Предпосылки Нордизма в арийской расовой теории

В статье «Демократический панславизм», вышедшей через месяц, Энгельс пишет, что и другие славянские народы, в частности, русские, которые возглавляли славянскую борьбу против Наполеона,44[44] являются врагами революции: «Славяне — мы еще раз напоминаем, что при этом мы всегда исключаем поляков, — постоянно служили как раз главным орудием контрреволюции. Угнетаемые дома, они вовне, всюду, куда простиралось славянское влияние, были угнетателями всех революционных наций.»45[45] А также Энгельс пишет: «…полякам обеспечены симпатии всей Европы и восстановление их национальности, в то время как чехам, хорватам и русским обеспечены ненависть всей Европы и кровавая революционная война всего Запада против них.»46[46] Эта статья по характеру схожа со статьей «Борьба в Венгрии», потому в рамках раскрытия темы мало смысла ее разбирать отдельно и подробно.

Однако стоит затронуть взгляды другого деятеля и коллеги Маркса и Энгельса. Моше (Мозес) Гесс,47[47] как пишет «Краткая Еврейская Энциклопедия» – один из классиков сионистской литературы, работал в той же кельнской газете, что Маркс и Энгельс. Лапин Н. И. в работе посвященной биографии Маркса пишет, что Гесс с 1841 по 1842 годы был постоянным сотрудником газеты, он общался и дискутировал с Марксом и Энгельсом, хотя и подвергался критике со стороны обоих.48[48] В конце 1842 года стал корреспондентом кельнской газеты в Париже. Будучи гегельянцем социалистических взглядов, Гесс был создателем неарийской расовой теории и автором термина «расовая борьба». В своей книге «Рим и Иерусалим» 1862 года Гесс пишет: «Расовая борьба нечто первичное, классовая борьба – вторичное.»49[49] В книге он изложил теорию борьбы двух основных рас, германской (в книге не упоминается об арийцах) и еврейской расы, у каждой из них есть своя роль в истории. Борьба этих рас должна закончиться в гегельянском смысле «снятием противоречий», также как и борьба классов: «…ныне в социальной сфере ведется последняя классовая и расовая борьба с целью примирения всех противоречий, установления соответствия между потреблением и производством и завершения круга жизни, всегда характеризующего эпоху зрелости.»50[50] Во время работы в Кельне, Гесс мог повлиять на формирование мыслей, изложенных Энгельсом в статьях 1849 года и придать им этнический или расовый аспект. Похожим образом о фундаментальности рас и расовой борьбы для мировой истории и о важности изучения этого вопроса будет писать социолог Людвиг Гумплович в работе «Расовая борьба» 1883 года,51[51] что характерно для расового подхода того времени.

Данный разбор исторического контекста должен прояснить некоторые условия формирования расовых теорий в конце 19 века. Из вышеперечисленных доводов и источников, можно сделать вывод, что вопрос отношения к славянам в европейской мысли является более глубоким, хронологически выходящим более чем за сто лет до появление первой расовой теории Гобино и ее популяризации в 80-х годах 19 века. Пренебрежение к славянам не произошло из расовых теорий, а скорее, это пренебрежение пришло в расовые теории из уже распространенных в Европе убеждений. Ровно то же можно сказать про антисемитизм в расовых теориях.

