Измена. Спрячу слёзы от посторонних

Смотрю на фужер, приподнимая бровь. Соколовский, что, специально второй для меня захватил?

Потом перевожу взгляд на Марка и вижу около его плеча вдали в туманной дымке от слёз, трио. Предатель и его новая семья?

Соколовский понимает, куда я смотрю, даже не оборачиваясь.

Он тянет правый уголок рта вверх, коротко цыкает, привлекая к себе внимание.

Я тону в его тёмном глубоком взгляде и смотрю, как двигаются растянутые в чувственной усмешке губы.

- Ну что, Октябрина? Но я другому отдана и буду век ему верна… мда… так? Всё верно помню? Что ж с другим и веком? Не срослось?

Глава 8

Слова режут по больному. Именно их я Соколовскому в лицо и бросила, когда вырвалась из его рук. Как бы отчитала, приструнила, пристыдила… Уходя, махнула хвостом, чувствуя себя в праведном гневе, даже мысленно себя похвалила, что тонко и остроумно его отшила.

Хотя внутри меня всё дрожало и вибрировало от напряжения и смущающего влечения. Но я знала, что мне нельзя, с ним нельзя.

А теперь, конечно, Соколовский не преминул эти слова мне же и вернуть.

- Не срослось, - выдавливаю из себя со злостью и осушаю бокал одним махом.

Марк разве что не присвистывает.

- Октябрина, ты бы поаккуратнее. Всё-таки алкоголь не компот.

Зыркаю на него недовольно.

- Знаю. Я сама разберусь.

- Сама? – спрашивает с интересом, а я смотрю на Соколовского внимательнее.

У него на лице такое выражение – будто он всё знает. Понимает, что происходит. Догадывается, что ощущаю я, и уже может предположить, что меня ждёт. Он всегда был хорошим стратегом. Просчитывал последствия заранее.

- Нет, не сама, - сдаюсь, качая головой. – Мне нужна ваша помощь.

- Твоя.

- Что? – вскидываю голову, которую опустила.

- Твоя помощь, не ваша… - улыбается Соколовский порочной улыбкой и ощупывает меня взглядом с головы до ног.

Прижимаю сумочку к себе, теребя мягкий край, и повожу плечами.

- А вы… ты можешь мне помочь?

- Смотря, в чём, но думаю, смогу, Октябрина, - произносит он моё имя с особым нажимом в голосе.

По телу снова проносится приятная дрожь предвкушения.

Но, чёрт возьми, это так не в тему.

Он когда-то мне очень нравился, а я тогда уже была с Дуровым. Естественно хорошая девочка во мне приказала хранить верность мужчине, с которым я жила, не смотреть на других, а влечение – это просто физическая реакция организма.

В конце концов, я же живой человек. Могу почувствовать притяжение, почему нет?

А Илья, живущий совершенно по иным понятиям, бьюсь об заклад, обо мне даже не подумал, совокупляясь с брюнеткой.

Вот и вся разница между нами.

- Что у тебя случилось? Борисовы? – улыбается Марк одними лишь губами, но видно, что ситуация его забавляет.

- И они тоже, - я снова бросаю короткий взгляд на брюнетку. – Думаю, Илья может меня предать.

- Он уже тебя предал, - тут же говорит Марк.

И слышать эти слова, это правду от него вдвойне больней.

- Думаю, он может что-то сделать… я не знаю, что… Всё так запутанно, но мне бы хотелось понимать, какие самые плохие варианты развития события могут быть. Здесь не совсем удобно разговаривать, мы… мы можем встретиться завтра или послезавтра? Или, когда будет удобно? – смотрю на Соколовского и жду ответа, будто приговора.

И чувствую себя какой-то идиоткой, которая лепечет и двух слов связать не может.

Марк на мгновение задумывается, затем кивает.

- У меня завтра деловая встреча в центре. После двух я готов с тобой поговорить. Набери меня, я пришлю координаты.

Хочу спросить, а куда звонить, но предусмотрительный Соколов протягивает мне свою визитку со словами:

- Там есть второй номер, это на случай, если ты вдруг не знаешь, как вынуть мой основной номер из чёрного списка.

- Он не… - в чёрном списке, хочу я сказать.

Но Соколовский уже уходит, а я прячу его визитку в клатч и, распрямив плечи, возвращаюсь к Дурову и Борисову, чтобы оставаться в роли мебели на этом празднике жизни.

