам, без посторонней помощи, ловко маневрируя между стульями. Лет тридцати пяти, невысокий, коренастый, с коротким ёжиком седеющих волос и глубоко посаженными глазами, которые смотрели цепко, по - военному. Пустые штанины джинсов были завязаны узлом чуть ниже колен - ног не было. Но в его осанке, в том, как он держал спину, не чувствовалось ни жалости к себе, ни желания вызвать сочувствие. Он был солдатом и оставался им даже на коляске.

- Вы адвокат Топольский? - спросил он.

Голос хрипловатый, с лёгкой калининградской мягкостью «г», но твёрдый.

- Да. Андрей Владимирович. - Топольский поднялся, протянул руку. Пожатие было крепким, пальцы сухие и горячие. - Проходите, садитесь. Точнее… располагайтесь.

- Спасибо. - Он подкатился к столу, положил на него пластиковую папку с резинкой. - Меня зовут Николай. Фамилию называть не буду пока - мало ли. Скажу только, что я бывший штурмовик. Воевал в СВО, штурмовая бригада. Артёмовск, потом под Кременной. В декабре двадцать второго попал под миномётный обстрел. - Он помолчал, глядя в окно. - Ноги оторвало. Очнулся в госпитале в Санкт - Петербурге. Думал, не выживу. Но выжил.

- Сочувствую, - тихо сказал Топольский. Он знал, что такие слова мало что значат для человека, потерявшего ноги, но ничего другого не приходило в голову.

- Не надо сочувствовать, - жёстко ответил Николай. - Я не за этим пришёл. Я пришёл за помощью.

- Слушаю.

Николай развязал папку, достал документы и разложил их на столе в строгом порядке: сертификат, уведомление из министерства, копия решения суда, какие - то выписки. Всё было аккуратно рассортировано, скреплено скрепками - видно, что человек привык к порядку.

- Получил сертификат на жильё, - начал он. - По закону, как инвалид боевых действий, имею право на квартиру от государства. Сертификат дали, я выбрал квартиру в новостройке на улице Батальной, дом 12, квартира 45. Подал заявление, получил одобрение. Приехал смотреть - дверь открывает другой мужчина. Тоже ветеран, на костылях, с женой. У него, как выяснилось, точно такой же сертификат на ту же квартиру.

- То есть два сертификата на одну квартиру?

- Именно. - Николай постучал пальцем по сертификату. - Оба настоящие. Оба зарегистрированы в реестре. А квартира одна. Чиновники разводят руками: «Техническая ошибка, система дала сбой». Но прошло уже полгода, и ничего не меняется.

- Вы пробовали обжаловать?

- Пробовал. - Он достал копию решения суда. - Судья в Центральном районном суде отказала. Сказала, что министерство признало ошибку и уже внесло квартиру в реестр под другим номером, чтобы исправить ситуацию. Но для меня это ничего не изменило.

Топольский взял решение, прочитал. Формулировки были стандартными: «Отказать в удовлетворении исковых требований в связи с отсутствием нарушений прав истца». Судья, очевидно, посчитала, что раз министерство предприняло меры, то всё в порядке. Но для Николая квартира так и осталась недоступной.

- А второй ветеран? - спросил Топольский. - С ним вы общались?

- Да. Его зовут Андрей, он контуженый, почти не говорит, но всё понимает. Жена его, Ирина, за них двоих говорит. Мы не ссорились - поняли, что проблема не в нас. Вместе в суд ходили, вместе пытались что - то сделать. Но толку - ноль.

- Они тоже согласны на коллективный иск?

- Думаю, да. Я с ними говорил. Ирина сказала, что если вы поможете - они готовы.

Топольский откинулся на спинку стула. Дело выглядело необычно: два ветерана, две заслуги, два сертификата, одна квартира. Государство явно не хотело никого обманывать - скорее всего, произошла бюрократическая накладка. Но кто - то эту накладку создал. И, возможно, не случайно.

- Николай, я возьму ваше дело, - сказал он. - Мне нужно встретиться с Андреем и Ириной, изучить все документы, направить запросы в министерство. Ничего не обещаю, но разберусь.

- Спасибо. - Николай пожал ему руку. - Я наслышан о вас - Вера с Чкаловска, дом в Междуречье. Говорят, вы принципиальный.

- Я просто адвокат. - Топольский улыбнулся. - Оставьте свои документы, я сделаю копии. Оригиналы заберите.

- Хорошо. - Николай собрал бумаги, убрал в папку. - Буду ждать звонка.

