Любовь под прицелом

Внешний мир слишком болезненный. И чаще всего люди избегают своей реальности, спрятавшись в ограниченном мире. В это число несчастных вхожу и я.

Я достиг своего дома, войдя частный сектор, и неуверенно постучался в дверь костяшками пальцев. Через пару секунд дверь передо мной отворила мама. Она судорожно выдохнула и тут же накинулась на меня с объятиями.

— Приехал, наконец, — прошептала она, кое-как обхватывая мою шею, встав на носочки.

— Конечно приеду, Елена-прекрасная, — усмехнулся я, крепко обнимая маму.

Вскоре в прихожей появился отец и одарил меня улыбкой.

— Здравствуй, сын, — голосом командира поприветствовал он меня и протянул руку.

— Здравствуй, отец, — улыбнулся и я и пожал его крепкую руку.

Мой отец, Николай Огнев, полковник в отставке. В далеком тысячи девятьсот девяносто восьмом, в двадцать шесть, он участвовал в Косовской войне, освобождая часть Сербии от косовских албанцев. Тогда он был старшим лейтенантом и за боевые заслуги вскоре получил капитана. Отец продолжил свое дело и дослужился до полковника. В сорок восемь он вышел на пенсию в связи с ухудшением здоровья. Но если бы не мама, которая настаивала на его уходе из армии, отец бы продолжал нести службу. Такова натура всех военных.

Прежде чем сесть за стол, я принял душ и переоделся после долгой дороги. Восемь часов пути выбивают все силы. Так уж получилось, что место моего обучения расположено в Благовещенске и расстояние до Ейска не маленькое.

Я обтерся полотенцем и сразу же натянул шорты. Выйдя из ванной комнаты я продолжал вытирать полотенцем влажные волосы, медленно добираясь до своей комнаты. Я поднял голову, когда приравнялся с закрытой дверью пустующей спальни.

Сглотнув, я потянулся к ручке двери, и, когда коснулся ее, убрал руку так резко, словно обжегся. Поспешно зашагал дальше, к своей соседней спальне, оставляя дверь, которая вызывает болезненные воспоминания, позади.

Вообще весь этот дом вызывает плохие воспоминания. Порой мне не хочется приезжать в Ейск, но меня ждут родители, и я вытаскиваю немыслимые силы из себя, чтобы перебороть свои болезненные чувства.

Некоторые места вызывают боль, и как жаль, когда этим местом является твой родной дом, который становится клеткой с тяжелыми воспоминаниями.

Я натянул футболку и спустился на кухню, где меня ждут родители. Мама, как всегда, к моему приезду приготовила грандиозный ужин. От вида вкусной еды у меня мгновенно выработалась бешеная слюна, и о военной выдержке я забыл напрочь за доли секунды.

— Боже, это превосходно, — простонал я с полным ртом, закатив глаза, когда мои вкусовые рецепторы коснулись мяса по-французски.

— Кушай, сынок. Вас там голодом морят. Еда наверняка как сено.

— Прекрати выставлять военный мир как что-то ущербное, Лена! — рявкнул отец, но по-доброму, без гнева в голосе.

Я улыбнулся. Несмотря на болезненное прошлое, я все же счастлив оказаться в кругу своей семьи. Пусть и неполной.

— Посмотри на него. Каждый год приезжает, и каждый год другой. Сильный, взрослый, физически развитый мужик.

— Я знала, что если рожу сына, то он обязательно пойдет по стопам отца, — проворчала мама.

— Не служил — не мужик.

Я продолжал уплетать еду, будто у меня там черная бездна, и сопровождал разговор родителей улыбкой. Их несерьезные споры всегда забавляли меня.

Конечно, если бы не сложное обстоятельство в нашей семье, то я бы вряд ли решил отучиться на снайпера и вообще отдавать этому делу всю свою жизнь. Я бы мог пополнить ряды ФСБ и стать оперативником, находясь вблизи дома. Но, как я уже говорил, здесь отныне мне тяжело находиться.

— Сынок, тебе остался еще один год и что потом? Куда ты?

— Отправлюсь в Хабаровск. Пополню ряды сухопутных войск.

— А семьей когда обзаведешься? — нахмурилась мама, складывая руки на столе.

Я вздохнул и надавил пальцами на переносицу. Чем ближе мои двадцать пять, тем чаще мама поднимает этот ненавистный мне разговор.

— Мама, мне двадцать три года.

