Развод. Мертвая истинная

Аделина Амбер

Развод. Мертвая истинная

Глава 1. Предательство

Мирина

– Вот как, – шепчу я, когда слышу речи дорогого супруга. Я смотрю на него неверящим взглядом, не могу принять тот факт, что он действительно это только что сказал. Нет, нет, не может такого быть.

Но лицо дракона не дрогнуло, он и бровью не повел. Только возвышается надо мной скалой, давит своей властью. Его ледяные голубые глаза сжигают дотла изнутри, вижу, как пляшут недобрые искорки в радужках. Забываю дышать. Значит, на этом все и закончится...

– Завтра ты уходишь, – рвет он словами мое сердце. – И забирай свои манатки. Мне не нужно ничего из того, что будет напоминать о тебе.

Слезы наворачиваются на глаза от возмущения, от обиды. Вот как, пять лет совместной жизни – и конец. В один момент он решил все разрушить, решил лишить меня дома, тепла, любви. Впрочем, любви я от него никогда не видела. Грубые слова, унизительные жесты, синяки на запястьях и бедрах, оставленные крепкими захватами мужских рук. И более ничего. Я виновата? Не смогла быть женой, не смогла стать матерью... Я даже не истинная, поэтому он и может выгнать меня вот так.

Я поднимаю глаза на дракона, но тот стоит неподвижно. Его каштановые волосы жесткими волнами ниспадают на плечи, на грудь, голубые глаза жгут кожу, идеально скроенный камзол очерчивает крепкую мужскую фигуру. Красивый, – мысленно замечаю про себя, а потом едва не бью кулаком в стену рядом. Нет! Нет! Не красивый! Урод, ублюдок, предатель! Он... променял меня на какую-то девчонку, решил, что она лучше меня. А я теперь должна просто покинуть свой дом. Нет, теперь уже только его дом.

Пять лет назад я вышла замуж за мужчину, которого полюбила. Потом я поверила в то, что он любит меня. А потом поняла, что все это – самообман. И нет никакой любви, только расчет. Меня попользовали, поняли, что нет никакой выгоды, и выкинули, потому что зачем старая сломанная игрушка, если можно легко получить новую?

Я касаюсь пальцами дрожащей правой руки. Кожу холодит дорогой металл, внутри все рвется от осознания того, что я делаю. Я просто стаскиваю кольцо с пальца и сжимаю в ладони ровно на мгновенье, прежде чем услышать:

– Его тоже оставь, – режет слух ранее такой родной ласкающий голос.

Еще сильнее сжимаю кольцо, а потом глаза застилает пелена слез, а разум – пелена обиды. И резким движением я бросаю символ брака прямо под ноги дракону. Смотрю на него, понимая, что наделала.

Но мой муж даже не шелохнулся. Он стоит, невозмутимый, смотрит на меня сдержанно, но замечаю, как переливается серебро в вертикальных узких зрачках. За несколько лет нашего несчастливого брака я запомнила кое-какую важную вещь – если его зрачки сужаются, значит, он злится. Очень сильно злится.

Дракон вдруг делает шаг вперед и хватает меня за руку. Слышу только женский вскрик, когда меня со всей силы припечатывают спиной к стене, из-за чего из грудины вышибает весь воздух. Задыхаюсь. Руки, схваченные в тиски, задраны вверх и скованы грубой мужской хваткой. Жмурюсь не в силах смириться с поражением, вжимаю голову в плечи, но в следующий миг чувствую, как жесткие пальцы хватают меня за подбородок и заставляют задрать голову. Больно бьюсь затылком о стену, но глаза превращаются в щелочки – вижу сквозь влажные ресницы лицо некогда обожаемого мужчины. Он так близко, что я ощущаю его горячее дыхание на своей щеке, ощущаю, как пылает внутри него гнев. Знаю: сейчас он меня просто убьет.