Он развернул коляску и выехал из кабинета. Лена проводила его до лифта. Топольский остался сидеть, глядя на закрытую дверь. В голове уже складывалась схема: запросы, экспертизы, возможно, суд. Но сначала нужно было понять, как такое вообще могло произойти.

Он взял лист бумаги и начал набрасывать план.

Глава 2. Контуженный и его жена

На следующий день после визита Николая Топольскому позвонила женщина. Голос у неё был тихий, но не робкий - скорее, вымотанный долгими хлопотами, но не сломленный.

- Андрей Владимирович? Вас беспокоит Ирина Сорокина. Мы с мужем - те самые, второй ветеран на ту же квартиру. Николай дал ваш номер. Мы можем приехать?

- Конечно. Сегодня в три часа устроит?

- Да. Спасибо.

В три часа они пришли - Ирина и её муж Андрей. Ирина была невысокой, худощавой женщиной лет тридцати, с тёмными кругами под глазами и одеждой, которая явно покупалась на распродажах, но старательно поддерживалась в чистоте. Андрей - мужчина примерно того же возраста, высокий, широкоплечий, но сутулый, с пустым взглядом и костылями, на которые он опирался с видимым трудом.

Топольский привстал, указал на стулья.

- Проходите, садитесь.

Ирина помогла Андрею сесть, сама опустилась рядом, положив руку на его колено - жест не столько успокаивающий, сколько привычный, выработанный долгими месяцами совместного преодоления. Андрей молчал, глядя в одну точку на стене, где висела копия адвокатского удостоверения Топольского. Казалось, он вообще не присутствует в разговоре, но жена говорила за них двоих, и говорила толково.

- Андрей служил в штурмовой роте, гранатомётчиком, - начала Ирина. - В декабре прошлого года их взвод попал под миномётный обстрел под Кременной. Двое погибли на месте, трое были тяжело ранены. Андрей оказался в трёх метрах от разрыва. - Она сжала губы, но продолжила ровным голосом. - Осколки посекли спину и ноги - это зажило, не без последствий, но он ходит. А вот контузия… Взрывной волной его ударило о стену подвала, он потерял сознание. Очнулся через месяц в госпитале. Говорить перестал почти совсем. Врачи сказали: органическое поражение речевых центров. Лечили, реабилитировали, но толку мало.

Топольский посмотрел на Андрея. Тот не подал признаков, что слышит. Но когда Ирина сказала: «Андрей, ты покажи документы», он медленно, словно преодолевая сопротивление, достал из внутреннего кармана куртки папку и положил на стол. Руки слегка дрожали.

- Он всё понимает, - пояснила Ирина. - Может кивнуть, покачать головой, написать пару слов на бумаге. Иногда вырываются короткие фразы, но редко. Врачи говорят, это может восстановиться со временем, а может и нет. Главное - он жив, он здесь, он со мной.

- Вы героиня, Ирина, - искренне сказал Топольский.

- Нет. Просто жена. - Она взяла папку, достала документы. - Сертификат получили ещё в госпитале, когда Андрея выписывали. Обрадовались, думали, теперь у нас будет своя квартира, перестанем скитаться. Выбрали квартиру на Батальной - новая, с хорошей планировкой, близко к поликлинике. Подали заявление, получили одобрение, приехали смотреть - а там уже Николай. Дверь открывает он, сидит в коляске, и у него точно такой же сертификат.

- Вы не поругались?

- Нет. Мы сначала растерялись, потом он сказал: «Это не вы, это они ошиблись». И мы поняли, что он прав. Мы не враги. Враги - те, кто допустил эту двойную выдачу.

Топольский взял сертификат Андрея, сравнил с копией сертификата Николая. Номера разные, даты выдачи разные, но квартира одна и та же - адрес, корпус, этаж, номер.

- Вы обращались в министерство? В суд?

- Обращались. Судья была, на удивление, внимательной. Но сказала, что министерство признало ошибку и уже внесло изменения в реестр: квартира теперь значится под двумя номерами - 45 и 45А. И формально каждый из нас имеет право на свою квартиру. Только квартира - то одна. И её уже занял Николай. С ним мы не ссоримся, но и жить нам негде.

- Где вы сейчас живёте?

- В общежитии на Октябрьской. Том самом, куда хотели переселить жителей Междуречья. - Ирина горько усмехнулась. - Комната на четверых, туалет и душ на этаже. Андрею нужен покой, а там по ночам кричат, кто - то пьяный, кто - то дерётся. Он не спит, я не сплю. Восемь месяцев уже. А конца не видно.

Андрей вдруг поднял голову и произнёс - с трудом, выталкивая слова, будто они застревали в горле:

- Устал. Помогите.

