Зона Д

- Ты не жрала мясо слишком долго для того, чтобы раны затянулись быстро. Все следующие будут накладываться на эти, усиливая болезненный эффект. Здорово, правда? - второй мужик тоже решил подать голос.

Я осмотрела обоих. Сильные, преданные делу, в глазах жажда сломать меня, а на шеях, до скрежета шестерёнок в сердце, знакомая татуировка в виде ветвистого дерева. Дерек… Он лично передал меня в руки тех, кто мучил меня, заставлял страдать и умирать от боли.

Надеюсь, тебе так же больно, как и мне, предатель. Я выдержу столько, сколько смогу для того, чтобы ты сполна вкусил боли.

- Передай Кайлу, что он может катиться в ад, - прохрипела, умирая от жажды и голода, сильнее, чем от двух кровоточащих ран.

Вместо ответа послышался щелчок и лёгкий свист, затем боль. Бедро прострелило невыносимой болью, а эхо моего крика разлетелось во все стороны, но врезавшись в глухие стены, осыпалось на пол.

Закрыв глаза, зарыдала в голос. Реки слез стремительно понеслись по щекам, как и кровь по венам. Колени подогнулись, и я рухнула вниз, повиснув на цепях. Одна из затекших рук не сразу дала понять о вывихе, а когда до мозга дошло, было уже поздно. Второе бедро пробили насквозь, под волну оглушительного крика, вырвавшегося из меня вновь. Я кричала прямо в землю, которая мелькала перед глазами в моменты просвета зрения от темных пятен. Колени не доставали до пола, и я болталась на цепях как сломанная кукла.

- Может хватит скулить? - волосы на затылке схватили с такой силой, что, казалось, кожа лица натянулась и начала рваться. Запрокинув мою голову назад, охотник с бородой оскалился в ожидании ответа, а затем скривился, осмотрев внимательней лицо, залитое слезами и соплями. - Отвратительный вид. Хочешь так сдохнуть? В одиночестве, на коленях, залитой кровью и дерьмом в виде слюней, соплей и слез? И ради чего? Ради той, что ради себя и своего конченого возлюбленного ублюдка чуть не погубила мир? Ради той, чье очередное возрождение сулит миру концом света? - дернул меня так, что шея хрустнула, и заглянул в глаза. - Согласись помочь не нам, а миру. Тысячам детей, младенцам, матерям и отцам, старикам. Они все хотят жить, а не пойти на корм тварям, которых выпустила и не дай бог выпустит еще, твоя подружка. Она тебе хоть раз говорила о том, что слышит голос, манящий и зовущий ее во тьму? Говорила, что помнит свои прежние жизни? А то, что она и Сайлас сделали с тобой и Дереком? Ммм? Чудовище, за которое ты готова умереть, не упомянула о том, что именно она разлучила вас в прошлой жизни? Она вырвала его сердце и сожрала на твоих глазах, но мы оказались рядом и спасли его. Парня чудом удалось вернуть к жизни. Вы могли бы быть вместе в этой жизни. Останься ты человеком, Дерек бы получил шанс на жизнь с тобой, но… Твоя подружка вновь вмешалась и повергла мир в хаос, а ваши с Дереком пути развела. Подумай на досуге, ради кого ты собралась отдать жизнь. Если, - отпустил мою голову, обессилено рухнувшую на грудь. - Если, конечно, не сдохнешь до того, как одумаешься.

Дверь с грохотом закрылась. Я жмурилась с такой силой, что казалось напряженными веками, вдавлю глаза в череп. Распахнув рот, единственное, что я могла сделать так это закричать. Я выпускала все, что было на душе и в теле. Непередаваемую боль. Я кричала так, словно на моих глазах умер близкий человек или я сама, сдирая горло в кровь. Голос пропал, оставив лишь свист и хрипение. А затем все резко исчезло на последнем выдохе, что покинул мое тело.

