Вредная привычка

Ана Сакру

Вредная привычка

1. Лера

Рабочий телефон на моем столе снова разражается входящим вызовом. Прежде чем взять трубку, я не отказываю себе в маленькой слабости — страдальчески закатываю глаза, так что девчонки напротив сочувственно смеются, и растираю ноющий весь день висок.

Погода сегодня сошла с ума — то дождь, то ослепительное солнце, и моя мигрень отрывается по этому поводу по полной.

На экране высвечивается фамилия снабженца третьей городской больницы. Кошусь на часы на рабочем мониторе. Как раз должна быть отгрузка у них. Ну что этому зануде опять не понравилось?

Набрав побольше воздуха и судорожно ища в себе остатки дзена, принимаю звонок.

— Да, Виктор Владимирович, — отвечаю хоть и вежливо, но достаточно уныло, чтобы он догадался, насколько меня задолбал.

— Лерочка, — скрипит в трубке его старческий голос, и я слышу, как он делает паузу, чтобы затянуться, — Вы нам докторской опять не доложили. Пришло всего три коробки...

— Стоп, подождите, вы и заказывали три, — щурюсь на монитор своего моноблока, быстро просматривая нужные позиции.

— Нет, Лерочка, это я утром отправлял на три, а в обед сказал, что надо еще половину коробки, — чуть ли не оскорбленно.

— Кому сказали? Вот... Я смотрю дозаказы... Нет от вас ничего...— поджимаю губы.

— Да некогда мне с этими вашими компьютерами, — моментально психует на это Виктор Владимирович, — Я звонил!

— Кому звонили? — растираю лоб, всеми силами пытаясь не послать этого старого пер... клиента, — Мне вы точно не звонили. Да и в принципе я не могу дозаказы принимать просто по телефону. Вы же знаете порядок, уважаемый Виктор Владимирович.

— Порядок - шморядок...Свои же уже люди! На обеде вы были, дорогая моя Валерия Артемовна. Так что я Колоскову вашему звонил! — называет начальника отгрузки.

Я молчу. Очень так убедительно молчу, без слов поясняя Виктору Владимировичу, чтобы и искал тогда свою половину коробки докторской колбасы в разных интимных местах Колоскова.

И тот тоже хорош... Мог бы и передать!

Тишина в динамике становится скорбной. Виктор Владимирович грустно вздыхает. Прикрываю глаза, роняя голову на подставленную руку. Бесконечный сегодня рабочий день, и все какие-то невменяемые с самого утра. Может быть, и правда, стоит сверяться с картами затмений, чтобы не было неожиданностей.

— Если я вас наутро завтра самым первым поставлю и туда доложим эту половину коробки, вас устроит? — предлагаю.

— Хотелось бы сегодня конечно, — недовольно причмокивает Виктор Владимирович, хотя мы оба понимаем, что еще одну машину я к нему уже не успею отправить до конца рабочего дня, даже если бы она у меня была, — Но и утром подойдет. Ладно. Только чтобы строго до половины девятого. Спасибо, Лерочка.

— Не за что. Только дозаказ пожалуйста офо...— я обрываю саму себя на полуслове, потому что понимаю, что он выключил телефон.

Козел! Делаю вид, что отшвыриваю в стену надоевшую за день трубку под смешки Лили и Оксанки, которые делят со мной кабинет.

— Слушай, да пошли ты его хоть раз, — фыркает Лилька, отвлекаясь от своего монитора, — Ну реально, сколько можно заказы по телефону делать. У нас что? Пиццерия?!

— Ага, чтобы они в "Мясницкий дом" ушли, а меня потом Федя пинком под зад за то, что потеряла самых жирных постоянных клиентов, — вздыхаю.

— Не уволит он тебя, ты ж у нас блатная, — подмигивает мне Лилька по привычке и тут же тушуется, вспомнив последние события.

Неловко кашлянув, Лиля снова возвращает взгляд в свой монитор, обрывая разговор. Я же поджимаю губы, слепо смотря в свой моноблок и постукивая карандашом по столу. Да, блатная... Была.

Концерн "Колбасный цех", на одном из мясокомбинатов которого я работаю, принадлежит моему бывшему тестю. И это он меня сюда устроил после того, как я с огромным скандалом развелась с его сыном шесть лет назад.