Помимо этого, необходимо бы отметить популяризацию теории Дарвина, но гораздо более любопытней будет отметить о влиянии философии Шопенгауэра, которая способствовала отходу от представлений эпохи Просвещения в преддверии распространения биологизма. Сам Шопенгауэр увлекался индийской философией на фоне общеевропейского интереса к индийской и персидской культуре обусловленного открытием родства европейских и индоиранских языков и народов. Британский ученый Дэвид Ашер в статье «Шопенгауэр и Дарвинизм» 1871 года, отмечает сходство дарвинизма и философии Шопенгауэра: «философа, который так чудесно предвосхитил его [Дарвина] теорию и учил дедуктивно тому, что Дарвин доказал индуктивно»,52[52] как пишет Ашер. У самого Дарвина в книге «Происхождение человека и половой отбор» первое издание которой вышло в том же 1871 году, в Части III Главе XX есть ссылка на статью Ашера. По ней Дарвин в рамках рассуждения о половом отборе в человеческом обществе цитирует мысли Шопенгауэра о том, что «конечная цель всех любовных интриг <…> имеет для жизни человечества большее значение, чем все остальные стремления. Ведь дело идет здесь не о чем ином, как о воспроизведении следующего поколения.»53[53] По мнению Шопенгауэра, как представляет его Ашер, выбор мужчин и женщин, как и все в мире, обусловлены бессознательной Волей, в том числе и их предпочтения определенных физических признаков для передачи этих признаков будущим поколениям, а само влечение инстинктивно и направлено к силе красоте и здоровью.54[54] Воля по Шопенгауэру определенно имеет сходство с естественным отбором в теории Дарвина, что отмечает Ашер. Сам Дарвин, по всей видимости, ранее не был знаком с философией Шопенгауэра формулировал теорию о происхождении видов независимо от него, хотя как известно, Дарвина интересовала естественная теология, в частности работы Уильяма Пейли, который обосновывал «адаптивность» организмов в качестве доказательства разумного Творца, помимо этого Дарвина интересовала теория Мальтуса. В работе о происхождении человека, помимо доводов Шопенгауэра, Дарвин очевидно опирается на теорию Мальтуса, на основании чего приходит к заключению что: «Человек имеет тенденцию размножаться с большей скоростью, чем [растут] его средства к существованию; вследствие этого он время от времени подвергается жестокой борьбе за существование, и естественный отбор начинает оказывать влияние на все, что входит в круг его действия.»55[55] Таким образом, популярная в середине 19 века философия Шопенгауэра и теория Мальтуса в некоторых моментах отражали представления Дарвина еще до появления его теории и являлись опорой для популяризации теории Дарвина в конце 19 века и экстраполяции теории на человеческое общество в антропологии и социальных науках, что способствовало формированию биологизма, как направления европейской мысли.

Глава 2. Азиатская и европейская гипотезы происхождения арийцев (индоевропейцев)

Переходя ближе к рассмотрению расовых теорий необходимо отметить некоторые антропологические представления середины 19 века о расах и истории европейских народов. К вопросу об определении народа к какой-либо расовой группе в антропологии, начиная середины 19 века, оно плотно сопряжено с определением Черепного указателя (цефального индекса) – соотношения длины и ширины черепа. Для описания рас и народов впервые его использовал шведский анатом Андерс Адольф Ретциус в 1842 году. Исследования Ретциуса сформировали представление о значении формы черепа в качестве основного и самого устойчивого расового показателя в антропологии. Измерения черепов, проведенные Ретциусом, фактически послужат основой для гипотезы, согласно которой существует связь между ролью, которую играли в истории определенные народы и более мелкие группы людей и формой их черепа.56[56] С 40-х – 50-х годов вокруг формы черепа начнут строится антропологические исследования останков древних людей и продолжится сбор эмпирических данных, а за ними и новые вопросы о прошлом европейских народов. С конца 70-х – начала 80-х годов происходит совмещение Арийской расовой теории с актуальными на тот момент антропологическими данными, поступающими с каждыми новыми археологическими раскопками, вторая половина 19 века – расцвет археологии. Нахождение останков людей, принадлежащих различным популяциям, отличающихся друг от друга как по строению тела, так и по строению черепа порождало множество гипотез о происхождении индоевропейцев и об облике их самых древних предков.

Факт происхождения современных европейских народов путем смешения различных рас и народов был очевиден для науки того времени и практически не подвергался сомнению. Формирование нордизма происходит по мере того, как представления о арийцах – исконных предках индоевропейских народов, все в большей степени начинает ассоциироваться только лишь с предками германских народов, в особенности скандинавов, со свойственными им физическими чертами, как наиболее чистых или даже единственных потомков индоевропейцев (арийцев), с наименьшим чужеродным расовым элементом. Современные европейские народы, в призме расовых теорий, появились в результате смешения арийцев с другими расами в ходе арийских завоеваний, в результате которых арийцы распространили праиндоевропейский язык по всей Европе, Персии и Индии.

Родина арийцев в нордизме является Северная Европа, в начале 20 века Ганс Гюнтер популяризирует использование термина «Нордическая раса» взамен устаревшему термину «арийская раса». В антропологии термин «Северная (нордическая) раса» изначально появился в расовой типологии Жозефа (Иосиф Егорович) Деникера в начале 90-х годов 19 века, но Деникер занимался описанием различных европейских рас, а не построением теорий о превосходстве Нордической расы. Некоторые исследователи, такие как Фридрих Гольц [Goltz] и Теодор Штифенхофер [Stiefenhofer] приписывали Карлу Пенке создание термина «нордическая раса», а Жозеф Деникер лишь его распространил (Пенка действительно иногда называл арийскую расу нордической или высоконордической [hochnordische] расой,57[57] но он считал это атрибутом арийской расы и не отделял ее в термин «нордическая раса»). О существовании такого мнения пишет Курт Ридель в своей статье 1940 года о Карле Пенке,58[58] однако это мнение не было широко распространено.