— Вот именно! Пора уже обзавестись девушкой, сблизиться с ней, сыграть свадьбу. На это уходит не один год.

— Мама, не каждая девушка готова ждать. Я пропадаю на девять месяцев, и неизвестно на сколько буду пропадать, когда начну служить.

— Он отправился учиться туда с полным осознанием, что навсегда останется один, — обратилась мама уже к отцу и стала уплетать свою порцию.

Я вздохнул и потер лоб ладонью.

— Всему свое время, — встал на защиту отец. — Не торопи его. Действительно, пусть лучше появится та, которая готова ждать. Такая, как ты.

Отец взял руку мамы и поцеловал тыльную сторону ее ладони, полностью усыпляя ее бдительность этим жестом. Мама заулыбалась и совсем забыла о своих требованиях в мой адрес.

Я кивнул отцу в знаке благодарности и продолжил свой ужин уже в спокойствии, когда мой мозг не нагружают ненужной информацией.

Семья…

Я думал о ней, когда в девятнадцать встретил Адель. Она знала о роде моей деятельности и клялась, что готова ждать всю жизнь. Я развесил уши и был очарован этой девушкой. А через девять месяцев я нашел ее в постели… у своего брата. Решил так сделать сюрприз и приехал домой на два дня раньше без предупреждения. Так я помешал их утреннему сексу.

Черт бы побрал эту стерву! Она подорвала мое доверие ко всем абсолютно.

Горький опыт всегда оставляет отпечаток на всю жизнь, и ты уже смотришь на мир иными глазами.

Сон сегодня никак не шел. В училище отбой уже в десять, если нет ночных учений. Но дома я не могу спать по ночам. Эти стены вызывают самые различные воспоминания, особенно в первый день моего пребывания здесь после долгой учебы. Меня одолевают дурные мысли, охватывая мой разум в плен. Они хаотичные и у меня не получается собрать их в кучу.

Я натянул шорты, футболку и кроссовки. Спустился тихо на кухню, чтобы меня не услышали родители, и достал из холодильника бутылку с холодной водой.

Вышел на улицу и засунул наушники в уши, включив музыку. Обычно тренировки выбивают из моей головы все мысли, вызывая одну лишь усталость, благодаря которой я сваливаюсь спать без задних ног. Это уже выработанная привычка, которая устоялась в училище. Там я всегда занят, всегда тренируюсь и нет времени на то, чтобы думать про свою жизнь. В мыслях лишь то, как одолеть противника и остаться в живых.

Когда я занимаюсь пробежкой, а особенно ночной, не замечаю, как преодолеваю расстояния. Вот я уже оказался на тропе по пути на пляж «Виста», который находится в одном километре от моего дома.

Я выдохнул и занял скамью, чтобы отдышаться и выпить воды. По моему телу текут капли пота. Я смахнул их со лба и с жадностью отпил половину воды из бутылки.

Мой мобильник завибрировал в кармане, и я достал его, чтобы посмотреть уведомление. Тяжело дыша я вчитывался в содержание СМС от своего друга, немного щурясь из-за того, что соленые капли стекают на глаза.

Дима: Послезавтра я буду в Ейске, дружище. Как там? Много девчонок?

Я усмехнулся.

Андрей: До отвала. Тебе хватит на полтора месяца.

Дима: Супер. Жди. Будем оживать.

Я вздохнул и убрал мобильник обратно в карман, делая музыку в наушниках тише.

Мой друг выбрал то же направление, что и я, но только обучается в Хабаровске. Он, как и я, не спешит обзавестись семьей, ведь это большая ответственность. Да и тяжело для нашего сорта найти ту, которая готова терпеть и ждать. Поэтому он развлекает себя случайными связями, заранее накупив презервативы уже по пути в Ейск. Здесь много молодых туристок, которые не прочь так же обзавестись красивым парнем на время отпуска. Вроде курортного романа.

Я услышал на стороне звук и повернул голову. Какая-та девушка вся в слезах заняла скамью неподалеку от меня, резко падая на нее. Нас разделяет пустая скамья. Сначала я не предал ей никакого значения, но затем рассмотрел копну рыжих волос и вернул на девушку свой заинтересованный взор. Она яро вытирала слезы со щек, которые, по всей видимости, текут из ее глаз непрерывно. Эти дерзкие зеленые глаза умеют плакать?