Она не могла. Даже если все, так как и говорят, даже если Амика пыталась или пытается уничтожить мир, она не могла не сказать об этом мне. Мы с ней не просто подруги. Между нами связь. Похожая на ту, что я ощутила, впервые увидев Дерека. Мы с ней словно половинки одного целого. Она не могла скрыть от меня столь важную деталь, как подготовку к уничтожению мира. Да, подруга говорила о том, что боится своей темной стороны, но… Это часто используемое выражение. Многие боятся своей темной стороны и даже слышат голос, толкающий на те или иные поступки. Она бы сказала… В шутку или намеком, но сказала бы о том, что помнит или видит странные события прошлого. Да. Сказала бы. Уверена.

Впившись обломанным ногтем в землю, начала чертить узоры. Это все, на что мне хватало сил. Я очнулась на земле, без удерживающих мое тело цепей, но с ужасной болью в каждой его клеточке. Сил пошевелиться не было от слова совсем. Каждая попытка простреливала в бедра или плечи, заставляя скулить и задыхаться от боли. Единственное, что я могла - загонять грязь под ноготь и моргать.

Лежать на холодной твердой земле было неприятно. Щеку я отлежала уже давно, но повернуться с бока на спину или на живот не могла. Раны затягивались, насколько могла судить, по лёгкой, еле заметной щекотке на повреждённых участках, но мучительно долго. Кожу лица неприятно стягивало от высохших слез, волосы перекрывали вид почти на всю камеру, а жажда убивала. Как же хотелось пить… не говоря о желание съесть хоть что-то. Или кого-то… Скорее всего, я сдохну не от ран, а от обезвоживания. Да…

Палец перед глазами дрогнул. Я нарисовала чертово сердечко. Долбанное, мать его сердечко. Ярость придала сил, и я с остервенением впилась в рисунок и стёрла его, оставив борозды от ногтей.

Кожа рук была грязной, но я не могла её ни отмыть, ни сменить на чешую. Дело было не в верёвке, которой я была связана в той хижине. Что-то другое мешало, но я не знала, что именно.

В лаборатории я изучала себя. Делать было особо нечего, и я тестировала своё тело и кожу, каждый раз как Амику уводили к её отцу. Раны заживали быстро, сломанный мизинец на ноге чуть дольше, но в итоге и он восстановился. Причинять себе боль самостоятельно было сложно. Мне даже не удалось сломать палец с первой попытки, так как боялась, не понимала, куда и как его дернуть, трусливо отсрочивала время, но в итоге смогла побороть себя, так как хотела узнать свои возможности. Почему же не получалось исцелиться в долбанной камере охотников? Хороший вопрос. У меня была парочка вариантов. Голод или волшебные штучки. В памяти вспыхнули слова одного из них.

Ты не жрала мясо слишком долго, для того чтобы раны затянулись быстро…

Мясо. Жрать. Голод. Слишком сильный. Мысли пульсировали в голове, помогая импульсами подтолкнуть меня к действиям. Приподнявшись на локтях, взвыла от боли в плечах, но не сдалась. Жрать. Я хотела жрать и знала, где получить мясо. До крови закусив щеку изнутри, начала перебирать локтями и подтаскивать своё тело к двери. Впервые три метра казались непреодолимой дистанцией. Я ощущала себя чертовым горизонтальным альпинистом. Вбивала в землю не острые крючья, а локти, но двигалась. Ноги я волочила за собой, так как любая попытка подключить их к работе, отдавала моим приглушенным вскриком.

Не знала, сколько ушло времени, но когда рухнула возле двери, победно улыбнулась окровавленными губами. Щека не выдержала напора, и зубы прокусили собственную плоть, но было плевать. В голове набатом пульсировало лишь желание утолить голод. Приглушённое шипение Чешуйки единственное, что поддерживало меня. Знала, что она рядом, и чувствовала, что слаба. Но мы это исправим.

Я уснула. В ожидании доставки мяса, вырубилась прямо на посту. Если бы не смех донëсщийся из-за двери, упустила бы шанс. Приняв удобное положение, замерла словно змея в траве и ждала, когда повернётся ключ в замке.