За все пять лет наших надломленных отношений он ни разу не поднимал на меня руку, только лишь грубо имел, повышал голос, запирал в комнате, унижал и издевался. Но не бил. Видимо, до этого самого момента.

– Не смей, – шипит он мне в лицо, и я буквально болезненно таю от всей желчи, какую он вкладывает в свои слова. – Перечить мне.

– Пусти, – пищу, но в ответ только рывок и пронзительная боль в захваченных запястьях. Я шумно выдыхаю, с тихим всхлипом прикусываю губу. – Не надо...

– Что тебе не понятно? – рычит он мне в лицо.

– Дракс... – сил нет более просить, но слишком уж больно, страшно, унизительно.

– Сучка, – рявкает он и отпускает меня.

От неожиданной свободы я падаю на пол, сползаю по стене, и слезы застилают глаза. Я не могу, не могу собраться с мыслями, когда слышу, как звучат удаляющиеся шаги тяжелых сапог. Приоткрываю глаза, вижу: я осталась одна в коридоре особняка. Дракс ушел, оставил меня одну. А вот и кольцо.

Дрожащими пальцами касаюсь символа верности и любви, но вместо улыбки вырывается резкий всхлип. Поспешно закрываю ладонями рот, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Поднимаюсь на ноги, кое-как могу устоять. И иду, медленно, вдоль стенки, прямо к своей спальне.

Вечереет. Смотрю в окно. Там вдали виднеется лес. Особняк стоит прямо на окраине, и окна моих покоев выходят в сторону густых зарослей. Вот машут ветвями многолетние насаждения, вот взмыла в воздух стая черных птиц, вот дрогнул кус – кажется, пробежала какая-то мелочь. А мне какое дело? Гляжу на это все без особого интереса, а потом оборачиваюсь, осматривая комнату. На полу пара сумок с вещами, платья да накидки, на трюмо – шкатулочка с небольшим количеством украшений. Все мои пожитки за пять лет брака с этим проклятым драконом. Злюсь. Или это обида играет в груди?

Падаю на мягкую кровать, раскидываю руки и упираю взгляд в бордовую ткань балдахина. Снова чувствую, как слеза бежит по щеке, но не пытаюсь ее смахнуть. Пусть пропитает покрывало, пусть кровать запомнит свою хозяйку, сохранит в дорогих нитях часть ее печали.

Что я сделала не так? Впрочем, понятно что. Я не только была нелюбима, но и не смогла выполнить главное предназначение женщины – родить детей. Я их не хотела, не сейчас, не с ним, но Дракс не раз заводил об этом разговор. Что ж, закономерный исход.

Поворачиваюсь на бок, снова роняю на дорогие ткани слезы. И ладно, не истинная, значит, не нужна ему. Уйду, убегу, скроюсь где-нибудь. Оставлю Дракса в прошлой жизни и никогда, никогда больше не вспомню о нем. А его новая женщина... Пожелаю ей удачи и настоящего везения, ведь с этим драконом шутки плохи. Я только буду надеяться, что она сможет то, чего не смогла я.

Встаю. Ночь почти накрыла собой особняк, и я решаю, что не стану ждать завтрашнего дня. Я уеду сейчас. Подхватываю ту сумку, что поменьше. Беру пару побрякушек и сую их в боковой карман. Не на память. Мне нужны будут деньги, так что продам эти цепочки-сережки и наскребу немного монет на первое время. Хотя, можно выручить и побольше, поскольку пусть муж никогда меня и не любил, но часто дарил мне подарки, и эти подарки были исключительно дорогими. Как же! Не будет же его законная супруга носить бижутерию! Пускал всем пыль в глаза, возвышал себя на моем фоне, хотя втайне презирал свою же супругу! Подлец!

Взгляд касается правой руки, какой сейчас держу сумку. Вижу. Кольцо. Я надела его, хотя следовало бы навсегда от него избавиться. Оставить Драксу? Пусть позлится, когда увидит, что жена все-таки не забрала символ вечной любви. Но оно стоит немалых денег. Жадность и расчетливость хоть и перевешивают злость и обиду внутри, но кое-что все же заставляет снять кольцо и положить на трюмо. Хочу позлить. Хочу вывести на эмоции, когда буду уже далеко.

