Соло на бэк-вокале

Но это ничего не меняет в их скромности. Они существуют с тобой рядом, бок о бок, не вторгаясь, не посягая, не претендуя. Устраивают разносы, пишут служебные записки, платят денег, водят в кино за компанию, или в рестораны на корпоративы, или дают приют, или взаймы, или бранятся, но организуют переезды тебя или твоих вещей. Ходят с тобой по театрам, зовут на юг, покупают игрушки твоему ребенку, передают приветы маме.

Они не знают, какую пропасть ты таскаешь в своем рюкзаке, относятся к тебе как к нормальному человеку, и этим делают тебя нормальным человеком. С конкретным размером ноги, должностными инструкциями, бюджетом, адресом, семейным положением, планами на выходные. Их неназойливое присутствие в твоей жизни и делает тебя реальным. Сюжетным. Объективным.

Ведь если считать жизнь художественным произведением, то судьба в нем – сюжет (то, что объективно, видно снаружи). А все остальное – фабула, «то, что человек почувствовал в этой связи»: что читал, кого любил, с кем говорил ночь напролет двадцать лет назад, с кем расстался, под чьими окнами стоял, кому не родил, кого больше никогда не видел)

Человек не исчерпывается своей судьбой. Человек еще и пять несостоявшихся судеб. Или десять. О которых не знает никто, кроме него.

И все эти десять судеб (или пять) он таскает в своем рюкзаке. И с ними ничего нельзя сделать. Их нельзя перекроить, как платья, потому что материи нет. Их нельзя выбросить - нечего выбрасывать. Нельзя продать – это ничего не стоит. Нельзя откупиться, послать на… И у

ж, конечно, ни о чем нельзя попросить. Особенно беспомощному человеку.

Их помощь могла бы изменить жизнь, изменить судьбу. Они – особенные. Где-то даже всемогущие. В твоем рюкзаке – они главные. И всегда ими были. Они – не скромные. Да просто борзые! Они рвут на части судьбы, в которых даже не поучаствовали. Как раз поэтому помощи у них попросить нельзя. Невозможно. Они уже отказывали. Раз не состоялись.

И значит, у них были причины не участвовать в твоей судьбе. Не становится любимыми в списке номеров, сослуживцами, близкими родственниками, партнерами по сексу или по бизнесу, приятелями, знакомыми. Их не было. Наяву. В судьбе. В сюжете. В реале. Их не было.

Зато они истоптали всю спину и испортили весь рюкзак… Бахвалятся своими состоявшимися судьбами. Демонстрируют

свою успешность…, или независимость. Диктуют свои правила игры, которые беспомощному человеку, конечно, не подходят. Ну, и торжествуют, разумеется.

И… вполне нормальный, здоровый, сильный человек, человек дела, человек слова смывает свою жизнь в унитаз. Без посторонней помощи. Бес-помощно. То есть вполне самостоятельно.

Вот такая ботва.

Можно, конечно, просто позвонить, просто написать, просто встретиться. Но ответят

- Не Те. И предложат - Не То. И поведут - Не Туда. Это уже было.

Тогда зачем?

Затем, что жизнь уходит в унитаз!

Уважаемые жители рюкзака, вашему беспомощному человеку срочно нужна помощь!

(ЛЛ)