В начале двадцатого века в нордических теориях Нордическая раса, заменив собой представление об арийской расе, считается первоисточником наилучших творческих качеств и источником цивилизации у современных европейских народов, которые в Третьем Рейхе продолжали называть арийскими. Народов которые появились в результате смешения Нордической расы с завоеванными ими другими расами. Тех качеств, которые возникли у нордической расы в результате естественного отбора в условиях Ледникового периода, и которые позволили индоевропейским народам стать наиболее развитыми народами.

Потому, как пишет один из основных расологов Третьего Рейха Ганс Гюнтер: «Вопрос о происхождении индоевропейцев нельзя отделять от вопроса о происхождении нордической расы, а она возникла не в Азии и не в Юго-Восточной Европе, а в Центральной Европе.»59[59] И в действительности процесс формирования представлений о нордической расе и нордизма в целом связан с возникновением европейской гипотезы происхождения индоевропейцев (арийцев).

В статье «О различных человеческих расах» Иммануил Кант еще в 1775 году60[60] предполагал появление человечества в Старом Свете [der Alten Welt], то есть в Европе. Кант считал, что все расы появились в результате расхождения от общего, белокожего типа людей [Weiße von brünetter Farbe], по всей видимости, с темными волосами, или белокожего типа с более темным оттенком кожи. Наиболее белокурая северная европейская раса [Hochblonde (Nordl. Eur.)], которую Кант называл «первой расой» [Erste Rasse] (Кант не поясняет, в каком смысле она является первой: возникшей первой хронологически, первой – то есть высшей или это формальное обозначение в типологии) появилась в результате локальной адаптации людей первоначального типа к холодному влажному климату, а для темных рас к жаркому.61[61] Однако в других работах посвященных антропологическим вопросам Кант явно предполагает превосходство белой расы.62[62] Кант отмечал, что Европа наиболее богата как ресурсами, так и разнообразным климатом, потому предполагал, что появление рас происходило постепенно по мере расселения людей из Европы.63[63] По всей видимости, Кант не учитывал возможность отличия климата современной и древней Европы. Тем не менее гипотеза о появлении белокурых черт в связи с холодным климатом является фундаментальной в нордических теориях происхождения арийцев, так и рассматривалась многими антропологами второй половины 19 века как наиболее вероятная.

Представления Канта изложенные в статье достаточно похожи на прообраз теории эволюции. Кант указывает адаптацию к внешней среде, как причину изменчивости людей и животных, а свойства приобретенные в результате адаптации передаются по наследству и могут сохранятся в разных климатах. Резкие изменения, по Канту, чаще всего происходят в связи с расовым смешением.64[64]

Гобино в своей теории, изложенной в 1853 году предполагал азиатское происхождение арийцев (индоевропейцев), что верно подмечает доктор ист. наук Клейн Л. С.65[65] Гобино в своей книге древних персов и индусов называет истинными арийцами.66[66] Однако то что пишет Клейн немного далее, в действительности скорее неверно, а именно: «Кстати, немцев он [Гобино] таковыми не считал, а евреев ценил высоко. Приноравливая учение именно к немцам, его всячески популяризировал в Германии композитор Рихард Вагнер, основавший вместе с Г. Шеманом в 1894 г….» Гобино не выделял именно немцев, но выделял германцев в целом, а Вагнер не проводил четкого различия между немцами и германцами. Помимо того, что Гобино считал, что германское население Скандинавии больше всего похоже на древних арийцев, так как они в массе своей являются белокурыми, во втором томе в книге VI Гобино писал: «Этот ариец теперь предстает перед нами в западной ветви своей семьи, столь же крепко сложенным, столь же красивым внешне, столь же воинственным сердцем, каким мы когда-то восхищались им в Индии и в Персии, как и в гомеровской Элладе. Одно из первых впечатлений о германском мире заключается в том, что главным в нем является человек, а народ стоит на втором месте [l’homme y est tout et la nation peu de chose].»67[67] Далее Гобино отмечает, что чем более смешанным является народ, тем больше меркнет отдельный человек и на первое место выходит толпа. Из чего следует, что германцы и их потомки – немцы, особенно северные, смешаны меньше всего, так как для «германского мира» характерен индивидуализм. То же отмечал Н. А. Бердяев: «Он [Гобино] был настоящий творец мифа об избранной арийской расе и великой миссии германцев, которые, впрочем, и, по его мнению, перестали быть чистой расой.»68[68] Гобино неоднократно отмечал, что в эпоху цивилизации истинных арийцев не существует и они не могут существовать.