- Ты как ребёнок, Бен. Хватит ржать. Нам нужно сломать эту сучку. Кайл ненавидит ждать, а она оказалась…

Дверь распахнулась, как и моя пасть. На удивление я оказалась быстрой. Перед глазами была нога охотника, но я видела лишь мясо. Обхватив голень, впилась в неё клыками. Раздался крик боли, а эффект неожиданности сыграл мне на руку. Парень дёрнул ногой в попытке скинуть меня, но я дёрнула его в ответ, крепко удерживая добычу в пасти. Охотник рухнул. Воспользовавшись моментом, не обращая внимание на мат, льющийся из второго мужчины, отпустила жертву и, быстро задрав штанину, вновь впилась в ногу. Я выгрызала свою силу, мясо и исцеление с кости того, кто удерживал меня в заточении и позволял страдать. Жевать не успевала, просто заглатывала пищу для змеи.

- Сука! - удар в бок.

Я зашипела и дёрнулась, обернувшись на напавшего. Он отшатнулся, а я поняла, что уже была не собой, а полностью обернулась змей. Сила потекла по всему телу, и я взревела. Вильнув хвостом, успела сбить массивной конечностью ублюдка с ног. Обвив его тело, чтобы не мешал, резко повернула морду, отражение которой увидела в испуганном взгляде охотника напротив и, разинув пасть, издала рёв. Не знала, что змеи могут так, но и плевать. Дернув мордой, врезала ей прямо в череп парня. Его голова рухнула на землю, а я, сдавив хвостом второго охотника посильнее, распахнула пасть и, повинуясь голоду, набросилась на бедро перед глазами. Там было больше мяса, больше силы.

Помимо мычания где-то позади, послышались быстрые шаги и крики, но я была слишком поглощена добычей, пока не раздался его голос.

- Мел, отпусти его! - Дерек гаркнул так, что я дёрнулась.

Подняв морду, уставилась на лицо, которое помнила до мельчайших подробностей. Перед глазами вспыхнули воспоминания того, как я нежно гладила скулы и покрывала поцелуями его щеки и подбородок.

- Посмотри на себя, чудовище.

Дерек стоял в коридоре и прожигал меня взглядом, в то время как его напарники оттаскивали от меня друга. Взгляд упал на растерзанную ногу парня. Вид был просто ужасный, но…

- Они сами виноваты, - прошелестела, бегло опустив взгляд вниз. Я уже была собой и имела руки, ноги, голос и чувства, помимо жажды. - Нельзя так поступать с живым человеком. Запирать, морить голодом, заставлять страдать, - хотела объясниться, даже ощутила вину.

Глядя на Дерека и ощущая взгляд его почерневших глаз, поняла, что плачу, сама не желая того. Слезы стремительно побежали по щекам, а дрожащая рука потянулась в сторону Дерека. Он стоял обездвиженной статуей, но бросил взгляд на мою метку на запястье. Скривившись, вытащил из кармана смартфон и, наведя его на меня, сделал снимок.

- Не это я полюбил. Не тварь, жадно обгладывающую моего друга.

Дерек развернул ко мне экран, и я подавилась воздухом, ощутив остановку сердца. На меня смотрела растрепанная, грязная, залитая кровью… кто-то. Зрачки всё ещё были змеиными, а с подбородка стекала кровь. Я и не я. Кто-то или что-то.

Я замерла. Хотелось плакать и ненавидеть себя, согласиться с его словами, но в тоже время, я ощущала силу, сытость и то, что боль в плечах и бёдрах покинула меня. Эти мужчины мучили меня, расстреливали как мишень в тире, а мой голод и Чешуйка помогли мне не сдохнуть. Кто здесь чудовище?

Все.

- Сука, - мне прилетел мощный подзатыльник, отчего я рухнула на локти, ободрав кожу. - Мразь! - получила пинок в живот и, вскрикнув, отлетела, врезавшись в стену. - Я убью тебя, - сквозь ширму из волос, упавших на лицо, увидела того охотника, которого удерживала хвостом, чтобы не мешал, пока я залечивала раны.