* * *Вика позвонила среди ночи, сын недовольно повертелся в своей постели и опять засопел. ЛЛ вышла на кухню: «Что случилось?» Слезы, сопли, остальное невнятно… Через пять минут начало проясняться. Вике приспичило замуж, она уволилась, поссорилась со своей мамой, с его мамой, уговаривает мальчика убежать, а он не соглашается… «Ты предлагаешь мне его уговорить?» «Нет, просто скажите им… у нас любовь, вы же знаете…» ЛЛ посмотрела на часы, половина третьего.- Вика, на дворе - ночь, если хочешь, завтра (мысленно она открыла дневник) в три часа дня в «Сладкоежке» напротив Ваниной школы, и только потому, что я не хочу говорить «нет» по телефону. Она все-таки пришла, надутая и независимая. Не нужно говорить, что остаток ночи ЛЛ не спала. Каждый раз, вступая в близкий контакт с учеником, рискуешь нарваться потом на вот такое «доверие». Хотя Вика ведь не ученица. Ваня! Она для них все равно учительница – требуют какого-то запредельного уровня понимания! Ученица сложила ручки, «как правильно». Учительница – сцепила в замок. Какое-то время каждая ждала, что начнет другая… Учительница начала первая:- У тебя есть аттестат? - П-фф!- А у него – нет……- А у тебя есть диплом?- Какой диплом?- Ну, хоть какой-нибудь?- А при чем тут…?- А у него - может быть! У него светлая голова… И куда вы пойдете? Где будете жить? На что? Что будете делать через год? А через пять, когда пойдут дети?.. Ты не беременная?- Да, нет…- Тем более… Что за спешка?.. Ты ломаешь ему жизнь, ссоришь с родными, обрекаешь на тупые и тяжелые деньги, он сейчас просто не может зарабатывать достойными способами. Куда он пойдет? В Макдональдс? Грузчиком? На завод? А у него мозги – как у Эйнштейна. Ему учится надо. Он вас должен будет всю жизнь кормить?- Кого?- Вас, семью. Или ты не собираешься заводить детей?Вика горестно опустила плечи, и воинственный огонь в ее глазах, наконец, поугас:- Нас выгнали его родители.- За что?Вика молча покивала.- …Ты сама говорила, что они мусульмане, и у них - не принято, нельзя!- Это все Ваня, он первый начал…- Какая теперь разница… И что? - Отец сказал - только через его труп…- Ну, прекрасно понимаю. И что?- Я ему говорю, давай уедем, и будем сами…- А он?- Он не хочет… Говорит, что школу, и в институт, и надо подождать… Да тоже что и вы! – выкрикнула она и залилась слезами. В это время в дверях появился Ваня Суфуев, и, судя по выражению лица, присутствие ЛЛ было для него полной неожиданностью. Это отчасти смирило саму ЛЛ с мизансценой, которую так нелепо скроило разбитое сердце и коварная бабская натура девочки. Она приглашающе махнула рукой мальчику и убрала портфель на другой стул. Ваня подошел и сел. Танец с булочками повторился: Вика сложила ручки, «как правильно», ЛЛ сцепила в замок, Ваня забарабанил пальцами сложный рисунок. Похоже, учительнице снова нужно было вступать первой.- Вам нужно разойтись, - сказала она, глядя через голову Вики в окно. Дробь прекратилась, «правильные ручки» сползли под стол, -… хотя бы временно… Пока Ваня не сдаст экзамены. Апрель, май, июнь, июль - четыре месяца… Потом рекомендовала бы вам поступить куда-нибудь в одно место… У меня были знакомые, которые жили вместе в студенческой общаге, на одной койке, с первого курса. Мальчик поступил, а девочка к нему сбежала из дому, из Чимкента. Они потом поженились. У них трое детей. Прекрасная семья.Дети переглянулись.- Или вы чего-то другого от меня ждали? – обратилась она к Вике. Судя по выражению лица, она действительно ждала другого. - Вика, я – учитель… твоего парня… Не психотерапевт, не нянька, и не мамка… Даже если бы хотела – это было бы бестактно…, безнравственно… и непрофессионально. У меня нет никаких прав выставлять оценки вашим родителям. Они взрослые настолько, что у них выросли дети, и они за вас отвечают много лет. И, судя о тому, как вы выглядите…, они сильно тратятся… на любовь к вам… И вы не понимаете их любви…, только потому что ослепли… от своей. Причины, по которым вас не одобряют родители, я не одобряю ровно настолько же. Я тоже родитель, и у меня сын – старше Вани, и моложе тебя… Если Ваня так подставляет тебя перед своими родителями – это вопрос к Ване, а не к родителям. Если у тебя Ваня, нет далеко идущих планов на Вику, и ты, с нашей стариковской точки зрения, обесчестил ее в глазах своих родителей, то, как порядочный человек, ты должен жениться. Или Вика, как женщина с достоинством, должна тебя бросить… Это ваша проблема… Не моя, не ваших мам и пап.- Да нас не расписывают, - буркнул Ваня… ЛЛ на минуту зависла, разглядывая серебряное колечко на его безымянном пальце. У Вики оказалось такое же.- Почему?- Мне нет восемнадцати… или просят справку, что она беременная.- Аха, понятно… А когда у тебя День Рождения?- В октябре.- У-у-у… И что, прям вот так и не можете, друг без друга?- Я-то могу, Вика не может… - он взял девочку за руку.- Не могу-у-у…- Вика вцепилась в его пальцы обеими своими руками, глаза у нее снова подозрительно заблестели.- У-ффф! А я-то что могу сделать? – ЛЛ совершенно растерялась.- Поговорите с моей мамой, - сказала Вика.- И что я ей скажу?- Ну, что у нас любовь, и мы поженимся, в октябре, и что никакой он не моджахед!- И почему ты думаешь, что она мне поверит?- Ну, вы же учитель.- А ты – любимая дочь!- Я – маленькая!- А я – чужая!.. И потом ты предлагаешь мне разделить ответственность…- Не-ет!- Да!.. Для твоей мамы я должна стать гарантом того, что ваша любовь… не кончится до октября…, и дольше, что Ваня окажется таким, каким ты его представляешь, что он не предаст… тебя,… вашу любовь,… ваше будущее… А я ведь этого не знаю. Это только он может гарантировать сам, и то, с какой долей вероятности?- То есть вы думаете, что я сам должен поговорить с ее мамой?- Ванечка, я не знаю, я еще не успела подумать, но идея хорошая. Попробуйте… только уж не позорьтесь там, если вам разрешат… * * * Вчера он сделал ей предложение. Ей даже страшно было в это поверить…Просто набрал «выходи за меня» в комментах под текстом своего имени:А в следующем комменте вставил ее же слова из другого текста:«Спорить о том, роскошь лепнина, или необходимость – не приходится. Конечно, роскошь. Если семьдесят лет миллионы наших граждан обходились без лепнины, значит, это роскошь. Но, тут такой момент: миллионы наших граждан семьдесят лет обходились и без туалетной бумаги. Да и потом, какое нам дело до миллионов граждан. Мы ведь не коммунизм строим, правда? Просто дом. Свой. Собственный»Она перестала дышать и закрыла страницу… Подождала, когда уймется сердцебиение… И снова вошла. За это время он написал «выходи за меня» еще под одним ее текстом.