Тогда я просто хотела уехать подальше от своего мужа. Но далеко ли убежишь, имея на руках трехлетнюю дочь и до этого полностью завися от супруга. Тем более, когда тебе всего двадцать один, а из образования только один курс гуманитарного университета. Я родила Ладку в восемнадцать...

Только я все-таки рискнула, переехав одним днем в Питер, к своей бабушке, которая, будучи востребованным профессором по психологии и ведя очень активную, я бы даже сказала чересчур бурную личную жизнь, не сказать, чтобы сильно нам с Ладой обрадовалась.

Но все же приютила, пустив к себе, пусть и с выражением вселенской скорби на лице.

И вот буквально на следующий день, как мы с дочкой внесли чемоданы в новую квартиру, мне позвонил Валерий Павлович, отец мужа, от которого я бежала, и предложил работу на своем мясокомбинате в Питере, заверив при этом, что алименты Андрей будет платить исправно — он лично за этим проследит. И вообще я с дочкой ни в чем не буду нуждаться, ведь, чтобы не произошло между мной и его сыном, Ладочка навсегда останется его внучкой.

Помню я тогда не выдержала и расплакалась прямо в трубку от облегчения. Тем более, что хорошо знала Валерия Павловича и была уверена, что свое слово он сдержит.

И он сдержал. Мы переехали в корпоративную двушку с Ладой, буквально через дорогу от нашего мясокомбината. Мне практически сразу дали хорошую и не пыльную должность — я веду спецклиентов, четыре больницы, две воинских части и шесть санаториев, а это действительно несложная работа по сравнению с той же розницей, которой занимается Лиля, даже несмотря на парочку таких проблемных заказчиков как снабженец из третьей городской.

В общем, мне есть за что сказать Валерию Павловичу спасибо.

Жаль, что я уже больше никогда не смогу это сделать, так как мой бывший тесть скончался от инфаркта пять дней назад, так что больше на работе меня прикрывать некому. Не то, чтобы я когда пользовалась своими родственными связями, но присутствие незримой грозной фигуры тестя за своей спиной ощущала всегда.

Эх...А я ведь даже не поехала на его похороны, чтобы не пересекаться с Андреем, которого не видела уже шесть лет. Лишь отправила к родственникам мужа Ладу с моей бабушкой. Я бы и этого не сделала, но Ладка так просилась, несмотря на свой совсем еще юный возраст. Она очень любила дедушку и соскучилась по своему отцу. К тому же в том городе осталась жить моя мать, и они тоже успели повидаться.

Вибрация личного телефона заставляет меня отвлечься от своих безрадостных мыслей.Егор.

— Да, привет,— отвечаю в трубку тихо, поглядывая на девчонок за соседними столами.

Пусть Егор — мой муж, но он все-таки начальник отдела логистики и на работе при других я обычно стараюсь обращаться к нему на "вы".

— Зай, у меня завал, — устало отбивает муж в трубку, — Я за Ладой не успею наверно в аэропорт вырваться...

Черт... Я раздраженно тру висок. Этот день точно весь какой-то перекошенный. Скорее бы он кончился…

— Ну и что ты предлагаешь делать? Я тоже еще на работе, как ты знаешь, — шиплю.

— Ничего, — спокойно отзывается муж, не разделяя моего раздражения, — Может Алла ее к себе заберет, а мы после работы заедем? — предлагает.

— Нет, ты же знаешь мою бабушку, у нее там уже какая -то личная встреча намечена, она предупреждала.

— Точно, она ж у нас не просто бабушка, а наша бабушка вамп, — хмыкает Егор, а я вот совсем не разделяю его веселья, лихорадочно пытаясь сообразить как выкрутиться.

— Так езжай на такси тогда, Лер. Объясни ситуацию. Ну я правда никак, зай... Семеныч, что за херня с топливными картами у Вольского? — вдруг резко орет мой муж в трубку, так что я, вздрогнув, подпрыгиваю на стуле, — Прости, зай, не тебе... Ну что? Отпросишься?

— А разве у меня есть выбор? — не сдерживаю едкую иронию.

— Ну все, пока, постараюсь пораньше домой, — тут же соглашается Егор и бросает трубку.

Черт. Покусывая губу, смотрю на гаснущий экран.

— Так, девчонки, мне надо бежать Ладку из аэропорта встретить. Больше некому, — сообщаю коллегам, торопливо вставая, чтобы побежать отпрашиваться у своей непосредственной начальницы.