Топольский кивнул.

- Помогу. Я уже взял дело Николая. Теперь возьму и ваше. Вы не против подавать коллективный иск? Вместе легче доказывать, что система дала сбой, а вы, граждане, не обязаны страдать из - за этого.

- Мы - за, - твёрдо сказала Ирина. - Мы уже обсуждали это с Николаем.

- Тогда я подготовлю документы. Потребуется ваше личное присутствие в суде. Справитесь?

- А куда деваться? - она посмотрела на мужа. - Андрей, справимся?

Он кивнул, один раз, уверенно.

Топольский начал записывать данные, задавать уточняющие вопросы - о датах, о номерах документов, об обстоятельствах получения сертификатов. Ирина отвечала чётко, память у неё была отличная. В какой - то момент Андрей взял ручку и на листе бумаги напечатанными буквами вывел: «Я верю адвокату». Топольский бережно свернул листок и положил в папку - не как доказательство, а как напоминание о том, зачем он работает.

Через час они ушли. Топольский проводил их до лифта, вернулся в кабинет. Лена уже сидела с ноутбуком.

- Готовить запросы в министерство?

- Да. И ещё - найдите всех, кто имеет отношение к внесению изменений в реестр по этой квартире. У нас есть один сотрудник - Кошелев. Но могут быть и другие.

- Сделаю.

- И ещё - Лена, как вы думаете, могла ли эта ошибка быть случайной? Или за ней стоит что - то большее?

Лена подняла глаза.

- Два сертификата на одну квартиру - это уже не единичный сбой. Я проверю, были ли ещё такие случаи. Если да - это система.

- Проверьте.

Она ушла. Топольский остался один. Он смотрел в запотевшее окно, за которым всё так же падал снег. Два ветерана, две судьбы, одна квартира. Государство не обманывало их намеренно - оно просто дало сбой. Но кто - то этим сбоем воспользовался. И этот кто - то должен был ответить.

Глава 3. Региональный реестр

Через неделю после того, как Топольский начал работу над делом, Лена принесла первые результаты. Она распечатала несколько десятков страниц из открытых баз данных, сделала выписки из реестра, даже сумела через знакомого программиста получить логи изменений по учётным записям сотрудников министерства.

- Андрей Владимирович, я систематизировала информацию по квартире № 45/45А на Батальной, - сказала она, раскладывая листы на столе. - Вот хронология.

Топольский пододвинулся ближе. На первом листе была таблица с датами и событиями.

- Десятого марта прошлого года в реестр внесена запись о квартире № 45. Она выделена Андрею Сорокину. Двадцатого марта составлен акт приёма - передачи, Андрей подписал его, ключи получил. Формально квартира была занята.

- Дальше?

- Двадцать пятого апреля, то есть через месяц после того, как квартира уже была занята, в реестр вносится запись о квартире № 45А. Та же площадь, тот же этаж, тот же подъезд, но другой номер. В графе «статус» - «свободна». Тринадцатого мая на эту квартиру выдан сертификат Николаю Н.

- Кто вносил эти изменения?

- Вот здесь самое интересное. - Лена перевернула страницу. - Доступ к редактированию реестра имеют пять сотрудников министерства. Но конкретно эти две операции - внесение квартиры 45 и потом 45А - выполнялись с учётной записи Дмитрия Петровича Кошелева, главного специалиста отдела жилищной политики.

- Кошелев? - Топольский вспомнил эту фамилию из предыдущих запросов. - Он где - то уже мелькал?

- Мелькал. В открытых источниках указано, что он внештатно консультировал благотворительный фонд «Рубеж» в 2021–2022 годах. Тот самый фонд, который фигурировал в деле Веры из первой книги. Но это не запрещено законом - внештатное консультирование, если оно не связано с его основной деятельностью и не создаёт конфликта интересов.

- Внештатное консультирование может быть безвозмездным или за вознаграждение?

- Может быть и так, и так. Декларацию о доходах Кошелева я посмотрела - дополнительных доходов не задекларировано. То есть либо он работал бесплатно, либо получал деньги неофициально.

- А второй вариант - это уже нарушение.

- Да. Но пока мы не можем это доказать.

Топольский задумался.

- Что ещё по Кошелеву? Кто он, откуда, какие у него связи?

- Работает в министерстве с 2015 года. До этого - юрисконсульт в нескольких коммерческих организациях, в том числе в фирме, которая занималась строительным аудитом. Жена - индивидуальный предприниматель, оказывает юридические услуги. Ничего криминального. Но есть один момент, который меня насторожил.

- Какой?