А это были и совсем старые стихи, из прошлого тысячелетия. И предысторию этих стихов знали всего два человека. Ошибиться было просто невозможно. Весь день она ходила, как засватанная, ну, собственно, именно, как засватанная. Дышала этим апрельским холодным счастьем. Ощущала себя невестой. И совсем, как Ваня с Викой придумывала бытовые детали будущего счастья.Адресат ждал ответа. И она написала:«…Все это, конечно, похоже на плод воспаленного воображения. Но если это не так, то мой ответ - да, конечно, да. Хотя я смутно представляю себе, как это можно сделать. Но если это очередная провокация, тебе этого даже Алёнушка не простит…»Не трудно догадаться, что в комментах он опять ее цитировал:«… Я и не защищаюсь. Да, я и не стыжусь давно таких чувств. Это такой эксклюзив! Только одно: мне не нравится быть мишенью! Даже два: я не хочу делать арену битв из своего сердца. Любовь - это не битва, на мой взгляд, а совсем наоборот» И она написала: «…конечно, нет, и не мишень и не арена. Просто…, а ты не можешь мне черкнуть строчку, типа тук-тук, чтобы я знала, что это не моя мистификация? и… и никогда не думала, что этот стих может настолько оптимистично звучать. Спсб…»У нее были дела в городе, и она бродила целый день по пыльному весеннему Питеру, такому некрасивому в апреле, как пациент, только что выписанный из больницы. И все крутила и крутила в мозгу один и тот же стих Беранже:Господа, если к правде святой Мир дороги найти не сумеет, Честь безумцу, который навеет, Человечеству сон золотой!Почему именно этот? Да фиг знает. Перейдя на страницу, с которой были отправлены комменты, она увидела совсем не то, что ожидала. Страница была пустая. Только имя Л.К. И все. * * *Дома она вернулась к Чернышевскому, которого кропотливо изучала последние три недели.Как же он, вот такими простыми словами, простеньким сюжетиком, схематической системой образов, ну, такой хитроватой структурой текста, (да и тоже ничего особенного) свел с ума поколение блестяще образованных русских, с передовой литературой, с плеядой мастеров слова, какая не снилась Европе, с искушенной литературной критикой, богатейшим философским наследием. С ее бабской точки зрения получалось, что, он подарил своим читателям надежду, что все может быть иначе. Лучше. Счастливее. Радостнее. Чище. Достойнее. Умнее. Благороднее. Искреннее. Добрее. Человечнее… Других секретов там не было.

Глава 4.

Субботник.

«Газеты пишут о весне с такой гордостью, будто сами же ее и устраивают. Восторги по поводу весны кажутся и вовсе непонятными, если принять во внимание отдаленность современного человека от сезонных изменений. Никак не трогает нас созревание хлебов, облетание листьев, наступление холодов. Но влияние весны неоспоримо. И правы были наши предки, отмечая начало нового календарного периода весной.