Выскальзываю из комнаты под покровом темноты. В особняке тихо и мрачно. Не горят на стенах факелы, не видно прислуги. Только собственное дыхание и шум крови в ушах наполняют собой словно мертвое пространство. Ступаю тихо, прислушиваясь и присматриваясь, но никаких намеков на чужое присутствие не замечаю. Дальше – чуть смелее.

У меня уже есть план. Сейчас доберусь до конюшни, сяду на свою любимую кобылу и улечу вдаль, подальше от проклятого поместья Рейн. Остается только выбраться из особняка, дальше будет проще. Но вдруг слышу шаги.

Замираю испуганной мышью. В голове – сотни мыслей. Роятся, пугают, глушат логику и здравый смысл. Мне бы бежать, но ноги не двигаются, платье и накидка кажутся такими тяжелыми, а сумка – неподъемной.Мучительные секунды ожидания, и я вижу, как из-за угла выворачивает фигура. Невысокая, худая, в юбке. Облегчение накатывает волной.

– Госпожа Рейн? – удивляется высоким голоском служанка. – Что происходит? Куда?..

– Мира, это ты, – выдыхаю. Как же я перепугалась! – Все в порядке, я... Не переживай, я просто хочу проветриться.

– Вас проводить? – предлагает служанка, а я только натянуто улыбаюсь.

– Не стоит, иди к себе.

С поклоном девушка обходит меня, исчезает в глубине коридора. Что ж, получается, прислуга не в курсе, что меня выгоняют? Мне это на руку.

Дальше иду смелее, ведь никто не решится меня остановить. Только бы не встретить Дракса! Но он, наверняка, видит десятый сон, потому что о чем ему тревожиться, ведь покорная жена все сделает так, как нужно.

До запасного выхода добираюсь без приключений. Дверь не заперта. Особняк знаю как свои пять пальцев, ведь именно здесь прожила столько лет. Не раз сбегала в лес через этот ход, чтобы спрятаться от разъяренного супруга, побыть наедине с собой и обдумать, куда катится моя жизнь. Вот куда она катилась, прямо в тартарары. Довольно ожидаемый результат.

Толкаю дверь, и та открывается с тихим скрипом. Сразу меня обдает холодным ночным воздухом. На дворе осень, влажно и печально. Но не печальнее, чем у меня на душе.

Жалею? Да. Противно? Да. Чувствую ли я облегчение? Кажется, да. Хорошо, что все, наконец, разрешилось. Теперь не нужно ждать очередного гневного слова от мужа, не нужно гадать, какое наказание он придумает для меня в этот раз. Это конец моей прежней жизни, конец этой многолетней пытке.

Под ногами хлюпает грязь, пока я бегу к конюшне. Сразу замечаю спящего конюха под навесом. Храпит громко, но проскользнуть незамеченной не удастся. Поэтому решаю действовать нагло. Подхожу и с важным видом трясу его за плечо.

Бородач сразу распахивает глаза, смотрит на меня пораженно, а затем на лице его мелькает уважение:

– Госпожа Рейн, – склоняет он голову.

– Подготовь мне лошадь, – приказываю таким тоном, каким никогда не говорила с прислугой. Но сейчас очень нужно заставить его поверить в неотвратимость моих слов.

– Да, госпожа, – он грузно поднимается с места, идет к конюшне.

Я уже успеваю обрадоваться своей удаче, но конюх оборачивается.

– А куда вы...

Надо что-то придумывать!

– Это важно! Господин Рейн велел не распространяться, – при упоминании моего мужа конюх сникает и послушно идет в конюшню.

Время тянется бесконечно долго, и я начинаю нервничать, но вскоре, хлюпая по влажной земле, ко мне ступает белая лошадь. Такая светлая, что почти светится в ночной тьме.