***

Время подбирается к семи, и на подступах к аэропорту такси ожидаемо встает в мертвую пробку. Я еложу по сидению, раздражаясь и от звуков радио, воющего какую-то глупую попсу, и от снова стеной зарядившего дождя, и даже от запаха просаленной обивки в салоне. Почему я не выбрала "комфорт"?! Дура...

— Сильно торопитесь, девушка? — спрашивает меня пожилой таксист, поглядывая через плечо с легким сочувствием, — Можем на следующем перекрёстке свернуть, я тут объезд знаю через промку.

— Давайте, — слабо киваю, нагревая в руках телефон.

Мы недалеко, но, судя по времени, самолет Лады уже должен был приземлиться. Конечно, пока выйдут, пока получат багаж... И все же!

Набираю Аллу, чтобы предупредить. Гудки...

— Ой, Лер, привет, дорогая! — ее поставленный лекторский голос звучит бодро, но почему-то чуть виновато, — Слушай! Я так замоталась, так..! Представляешь, в ресторане встретила Ямпольского, это который директор филармонии. И он мне "Аллочка! Ко мне приезжает сам Райгер!”. Это великий виолончелист, если ты не знала, — делает для меня снисходительную ремарку, — “И вот, — говорит мне Ямпольский, — он очень хочет, чтобы я показал ему русскую баню и накормил домашним борщом! Не поедете ли с нами на дачу, Аллочка?!” Ну как тут отказать...Там ведь еще и...

— Алла, какая дача? Потом про дачу... — перебиваю ее я, сдерживая до поры до времени вопрос о ее психическом здоровье, — Я к аэропорту подъезжаю вас с Ладой встретить. Егор не смог вырваться. В пробке стою, немного задержусь...

— Так я же к тому и веду! — раздраженно вставляет моя бабушка, — Мне пришлось на нашей малой родине задержаться. Я пока тут. А за Ладочку не переживай. Я ее с Жаровым отправила. Звони ему.

Моя глаза моментально высыхают — так сильно я въедаюсь взглядом в залитое дождем лобовое стекло перед собой. Сердце срывается на шипастый нитевидный пульс, словно в меня вшили вместо него колючую проволоку, и сейчас в груди все рвется с каждым слабым толчком, фонтанируя густой, черной кровью.

— Жаровым? — сиплю в трубку отрешенно, — С каким Жаровым..?

— Ну с каким, Лер? — хмыкает Алла из какого-то другого измерения, — С отцом Ладочки, конечно. Андреем.

2. Лера

Вызов обрывается, а я так и сижу с прижатым к уху телефоном. Мышцы окаменели, и лишь густая кровь тяжелыми толчками пробивается по венам. Вполне естественная реакция - я знаю про себя, что при шоке мой организм выбирает стратегию "замри" - это мне очень хорошо показал Андрей когда-то...Тот Андрей, которого я мечтала больше не увидеть. Тот, которому мне надо прямо сейчас позвонить и попросить подождать меня в аэропорту...Твою мать, хочется встать под струи дождя и в небо заорать "за что" - как раз погода подходящая.

Столбняк отпускает, сменяясь вспышкой бешеного адреналина. И я тихо стону, мученически прикрывая глаза.

- Девушка, да мы уже почти приехали, - суетливо успокаивает меня таксист, принимая мой вздох на свой счет.

Не отвечаю ему, повторно смахивая блокировку с экрана вмиг повлажневшими пальцами. Они мелко дрожат. Я вся мелко дрожу.

Мы не виделись шесть лет... Шесть! Даже не говорили.

Только редкие сообщения, когда другого выхода не было совсем. Я бы с удовольствием отправила Жарова в блок навечно, но Лада... Дочь исключила для меня такую возможность.

Она хотела общаться с отцом. Все наши родственники хотели, чтобы она общалась с отцом. А мое эгоистичное тайное желание этому препятствовать разбивалось об активную помощь Жарова -старшего. Постепенно мы с Андреем нашли баланс в этом вопросе. Забирал Ладу в наш город к нему всегда кто-то из бабушек или дедушек, привозили обратно они же. Связь с дочкой, когда она гостила там, я тоже держала только через старших родственников.

Лишь два раза за эти шесть лет силуэт Андрея мелькнул на заднем фоне, когда я болтала с дочерью по видеосвязи. Еще четыре я слышала обрывки сказанных им фраз. И каждый этот случай я помню так, будто он происходит прямо сейчас. Ведь после меня выбивало из жизни почти на неделю!