Когда мы с Ильёй возвращаемся домой, меня прорывает:

- Это очень некрасиво, Илья! – произношу, снимая серьги и бросая их на прикроватный столик в спальне.

- Что некрасиво? – спрашивает Дуров, ничего не понимая.

Его пальцы впиваются в узел галстука и тянут, ослабляя удавку.

- Ты весь вечер, будто рыба-прилипала, был возле Борисова. Со стороны это смотрелось странно.

- Почему странно? Он наш основной партнёр.

- Наш будущий основной партнёр, - исправляю я. – Контракт ещё не подписан. Или я чего-то не знаю?

- Контракт в процессе согласования, но это уже решённая сделка, так что моя заинтересованность Борисовым выглядит вполне логично.

Дуров стряхивает рубашку с плеч, а я отворачиваюсь, даже смотреть на него не могу. Но всё равно вижу его отражение в зеркальных дверцах шкафа.

Кажется, у него засос на плече. И, видимо, его это ни капли не смущает.

- А твоя заинтересованность его племянницей?

- А что с ней не так? – тут же напрягается, делая шаг ко мне, но я к нему не поворачиваюсь.

- Не знаю. Это ты мне скажи, что с ней не так. Вы ворковали весь вечер, будто два голубка.

В отражении вижу, как Илья запрокидывает голову и смеётся – резко и громко. И этот смех заставляет меня подпрыгнуть.

Я всё-таки поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в полуобнажённый мужской торс, который знаю от и до. Каждый сантиметр этого идеального тела. Брюки частично расстёгнуты, тёмная полоска волос от пупка уходит за пояс боксеров, и мне кричать охота от того, что всё это скоро будет принадлежать уже другой женщине.

Что Дуров предал меня и душой, и телом.

- Ревнуешь, Рина? Не стоит. Я тебя люблю, малышка.

Хмурюсь невольно. Как легко ложь срывается с губ Ильи.

Так ведь и раньше было?

Он подходит ближе, чтобы обнять, но я выставляю руки вперёд, пытаясь его оттолкнуть, но Илья целует меня в шею и трётся всем телом о моё.

Боже… да он готов со мной переспать, только бы я успокоилась и не о чём не подозревала.

Хотя ему, наверное, всё равно.

Это мы, женщины, возносим чувственную любовь на пьедестал, а мужикам, по большему счёту всё равно.

По крайней мере, таким как Илья, уж точно.

- Не надо, - отталкиваю его, но он будто не слышит. Присосался к моей шее, рукой мнёт грудь. А у меня тошнота по горлу поднимается. – Не надо! – уже резче и твёрже говорю и отталкиваю сильнее.

- Рина, ну что за ерунда. Я хочу заняться любовью со своей женой.

- Я тебе не жена, - говорю, сузив глаза.

Илья взмахивает руками, как бы говоря «да ё-маё!»

- Опять ты за своё.

- Да, опять, - цежу сквозь зубы. – Я в душ. И не трогай меня.

- А то хуже будет? – посмеиваясь, бросает мне в спину.

- Будет, - обещаю и захлопываю за собой дверь, закрывая на замок.

Глава 9

На следующий день я сижу за столом в офисе, а часы на экране компьютера и на телефоне, кажется, показывают одно и то же время, сколько бы на них не смотрела. Минуты тянутся невыносимо долго, как будто специально. Они словно насмехаются над моим нетерпением.

Не могу сосредоточиться на работе. Мои мысли только о встрече с Соколовским. Как же трудно дождаться обеда!

- О, ты чего так вырядилась, - бросил с утра Илья, сидя на кухне с чашкой кофе, когда я вышла из спальни, застёгивая тонкий золотой браслетик на запястье.

- Вырядилась? – приподнимаю бровь. – Не понимаю, о чём ты.

Хотя нет… понимаю.

Я долго стояла у шкафа в задумчивости, решая, что же надеть. Несколько платьев были отвергнуты, пока я не остановилась на этом – белом, до колена, но не совсем деловом. Всё-таки вырез декольте в нём немного глубже, чем я обычно ношу.

Но платье красиво сидит по фигуре, и я чувствую себя в нём уверенно. А мне очень нужна сегодня уверенность!

- Красивая такая, - улыбается Илья, сглаживая резкость. Но меня его сглаживания вообще не трогают. – Привык, что ты всегда в деловом костюме.

- Ну не всегда, - вздыхаю.

- Но в основном да.

- Да, - резко отвечаю, а потом коротко бросаю: - Поехали.