Конюх пытается что-то сказать, но я резво забираюсь в седло. Только когда мужик замечает мою сумку, он задает вопрос, который я обрываю единственным именем:

– Господин Рейн велел...

А потом пришпориваю свою кобылу и несусь прочь от поместья. Оглядываясь, замечаю, как исчезает вдали черный силуэт особняка, как теряется в осенней дымке сад и изгородь. Пропадает из виду дом, унося из моей жизни все былое. Теперь мне нужно в столицу, там я смогу раздобыть денег и решить, что делать дальше.

Уже светает, когда я добираюсь до какой-то деревеньки. Насколько я знаю, до столицы осталось еще около суток пути, но это не страшно. Передохнуть могу и здесь. Меня мало кто знает в округе: Дракс никогда не позволял мне выходить в свет где-либо, кроме королевского двора. Все остальное время я сидела дома, иногда пряталась в лесу. Но никто из деревенских понятия не имеет, кто я такая. Так, теперь накидка.

Я набрасываю на плечи скромную темную шаль, спешиваюсь и веду под уздцы запыхавшуюся кобылу. Ей бы попить да поесть, отдохнуть. И мне не помешает.

Дракс не станет меня искать. А если и станет, то я к тому моменту успею убраться из деревни. Никто не будет знать, куда я направляюсь. А самое главное, никто не будет знать, кто я такая. Описать меня может каждый, но узнать в этом описании именно меня – сложновато.

Длинные темные волосы, простые черты лица, какие многие называют красивыми, стройная фигура и выдающаяся грудь. В общем, внешность любой аристократки. Признать в этом описании кого-то конкретного – та еще задачка. Поэтому решаю постучаться в первый дом.

Уже слышно, как кричит домашняя птица, как заунывно поет корова и как блеет коза и овца. Вот и несколько людей мелькают вдали: в такое ранее время деревня уже оживает, а значит, у меня есть все шансы схорониться у тех, кто здесь ведет хозяйство. Хоть бы Дракс не решил прямо сейчас искать меня, чтобы наказать за побег. Да, я должна была уйти, но тогда, когда он скажет! А так я снова поступила вопреки его воле. Как же его это злит!

Дверь со скрипом приоткрывается, и на пороге я вижу дряхлую старуху. Она окидывает меня оценивающим взглядом, потом кивает.

– Здравствуйте! – кланяюсь я ей, выказывая уважение. – Помогите, я...

– От мужа сбежала? – бьет меня словно кнутом ее догадка.

– Что? Как вы?.. Я не... – пытаюсь оправдаться, солгать, перевести тему, но не могу, слова путаются, и вот я уже выдала себя с потрохами.

– Платье дорогое, – замечает старуха и выглядывает на улицу, будто бы высматривая моих спутником. А из спутников у меня только лошадь.

– Спрячьте меня, пожалуйста! – вдруг выдаю я, поняв, что отпираться бесполезно. Все равно она все видит.

– Заходи, – бросает мне скрипучее приглашение она и скрывается во тьме покосившейся избы.

Я без какого-либо страха следую за ней. В нос сразу бьет запах каких-то трав, гари и варева. Она точно не говорит завтрак, но точно мешает в котле какую-то бурду. Внутри все сковывает от осознания, что я могла попасть в логово ведьмы. Вот значит как, они и не прячутся вовсе.

Робко присаживаюсь на шаткую скамью, складываю руки на коленях, но непроизвольно все равно дергаю плечами. Страшно. Старуха в это время останавливается у стола, такого черного и дряхлого, что поставленная на него кружка с водой, грозится надломить ножки и разбиться о такой же гнилой пол. Слежу за действиями старухи настороженно, неизвестно, кто она такая. Может, я в беду попала. Становится мерзко, липкий страх ползет по позвоночнику.

– Как тебя звать, дитя? – скрипучий голос прорезает тишину.

– Мирина, – сразу отвечаю я и закрываю рот ладонью. Зря! Зря!