Ломало, апатия и раздражительность накрывали. И желание поскорее избавиться от этого морока и снова вернуться в свое привычное, монотонное, малострессовое существование. Удобное, спокойное, уютное, понятное...Безопасное! Жаров - это как посмотреть на что-то яркое после плотной темноты. Но не на солнце, а на... сварку. И я мечтала больше не смотреть. Я понимаю, что это глупо. Лада - как морской узел между нами, и его не развязать. Мы бы все равно встретились рано или поздно. Но я предполагала, что это произойдёт... Ну, к примеру... На ее свадьбе!

А вот сейчас я совсем не готова, черт!

Сжимаю в руках нагревающийся телефон. Жму на записную книжку, но нет, я просто не хочу его набирать.

В итоге слабовольно открываю нашу скудную переписку. Когда-то она содержала тонны сообщений и десятки гигабайтов фото и видео, большинство из которых могли бы отлично залететь на порнохабе...

Я помню, как их было много - я устала удалять их из облака, пока мы ехали с Ладой в Питер, окончательно разрывая на части нашу маленькую покалеченную семью.

Сейчас наша переписка с Жаровым... Ее просто нет.

Год назад я написала Андрею "все в порядке? У Лады выключен телефон", когда они поехали вдвоем кататься на квадроциклах, и я не смогла до нее дозвониться. "Да" - ответил Андрей, не удосужившись даже поставить точку.

Ответил через минут десять, хотя прочел почти сразу. Будто все это время раздумывал, как меньше букв потратить на меня.После этого "бурного" общения не было ничего. И вот я опять пишу ему первая...

3. Лера

Лера: "Я в пробке, подъезжаю. Подождите".

За пару секунд перед отправкой я успеваю перечитать свое сообщение, кажется, сотню раз. Взвешиваю каждую букву, ищу возможные скрытые смыслы и, не найдя, наконец отправляю.

Закусываю губу, гипнотизирую экран.

Доставлено. Сразу прочитано.

Через мгновение прилетает ответ. И меня окутывает плотный до невозможности дышать жар раньше, чем я успеваю прочесть такие же сухие строчки.

Жаров: "Мне Савченко уже сказал. У выхода ждем".

Спотыкаюсь глазами на "Савченко". Почему мне слышится, как Андрей выплёвывает фамилию Егора мне в лицо как самое грязное ругательство? Я даже слышу шипящий змеей тон, но возможно это лишь мое разыгравшееся воображение.

Значит, Жаров уже звонил Егору... Логично, Алла наверно сказала Андрею, что встретить должен был он.

— Девушка, можно тут выйти, а то очередь на подъезд, — окликает меня таксист.

Боже, я даже не заметила, как мы уже подъехали к аэропорту.

— Да. Спасибо, — торопливо бросаю водителю и распахиваю пассажирскую дверь.

Дождь, падающий с неба ледяной стеной, моментально лупит по руке, делая рукав куртки мокрым. Ежась, выскакиваю на улицу и, накинув капюшон, бегу к стеклянным дверям выхода. Когда оказываюсь под широким козырьком здания аэропорта, замедляюсь, давая себе несколько секунд отдышаться и принять хотя бы отчасти невозмутимый вид.

Промозглая погода как нельзя лучше помогает в этом, пробираясь будто не только под одежду, но в само мое существо.

Чувствую долгожданное сковывающее онемение. Почти равнодушие. Мне бы очень хотелось, чтобы это было оно...Действительно, и чего я так разволновалась.Ну встретимся и что...Сбрасываю капюшон с головы, заходя внутрь. Пальцами небрежно провожу по чуть спутавшимся, успевшим стать влажными волосам и...застываю, взглядом наткнувшись на две до боли знакомых фигуры.

Ладка в своей смешной вязаной шапке с длинными заячьими ушами, розовом цветастом комбезе и с чемоданом в виде божьей коровки. Улыбается мне во весь рот, демонстрируя выпавший передний зуб, а на ее плече мужская рука.

Тень татуировки вьется от запястья под рукав черного тонкого пуховика. Ноги в темно-синих джинсах и белых кедах с полосками чуть расставлены.Узкие как и раньше бедра, а плечи, кажется, стали шире, хотя в общем фигура все такая же худощавая, жилистая.