- А утренний кофе, - кивает на вторую чашку, которую для меня сварил.

Смотрю на неё с подозрением. Вдруг чего подсыпал. Бред, конечно, не станет Илья меня травить. Изменник – да, но не преступник.

Как знать… как знать…- увещевает внутренний голос.

Лучше ничего из его рук брать не буду. На всякий случай!

- Не хочу, в офисе выпью.

- Моё вкуснее.

- Мой, - поправляю на автомате. – Спасибо, но я правда, сейчас не хочу.

Пока ехали до офиса, Илья с упоением вещал про Борисова и перспективы развития фирмы. Видимо, думал, я ахать и охать буду. Но я всю дорогу сидела с кислым лицом, поэтому, не получив нужного эффекта, Дуров сник.

- Ну похвали ты меня, Рина, ну ё-маё! – вякнул, прежде чем мы вышли из машины. – Я ж для нас стараюсь!

От этой наглой лжи меня передёргивает.

- Хвалю. Ты большой молодец, Ильюшенька, - с натянутой улыбкой произношу я.

- Слушай, ну что ты такая напряжённая, это ты из-за вчерашнего разговора? Я не хочу с тобой ссориться. Я тебя люблю. Ты моя жена.

- Всё нормально, но я не твоя жена.

Илья хватает меня за руку, когда я хочу отвернуться и уже пойти ко входу в офисное здание.

- Рин, опять ты за своё. Эти статусы ничего не значат. Ну хочешь, мы с тобой завтра в ЗАГС пойдём, заявление подадим.

Он это произносит с какой-то бравадой, а у самого глазки бегают. Это всё ради того, чтобы усыпить мою бдительность?

- А хочу, - выдаю я резко, и Илья моргает.

Не ожидал? Съел? Ну давай… включай заднюю…

Но Дуров не включает, спокойно говорит «хорошо».

А мне на ум приходит лишь название старого фильма: «обещать – не значит жениться».

Вот у нас именно так и вышло.

И вот теперь, пока Дуров распинается на очередном совещании, которое я игнорирую, жду обеда и встречи с Соколовским с нетерпением.

Я пишу ему, спрашиваю, всё ли в силе, и он подтверждает, что да. Следом скидывает адрес, где будет ждать меня.

Наконец, решаю выйти пораньше. Всё равно голова забита чем угодно, только не работой.

Работу я скидываю на плечи помощницы.

- Сделаешь? – с извиняющимся видом спрашиваю. – Я там задачу на почту прислала.

- В лучшем виде, Октябрина Валерьевна, - кивает Маша. – Уже видела ваше письмо.

- Спасибо, ты моя золотая.

И я выхожу из офиса, замечая, какая работа кипит вокруг. Да уж… навели Борисовы шороха.

У лифта сталкиваюсь с нашим юристом, мы быстро здороваемся, но Коротков таким странным взглядом смотрит на меня, что я невольно напрягаюсь.

- Работаем над контрактом в лучшем виде. Поверьте, учли все выгоды, - выдаёт он.

Но мне кажется, думает Коротков о чём-то другом, вовсе не о контракте.

- Молодцы, за юридический отдел я всегда спокойна, - с мягкой улыбкой отвечаю.

А у самой мурашки по спине ползут.

Что-то тут не чисто.

Коротков с Дуровым приятели с университета. Он у нас года четыре работает, вернулся из Москвы, и Илья его сразу подтянул. Мужик он нормальный, но… будет делать то, что Дуров скажет.

С юристами, я знаю, надо держать ухо востро.

Может ли Илья что-то за моей спиной уже с Коротковым проворачивать?

Может…- тут же приходит ответ. – Ещё как может.

На дрожащих ногах выхожу из лифта. И, идя по фойе первого этажа, в каждом знакомом лице ищу врага.

Мне фирма всегда казалась моим вторым домом, костяк коллектива не менялся годами, но… может, я в этом так же ошибалась, как в своих отношениях с Ильёй?

Всю дорогу до места встречи не могу расслабиться, коленки трясутся так, что мне кажется, я отплясываю джигу, пока такси бизнес-класса несёт меня вперёд.

Стараюсь глубоко дышать, но это не помогает. В голове крутятся разные варианты: как Соколовский меня встретит, что скажет, как я на все это отреагирую.

Чего он потребует взамен?

А чего ему требовать?– фыркаю про себя.– Я итак приношу ему свою долю на блюдечке с голубой каёмочкой. Пусть кушает и не давится.