Старуха только кивает. Отворачивается к котлу, берет большую ложку с длинной рукоятью и опускает прибор в варево. Тот булькает, ругается, но ведьма все равно начинает мешать зелье. Или что она вообще там готовит.

– Рейн, значит, – улавливаю вдруг ее бормотание. – Рейн, Рейн, давно я говорила, давно. Ну а что? Пять лет. Бедная девочка. Дракон этот не дракон, одно название... Дурак... Дракс Рейн упустил... Что ж, может, к лучшему... Погибнет девка. Ладно, пусть. Я говорила. Предупреждала. Ну и ладно, так даже лучше

– Извините, – прерываю ее я. Слишком уж интересны те обрывки фраз, которые мне удалось уловить.

– Молчи, девка, – кряхтит старуха.

Она оборачивается ко мне, и только сейчас я вижу ее глаза. За морщинистыми веками и нависшими кожаными мешками бровей ее радужка искрится ярким золотым светом. Инстинктивно отшатываюсь, едва не падая с лавки. Та жалобно скрипит, грозясь развалиться. Старуха делает ко мне шаг, два.

Я буквально вжимаюсь спиной в гнилые бревна сруба. Теряю дар речи и все, что могу сделать, это вскинуть руку в момент, когда жуткая бабка оказывается напротив. И вскрикиваю. Ее сухие жесткие пальцы смыкаются на моем запястье.

– Не надо! – вою я, но в тот же момент понимаю: она смотрит.

Старуха смотрит на мое запястье, ее губы чуть двигаются, будто она жует их изнутри пустыми деснами. Я медленно перевожу взгляд с ее лица на свою ладонь. Осмеливаюсь взглянуть на оставленные крепкой мужской хваткой синяки. Но вижу иное. Прямо поверх синеющих отметин светится ярко-желтый символ. Герб. Я знаю чей.

Глава 2. Никакой ошибки

Дракс

Утро, мрачное и гадкое, коснулось особняка. Я не сплю уже давно, меряю шагами спальню. Правильно ли я поступаю?

Солнце – размытая дымка света, маячит за лесом, плывет вверх по небосводу. Тепла уже давно не дает. Осень забирает жизнь из природы, уничтожает то, что было создано трудом весны и лета. Грядет зима, холод и мрак. Неожиданно провожу параллель со своей жизнью. Гадство! Что за сентиментальные сравнения? Никогда не был столь поэтичен...

Странное чувство гложет душу, но не решаюсь занять себя чем-то другим. Так и хожу взад-вперед по покоям, сцепив руки за спиной. Потом останавливаюсь, резким взмахом головы откидываю длинные пряди назад. Все бесит, очень бесит. Эта дура Мирина еще смеет трепать мне нервы своими выходками. Посмотрите-ка, кольцо она не желает носить. Да не носи, но мне оно тем более не нужно. Все, все кончено, я не собираюсь иметь с ней ничего общего.

Поглядываю на письменный стол. Бардак. Листы пергамента свалены кучей, тут и там перья, кажется, даже сам стол заляпан чернилами. Подхожу, осматриваю все, что вчера писал. В каком-то безрассудном гневе настрочил несколько писем, большую часть перечеркал. Но одно беру в руки. Писал королю, но видимо решил, что ему пока не стоит знать о моем решении развестись. А вот второе письмо, которое нашлось под стопкой истерзанных листов, адресовано брату. Аскар – начальник жандармерии в столице, давно твердил мне, что надо искать истинную, а я что? Я просто ждал, когда судьба сама меня найдет.

Нашла, но не истинная, а женщина, которую я полюбил. Которая будет лучше, чем прежняя. Которая сможет подарить мне сына. Или дочь. Да кого угодно. Сам Аскар давно женат на истинной, его зверь счастлив. У них растет маленький сын-дракон. Я все жду у моря погоды. Хрен бы с этой истинностью, потом как-нибудь разберусь, а вот стать достойным членом общества мне бы не помешало. В моем возрасте уж все драконы женаты, там и тут веселятся со своими гаремами.