Тринадцатилетняя девчонка думает, что надеть вместо зимнего пальто, и вдруг понимает, что прошлогоднее полудетское платье уже никак. А в то же самое время пятнадцатилетний пацан не может совладать с сутолокой непонятных мыслей, которых год назад и в помине не было. Вместе со светлыми вечерами приходит предчувствие любви и готовность к ней.

Большой грязный город нехотя готовится обеспечивать романы своих жителей. Забьётся по скверам молодая трава, рванут после нее над улицами сирени с яблонями, и будут все же тихие вечера, а ночи станут теплы и пригодны..., а солнце днем будет сводить с ума. И зашумит листва, а реки добавят свежести. Усидеть дома нет никакой возможности, а по городу можно перемещаться только вдвоем. И все вокруг будет дышать одним только стремлением…» (Л.К.)

* * * Став учителем, она перестала любить субботники. Конечно, любить было нечего. Праздновать Приход Весны Ударным Трудом страна перестала еще в ее юности. Но вот это воспоминание, когда весь город запружен людьми с лопатами и граблями. Все метут, копают, чистят, красят и прибираются. А ты бредешь в гадскую музыкалку и завидуешь участникам этого Праздник Труда, любуешься делами их рук, вдыхаешь свежий воздух пополам с запахом краски, тополиных почек, дыма костров, в их краях листья жгли весной, вместе с прочим мусором. Мусор, который нельзя сжечь, грузили на машины мужчины в нарядной одежде. И даже Смагин – звезда городских дискотек – ди-джей, как это сейчас называется, принимал сверху какие-то обрезки труб, бруски и железки. Глядя теперь с другой взрослой стороны она понимала, что кто-то заказывал эти машины, целый день накануне насаживал лопаты на черенки, чинил носилки, считал ведра и метлы, резал на кусочки карту города и расписывал это все в тетрадке. И зная эту сторону субботника, она еще лучше стала относиться к этому мероприятию. Хотя воспоминания о школьных субботниках не оставляли иллюзий, учителя их не любили уже тогда. Невозможно было заставить детей прибрать хотя бы этот - такой маленький кусочек территории перед школой. Всех приходилось подталкивать и перепроверять. И этот дурдом повторялся из года в год.Но впитанное с детства мероприятие, вернее его нынешнее отсутствие, оставляло чувство какой-то незавершенности. И с каждой весной звало на подвиги. Как-то она жарила блины на кухне, а дело это такое – не быстрое, и после десятого блина поняла, что ее тошнит от вида из окна. Снег стаял, и розовый песочек корта, и серый вокруг него выглядели помойкой, от всего того, что скопилось за зиму. Она дожарила блины и сказала сыну, что пойдет, приберет эту дрянь. Когда она собрала примерно четверть, он присоединился. Ее прекрасный, застроенный учительский ребенок не решился оставить мать одну в таком начинании, а может…, не известно, она никогда не спрашивала, почему. Тогда ему было двенадцать.Когда они собрали примерно половину, пришел Антон, Илюшкин друг, и ее оставили без перчаток и мешков. Она сходила в магазин еще за перчатками, а когда вернулась, оказалось, что за перчатками нужно идти снова. Потому что пришел Димка, и еще две его подружки. У них там намечалась тусня, как-то ее присутствие было уже не очень-то и уместно. Она еще раз сходила в магазин. Купила лишние перчи, всем по шикарному эскимо, ну, и парочку про запас. И не зря, потому что там еще Миша подтянулся и при ней уже Рома подошел. Заканчивали они уже без нее, она жарила вторую серию блинов и кипятила чайник.Дети заслуживали бонуса, и за чаем она спросила, какие медали им подойдут. «Все, что могу!». Антон попросил: «Отпросите меня у мамы на ночь в компьютерный клуб…» «Не вопрос!» «И меня» «И меня». Короче, все дети ушли на ночь играть «Вар крафт» А Праздник Труда действительно оказался праздником. И с тех пор она знала, не такие уж они и ленивые.Но то, что происходило в школе в эти типа праздничные дни, бесило ее со всех сторон. До прошлого года она не брала классное руководство, и уже в который раз зарекалась брать следующее. Дети разбегались как тараканы, их все время нужно было окрикивать и подгонять. Девочки жеманничали, мальчики психовали и огрызались, директриса жестко диктовала, трудовик ругался за носилки, и они целым классом два часа мучали свои триста квадратных метров.С машиной за мешками приехал Суфуев. Каждый раз, встречаясь с Ваней Суфуевым, она проскакивала через три образа: руки, кольца, позвонить Вике.- Драсьте.ь- Здравствуй, Ваня. У нас, видишь, все еще не готово… Женя… Иди помоги Ивану погрузить мешки…- А че я?..- Ну, потому что…- Парень, иди сюда, - сказал Ваня. Женя Новиков безропотно подошел… Иван подсадил его на машину и молча подал первый мешок. Тот еще не успел прийти в себя от такого повышения и тормозил, Иван подождал: - Ну? …- Жека, давай я, …я, - шестой «Б» столпился вокруг машины, с завистью поглядывая на счастливчика Новикова.- А вы давайте это… по мешку принесли… Мешки за какие-то минуты оказались вокруг высоченного Суфуева, и он забрасывал их в машину, как арбузы. Новиков не справлялся, и Иван подсадил к нем Белоглазова. У-у-у, - разочарованно завыли остальные, а счастливчики упирались, как электро-веники. Иван обернулся к ЛЛ за указаниями.- Я не перестаю на тебя удивляться, - сказала она.- Да? Почему? – Мальчик широко и белозубо улыбнулся.- Спасибо, Ваня…Он уже ссаживал с машины шестой «Б», успевший забраться туда почти в полном составе. * * * Вике она позвонила вечером. У них все улеглось, хотя и не так, как виделось девочке. После разговора с ее родителями, Иван получил право бывать у них, часто, сколько захочет, мама даже говорила пусть переезжает. Понятно, не каждый день к дочке женихи приходят. Жил он дома. Разумно, учитывая предстоящие экзамены и рабочую атмосферу, не считая учебников, тетрадей и тэ-дэ. Ну, и не в нахлебниках, подумала про себя ЛЛ, хотя не озвучила. Вика успокоилась совершенно. Видимо, статус невесты поставил на место все шестеренки.Мужчины сильно недооценивают значение этих глупостей для женщин. Один из ее бывших любовников женился пять раз. Она сама чуть не стала его третьей женой. Он объяснял это просто: «Сколько у тебя было женщин? – А я на всех женюсь…» И ведь все соглашались… Даже четвертая, даже пятая! А ведь это значило еще и три-четыре развода. Это совсем не значит, что женщины такие дуры! Для них это почему-то знак серьезности намерений. Почему вспомнила?Просто снова ощущала себя романтической барышней. Ходила мягко, носила тело плавно, боясь расплескать. Писала лирику, выкладывала в инет чуть ли не каждый день по стихотворению. Умилялась на детей и удивлялась. Обнаружила, что действительно думает о них все эти годы хуже, чем они оказываются в реале. Короче, всех любила, утонула в любви, упала в любовь, купалась в любви и сама превратилась в любовь, так со многих языков переводится русское «влюбилась»… говорят…Дала десятому классу творческое задание написать признание в любви. Если б знать, как это обернется!

