Бестиал II. Одаренные

- Что стряслось? Он что, угрожал тебе? – подняла бровь Кэсси. – Бар ведь обещал, что этот тип тебя и пальцем не тронет!

Лив устало потерла глаза и, подперев подбородок кулаком, ответила:

- Он как будто не собирается оставлять меня в покое. Он… говорит мне всякие двусмысленные вещи.

- А Джош что? – удивилась Кэс.

- Он ничего не знает.

Голубые глаза рыжей полезли из орбит. Лив покачала головой.

- Барретт сказал, что ему лучше оставаться в неведении. Чтобы… чтобы обстановка в доме была спокойной. И, наверное, я должна с ним согласиться. Не представляю, как взбесится Джош, если узнает. Я просто не буду больше реагировать на слова этого извращенца, и ему в конце концов надоест выводить меня из себя.

- Ну-ну, - недоверчиво протянула рыжая.

Оливия решила сменить тему, потому что одна только мысль о присутствии Уилсона в Ониксе вызывала у нее нервный тик:

- А что у вас с Барреттом? Лед тронулся?

Кэсси почесала нос, а щеки ее почему-то порозовели. Оливия не могла не заметить, что девушку буквально распирает от желания что-то рассказать, но в то же время она боится это сделать. Рыжая давно была влюблена в главу Оникса, а Совет даже пророчил ее ему в невесты, но у них что-то не клеилось. А все из-за ветрености Барретта. Ему было скучно с одной девушкой, и потому он то и дело менял пассий, а от слова «свадьба» впадал в тихое бешенство.

- Колись, - не выдержала Лив, ткнув усмирительницу кулачком по колену.

- Мы с Дезмондом переспали, - наконец выпалила она, и Лив подавилась воздухом.

- Зачем вы это сделали? – глупо спросила девушка, с трудом переваривая новость.

Кэсси упрямо отшивала всех, кто проявлял к ней симпатию, решив во что бы то ни стало добиться любви Барретта. Но он, похоже, был незнаком с этим словом. Зато Дезмонд – приятель братьев Бенсон и один из усмирителей в их отряде – постоянно тусовался вместе с Кэс.

- Ты серьезно спрашиваешь? – возмутилась рыжая.

Лив торопливо качнула головой и все же рискнула спросить:

- И как все прошло?

- Весело, - задумчиво отозвалась девушка, чем повергла Оливию в еще больший ступор.

- Ну… лишь бы тебе все нравилось, - пробормотала она.

- Да не в том смысле! Просто… С ним мне сначала было хорошо, а потом весело, - путано пояснила Кэс. – Хотя и до тоже было забавно.

Оливия не сдержала смешка.

- Дез интересный парень, - наконец сказала она, подмигнув рыжей.

- Это было в первый и последний раз, - качнула головой Кэсси, но глаза ее странно блестели.

А Лив вдруг вспомнила строгий и недовольный взгляд Робин, который она то и дело бросала на Барретта.

***

После трагического происшествия на базе Блейк никак не мог уснуть. Тишина в собственном доме казалась нереальной и неправильной. Совсем недавно кто-то страшно мучился, кто-то погиб, и его дар, посланный ему богами Лакрита, не сумел помочь.

Блейк надел штаны, кофту и накинул на плечи тонкую куртку. Стены давили, а воздух в доме казался спертым и царапал легкие. Он вышел на улицу и зашагал по тропе, ведущей к городу. Одиночество вдруг стало невыносимым, хотя они всегда хорошо ладили и понимали друг друга без слов.

Но и на улицах вечернего Оникса он не нашел утешения. Окна многих домов были темными: жители самого опасного города на материке отдыхали после тяжелого трудового дня. Блейк отдал себя на милость прохладному ветру и не стал застегивать куртку. Он оставлял позади улицу за улицей, подставляя лицо мелким каплям дождя. А потом увидел приглушенный свет в окне одноэтажного дома – единственного неспящего на всей улице. Ноги сами понесли Блейка туда. Ему повезло, шторы были задернуты не до конца, и он увидел крошечную гостиную с деревянным столом, застеленным серой скатертью из грубой ткани. В центре стояла узкая глиняная ваза с засушенными веточками мирта. Блейк невольно коснулся собственной татуировки на шее – изображения этого самого растения.

Кто-то в этом доме не спал так же, как и он. На стене Блейк заметил движущуюся тень, и вскоре в поле его зрения появилась девушка. Сердце отреагировало раньше мозга: забилось в груди вспугнутой птицей. Блейк замер чуть сбоку от окна, ощущая на лице влагу, ведь дождь начал набирать силу.

А тем временем Рори, одетая в тонкую белую футболку и свободные домашние шорты, села за стол и поставила перед собой кружку. В другой руке она держала потрепанную книгу. Волосы ее были распущены по плечам, и Блейк с жадностью рассматривал каждую прядку, струящуюся по ее рукам и груди. А затем он перевел взгляд на лицо Рори и пропал. В чертах ее не было и намека на те жестокость и строгость, которые он привык видеть на военной базе. Ни насмешки, ни скрытой ненависти, ни чрезмерной серьезности. Губы ее были расслаблены, а взгляд, устремленный куда-то в пространство, а отнюдь не в раскрытую книгу, оказался печальным. И когда Блейк осознал это, его собственное сердце отозвалось глухой болью.