- Хватит! Все на выход, - Дерек заставил ноги, обутые в берцы, замереть перед моим лицом в паре сантиметрах. - Не можете справиться с одной Пробужденной, - голос сочился ядом. - Кайл будет недоволен. А вы знаете, чем это обернётся для вас. Пошли вон, - устало выдохнул.

Послышались шаги и вздохи. Я валялась на полу, в своей привычной позе после визитов отца и старалась продышаться, обхватив живот. Удар был слишком сильным и судя по щекотке в брюшной полости, какой-то орган слегка пострадал.

- Посидишь ещё недельку, пока не ослабнешь. Пойди нам навстречу, тебя не тронут.

- Бульк.

- Что?

- Упала последняя капля надежды на то, что между нами хоть что-то было правдой. Если бы ты знал и любил меня, понял бы, что я не предам подругу.

- Больше тебе шанса никто не даст, Мел, - сделав вид, что не услышал, присел возле меня и, убрав волосы с лица, позволил увидеть его безэмоциональное. - Не согласишься сотрудничать через семь дней, тебя убьют.

- Ты отправишься за мной в ад следом? - прошептала, едва шевеля губами.

- Отправлюсь, - всё, что мне было сказано спустя пару ударов сердца.

- Встретимся там, - отозвалась, закрыв глаза.

Тишина повисла ненадолго. Тяжкий, разочарованный вздох, шорох земли под ботинками, хлопок двери, щелчок замка, приглушённые удаляющиеся шаги.

Потянувшись рукой к своей метке, всхлипнула и начала раздирать её ногтями, чтобы больше никогда не видеть, содрав со своей кожи. Слезы застилали глаза, но я впивалась ногтями в кожу и уничтожала следы своей проклятой любви. Предатель, лжец, убийца, безразличный наблюдатель, ублюдок. Каждая рваная рана была моим проклятьем в сторону Дерека. Каждая капля крови, бегущая по коже моей ненавистью и болью. Каждый судорожный вдох, обещанием. А каждая чертова слеза, криком души, которая умирала от любви к ублюдку, который срать хотел на меня и все годы лишь играл и использовал наивную дурочку. Шмыгнув носом, стерла с запястья реки крови и взглянула на метку. Она была цела и невредима. Нерушима.

В отличие от любви и обещаний.

Провалявшись в тишине какое-то время, кое-что придумала.

- Чешуйка, а помоги-ка мне, пожалуйста, - прошептала, закрыв глаза.

Я не собиралась умирать, и у меня была прекрасная жизнелюбивая единомышленница, которой я изложила суть затеи.

***

Дерек взлетел на самую высокую башню здания с открытым видом на океан, выбив дверь с ноги. Вцепившись пальцами в каменный барьер, в виде перил, заорал на весь мир, который уже давно погряз в крови, лжи и боли.

- У тебя семь дней, - раздался голос из-за спины, но Дерек не обернулся.

- Катись в ад - огрызнулся, не сводя взгляда с горизонта.

- Мой милый друг, я уже там, а он тут, - усмехнулся собеседник. - Думай, решай. У меня есть дела куда важнее, чем помощь неуверенному мальчишке. Через семь дней, Дерек. Семь…

Насвистывая неизвестную мелодию, тень человека стала удаляться, а затем и вовсе исчезла.

Потерев лицо так, будто пытался содрать с него кожу, Дерек взвыл. Неуверенный мальчик… Да. Именно им он себя и считал. Не только им, но в тот момент другие определения отошли на задний план.

Глава 5

Арчибальд Вайс

Я не верю в магию. Не верю в богов. Не верю в ритуалы, перерождение душ. В ад и рай. Под землёй ядро, а за облаками космос. Всё чётко. Никаких котлов и чертей под ногами, никаких ангелов по пути от земли в космос.