* * * Она дала десятому классу творческое задание написать признание в любви. Это был экспромт. Да как получилось. Обсуждали структуру произведения, чисто в литведовском смысле… На примере «Онегина» Не очень-то и выбирали. И, оказалось, у всех – мнения. И мнения разошлись. Кто-то считал, что структуры нет вообще… В романе ничего не происходит, и кроме стихов там ничего нет. Кто-то считал, что там произошла любовь, а все остальное – только декорации. * * * Обнаружили, что письма героев, какие-то уж очень структурные: там и событий-то больше нет, почти. Вот – он приехал, вот - она влюбилась, вот - письмо, они встретились, вот - дуэль с Ленским, и она уже его книжки читает… Вот - он вернулся из странствий, вот - увидел ее светской дамой, теперь уже он влюбленный, его письмо, их свидание, ее ответ. Все. А по размеру-то «Письма» такие - приличные стихи. Длинные. Проходные эпизоды так много места не занимают. А у Пушкина случайных вещей не бывает, это уже ЛЛ сказала. И его на сто раз критики проверяли, и в школе бы просто так не стали учить именно его. Значит, что-то в нем есть, в романе, и, значит, как-то они, эти письма объясняются, и оправдываются в структуре.Структура зеркальная. Сначала она влюбленная, а потом - потом он то же самое. Возникла версия, что она дала ему сдачи! Чтобы знал, гад!- Нет…, не клеится, - сказала ЛЛ, - Почему она тогда страдает? Подумали: может просто доводит?- Нет, не клеится, - если почитать ее ответ, там она говорит, что любит и все бы рада вернуть…- Да?- Да! «…В один момент сменить я рада всю эту ветошь маскарада. Весь этот блеск, и шум, и чад на полку книг, на дикий сад, на наше бедное жилище, на те места, где в первый раз, Онегин, видела я вас…»- Так, а что ей мешает, вот и вернула бы… - Да, почему не вернула?.. Думаем… Какие еще варианты?.. Давайте отложим… И… вот у меня какое к вам предложение. Чтобы понять, значимы ли структурно письма… Давайте попробуем сами написать вот такое письмо. Напишем признание… Нужно понять, меняется ли что-нибудь от признания в любви… Можно ли считать признание в любви – событием в жизни…Происходит ли что-нибудь в жизни, после этого… и если происходит, хорошо это или плохо… А сейчас давайте вернемся к структуре произведения, и рассмотрим его на примере…