Я не могу ошибаться и полностью уверен, что это та самая девушка, с которой мы «мило» пообщались в автобусе. Просто сейчас она показывает себя совсем с иной стороны — уязвимой и слабой.

Она шмыгала носом и достала мобильник из сумочки. Нашла там чей-то номер и приложила его к уху.

— Алло? Ксюш? — слезно проговорила она.

Ее голос дрожит и мое сердце почему-то сжалось. Наверное, такого надломленного и отчаянного голоса я просто никогда не слышал. Она села на эту скамью и ее печаль распространилась в радиусе в пятьсот метров, что каждый, кто попадет под этот купол, почувствует ее грусть.

— Ты говорила, что не знаешь, где провести остаток каникул? Приезжай, пожалуйста, ко мне в Ейск. Мне очень плохо. Только я не обещаю тебе крышу над головой. Сама понимаешь. Твоя мама щедрая и наверняка даст тебе денег на отель.

Она немного помолчала, выслушивая свою собеседницу.

— Спасибо тебе. Жду.

Рыжеволосая девушка убрала мобильник в сумочку и заплакала навзрыд, кидая голову на ладони, опираясь локтями в колени.

Я сглотнул и отвернулся от нее, сжав челюсти. Мне почему-то стало так ее жаль, что внезапно появилось желание подойти и утешить девушку. Давно я не чувствовал подобных эмоций. В автобусе она была такой дерзкой и отталкивающей натурой, но я все равно помог ей. Не мог пройти мимо и позволить тому ублюдку стащить ее сумочку. Наверное, в силу своих возможностей заглядывать глубоко в душу человека, я предвидел вот эту ранимую сторону в ней.

Эта дерзость — всего лишь маска, но я не стал говорить ей об этом в автобусе.

Я хотел снова взглянуть на нее, но сдержался. Я подавил в себе желание подойти к ней, а просто встал и продолжил пробежку в обратную сторону. Пусть я лучше буду последним мудаком, коим названием она и наградила меня, не зная имени, чем стану чувствительным сопливчиком и стану утешать ее. Да и к тому же мы просто незнакомцы. Я не сестру оставил ночью, одну на скамье, и не обязан переживать.

Какая-та нелепая случайность. Я вновь встретил эту девушку, хотя считал, что больше никогда не увижу ее, и эта случайная встреча останется позади.

Признаюсь, своим каким-то редким магнетизмом и очарованием эта рыжеволосая бестия привлекла меня. Я увидел в ней какой-то стержень, от нее исходят бешеные эмоции, которые во мне давно притупились. В ее возрасте я был таким же развязным и, видимо, я потянулся к ней только из-за того, что ощутил давно забытые реакции. Увидел их в ней.

Я не долгое время общался с ней в автобусе, но этого времени мне хватило, чтобы… ожить, наверное. Понятия не имею, как назвать этот необъяснимый фактор. Но я определенно почувствовал себя иначе. Во мне будто на несколько минут проснулись дремлющие эмоции.

И это плохо.

Я слишком много времени потратил на то, чтобы чувствовать себя мертвым, ведь так намного проще. Эмоции — это слабость и мне они ни к чему. Я притуплял их и заставил заснуть, чтобы стать идеальным в своей деятельности. А эта девушка… она почему-то повлияла на меня и взбудоражила.

Надеюсь, я больше не встречусь с ней. Она несет для меня опасность. И я не хочу думать о том, что с ней будет этой ночью. Я не хочу думать о том, куда она пойдет.

Но почему-то продолжал думать и эти мысли отнимали мой покой.

Глава 3. Дружба или что-то большее?

Василиса

Я открыла глаза, когда внезапно услышала стук в дверь своей комнаты. Я простонала и провела ладонями по лицу, стараясь отогнать остатки такого соблазнительного сна, которого этой ночью у меня оказалось мало. Да и не только этой ночью.

Вчера ко мне приехала Ксюша — моя подруга и одноклассница, с которой мы сблизились в шестом классе и нашли много общего. Пол ночи я провела с ней, прогуливаясь по освещенным паркам, изливая свою душу. До этого я не спала всю ночь из-за очередной ссоры с отцом, после которой у меня будто до сих пор горит щека после безжалостного удара.

Я не заметила, как снова начала засыпать, но настойчивый стук в дверь снова разбудил меня. Я вздрогнула и отлепила сонные глаза.

— Кто бы это ни был — уходи, — пробормотала я, пряча голову под подушкой.