Вижу листок с большими печатными буквами. Заявление о расторжении брака. Да, вчера я его заполнил, сегодня нужно отправить в органы регистрации гражданского состояния. Не думаю, что Мирина начнет возникать, так что ни о каком споре речи не идет. Детей нет, а имущество... Не имеет права на него претендовать.

Почему бы мне просто не привести в дом вторую женщину не наречь ее своей женой? Знаю Мирину, она не смирится. Проще избавиться от балласта. Не хочу больше ее видеть. За столько лет только нервы мне истрепала, бесхребетная тварь. Скромна, хрупка, боязна – казалось бы, идеальная женщина. Но меня так злит ее податливость, ее вечные попытки убежать от проблем, а не решить их.

Вместо того, чтобы ударить кулаком по столу, просто опираюсь на него двумя руками. Шумно выдыхаю. Выгнал, ладно. Зачем же она мне теперь? Будет Жизель, будет ребенок, буду жить как нормальный человек. Насчет истинности... Если встречу ее, то возьму в качестве второй жены, не встречу – ну, так тому и быть. Как искать – понятия не имею.

Аскар рассказывал мне о встрече с истинной. Тогда он сразу понял – это она. А я вот не понял, не встретил, не знаю, есть ли она вообще.

Выпрямляюсь. Солнце все так и не справилось с облачной завесой, не вырвалось на свободу, чтобы обдать землю слабыми лучами, но теперь я вижу серый лес, темнеющую траву, горы вдали. Пора брать себя в руки.

Накидываю черный камзол, но не застегиваю пуговиц. Только поправляю манжеты. Широкими шагами преодолеваю расстояние между своей спальней и холлом. Перехожу в другое крыло, в женское, там быстро добираюсь до покоев жены. Пока еще жены. Поднимаю руку, чтобы постучать, но замираю. Вежливость? Нахрен вежливость! Не заслужила.

Толкаю дверь готовый к тому, чтобы ее выломать, но та поддается на удивление легко. Не заперто. Мирина всегда запиралась на ночь, знаю. Боялась неизвестно чего. Может, меня. Впрочем, замок никогда не был для меня препятствием.

Но сегодня все иначе. Сразу понимаю, когда вижу разбросанные вещи, не до конца собранные сумки. Тут и там – ее одежда, платья, накидки, юбки, блузы, украшения и женские безделушки. Кровать помята, но заправлена. Спать явно никто не ложился.

Взгляд скользит по покоям, по приоткрытому окну, из-за которого в комнате прохладно, по трюмо. Зеркала отражают часть комнаты, в одной из створок вижу себя. Замечаю, как меняется выражение собственного лица.

В два шага оказываюсь около трюмо и смахиваю на пол шкатулку с украшениями, которые я ей дарил! Дорогие камни, золото, редкие породы! Не взяла ничего. Но сильнее всего злит то, что вообще не должно привлекать внимание. Маленькое колечко, тонкое, золотое. Оно одиноко лежит на деревянной поверхности, чуть бликует в скромном свете солнца.

Сучка! Оставила, чтобы позлить меня? Ну-ну...

Сжимаю в руке кольцо, почти сминая металл, но тут понимаю. Что-то не так. Выглядываю в окно. Там тихо и пусто – только лес шумит вдали. Быстро перебираю в голове мысли, пытаясь понять, какая именно вызывает наибольший отклик. Кажется, цепляю одну.

Мирина. Сбежала. Ночью. Одна. Именно это осознание выводит на эмоции. Швыряю кольцо на пол и едва не рычу вслух. Чувствую, как зверь ерзает на краю сознания, подключается к моей ярости, питается мыслями о Мирине. Нервничает. И я тоже.