«Настоящая жизнь начинается именно сейчас, когда спят все, даже начальники караулов. Люди ругаются, дерутся, убегают, признаются в любви, выслушивают отказы и любят, требуют прибавки к зарплате - и всё это во сне. Что же заставляет нас называть настоящей именно эту неосязаемую жизнь, протекающую лишь в фантазиях?

Её объем! Вспомните, сколько раз в своей фантазии вы сами признавались в любви и требовали прибавки к зарплате. А теперь - сколько раз вы делали это в реальности? Явно в десятки, если не в сотни раз меньше. Так, где же настоящая наша жизнь, а где - её незначащее отражение? Каждому с юности известно это состояние: всю ночь тебе снилась соседка по парте, заполняющая весь мир страстными вздохами, и до обеда на сердце тепло, и смотришь на соседку так, будто и впрямь провел с ней изумительную ночь» (Л.К.)

* * * На следующем уроке она спросила домашнее задание.- Поднимите руки, кто написал… аха…? Поднимите руки, кто не может написать по любым причинам?.. понятно… Все мы, и те, кто написал признание, и кто не смог, очень многое пережили за эти сутки, верно?.. Мы не будем их проверять… Не будем ставить оценок… Это не сочинение… Это - будем считать, жесткий эксперимент… наш эксклюзивный метод литературного анализа. За эти сутки вы пережили то, что пережили оба наших персонажа: и Татьяна, и Онегин… Признание в любви… Если смотреть изнутри процесса – это очень тяжелое испытание… Но есть люди, которые считают, что это приносит облегчение?.. Поднимите руки… Хорошо… А наоборот?.. Поднимите руки?.. Понятно… Итак, экспериментальным методом мы выяснили, что письмо, пИсьма героев имеют право считаться частью структуры произведения, потому что имеют большой потенциал и энергетический - могут двигать сюжет и эмоциональный - потому что являются источником очень сильных переживаний. Мы выяснили, что композиция зеркальная и повторяет основные пики дважды… Мы можем предположить, что автор не случайно выбрал одинаковые испытания для своих героев?- Да-а-а…- Зачем?- Ну, … у-у…он … они там… он их сравнивал…- Малова пять! Он их сравнивал… Давайте и мы сравним… С точки зрения структуры, что общее?-Там письмо и там письмо.- Верно, еще?- Там отповедь и там отповедь.- Верно, что еще…?- Там влюбленный и там…- Да, еще…- Там страдает человек, и там…- Да, еще...?- Они оба не посмеялись над другим…- Тамазова – пять! Они не унизили другого. Беззащитного и любящего. Они пощадили чужое самолюбие и достоинство. О чем это говорит?- Что они добрые.- Ну, не добрые, а я бы сказала достойные люди. Да, а можно ли считать, что это было нормой в то время?.. Мила?- Наверное, нет… нет…- Почему?....... Откуда ты это знаешь?- Потому что Онегин предупреждает Татьяну, чтобы она ни с кем так не говорила, что не каждый ее как он поймет.- Совершенно верно, и Татьяна – светская дама, когда объясняется с Онегиным, тоже предполагает типовую реакцию: «Не потому ль, что мой позор теперь бы всеми был замечен?» То есть женщина, в то время была уязвима…и нормы морали были не в пример жестче, чем сейчас. И то, что нам сейчас непонятно, тогда было просто крушением репутации. Не знаю, как вы, мои дети любят фильм «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли в главной роли, это экранизация романа Джейн Остин.- Да… да…- Если помните, там младшая и легкомысленная сестричка убегает с каким-то уланом, невенчанная, и тем самым ставит крест на репутации всех девушек этого семейства... - дети закивали одобрительно - вот наша Татьяна из той же эпохи.- Юная Татьяна рисковала, и это говорит о ее наивной смелости. Онегин мог ее обесчестить и поставить крест на всей ее жизни и судьбе целого семейства. Но она все равно рисковала… А почему взрослая Татьяна не захотела рискнуть? Она же любила Онегина? Мила…- … Она ему не верила.- Да, наверное… Почему?- Ну, она его знала, она прочитала все его книжки в деревне.- Да, наверное…- И она считала его пародией.- Да? Почему?..