В спальню некто вошел без приглашения и отобрал у меня подушку, натыкаясь на меня полуспящую.

— Василиса, вставай. Я тебе деньги принесла. Пока отца с Розалией нет, и они не видят.

Я распахнула глаза и увидела перед собой сестру. Она, как обычно, с недовольной рожей. Анфиса небрежно бросила три оранжевые купюры на мою прикроватную тумбочку и снова взглянула на меня.

— Я верну, как только заработаю, — прохрипела я сонным голосом.

Сестра хмыкнула.

— Можешь не возвращать. Не мои же лично заработанные. Главное, чтобы отец не узнал.

Я схватила деньги и убрала их внутрь тумбочки.

— Не узнает, — заверила я и приняла сидячее положение, смахнув взлохмаченные волосы назад.

— Пора тебе перестать ругаться с ним.

— Это ему пора перестать ругаться с мной, — исправила я старшую сестру и встала на ноги, поправляя короткие пижамные шорты на бедрах.

Я смахнула плотные шторы, пропуская солнечный свет в комнату.

— Серьезно. Это уже выходит за рамки.

— Это потому, что Розалия щедро подливает масло в огонь. Достала она меня. — Я взглянула на сестру с прищуром, показывая таким образом хитрые намерения, устоявшиеся в моей голове. — Может подставить ее перед папой?

Анфиса вздохнула и развернулась, чтобы вернуться в свою спальню. В коридоре она встретила горничную и попросила ее отнести завтрак в комнату.

Моя сестра практически не выходит оттуда. А если мы в Москве, то засиживается там в своей комнате и никакие уговоры не заставят ее выйти и прогуляться. А если мы едем в другую страну на отдых, то она не покидает территорию отеля. Ей уже двадцать, а сидячий в одной комнате образ жизни Анфиса ведет два года. Даже красивую и брендовую одежду она заказывает через сайты с доставкой. Для чего они ей? Да просто хотя бы как-то скрасить свои серые будни. Тем более она всегда любила красивую одежду и хотела представлять ее.

Анфиса радует себя как может вне цивилизации и общения. Больше она ничего не хочет и не желает. Из хобби — раскраски антистресс, чтение и просмотры сериалов.

Анфиса не всегда была такой отстранённой и серой. Я бы сказала, не живой. Раньше она была жизнерадостной и веселой, окружая себя роскошью и людьми. Ей завидовали многие девчонки, ведь от нее исходила бешеная харизма. Но вскоре огонь в ней погас и будто навсегда.

Когда-то моя сестра захотела пройти кастинг в модельном агентстве. Искала она их через интернет. Естественно, отец ни о чем не знал, ведь раньше Анфиса, как старшая, обязана была продолжить дело отца и унаследовать клинику. Тогда до меня он еще не докапывался, и я ощущала относительную свободу. Мне было шестнадцать, когда я хранила в тайне ото всех склонность сестры. Она хотела стать мировой моделью и навсегда уехать в Европу. Будто хотела повторить судьбу Ирины Шейк. Не зря она так тщательно следит за ее жизнью. Хотя уже перестала.

Агентство Анфиса нашла, но ведь в интернете можно написать все, что угодно. Агентство оказалось левым, и Анфиса чуть было не попала в сексуальное рабство. В день так называемого кастинга моя сестра подверглась групповому изнасилованию и кое-как выбралась из того злополучного места. Вернулась она домой во рванье, в синяках, в крови, полуживая…

В тот страшный момент я даже была рада, что мамы уже не было с нами. Не знаю, как бы она пережила этот кошмар, что случился с ее дочерью. Смотреть на страдания своего ребенка хуже, чем переживать их самой.

От Розалии не исходило никаких утешений. Она осталась в стороне. Не знаю, смогла я увидеть в ее стеклянных глазах сочувствие или мне все же показалось.

А вот отец изрядно накричал на Анфису. И плевать он хотел, что тогда ей необходима была немедленная медицинская помощь. Для него было важнее сначала прочитать свою нотацию, ведь это так необходимо. Вот только сестра сидела на диване и будто не находилась с нами в одной комнате. Она не слышала отца. Анфиса осталась в том ужасе и продолжала переживать его, прокручивать в голове и уничтожать себя за такое безрассудство. Она гналась за собственной красивой жизнью, наплевав на безопасность.