Наконец, такси подъезжает к месту встречи, и волнение достигает пика. Я смотрю в зеркальце и стараюсь привести себя в порядок.

- Все будет хорошо, — шепчу я себе, хотя внутри всё сжимается от страха. – Хуже уже не может быть.

Я здесь раньше назначенного времени, поэтому прошу администратора посадить меня куда-нибудь в уголок и заказываю кофе, осознавая, что от нервов так ничего не пила и не ела с утра.

Усаживаюсь за стол, взглядом окидываю зал и… натыкаюсь на Соколовского. Он сидит за столиком в противоположном конце зала. Беседует с какой-то женщиной. Мне отсюда плохо видно, но ей, наверное, в районе сорока. Уверенная, ухоженная, смеётся на какие-то слова Марка.

А я прикусываю губу и думаю, вот тебе и деловая встреча. Почему я думала, что он встречается с кем-то мужского пола? Ума не приложу.

Я даже не знаю, женат ли Соколовский. Столько лет прошло… Но кольца я на пальце на заметила…

А тебе зачем это знать? – оживает внутренний голос. – Ты проблемы сюда пришла решать, а не личную жизнь. К тому же такие мужчины, как Марк, не заводят длительных отношений. Они либо меняют любовниц, либо женятся по расчёту.

Впрочем, Дуров тем же занимается.

Нет, Соколовский другой. Всё-таки неверно их сравнивать.

Марк, тем временем, поднимается следом за своей собеседницей. Берёт её руку в свои ладони, с теплом пожимает, они обмениваются улыбками и всё… расходятся.

Хм… неужели и, правда, всего лишь деловая встреча?

В этот момент звонит мой телефон. Я смотрю на экран, там Ирина Леонидовна улыбается мне с фотографии контакта. Я с того вечера её больше не слышала, и желания болтать с этой предательницей нет.

Что ж… стоило сразу понимать, что мать всегда будет на стороне сына. Покрывать, прикрывать, защищать, врать в его пользу.

Отбой и на беззвучный. Не до вас сейчас, мамочка.

Откладываю телефон и поднимаю взгляд.

И вздрагиваю, потому что Соколовский, конечно, обнаружил меня и идёт в мою сторону.

Перестань дрожать,- приказываю себе. – Это всего лишь разговор. Всего лишь встреча.

Но дрожь никак не унять. Она сама по себе возникает и не собирается никуда пропадать.

- Октябрина, здравствуй, - произносит подошедший Марк, и я вновь попадаю под власть его бархатного голоса.

И моя рука, оказавшаяся в плену ладони Соколовского получает короткий поцелуй.

Губы Марка, сухие и горячие, мимолётно прижимаются к коже. И новая порция мурашек покрывает моё тело.

Той он руку пожал, а не поцеловал,- думаю, - значит, там деловая встреча. А у нас? Не совсем деловая? Или как?

Соколовский наблюдает за моей реакцией, словно оценивает, на что я готова пойти, только бы получить его помощь?

Глава 10

- Ты обедала? – спрашивает Соколовский, когда мы садимся за столик.

Он ведёт себя подчёркнуто учтиво, но я знаю, что от него можно ожидать всего, чего угодно.

Я, у которой маковой росинки с утра во рту не было, отрицательно мотаю головой.

Готовая смотреть сейчас куда угодно, но только не на него, отвожу взгляд, делая вид, что разглядываю зал.

- Спасибо, но не хочу.

Однако Марк, подзывая официанта, заказывает для меня бизнс-ланч, а себе кофе, затем поясняет.

- Отказы не принимаются. На пустой желудок думается сложнее.

- А на сытый спать охота, - парирую.

- Тоже верно.

В его голосе нет самодовольства или превосходства, но это, думаю, до поры до времени.

Теперь мы смотрим друг на друга в упор, подмечая, что изменилось за прошедшие годы.

Соколовский всё такой же, только заматерел сильнее. Ему сейчас лет тридцать шесть, получается. Он, словно, дорогой коньяк, настоялся за минувшие годы, стал ещё более опьяняюще хорош и выразителен.

А я?..

А я уже не та наивная девчонка с принципами, но ума обезопасить себя не хватило.

Что бы я сказала себе самой «нескольколетней» давности?

Думай о будущем, Октябрина. Выходи замуж, составляй брачный контракт, бери расписки…

Но все мы сильны задним умом.

Когда любишь, доверяешь, и не всегда осознаёшь, какой фатальной может быть цена этого слепого доверия.