- Ну… потому что там есть слова: «Уж не пародия ли он?»- Ну, тут можно поспорить… Предлагаю на следующем уроке обсудить тему «Не пародия ли Онегин?» Есть желающие выступить? Мила Тамазова будет защищать ту точку зрения, что Онегин – пародия. Кто хотел бы стать оппонентом? Андрей Малышев. - Давайте вернемся к вопросу, почему взрослая Татьяна не захотела рискнуть… Одно мнение – Она не верила Онегину. Может быть, есть еще какие-то… Ира Гирчук?- Она была замужем…- Пять!.. Почему?- Ну, она сказала, что другому отдана и будет век ему верна!- То есть она дала обещание и собирается выполнить его даже ценой своего счастья. Так?.. О чем это говорит?- Ну, о том, что она… молодец…- Ну, давайте еще подумаем, если в те времена женщина могла уронить свою репутацию вот так на раз – два то, что было бы с ее мужем?- Он был бы рогоносец!- Верно!.. То есть она рисковала уже не только своей репутацией, а и мужа – тоже! А она дала клятву верности, и все они были люди верующие, венчанные, и для них это были не пустые слова. Это характеризует ее как человека…- Верного… - Совершенно верно! А почему она решила, что будет верна мужу. Ведь мы знаем, что она девушка отчаянно смелая, и уже давала нам повод думать о ней и даже как о легкомысленной? Таня?- Не хотела позориться?- Ну, и это тоже. Но ведь в деревне ей так же угрожал позор, и это ее не остановило… Ира Гирчук сказала нам, что она была замужем. Это что-то меняет?- Не хотела подставить мужа?- Малков пять!.. Да, в ее руках оказалось чужое достоинство, и вот им она уже не могла рисковать. Она отказывает Онегину, не из прихоти, не из позы, не из мести, а потому что обязана сохранить честь другого человека…Потому так любит ее Пушкин. * * * Признаниями в любви, и прочими поэтическими опусами пестрят миллионы страниц, грешат миллионы авторов, разных времен и народов, в том числе нашего времени и народа, в том числе виртуальных страниц. Притом, из глубин веков, просочились крутые вещи, в то время как современность выдает столько хлама, что и дышать-то нельзя!Ее как учителя всегда мучил вопрос, почему дети с такой неохотой учат хорошие стихи, при этом захламляют сети и чаты чудовищно плохими. А как женщину поражал успех фразы: «Я так сильно тебя люблю!» Откуда взялось это «сильно»? ну, не по-русски же? Никто так никогда не говорил. Ну не Пушкин же! Пушкин говорил: «Я вас люблю, чего же боле?» Ну, в переводе на современный русский это выглядело бы: «Люблю, да и все!» а превосходная степень этого чувства должна бы была выглядеть примерно так: «Люблю, ваще труба!» но вот это «сильно»! Почему-то из всего того, нового русского ее бесило именно это «сильно». А что есть градации? Слабо, средне, так себе, не очень, супер? И главное, как быстро! Как быстро опростились!Триста лет назад у Пушкина: «Я вас люблю, хоть я бешусь, хоть это труд и стыд напрасный, и в этой глупости несчастной, у ваших ног я признаюсь!» Сто лет назад. У Ахматовой: «В мою торжественную ночь не приходи, тебя не знаю. И чем могла б тебе помочь? От счастья я не исцеляю» У Цветаевой: «и не краснеть удушливой волной, едва соприкоснувшись рукавами». У Пастернака: «Любить иных тяжелый крест...а ты прекрасна без извилин». Пятьдесят лет назад. Ахмадуллина написала: «Мне и страшно, и весело, как тому кораблю...не жалею, что встретила, не боюсь, что люблю» А Рождественский: «И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно!» Двадцать лет назад. На одно поколение перестали писать о любви. Зато писали «о несчастных и счастливых, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви» Были стихи, была поэзия, Никольский например: «я привык бродить один, и смотреть в чужие окна, в суете немых картин отражаться в мокрых стеклах» И что, после всего этого «крошка моя, я по тебе скучаю, и… и от тебя письма не получаю!» Пипец!При том, что примитивизм был ей не чужд и «Выходи за меня» она находила прекрасным, как картинки Пиросмани. «Ежик в тумане». «Чайф» с улыбкой как у нового Икаруса. «Секрет» Глубина, без претензии на глубину – высший пилотаж глубины! «Люблю – ваще труба!»