Я верю в данные. В кровь под микроскопом. В нейронные импульсы, которые можно измерить. В болевой порог, который можно вычислить. В страх, который можно вызвать.

И всё же… Каждую ночь я просыпаюсь от одного и того же. Не кошмары… Воспоминания.

Я вырос в семье, где любовь считалась слабостью и помехой. Отец хирург. Мать биохимик. Редкие семейные ужины проходили в тишине, а объятья даровались лишь во время болезни. “Эмоции мешают точности, Арчибальд”, - говорил отец, делая надрез на свиной почке, в качестве урока по анатомии. Наблюдая за тем, как медленно он разрезал материал, видя пример правильных отношений родителей с детства, я верил ему. Не было причин для обратного.

Пока я не встретил её.

Вивьен.

Она стояла возле фонтана, в парке, с обшарпанной книгой в руке, и глядя на свои босые ступни, утопающие в траве, улыбалась словно ребенок. Я проходил мимо, и опустошив уже третий за то утро стаканчик кофе, замер, стоило ветру растрепать ее длинные пепельные кудри, явив хрупкий силуэт ангела. Она казалась ожившей сказкой, которые я терпеть не мог, но почему-то именно это сравнение всплыло в сознании на тот момент. Ноги сами понесли меня к ней, а затем вросли в землю, стоило незнакомке поднять на меня взгляд. Меня прошибло разрядом в самое сердце от кристальной голубизны ее глаз. Распахнув губы, хотел что-то сказать, о чем-то спросить, но не мог, любуясь нежной улыбкой и милыми чертами лица.

- Вам помочь? - робко заправив прядь за ухо, поинтересовалась у меня, чем помогла прийти в себя и начать моргать, дышать и вспомнить о навыках общения.

- Эм… нет. То есть, да. В смысле… - чувствовал себя идиотом, а не гордостью родителей и лучшим студентом биологического факультета. Пытаясь помочь себе хоть чем-то, начал блуждать взглядом по девушке и, наткнувшись на ее книгу, выдохнул с облегчением.

- Что читаешь?

- Древняя поэма, которую никто не воспринимает всерьез, - в голубых глазах мелькнула грусть, и мне стало не по себе. Я не хотел, чтобы незнакомка грустила.

- Расскажешь? Может, я окажусь исключением? - мои губы растянулись в улыбке впервые за последние лет десять, если не больше.

- А ты никуда не спешишь? - поджала губы, опустив взгляд на мой портфель.

- Нет. Совершенно свободен, если ты составишь мне компанию за чашечкой кофе.

Девушка засияла, словно звезда на ночном небе, а затем часто-часто закивала.

- С радостью. Только найду, где оставила балетки, - забавно нахмурила носик. - Забыла, где сняла их, - виновато потупила взгляд, вырвав из меня смешок.

Она была невероятная. Нереальная. Прекрасная. Лучшее из всего, что было и могло быть в моей жизни. Мы провозились около пяти минут, но в итоге отыскали потерянные туфельки и отправились в кафе. Сидеть в духоте Вивьен, как она представилась, вспомнив о приличии, не хотела, и мы отправились обратно в парк. В тот день я впервые прогулял пары, и впервые мне было плевать на все, кроме нее одной. Моей Вив.

- То есть, ты хочешь сказать, что веришь в то, что какая-то девушка, вырвала свое сердце, ради того, чтобы быть с любимым, попутно разрушив все, что считается раем и адом? - фыркнул, лежа на траве и перекидывая травинку из одного уголка губ, в другой.

- Не верю. Знаю, - Вив приподнялась на локте и, выхватив травинку, заставила взглянуть на себя. - Я видела похожие образы во снах и лишь благодаря им, смогла отыскать эту книгу. Это не вымысел, - попыталась зло свести бровки, но убедительней не стала, лишь еще милее.

- Веришь в столь сильные чувства, способные обрушить небеса и запечатать ад? - приподнял бровь, вглядываясь в голубые глаза.