- Ну что у тебя случилось? – спрашивает Соколовский, когда мне приносят бизнес-ланч, и я успеваю умять салат, внезапно вкусный и сочный.

- Ты уже в курсе.

- Что Борисов работает с вами? Теперь, да.

- Будет работать, - поправляю.

- Нюансы, - отмахивается Марк. – Что-то беспокоит. Он чист, кристален и прозрачен. Правда, не совсем понимаю, на кой чёртему твоя фирма, когда у него самого огромный финансовый отдел и бухгалтерия в три этажа.

- Не справляются, всегда есть то, что можно передать на аутсорс.

У нас таких много – со своими финансовыми отделами. Однако, чтобы не плодить штатные единицы, ведь это всё затраты на зарплатный фонд и поиск сотрудников тоже занимает время, силы и деньги, такие фирмы обращаются к нам.

- Тоже верно, - кивает Соколовский.

И снова этот взгляд, тёмный и тяжёлый, проходится по мне с ног до головы.

- Только… - смотрю в сторону, смаргивая внезапно набежавшую слезу. – Только фирма скоро будет совсем уже не моя, - с трудом выталкиваю это признание из себя.

- И фирма тоже? Или только Илья?

- И фирма, - сквозь зубы цежу я.

Конечно, внимательный Соколовский ещё на вечере заметил, как Илья обхаживает Ирочку Борисову.

- Вот как? А чья же? Она записана на Дурова? Полностью? У вас долёвка, насколько помню?

Я тихонечко смеюсь с оттенком печали и безысходности.

- Изучил данные в реестре перед встречей?

- Ну глянул, ничего ли не поменялось. Пока, вроде, ничего.

- Ключевое слово – пока.

Я кратко, запинаясь, и еле сдерживая дрожь, которая грозится перерасти в конкретную такую тряску, рассказываю ему суть да дело.

- Я боюсь, что он меня выкинет, как отработанный материал. Сегодня столкнулась с нашим юристом, так странно себя вёл, взгляд прятал, что невольно закралась мысль: а уж не готовится ли против меня какая-то диверсия?

Я смеюсь в конце фразы, но Соколовский меня не поддерживает. Смотрит серьёзно и без тени усмешки.

- Правда, я не представляю, как у меня можно отобрать мою долю на законных основаниях.

- Если законных оснований нет, их создадут искусственно, - говорит Соколовский.

За столиком повисает тишина. А я кричать хочу от напряжения. Мне будто бы требуется услышать от него подтверждение собственной наивности.

- Ну давай, говори, что я идиотка. Я готова слушать. Дурочка, да? — произношу я, пытаясь подшутить над собой, но в глубине души надеюсь на его поддержку.

- Ты не дурочка, Октябрина. Просто человек хороший, - ухмыляется Сокловский. – И то не всегда.

Мы оба знаем, о чём он. О той истории с «Гарант-медом» и «Барсом», которые ушли следом за мной. Они же стали первыми клиентами нашей с Ильёй фирмы. И до сих с нами.

- Ну а как я могла оставить… кинуть людей, с которыми работала, - снова пытаюсь оправдаться.

- Даже не начинай, - хмыкает Соколовский. – Это я всё уже слышал.

Затем смотрит на меня, и выражение его лица становится более серьёзным.

- Я подумаю до вечера, что можно сделать.

Я немного удивлена. Разговор, который казался таким напряжённым и важным, к которому я никак не могла подготовиться, вдруг заканчивается так неожиданно. Внутри меня возникает чувство недосказанности, словно мы упустили что-то важное. Или, может, я просто надеялась на другую реакцию?

О чём он подумает? Что придумает? Это поможет?

В любом случае, Соколовский ничего не потребовал взамен.

Пока… не потребовал,- говорит мой внутренний голос.

- Ты рано расслабляешься, — вторит ему Соколовский. — Самое интересное ещё впереди.

- Да уж… куда интереснее…

Его слова заставляют меня насторожиться. Я смотрю на него с любопытством и опасением

- А что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, не в силах скрыть своё волнение.

Он улыбается, и эта улыбка полна загадок, а слова обещаний, от которых по моему телу снова прокатывается приятный трепет.

- Это я тебе в следующую нашу встречу расскажу, — отвечает он, поднимая бровь и откидываясь на спинку стула.

Я чувствую, как в воздухе становится жарче, когда Марк, сидя напротив, фиксирует на мне свой взгляд. Скрытая страсть в его глазах словно прожигают меня насквозь. Я сижу, не шелохнувшись, не могу отвернуться, хотя внутри меня разгорается волна смущения и волнения.