Я вызвала скорую, я находилась рядом с ней, и я утешала ее. Но после Анфиса словно забыла об этом. Она возненавидела не только себя, но и всех вокруг, включая и меня. Будто я должна была предвидеть эту жестокость и остановить ее в тот вечер. Она абстрагировалась от себя, от мира и от людей. Замкнулась в себе и никого не подпускает. А отец больше не дергает ее, практически не разговаривает с ней, не скрывая своего отвращения к собственной дочери…

Это еще раз доказывает его холодное и безразличное отношение к нам.

Тяжело наблюдать за тем, как родной тебе человек медленно иссыхает, а ты не в силах остановить это медленное самоубийство. Возможно, таким образом жизни Анфиса желает наказать, проучить себя. Она словно заложила в себе установку, что не имеет право жить как нормальный человек.

Я хочу ей помочь, но понятия не имею как, ведь Анфиса всех отталкивает. Тяжело помочь тому человеку, который не ждет помощи и не ищет ее.

Я приняла душ и привела себя в порядок, учитывая погоду за окном. Солнце светит высоко и горячо. По телевизору передают, что в тени уже +26. Я мерзлячка, но такая жара для меня испытание. Я сразу же надела свой любимый раздельный купальник розового цвета и легкое зеленое платье до середины бедер на бретельках. В Ейске в летнее время другая одежда точно не понадобится. Я специально, перед отъездом, запаслась только такими платьями, шортами и майками. Волосы собрала в высокий пучок, вытаскивая передние пряди, чтобы они обрамляли мое лицо. Собрала в шоппер необходимые вещи: полотенце, крем от загара, скатерть для пикника, кошелек с отданными сестрой деньгами.

Мы с Ксюшей договорились встретиться в парке и поехать на пляж.

Мне придется быть экономной, прежде чем я найду работу и буду обеспечивать себя сама. Будет тяжело совмещать с учебой, но иного выхода у меня не наблюдается. Папенька устроил для меня настоящие игры на выживание.

Я спустилась вниз, скользя рукой по вычищенным до блеска перилам. Там наткнулась на тишину и увидела лишь горничную в гостиной, которая старательно протирала подоконники и большие окна. Кажется, отец построил в этом маленьком городке самый большой дом и любой прохожий уже знает, кому он принадлежит.

— Добрый день. А где хозяева? — полюбопытствовала я.

Женщина обернулась на мой голос. Я не знаю, как зовут тех, кто помогает по хозяйству и готовит еду, просто бы не запомнила, ведь эти люди меняются здесь каждый сезон.

— Они еще утром уехали в Краснодар, — осведомила меня добрая женщина.

Я кивнула и зашагала к выходу.

Наверняка это Розалия потащила отца в цивилизацию, отвлекая его от работы, чтобы развлечься. Еще при жизни мамы мы постоянно приезжали сюда, чтобы отдохнуть от шума и людей, чего в Москве навалом. Отец работал в тишине, а мама его не отвлекала, занимаясь мной и Анфисой.

А эта вертихвостка думает только о себе. Ей же скучно, ее всегда необходимо развлекать, иначе надутая кукла сдуется.

Ненавижу ее до скрежета зубов.

Тем лучше, что их нет. Я смогу спокойно провести свой день и не лицезреть тех, кто портит каждую секунду моей жизни.

Я нашла подругу на скамье под деревьями. Она махала перед собой веером и, кажется, медленно погибала от жары.

— Привет. Как тебе в Ейске? — с издевкой спросила я.

— Очень жарко. Мне кажется, я таю.

Я посмеялась сравнению Ксюши и помогла ей встать со скамьи, потянув за руку.

— Я вызову такси, — предупредила она. — Куда нам, гид?

— Пляж «Молодежный», — осведомила я подругу. — Там меньше всего туристов, поскольку с детьми этот пляж посещать неудобно.

— Почему? — поинтересовалась Ксюша, не отвлекаясь от приложения «Uber».

— Там места для купания очень мало, да и не особо безопасно.

Ксюша подняла на меня настороженный взгляд.

— Ты куда меня везешь?

Я посмеялась ее нелепому страху.

— Да брось, там намного лучше, чем в Центральном пляже. Лучше тишина и некое дикое место, чем куча людей и множество голосов.

— Да, пожалуй, ты права, — все же согласилась она со мной. — Такси приедет через пять минут.

Стоя под солнцем, я уже ощутила, как капли пота стекают по моей спине. Самой не терпится окунуться в море и не вылезать из воды до тех пор, пока кожа не сморщится.