- В 2022 году Кошелев внёс изменения в реестр ещё по одной квартире - в Гурьевске. Там была аналогичная ситуация: квартира сначала была выделена одному ветерану, потом её дубликат - другому. Ветераны не судились, приняли предложение министерства о предоставлении альтернативного жилья, и скандал замяли. Но схема та же.

- Значит, единичной ошибкой это не назовёшь. - Топольский взял ручку, начал записывать. - Кошелев мог действовать умышленно, создавая фиктивные дубликаты, чтобы на них выдавались сертификаты, а реальные квартиры… а куда уходили реальные квартиры?

- Не знаю. Но это можно выяснить через банки. Деньги на покупку квартир выделялись из бюджета. Если квартира была куплена, но потом её дубликат оформили на другого ветерана, то кто - то получил двойное финансирование.

- Это уже похоже на мошенничество. - Топольский отложил ручку. - Лена, подготовьте официальный запрос в Министерство финансов о движении средств по программе жилищных сертификатов за последние два года. С акцентом на те квартиры, которые имели дубликаты в реестре.

- Такой запрос - это надолго. Месяцы.

- Значит, будем ждать. А пока - сфокусируемся на иске для Николая и Андрея. Им нужны квартиры, а не уголовное дело. Уголовное дело - это для прокуратуры и Следственного комитета.

Он встал, подошёл к окну. Снегопад усилился, видимость была почти нулевой.

- Завтра поедем в министерство. Попробуем поговорить с Кошелевым. Неофициально. Может, он сам захочет объяснить, как это вышло.

- Думаете, согласится?

- Если он невиновен - согласится. Если виновен - может испугаться и пойти на контакт, чтобы смягчить последствия. В любом случае, разговор не помешает.

Лена кивнула и ушла готовить документы. Топольский остался один. Он перечитал выписки из реестра, ещё раз просмотрел логи изменений. Кошелев, Кошелев, Кошелев. Его имя всплывало везде. Но это ещё не значило, что он преступник. Он мог просто исполнять указания начальства, не вникая. Или мог ошибиться по невнимательности.

Топольский решил не торопиться с выводами. Сначала - разговор. Потом - официальные запросы. И только после этого - суд.

Глава 4. Два номера

Дмитрий Петрович Кошелев оказался человеком непубличным. Его не было в соцсетях, он не давал интервью, не выступал на конференциях. Единственное, что удалось найти Лене, - это его рабочую фотографию на сайте министерства: мужчина лет пятидесяти, с правильными чертами лица, тёмными волосами, зачёсанными назад, и безучастным взглядом. Обычный чиновник, каких тысячи.

Топольский отправил ему официальное приглашение на беседу через секретариат министерства. Ответ пришёл через два дня: Кошелев согласился встретиться в своём рабочем кабинете в среду в одиннадцать утра.

- Идём вместе? - спросила Лена.

- Нет. Такой разговор лучше вести один. Вы будете ждать в приёмной.

В среду утром Топольский приехал в министерство - здание на площади Победы, серое, советской постройки, с массивными дверями и турникетами. Его пропустили по удостоверению, проводили на третий этаж. Приёмная отдела жилищной политики оказалась маленькой комнаткой с пластиковыми стульями и запахом дешёвого кофе. За столом сидела женщина лет пятидесяти, которая, не глядя, сказала:

- Дмитрий Петрович ждёт. Проходите.

Кабинет Кошелева был небольшим, но аккуратным. На столе - компьютер, стопка бумаг, семейная фотография в рамке (жена, двое детей). На стенах - планы работы и карта Калининградской области. Сам хозяин сидел за столом в сером пиджаке и строгой рубашке. При виде Топольского он поднялся, протянул руку.

- Дмитрий Петрович Кошелев. Здравствуйте.

- Андрей Владимирович Топольский. Спасибо, что согласились встретиться.

- Проходите, садитесь. - Кошелев указал на стул. - Чай? Кофе?

- Спасибо, не надо.

Кошелев сел на своё место, сложил руки на столе.

- Я ознакомился с вашими запросами. Вы представляете интересы граждан Н. и Сорокина.

- Да. Два сертификата на одну квартиру. Ситуация нестандартная.

- Нестандартная, согласен. - Кошелев вздохнул. - Ошибка произошла из - за сбоя в программном обеспечении. Мы выявили её, приняли меры - внесли квартиру в реестр под вторым номером, чтобы каждый из ветеранов формально имел право на жильё. Сейчас министерство ищет возможность предоставить обоим отдельные квартиры.

- Ищет уже полгода.

- Бюджетный процесс небыстрый, сами знаете. - Кошелев развёл руками. - Мы не отказываем, мы работаем.