Вив не ответила сразу. Она хитро прищурилась, а затем медленно склонившись к моим губам, поцеловала. Вот так просто. Спустя пару часов знакомства. Посреди парка в центре города.

- А ты, нет? - слегка отстранившись, спросила меня в ответ.

- Поцелуй еще раз и получишь мое да на всё, чего бы ни пожелала, - выдохнул, пытаясь заставить сердце, продолжить отбивать ритм. Ее поцелуй был столь невинным, никакой страсти, лишь нежность и тепло, но он было куда мощнее, чем самый отвязный секс и пожирание языков друг друга на вечеринке. Да. Я был ботаником, но любить секс и тусовки с друзьями. Одно другому не мешало.

Через полгода я сделал ей предложение, и мы поженились. Родители не были против, наоборот, считали, что статус женатого и семейного человека, будет лишь мне на руку, когда я займу место отца и стану управлять частью его бизнеса, который он развернул на пару с коллегой-другом. Но я и не нуждался в их согласии. Рядом с Вив мне вообще ничего не было нужно, помимо нее самой.

Мы поженились, выбрали дом мечты и жили душа в душу. Я и думать забыл о друзьях, других девушках и даже об учебе. Все мысли были лишь о молодой жене. После пар я спешил домой так, словно за мной кто-то гнался, а по утрам уходил через силу и лишь после того, как Вив силком выталкивала меня за дверь, сияя улыбкой и тихо посмеиваясь. С ней никогда не было сложно. Она была легкой, воздушной, как облачко. Всегда… Пока не появилась наша малышка, а Вив не начала меня настораживать.

Я на все закрывал глаза, так как без памяти любил ту, которая одной встречей, поцелуем и взглядом перевернула весь мой мир и убеждения в правильности позиции родителей. Любовь была прекрасна, как и все эмоции, которая она порождала.

Мы не планировали детей так скоро, но случилось так, как случилось. Никто из нас не грустил, наоборот, мы были счастливы. Я не мог надышаться Вив, что уж говорить о том, как сильно я хотел быть рядом, узнав, что в столь хрупком создании зародилась жизнь. Я обязан был быть рядом, помогать и защищать от всего, даже от мытья посуды. Да, я слегка рехнулся от любви к своей жене и понимал это еще до свадьбы, но было плевать. Она дарила мне столько света, тепла, уюта, нежности, ласковых взглядов и касаний, что это с лихвой перекрывало желание обратиться к психологу.

Изменения бросились мне в глаза сразу. Я слишком хорошо знал жену. Всегда улыбчивая, спокойная, внимательная, нежная, легкая и светлая, вдруг стала рассеянной, дерганной и мрачной, что совершенно не клеилось у меня в голове. Сначала изменился взгляд. Не на меня, а сквозь, куда-то мимо. Затем сократилось количество улыбок. Она не сторонилась меня, наоборот, стала чаще просить обнять ее, даже тогда, когда она и так была в моих руках. Ютилась у меня на коленях, засыпала на груди, держала за руку во сне. Дурные вибрации витали в воздухе, но я отгонял их. Был рядом и ждал когда, закончу учебу и смогу всецело посвятить себя жене и нашей малышке, чтобы быть как можно чаще рядом с ними. Дождался. Спустя четыре месяца, Вив добавила к предыдущим пунктам еще и бормотание.

“Она уже внутри”.

“Они придут за ней”.

“Я не мать ей”.

Я стойко делал вид, что все в порядке. Ссылался на гормоны, стресс, легкую стадию психоза. Говорил с ней, пару раз сводил к врачам, но все разводили руками, твердя о том, что беременность у каждой из женщин протекает по особенному. Индивидуально. Рассеянный взгляд, желание спать с мужем, вцепившись в него мертвой хваткой, как и бормотание, не являются чем-то выходящим за рамки нормы. Я смирился. Терпел и ждал рождения малышки в надежде на то, что моя Вив вернётся. Каждый раз смотря в её голубые глаза, я видел её той девочкой, босиком гуляющей по траве. Я любил её, даже когда она шептала что-то неразборчивое, будто на другом языке.