Добрались до назначенного места мы довольно быстро. Водитель такси щедро обволакивал салон автомобиля холодным воздухом, и мы с Ксюшей просто растаяли от наслаждения на заднем сидении.

Мы шли вдоль песчаного берега и искали более удобное место, где сможем расположиться. Моя подруга прихватила с собой ягоды. В местных кафе мы прибрели мороженое, после чего постелили скатерть, полотенца, нацепили очки, обмазались кремами и улеглись на теплый песок, принимая солнце.

С удовольствием наелись холодного мороженого и расслабились, после чего немного искупались. Я уже была на этом пляже и знаю, какой берег лучше всего подойдет для купания. Во многих местах на дне моря камни и подводное течение, отчего купаться на данной территории небезопасно. Поэтому я держала подругу за руку, чтобы она чувствовала себя в некой безопасности и могла понимать, где мы можем остановиться.

Купающихся мало, а вот катающихся на виндсерфинге полно. Большинство парни, девушек единицы. После купания мы с Ксюшей снова улеглись на полотенца и просто наблюдали за этим завораживающим зрелищем, поедая ягоды.

— Я тоже хочу попробовать, — изъявила желание моя подруга, заново собирая свои белокурые локоны в высокий пучок. Чтобы они действительно были белые, Ксюша тратит на окрашивание большие суммы. Помню, как я еще пошутила, когда она впервые показала мне себя новую, что она красит так свои волосы, чтобы в старости не увидеть первую седину.

— Ты грохнешься сразу, как только встанешь на доску, — пробубнила я.

— Ты совсем в меня не веришь?

— Дай-ка подумать… Верю, но я не хочу потом отвечать перед твоей мамой и рассказывать, где ты сломала ногу в Ейске.

— Я могу подцепить любого красавчика, он мне поможет.

Я усмехнулась. Безудержная оптимистка и любительница красивых парней. При этом очень самоуверенная, ведь на практиках она уже поняла, что действительно способна подцепить любого красивого парня.

Ксюша Цветкова та еще охотница, несмотря на свою нежную фамилию. В нашей школе имеется футбольная команда, которая всегда выезжает на игры с другими школами, или другие школы приезжали к нам. Так моя подруга выбирала самых красивых из нашей команды и по очереди встречалась с ними. Однажды пришлось наблюдать драку между двумя парнями из параллельного класса из-за Ксении Цветковой. Любительница внимании была этому довольна, в отличие от меня. Я же была в ужасе от увиденного, ведь парни дрались серьезно и могли сломать друг другу что-то в порыве ярости.

— А мама только рада была спровадить меня. У нее новый любовник. Пока отец в командировке, она развлекается с ним.

— Отца не жаль?

Ксюша фыркнула.

— Он не отстает от нее. Такие у меня родители. Но я не лезу. Пусть только деньги начисляют на мою карту.

На самом деле, я знаю, что моя подруга переживает из-за такой непростой обстановки в своей семье — когда родители не наслаждаются друг другом, когда не находят друг в друге утешение, а ищут все эти прелести семейной жизни на стороне. И, видимо, поэтому Ксюша хочет потеряться, отстраниться от этой реальности, удовлетворяя себя различными связями и деньгами.

Наши родители раньше тесно общались, но после смерти мамы они перестали устраивать встречи. С Розалией даже круг общения у отца изменился.

Мы с Ксюшей не заметили, как расслабились под солнечными лучами и не сразу поняли, что к нам кто-то присоединился. Лишь после того, как услышали голос, мы оживились.

— Девушки? Вы не скучаете тут одни?

Я приподнялась на локтях и уставилась на двух парней. Увидев знакомое симпатичное лицо, я чуть приспустила очки на нос, не веря своим глазам. Я ведь была уверена, что больше не увижу его, но наши пути снова пересеклись вне зависимости от наших желаний.

Незнакомец так же осмотрел меня с неверием, а затем фыркнул и качнул головой, наверняка так же удивляясь сюрпризам судьбы.

— Ой, очень скучаем.

Я закатила глаза, услышав реплику своей подруги. Не сомневалась, что она ответит именно так.

— Дмитрий, — протянул парень ей руку с очаровательной улыбкой, чуть нагибаясь.

— Ксения, — протянула она свою руку в ответ, и молодой человек поцеловал тыльную сторону ее ладони, смотря при этом прямо ей в глаза, будто пытался околдовать.