Возвращаясь к азиатскому происхождению арийцев (индоевропейцев) нужно сказать, что гипотеза о том, что до индоевропейцев на территории Европы жили люди монголоидной (туранской) расы, как называли ее некоторые антропологи вслед за Гобино, с брахицефальным (широким) черепом, а индоевропейцы (арийцы), с долихоцефальным (длинным) черепом, являются захватчиками, родина которых находится в Азии. В антропологии эта гипотеза была единственной до середины 70-х годов, так как ранее, самые древние найденные останки человека на территории Европы, были с брахицефальным черепом. Предполагалось, что современные европейские народы, появились в результате смешения двух этих рас.69[69] В лингвистике в конце 60-х годов некоторые исследователи выдвигают критические замечания по поводу азиатской гипотезы, в связи с ее недостаточной обоснованностью и выдвигают обоснования гипотезы происхождения арийцев (индоевропейцев) в Европе, но европейская гипотеза утвердится лишь благодаря более поздним антропологическим исследованиям.

Глава 3. Канштатская / неандертальская раса

В ходе археологических раскопок 1876 года в Бад-Канштат (Штутгарт) были обнаружен еще более древние останки людей, а конкретно долихоцефальный череп, который современная наука определяет как неандертальский. Этот факт, как отмечает знаменитый ученый Рудольф Вирхов на собрании Немецкого антропологического общества в 1876 году, может является опровержением прошлой гипотезы и доказательством того, что индоевропейское (арийское) население, является автохтонным населением Европы, а брахицефальный, элемент, появился в ней позже, в связи с монгольскими миграциями, от которых отбивались индоевропейцы.70[70] Вирхов отрицал утверждение археолога Германа Шаафгаузена о том, что фрагменты черепа, найденные в долине Неандерталь в 1856 году, принадлежали древнему виду — предку современных людей. Как пишет современный исследователь Эндрю Циммерман: «Герман Шаафгаузен утверждал, что фрагмент черепа, обнаруженный в долине Неандерталь, представляет собой промежуточную расу между обезьянами и людьми.»71[71] Вирхов считал, что это либо останки больного человека либо вообще не человек, как и многие другие антропологи он скептично воспринял подобные предположения об открытии нового вида людей. Потому первые находки неандертальцев не были настолько значимым на момент их нахождения, из-за сомнений среди антропологов и плохого качества самих останков и малым их количеством. Новые находки черепов Вирхов воспринимал, как человеческие, потому у него не было проблем с тем, чтобы предположить, что возможность автохтонного проживания индоевропейцев на территории Европы. Вирхов упоминает неандертальский (по современным данным) череп из Энгиса [Schädel von Engis], найденный еще в 1829 году, который по мнению Вирхова является «изысканно долихоцефальным» и если бы можно было определить этническую группу лишь по форме черепа, в чем Вирхов сомневался,72[72] то этот череп относился бы к протогерманским [urgermanischer] и мог бы служить доказательством проживания предков германцев в Европе до монгольской миграции.73[73] Но Вирхов не предполагал, что эти останки и останки из Бад-Канштат являются отдельным видом человека.

Помимо раскопок в Бад-Канштат и в долине Неандерталь, в ходе раскопок в Эгисхайме в 1865 году был обнаружен долихоцефальный череп неандертальца и во множестве других раскопок находили останки неандертальцев, но именно более поздние раскопки в Бад-Канштат стали отправной точкой для формирования европейской гипотезы происхождения индоевропейцев (арийцев) в антропологии того времени. Кроманьонцы были открыты в 1868 году, их черепа считались долихоцефальными, но их находки датировались примерно тем же периодом, что и находки брахицефальных черепов монголоидной, или туранской расы, потому кроманьонцы не противоречили азиатской гипотезе происхождения индоевропейцев (арийцев) или противоречили лишь частично, не настолько как находки неандертальцев. Потому антропологи с меньшим интересом относились к их останкам и не делали больших выводов из находок кроманьонцев.