Рори сидела так не меньше минуты, пальцы ее машинально поглаживали бока кружки, а потом она наконец моргнула, и ее грудная клетка заметно приподнялась от глубокого вдоха. Блейк слизал с губ дождевые капли, прищурился, потому что влага уже попадала в глаза, но все равно не отвел взгляда от девушки. А она между тем поднесла кружку к губам и сделала глоток, а затем коснулась пальцами страницы книги и провела ладонью по волосам.

Блейк понимал, что так нельзя. Нельзя стоять тут и подглядывать за чужой жизнью. Но уйти было выше его сил. Он осознавал, что вымок, что уже начал замерзать под весенним дождем, но все равно жадно запоминал каждый ее жест, каждое движение. Запоминал ее вот такую, домашнюю, печальную, ранимую – совсем другую. Сейчас она не была рядовой Этвуд. Теперь тот ее образ казался ему броней, которую она надевала перед тем, как выйти из дома. А вот такая она была настоящая.

Он вдруг со страхом подумал о том, что сейчас появится кто-нибудь еще. Из спальни выйдет мужчина, подойдет к ней сзади и обнимет, стирая с лица следы тихой печали. И эта мысль оказалась настолько болезненной, что Блейк отступил на несколько шагов назад, лишь бы не увидеть в реальности того, что нарисовало воображение. Но, должно быть, движение его оказалось слишком резким, потому что Рори внезапно вскинула голову и посмотрела на него через стекло. Блейк сжал челюсти и остановился. Девушка медленно поднялась, а потом исчезла из поля зрения, чтобы через несколько секунд появиться на пороге дома. Похоже, она лишь успела сунуть ступни в простые резиновые сапоги, торопясь поймать его с поличным.

Дождь с радостью принялся бросать ей в лицо накопленную за день влагу, за несколько долгих секунд их обоюдного молчания промочил ее тонкую футболку, и Блейк едва не умер на месте от захватившего его острого чувства.

- Сэр? – сделав еще шаг к нему, вопросительно произнесла она, тоже не обращая внимания на морось. – Что-то случилось?

Ее настороженность вернулась, стерев из колдовских глаз океаны печали. Блейк подошел ближе, часто моргая из-за стекающих по ресницам холодных капель. Он болезненно нахмурился, заметив мурашки, покрывшие ее открытые руки.

- Все в порядке. Я просто вышел прогуляться… - Рори многозначительно посмотрела на свинцовые тучи, но парня не особенно занимала правдоподобность его отговорки. – Иди в дом. Рискуешь заболеть.

- Ладно, - растерянно пожала она плечами и покорно отступила к двери. – Вам бы тоже не стоило задерживаться на улице.

Он молча кивнул и пошел назад, в сторону своего дома, подталкиваемый в спину ее острым взглядом и задирой-ветром, закадычным другом непогоды.

Глава 7

Джош задумчиво поглаживал короткую светлую бородку ладонью и быстро спускался по лестнице, которая вела на стену. Сегодня со стороны горной долины на базу попытались напасть сразу восемь ламий. Четыре монстра добрались до самой стены, ведь мин на подступах к военному лагерю теперь было установлено меньше, чем в прошлые сезоны. Спасли их огнеметы, безжалостно поджарившие тварей, пытавшихся разрушить стену.

Он не сразу заметил провидца из Даллера. Хэйз находился в Ониксе уже вторую неделю, а они так до сих пор толком и не поговорили. Кажется, Уилсона посетили те же мысли, потому что он растянул губы в улыбке и протянул Джошу ладонь для приветственного рукопожатия.

- Ты охренеть какой неуловимый, - сказал он Бенсону и кивнул в сторону, чтобы не мешать другим военным. Они отошли к одной из палаток, и Хэйз развел руками, оглядывая базу: - В Даллере такой суеты на моей памяти не бывало.

- Оникс еще даст тебе прикурить, - усмехнулся Джош.

Прежде они общались всего несколько раз, в те годы, когда отец, бывший главой Оникса до Барретта, брал Джоша с собой в Даллер. Им с Хэйзом было о чем поговорить, ведь оба получили от богов дар прорицания. Но уже тогда Джош понимал, насколько они разные, хотя при этом испытывают одни и те же трудности. Прорицателям всегда было сложно ощущать эмоции. Чувства возникали только в самые яркие моменты жизни, и если Джош выбрал для себя служение людям, попавшим в беду, то Хэйз «подпитывался» страхом неодаренных во время игры в Прятки. Джош никогда этого не одобрял, но кто бы его послушал?

- Жалеешь, что приехал сюда? – спросил он Уилсона.

Тот озорно улыбнулся, чуть прищурившись, и качнул головой:

- Не-а. Точно нет. Мне здесь… очень нравится. Кстати, «Амфибия» - отпад. Ну, кроме той части, когда на корабль нападают твари и пытаются сожрать весь экипаж. Ты ведь и сам на днях чуть не сдох там.

- Бывает, - пробормотал Джош. Если бы не Лив, в тот раз он мог не выкарабкаться. – Но ты ведь это и ищешь. Острые ощущения здесь на каждом шагу.