Приходит понимание ситуации, и я вылетаю из ее спальни в гневе и страхе. Что-то не так, и я, кажется, знаю что именно. Бегом спускаюсь по лестнице и вырываюсь на свежий воздух. Сразу бросаюсь прочь от крыльца, отдаю всего себя во власть зверя, выпускаю дракона.

Мирина

Глаза старухи гаснут, хватка ослабевает, и она отпускает мою руку. Я все еще неверяще смотрю на метку. Этого... Этого просто не может быть. Дракс Рейн – мой истинный? Дьявол! Нет, нет! Это просто проклятие! Судьба моя незавидна.

Поднимаю взгляд на старуху, которая больше не кажется мне странной. Ведет себя как обычно, что-то бубнит и причмокивает, помешивает свое варево и на меня не обращает внимания.

– Я пойду наверное, – проговариваю одними губами, поднимаюсь со скамьи, стараясь не шуметь.

– Иди, иди, девка, – отзывается старуха, даже не обернувшись. Продолжает мешать бурду в котле.

Я вылетаю из избушки и сразу бросаюсь к лошади. Кобыла удивленно посматривает на меня косыми глазами, но я взлетаю в седло и бью по бокам, не давая лошади опомниться. Сейчас подальше отсюда, от ведьмы, от поместья Рейн.

Кобыла мчит до тех пор, пока не выдыхается полностью. Она уже не слушает моих команд, уже не бежит, просто плетется. Сердце в груди колотится, дыхание сбилось, но умом понимаю: я среди лесов, одна, верхом. Погони нет, но дракон в небе может появиться в любой момент. Мне нужны силы, чтобы отбиться, и время, чтобы уйти достаточно далеко. Если Дракс уже понял, что прогнал истинную, он попытается меня найти. Нужно скрыться.Простить – не прощу. Довериться – не смогу. Дать шанс – не решусь. Я его откровенно боюсь. А после того, что он сделал – еще и ненавижу. Я злюсь, крепко сжимаю поводья. Я, может, никогда и не была такой решительной, но пора заканчивать свое бесхребетное существование. Я сбежала и пути назад нет. Только вперед, подальше от Дракса, истинности и всего остального. Я сама по себе, я сильная... Я сильная!

Вторю себе, пока пытаюсь отдышаться после долгой скачки. Кобылка моя вообще с ног валится. Двигаться по дороге опасно, но другого пути нет. А остановиться в таверне было бы глупой идеей.

Спустя еще несколько часов езды я понимаю, что выбора у меня нет. Глупая идея или нет, но мне действительно сейчас нужно хотя бы напоить лошадь. И я сворачиваю к таверне, въезжаю на территорию и сразу встречаюсь глазами с конюхом. Долговязый старик сидит в тени деревьев и пялится на подошву своего ботинка. Потом поднимает глаза.

– Миледи! – восклицает он хрипло, откашливается и идет ко мне.

Я ловко соскакиваю с кобылы, но уставшие ноги подкашиваются, и я едва не падаю. Конюх успевает поймать меня, и я не оказываюсь сидящей на сырой земле.

– Осторожнее, миледи, – проговаривает он, заметно осматривая меня. Я кутаюсь в шаль.

– Спасибо, – неловко мямлю и прижимаю к себе свою поклажу.

– Я позабочусь о лошади, – говорит старик и берет кобылку под уздцы. Ведет к коновязи.

Я провожаю взглядом свою лошадь, поворачиваюсь ко входу в таверну. Вывеска покосилась, потрескалась, пара букв вообще отвалилась. Не прочесть даже. Внутри тревожно, страшно, будто что-то не так, но я делаю первые шаги к распахнутой двери.

Внутри пахнет кислым пивом, картошкой и капустой. Сразу замечаю, что посетителей почти нет, только двое мужиков, очевидно, пьяных, играют в карты в углу, где потемнее. За стойкой толстая женщина в переднике и чепце. Она только скользит по мне взглядом и продолжает протирать кружки. Подхожу к ней, чуть кашляю в кулак, но это, кажется, привлекает внимание мужиков за столом.