Как можно заметить, в антропологии середины 19 века предполагалась некая линейная последовательность развития человека, потому находки неандертальцев не рассматривались как отдельная ветвь человека, а как его предок, предшествовавший, или отдельный по отношению кроманьонскому типу, что более ярко будет показано далее. Потому утверждение Дробышевского С. В. о том что лишь с 1927 года существует «концепция» (как пишет Дробышевский) неандертальского происхождения людей за авторством чешско-американского антрополога Алеша Хрдличка выглядит достаточно неуверенно.74[74] Хотя окончательное признание существования неандертальцев, установление кроманьонского типа и датировки этих находок действительно затянулось до начала 20 века.

Находки из Бад-Канштат, как предполагалось еще в конце 70-х годов, древнее находок долихоцефальной «кроманьонской расы» и брахицефальной «монголоидной расы» (по терминологии 19 века), потому позволили сформировать достаточно устойчивое представление о том, что люди с долихоцефальными черепами, то есть с черепами схожими по форме с черепами индоевропейцев (арийцев), являются самыми древними людьми населявшими Европу.

Останки людей из Бад-Канштат получили название по месту нахождения – Канштатская раса. Такое название дал французский антрополог Жан Луи Арман де Катрфаж. Стоит отметить широкий спектр применения термина «раса», в 19 веке он заменял современное слово «вид», или «тип» и использовался в том числе и для животных. В книге «Человеческий вид» [The Human Species] 1877 года Катрфаж применяет термин «раса» к голубям и пишет: «…Дарвин насчитывает 150 различных рас [races] голубей…»75[75] также он пишет о расах собак и других домашних животных.

Канштатская раса определяемая Катрфажем, относится к неандертальцам по современной классификации. Как пишет «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона», издание 1905 года, канштатская раса по Катрфажу соответствует неандертальской расе по в некоторой степени до сих пор актуальной в отношении неандертальцев классификации Мортилье. Точная цитата из энциклопедии: «В древнечетвертичный период, по Катрфажу и Ами, во Франции последовательно существовали расы канштатская, кроманьонская, трюшерская, гренелльская и фюрфоозская, из которых первые две долихоцефалические, а последние три — брахицефалические. Мортилье нашел, что останки, подавшие повод к предположению о последних 4-х расах, относятся к позднейшему, неолитическому периоду и принимает для палеолитического периода только две расы: неандертальскую и ложерискую (по черепу из Нижнего Ложери), соответствующие первым двум расам Катрфажа.»76[76] Поль Топинар в 1876 году также писал, что Катрфаж и Ами дали неандертальцам свое название.77[77]

Канштатская раса по Катрфажу населяла всю Европу, вплоть до Оренбурга.78[78] Что частично совпадает с расселением неандертальцев в Европе по современным представлениям. Как и то что по современным данным череп неандертальца зачастую является долихоцефальным (длинным), как у канштатской расы, которую определяли в 19 веке.79[79] Катрфаж, в этой же работе придерживается мнения о том, что останки из Бад-Канштат принадлежат древней европейской расе (чисто географически, не арийской и не индоевропейской). Картфаж определяет канштатскую расу и расу кроманьонцев как долихоцефальные.80[80] Картфаж пишет: «Насколько нам известно в настоящее время, канштатская раса [Canstadt race], несомненно, является древнейшей европейской. <…> Она принадлежит, таким образом, к самым ранним векам четвертичной эпохи.»81[81] Из чего следует необходимость пересмотра старой, как ее называет Картфаж, монголоидной теории [the mongoloid theory], в пользу автохтонного проживания долихоцефальной канштатской расы на территории Европы. Там же Катрфаж пишет о мнении Германа Шаафгаузена, описавшего первые останки неандертальцев, что канштатскую расу можно отнести еще древнее, к третичному человеку [tertiary man. Шаафгаузен предполагал существование человека в третичный период, но это мнение не считалось общепризнанным], однако Шаафгаузен несмотря на еще более древнее датирование находок в Европе придерживался мнения об азиатском происхождении индоевропейцев. Помимо этого, Катрфаж пишет о более ранних находках долихоцефальных черепов свидетельствующих о возможном опровержении монголоидной теории: «Было очевидно, что присутствие крупных долихоцефалов [канштатцев и кроманьонцев], бесспорно предшествующих людям из Лессе [Lesse], монголоидная теория [the mongoloid theory] должна претерпеть серьезные изменения, которые я не колеблясь признал.»82[82] Как утверждает Катрфаж, он ожидал опровержения монголоидной теории еще в 1875 году, но в работе Rapport sur les progrès de l'Anthropologie не решился высказывать это мнение и приписывал автохтонность проживания в Европе брахицефальной расе. После открытия канштатской расы у Катрфажа не осталось сомнений в ложности этих представлений. Учитывая то, как быстро новая гипотеза распространилась среди антропологов, Катрфаж не был единственным кто ожидал «опровержения» устоявшейся монголоидной теории. В 1879 году на заседании Парижского антропологического общества крупнейшими французскими антропологами обсуждался вопрос об азиатском и европейском происхождении арийцев и обе позиции нашли своих сторонников.83[83] В то же время Катрфаж предполагает расселение канштатской расы и за пределами Европы, в Индии и в Северной Америке в провинции Виктория, в окрестностях Порт-Вестерн (на острове возле западного побережья сов. Канады), отсылая к находкам отражающих образ канштатской расы в этих регионах и соглашается с замечанием М. Ами [Hamy], о том что в Индии представители канштатской расы могли быть оттеснены арийским вторжением.84[84] Но Катрфаж не указывал на происхождение арийцев от канштатской расы и продолжал придерживаться гипотезы их происхождения в Средней Азии.