Шея крепче, чем я помню, сильнее выделяется кадык. Линия подбородка у Жарова всегда была жесткая, а вот впалые юношеские щеки теперь ровные от линии скул и темные от щетины.

Дальше я непроизвольно сглатываю, потому что нарываюсь на его темно-карие глаза - пули.

Что -то ударяет в грудь навылет. Сердце больно отстукивает миг. Внутри все сжимается так, будто меня сейчас выкрутит как белье в сушилке. Раз, два, три...И я резко отвожу взгляд, переводя внимание на дочь и упорно игнорируя возникший в кончиках пальцев тремор.

Лицо нестерпимо горит, но в сущности ничего не произошло. Потолок не рухнул, пол не провалился, меня не разбил паралич, я могу дышать.

Не так уж и страшно, да?!

— Привет, Кукусик! — сделав шаг, я распахиваю объятия дочери, которая с визгом несется мне навстречу.

Сложно переоценить, насколько я сейчас рада Ладку видеть, ведь ее присутствие позволяет мне упорно смотреть только на нее. Хотя боковым зрением я все равно жадно подмечаю, как мужская рука соскальзывает с плеча дочки, когда Лада бросается ко мне. И как Андрей, подхватив ее и свой чемодан, приближается к нам, пока мы обнимаемся.

— Ну как съездила? Все хорошо? Как там бабушки? Как деда Гриша? — на автомате спрашиваю, гладя дочь по волосам и слепо рассматривая ее лицо, ведь мое внимание на самом деле приковано ко второму большому чемодану в руках Жарова.

На хрена Андрею столько вещей с собой? Что он вообще тут делает?! Я было подумала, что он просто вызвался дочь привезти...

— У деда Валеры были черные уши.. Ну... в гробу...— делает огромные глаза Лада.

Блять... Тут уж невольно вскидываю взгляд на Андрея.

Он молча выбивает сигарету из пачки и засовывает ее себе за вполне нормального цвета ухо. Карие глаза, смотрящие в упор подчеркнуто только на меня, въедливые до химических ожогов и одновременно какие-то пустые. Мне и жарко, и холодно от них. Передергивает. Отворачиваюсь.

— Ты не испугалась? — спрашиваю у Ладки, переживая за дочь.

— Нет, папа сказал, что это нормально, если инфакт, — серьезно отвечает Лада.

— Инфаркт, — вздохнув, поправляю я, выпрямляясь и беря дочь за руку, — Не надо было наверно тебе на сами похороны ходить, — бормочу под нос скорее Жарову, чем дочери.

— Нет, мам, там столько цветов было, очень красиво и торжественно. А еще целая толпа людей, прямо очередь! И все говорили, какой дедушка хороший был, — спокойно вещает Лада, — Только бабушка Оля иногда плакала, но меня папа потом в кафе повел, а ночевала я у бабушки Люды. У них Муся окотилась! — тут же весело защебетала дочь, моментально переключаясь, как умеют только дети в возрасте восьми лет, — Там три черных мальчика и трехцветная девочка!

— М-м-м... — тяну невпопад, остро ощущая на себе тяжелый изучающий взгляд мужа и чувствуя терпкий, раздражающий рецепторы запах его туалетной воды.

Чем дольше Лада болтает, тем сильнее я ощущаю между нами вакуумную тишину, которая уже давно перестала быть нормальной.

Прошло шесть лет... Мы теперь взрослые люди...Нельзя же просто молчать…!

— Мои соболезнования по поводу Валерия Павловича. И... Спасибо, что Ладу привез, — с трудом выдавливаю из себя, устремив взгляд Андрею куда-то на кончик носа. Переносица слишком близко к сверлящим меня насквозь глазам, а губы... Я не собираюсь смотреть на его губы, — И... Подождал.

Андрей молчит. Всего пару секунд, но они растягиваются для меня в вязкую вечность.

— Не за что, — в итоге коротко роняет Жаров.

И я непроизвольно снова смотрю ему в глаза, шокированная живым звуком его голоса. Внутри девятым валом прокатываются картинки из прошлого, дыбом ставя волоски. Эти вибрирующие хрипловатые нотки...Оказывается, я их помню слишком хорошо.

— Савченко сказал, ты на такси, — вдруг выдаёт Андрей, и уголок его губ кривится в презрительной полуулыбке, которая мне так знакома.