Ее «люблю» к этому моменту как раз-таки подбиралось к степени «ваще», но немножечко не дотягивало до «трубы». И так хотелось жить на этом градусе, дышать, и чтобы остальные так же. «Крошка моя» - пф! * * * - ….И еще один момент, на который я хочу обратить ваше внимание. Автор заканчивает роман именно в этом месте. Для него конфликт исчерпан. Хотя с бытовой точки зрения он даже не начался. Почему?- Ему было важно только это?- Совершенно верно! Пушкин, не собирался лепить водевильную интригу, кто кому изменил, кто кого унизил и под каким кустом. Его интересовали только прекрасные движения души. И оба его героя проявили себя как очень высокие, достойные люди. Как вы думаете, в чем они отличаются, ведь он их все-таки сравнивал, зачем?..- Они… нет… они по-разному любили.- Да, по-разному. А как по-разному?- Онегин - для себя, а Татьяна – для мужа.- Ну, объективности ради, не для мужа. Татьяна пережила это крушение в юности, совсем девушкой. И еще не была замужем. «Ее слезами заклинаний молила мать…» То есть она сделала это для матери. И не только. В те времена девушке обязательно нужно было выходить замуж. Это было социальной нормой. И потом, в те времена девушка не могла реализоваться в социуме самостоятельно.- Почему это?- Ну, тогда еще женщина не была равноправным членом общества.- Да, ладно!- Да. Да. к сожалению, именно так. Она, конечно, могла выйти замуж и вертеть мужем, как хотела. Могла даже сделать мужу карьеру. Но сама она стать, к примеру, политическим деятелем, или врачом, или инженером, или даже учителем не могла.- Почему даже?- Ну, случайно так сказала, простите… Итак Татьяна… для себя после романа с Онегиным… чего-то искала?- Нет, ей было все равно.- Почему?- Потому что у нее не было надежд…Потому что ее интересовал только Онегин, а он ее не любил.- Почему же она-то так любила его, что уж такого в нем было ?.. не придумала ли она себе своего героя?- Кто считает, что придумала, поднимите руки, теперь поднимите руки те, кто считает, что не придумала… Докажите. Малышев.- Он читал умные книги. И вообще был не дурак.… и они с Ленским даже обсуждали …Меж ими все рождало споры И к размышлению влекло: Племен минувших договоры, Плоды наук, добро и зло, И предрассудки вековые, И гроба тайны роковые, Судьба и жизнь в свою чреду, Все подвергалось их суду. - Ну, то есть, судя по этим разговорам, парень был не пустой, верно, и не глупый.- И он не обидел Татьяну, хотя мог…- Почему же он ей отказал, Андрей?.. - Ну, она была еще маленькая…- Совершенно верно! Ей было шестнадцать? четырнадцать? А ему - двадцать шесть, почувствуйте разницу. Но только ли это?- Он уже все проше-ол,.. и ему все надоело… А Татьяна его тронула. Но он и Ленского так же жалел.- Да, верно «…он охладительное слово в устах старался удержать…» он был такой не только с Татьяной. Молодец, Андрей, садись, пять… Ей ответил на письмо взрослый человек, который пощадил ее девичье сердце, репутацию, самолюбие, скрыл от всех ее тайну, убедил в том что, такие, как он - бывают, и не только в книжках, и остался кумиром на всю жизнь. У нее была возможность читать то, что ему нравилось. И это были не пустые книги. Интерес к нему открыл для нее целый мир его интересов. Для нее этот роман не кончился тогда же.- Почему же тогда Пушкин выбрал Татьяну, Мила?- Потому что Татьяна нашла в себе силы жить для другого человека, а Онегин нет.- Молодец, пять!Есть еще один вопрос. С точки зрения сюжета – в романе ничего не произошло. Но произошло же? Что произошло, Дима?- Любовь.- Верно. Но как? Событий нет. На весь роман – два свидания и два письма. Откуда мы знаем про любовь?- Герои это почувствовали.- Верно. Роман «Евгений Онегин – роман о чувствах». Все что произошло в нем, произошло не в сюжете… Открыли тетради, записали тему урока. Сюжет и фабула произведения.