Карл Пенка, автор и первой нордической теории происхождения арийцев, в работе «Происхождение Ариев» [Origines Ariacae] 1883 и работе с тем же названием [Die Herkunft der Arier] 1886 года доказывал европейское происхождение арийской расы. Частично ссылаясь на Катрфажа устанавливает прямую связь между арийцами и канштатской расой.85[85] Пенка пишет: «Я уже объяснял, что в типе могильников Эккера [Johann Alexander Ecker] мы видим специфически арийскую форму черепа.»86[86] А могильник описанный Иоганном Александром Эккером Пенка напрямую связывает с канштатской расой: «Средний индекс ширины, рассчитанный Эккером по 18 рядам захоронений черепов, составляет 71,3, что почти полностью совпадает с индексом ширины расы Канштата (72).»87[87] В конечном итоге Пенка называет канштатскую расу арийской: «После предыдущих обсуждений становится совершенно понятным географическое распространение канштатской, или арийской расы [Canstatt-, beziehungsweise arischen Race] в четвертичном периоде и в последующий период.»88[88] Мысль Пенки хорошо проясняется в контексте этой цитаты: «…в Центральной Европе, без каких-либо признаков миграции, высокоразвитый арийский тип развился из низкоуровневого неандертальского типа [канштатская раса скорее является промежуточной между неандертальцами и арийцами].»89[89] То есть, Пенка не считает конкретно канштатскую, или неандертальский расу именно арийской расой, а лишь ее предками, унаследовав лучшие черты канштатской расы в результате тысячелетий естественного отбора в условиях Ледникового периода канштатская раса развилась в арийскую. Хотя он описывал канштатскую и арийскую расы как цельные типы, сама логика его рассуждений предполагает внутреннюю неоднородность исходной канштатской популяции и формирование арийского типа через отбор и сочетание признаков, а не через простое линейное происхождение. В связи с чем Пенка дает описание канштатской расе как достаточно дикого существа с атлетическим телосложением.90[90] Предполагая необычайную физическую силу и высокий рост чистых арийцев необходимые для выживания в условиях холодного климата Северной Европы в Ледниковый период.91[91] Что частично совпадает с современными представлениями о более крупных и сильных по сравнению с кроманьонцами неандертальцах. Стоит отметить, что средний рост неандертальцев составляет около 1,6 – 1,7 метра,92[92] что по тогдашним меркам считается высоким ростом с которыми могут сравнятся лишь северные европейские народы. Жозеф (Иосиф Егорович) Деникер в работе «Человеческие расы» 1902 года пишет, что рост современных северных европейских народов Скандинавии и северной Великобритании (северной расы): составляет 1,73 метра и характеризует его как очень высокий.93[93] Средний рост древних кроманьонцев 1,7 – 1,8 метра, что также близко к северным народам, однако по поводу кроманьонцев подробные данные появятся ближе к началу 20 века, об этом будет позже.