Цепляюсь за нее как за спасательный круг, выплывая из морока звука его голоса. Я совсем забыла, что, как бы не будоражил меня тембр, слова, произнесенные им, часто ядовитей ядерных отходов.

— Да, это какая-то проблема? — холодно выгибаю бровь и одновременно тянусь за дочкиным чемоданом.

— Муж не купил своей принцеске машину? — снисходительно улыбается Жаров, больно тыкая в меня прошлым, давно забытым прозвищем. Правда, раньше он часто сочетал его со словом “ебанутая”...Вот и сейчас это слово будто бегущей строкой проносится в его глазах.

— Машина есть. Она в ремонте, если тебе интересно, — буркаю я, пытаясь не показать, что заметила эту его “принцеску” и не произнесенное вслух прилагательное к нему.

— М-м-м... А что свою пока не дал? — чуть склоняет голову набок.

У меня невольно подскакивает пульс. От его намеков, тупых и прямых, что муж у меня теперь... хуже! Но это, твою мать, абсолютно не так!

— Она ему сильнее нужна по работе, — отрезаю и дёргаю на себя Ладин чемодан, — Мы пойдем.

Но Андрей не отдает, вырывая ручку у меня обратно.

— Не надо, я подвезу, раз такое дело, — ядовито улыбается.

— Вместе на такси? У тебя нет денег на отдельную поездку? — теперь уже ехидничаю я.

— Пока есть, не переживай. Я арендовал.

— Зачем? Задержишься в городе? — и на последнем вопросе мой голос вдруг глохнет, выдавая мгновенно набухший в горле ком.

Я... У меня уже передоз от этого общения. Дайте мне пожалуйста следующие шесть лет передышки...

— Кое-какие дела, — неопределенно роняет Андрей, так и не позволяя мне облегченно выдохнуть.

И тут же переключается на дочь, подчёркивая, что не собирается ничего пояснять.

— Ну что, Кукус, пойдем, — шутливо щелкает ее по носу, — Прокачу на крутой тачке.

— Вау! Конечно пойдем! А что за тачка, пап?! — мелкая предательница тут же отпускает мою руку и вкладывает свою ладошку в папину ладонь.

Они вместе устремляются вперед, будто моментально вообще забыв обо мне. Пялюсь на их удаляющиеся фигуры, на автомате прислушиваясь к стуку колесиков чемоданов. А затем поправляю сумку на плече и, обняв себя руками, плетусь следом за этой парочкой.

4. Лера

— Запрыгивай, Кукус.

Андрей подмигивает Ладе, первым делом открывая для нее переднюю пассажирскую дверь.Рядом нетерпеливо мнется парень, доставивший сюда черную, блестящую как начищенный половник бэху семерку. По требованию Жарова он тормознул почти прямо напротив выхода под широким козырьком и включил аварийку. В его руках документы, которые Андрей небрежно подписывает и отсылает сотрудника проката взглядом.

— Лада, ну куда вперед?! — шиплю я дочери, уже успевшей юркнуть в машину.

— Там кресло, — дергает Андрей бровью, открывая багажник. Закидывает туда чемоданы.

Заглядываю в салон. Действительно... На переднем пассажирском уже установлено приличное детское кресло. И его вид меня... Триггерит. Ведь это еще один звоночек, что мой бывший муж приготовился к тому, что Лада будет его пассажиром не один раз.

И что Андрей возможно здесь не на пару дней... Ради пары дней Жаров скорее всего бы забил на такие мелочи, как безопасность ребенка и правила дорожного движения. Тем более, что задние стекла бэхи затонированы до состояния непроглядной черноты.

— Может не стоит все-таки спереди...— хмурюсь я, вспоминая его манеру вождения, от которой вполне можно схватить пару микроинфарктов за первые же десять минут.

— Не доверяешь? — Андрей полосует меня взглядом, который накаленным лезвием больно проходится по моему лицу.

Ожог от каждого такого контакта. Поджимаю губы и отвожу глаза.

Я не хочу вступать в бой. Я хочу сократить наше взаимодействие до минимума.

Молча вожусь с ремнем безопасности Лады, пока Андрей распахивает для меня заднюю пассажирскую дверь. Не подает руку, чтобы помочь сесть в высокую машину, но я и не жду. Неуклюже залезаю и чуть не получаю резко хлопнувшей за мной дверью по заднице.