В ночь, за полчаса до начала родов, я проснулся оттого, что ощутил пустоту на кровати, там, где должна была быть моя жизнь. Вив стояла у окна, укутавшись в плед, и смотрела куда-то вдаль. Я подорвался с места и вмиг оказался рядом, переживая за её самочувствие. Она была столь маленькой и хрупкой, отчего живот казался слишком большим грузом для неё.

- Всё нормально? Ничего не болит? Воды? Молока? - крепко обняв её со спины, начал засыпать вопросами.

Жена развернулась ко мне полубоком и впервые за долгое время, улыбнулась и посмотрела на меня, а не сквозь. Помню, как сердце радостно сделало сальто и пританцовывая, начало качать кровь. В моих руках вновь была моя Вив.

- Всё хорошо, - заверила меня, нежно гладя по руке. - Я люблю тебя, милый.

У меня впервые в жизни выступили слезы, после её слов. Прикрыв глаза, уткнулся носом в её макушку и обнял ещё крепче, но так, чтобы не причинить боли.

- Я люблю тебя, Вив. Даже не представляешь, насколько сильно, - прошептал в ответ. - Я так соскучился по твоей улыбке. По тебе прежней.

- Прости, что немного была не своя. Он придёт за ней. Тот, кто любит её больше, чем мир. И тогда всё начнётся заново. Заводи машину, пора малышке появится на свет. Схватки начались полчаса назад.

Я услышал всё, но лишь последнее осело в мозг, и я, закивав, быстро поцеловал Вив, и побежал одеваться. Схватив приготовленные сумки, выбежал из дома и на секунду замер, увидев красную Луну на ночном небе. Красивый вид, но меня ждала женщина куда прекрасней. Заведя машину, вернулся в дом и помог Вив спуститься со второго этажа, боясь за её хрупкие косточки, на которых она передвигалась с огромным животом.

Роды прошли легко и быстро. Я весь процесс находился рядом и держал жену за руку, удивляясь, откуда в моей маленькой девочке, столько сил. Она сжимала мою ладонь так, как не каждый мужчина бы мог. Малышка родилась здоровой, крепкой и прекрасной, как и её мама. Вив улыбнулась мне со слезами на глазах, как только получила кроху на руки. Мы плакали вместе. Она от счастья, что родила и всё прошло отлично, а я, оттого, что наконец-то надеялся получить свою прежнюю жену, избавив её организм от… буйства гормонов.

Жизнь налаживалась. Малышка росла, Вив стала не то чтобы своей прежней версией, даже более окрылённой. Сияла, улыбалась, а, провожая меня на работу, целовала так, что не хотелось уходить. К сожалению, приходилось. Отец развернул не маленькую лабораторию, а целую корпорацию за последние несколько лет, и мне приходилось активно помогать ему. Даже несмотря на его просьбы и приказы сидеть, как и все остальные допоздна, я сбегал, как только заканчивался рабочий день. Десять часов и так казались вечностью в дали от Вив, и я не желал терять ещё больше.

Возвращаясь домой, откидывал портфель и сразу подхватывал на руки жену, которая всегда ждала меня с улыбкой и в окружении аппетитных ароматов, доносящихся с кухни. Амика, так Вив назвала нашу дочь, была потрясающей. Красивая, милая, пухлощекая малышка. Не было ни одной ночи, когда бы она плакала или истерила, как многие дети, которых я встречал где бы то ни было. Тихонько играла, гулила, затем ползала, рисовала, читала. В общем, она вообще не мешала мне наслаждаться женой. В воспитание я не лез, даже не возражал по поводу того, что Вив уже до дыр стёрла свою книгу, читая Амике любимую поэму. Девочки… Пусть верят в неземную любовь и то, что чудовища умеют любить. Я то знал, что это невозможно. Одержимость, да. Любовь, нет. Монстры не любят. Они повинуются желанию и голоду, а затем берут, скрывая своё помешательство словом “люблю”.