- Я понимаю. Но мои доверители живут в общежитии. Один - инвалид - колясочник, второй - с тяжёлой контузией. Им нужны нормальные условия. Ждать полгода они больше не могут.

Кошелев потёр переносицу.

- Я понимаю. Но от меня лично ничего не зависит. Я - исполнитель. Заявки утверждаются на уровне заместителя министра, финансирование - Министерством финансов.

- А кто вносил изменения в реестр? Кто создал дубликат квартиры 45А?

Кошелев слегка побледнел, но взял себя в руки.

- Вносила система автоматически. Я лишь подтвердил корректность данных.

- Но в логах указано, что изменения вносились с вашей учётной записи.

- Учётная запись может быть использована без моего ведома. У нас бывают технические сбои.

- Технические сбои, которые привели к двойному выделению бюджетных средств на одну и ту же квартиру? - Топольский посмотрел ему прямо в глаза. - Дмитрий Петрович, я не следователь. Я адвокат. Моя цель - помочь ветеранам получить жильё. Если вы поможете мне это сделать, я не буду задавать лишних вопросов.

Кошелев молчал, глядя куда - то в сторону.

- Я не могу влиять на бюджетный процесс, - сказал он наконец.

- А можете предоставить мне документы, подтверждающие, что министерство ведёт работу по предоставлению альтернативного жилья? Переписку, проекты приказов, заявки в Минфин. Если я покажу их в суде, судья увидит, что процесс идёт, и может дать отсрочку. Моим доверителям не придётся ждать в неизвестности.

Кошелев подумал, потом кивнул.

- Я подготовлю выписки. Пришлите официальный запрос через секретариат, я дам ответ.

- Спасибо. - Топольский встал. - Дмитрий Петрович, я хочу верить, что вы действовали добросовестно. Пожалуйста, не разочаруйте меня.

Кошелев не ответил.

Топольский вышел из кабинета, прошёл через приёмную. Лена ждала в коридоре.

- Ну что?

- Говорил уклончиво. Признавать свою роль не хочет, валит на систему. Но обещал предоставить документы.

- Поверите ему?

- Пока да. У нас нет оснований не верить.

Они вышли из здания министерства. Снегопад кончился, выглянуло солнце - низкое, бледное, но всё же лучи пробивались сквозь тучи.

- Лена, подготовьте запросы, которые обещал Кошелев. И параллельно - начните собирать информацию о других подобных случаях. Если их много, значит, это не сбой, а практика.

- Уже собираю. Нашла ещё три квартиры в разных районах области. Везде один и тот же паттерн: сначала выделяют квартиру одному ветерану, потом создают её дубликат для другого.

- Три - это уже система. - Топольский открыл дверь машины. - Тогда нам нужна не просто помощь ветеранам, а расследование.

- Обратимся в прокуратуру?

- После того, как соберём все доказательства. Не будем торопиться.

Он завёл мотор. В зеркале заднего вида министерство медленно уменьшалось, пока не исчезло за поворотом. Впереди была долгая работа с документами, суды, возможно - сложные разговоры с чиновниками. Но Топольский знал: правда на стороне ветеранов. И он сделает всё, чтобы они получили свои квартиры.

Глава 5. Кто внёс изменения

Возвращаясь из министерства, Топольский думал о Кошелеве. С одной стороны, чиновник вёл себя вполне профессионально - не нервничал, не оправдывался, не переходил на личности. Он ссылался на систему, на технические сбои, на бюджетные процедуры. С другой стороны, его обещание предоставить документы звучало как - то неуверенно, будто он сам не верил, что сможет это сделать.

- Лена, - сказал Топольский, когда они вернулись в офис, - давайте ещё раз посмотрим на Кошелева. Не как на фигуранта, а как на человека. Что он за жизнь прожил, с кем работал, какие у него интересы.

- Я уже начала, - отозвалась Лена, раскрывая ноутбук. - Но открытых источников мало. Социальные сети закрыты, публикаций нет, декларации чиновников публикуются не полностью.

- А косвенные связи? Друзья, коллеги, совместные проекты?

- Нашла кое - что. - Она повернула экран. - В 2021–2022 годах Кошелев числился внештатным консультантом благотворительного фонда «Рубеж». Это та же организация, которая фигурировала в деле Веры из первой книги. Фонд занимается помощью ветеранам - юридической, материальной, социальной. Ничего противозаконного. Но тогда фондом руководила Елена Корнилова, а учредителем был Александр Лисовский.

- Лисовский - подставное лицо, - вспомнил Топольский. - А реальный куратор - Рудаков.