Газа Соколовского — глубокие и темные, как бездонный океан, в котором таится множество тайн. Я вижу, как они сверкают, когда он смотрит на меня, и в этом взгляде есть что-то захватывающее, что заставляет моё сердце биться быстрее. Его внимание обжигает, и в этот момент я думаю, что вляпалась сильнее, чем думаю.

В конце концов остаёмся только мы двое и бесконечное напряжение, которое витает в воздухе.

Вечером Соколовский присылает ко мне курьера. Мне приходится выйти из дома под предлогом прогулки, чтобы пересечься с ним и забрать флешку.

- Вставь её в идеале в компьютер Дурова. Если нет возможности, в свой. И запусти программу. Она сама соберёт все данные. Так мы точно узнаем, что он готовит, - даёт указания Марк по телефону.

- Навряд ли Илья что-то хранит на работе…

- Поверь мне. Именно на работе он это и хранит.

Глава 11

Следующим утром я сижу за столом в своем офисе, руки трясутся от волнения, перемешанного с нетерпением. Бесполезно заставлять себя сосредоточиться на работе, мысли постоянно возвращаются к тому, что мне предстоит сделать. Сердце колотится так, будто хочет разогнаться на максимум и остановиться.

Я решаю не рисковать и не идти в кабинет Ильи. Моя решимость укрепляется, когда я вспоминаю, как он предал моё доверие и продолжает его предавать и дальше.

Честный человек сказал бы как есть. Не стал бы играть в этот фарс. А Илья врёт, изворачивается, сочиняет!

Достаю флешку, которую мне передал курьер Соколовского, и, глубоко вдохнув, вставляю её в компьютер.

Внутри меня идёт нешуточная борьба: страх и решимость смешиваются в одно целое. Следуя полученной от Марка инструкции, запускаю программу и, еле дыша, ожидаю, что не смертоносный, но очень опасный вирус начнет расползаться по нашей сети.

Что если я зря доверилась Соколовскому?— мелькает мысль.

На этой флешке ведь может быть всё, что угодно. Вместе с документами Дурова Марк получает доступ к сотням других конфиденциальных файлов, составляющий коммерческую тайну компании. Да я просто принесла ему информацию на блюдечке с голубой каёмочкой. Он, наверное, сейчас пьёт за моё здоровье с друзьями, рассказывая, какую на всё согласную испуганную идиотку он поймал.

Но мне всё равно. Я решила идти до конца. Я должна отстоять свои интересы любым путём.

Илья никогда не думал обо мне. Зачем вообще мы жили, как муж и жена?

Ему было удобно… - вот и ответ.

Но он предал меня, не моргнув и глазом, и теперь я готова сделать всё, чтобы он заплатил за свои поступки.

Предатель и изменник,— думаю я с ненавистью, глядя на экран, где уже начинают появляться строки кода. – Гори в аду со своими Борисовыми.

Внутри меня растёт ощущение справедливости. Я всё делаю правильно. Это не просто месть — это необходимость восстановить баланс, вернуть себе то, что у меня украли.

Да я очень рискую, но в этот момент мне всё равно. Я не могу позволить сомнению разъедать меня изнутри. Это моя жизнь, моё будущее, и я не собираюсь отступать. Илья заслуживает всего, что упадёт на его голову.

Улыбаясь, я ощущаю холодное спокойствие, охватывающее меня. Время действовать. И время поменьше думать о Дурове. Надо думать о себе!

***

Два дня спустя, которые тянулись, как вечность, я подъезжаю к элитному жилому комплексу на Петровском острове, и сердце замирает от страха и нетерпения.

Всё это время я была, как на иголках. Было сложно вести себя с Ильёй, как обычно. Было страшно, что вредоносную программу, которую я запустила с флешки, обнаружат, и Айти отдел укажет, с какого компьютера вирус попал в сеть фирмы. Что за мной придёт служба безопасности, и я буду жалеть, что не приложила максимум усилий, чтобы провернуть операцию с компьютера Дурова.

Но всё было тихо.

Захлопнув дверцу машину, я замираю, вытираю вспотевшие ладони о платье, и разглядываю дом.

Это место выглядит очень дорого и недоступно. Сколько здесь стоит метр? Больше миллиона, это точно.

Небо окрашено в яркие оттенки оранжевого и розового, солнце опускается в тучу. Сегодня потрясающий закат, и с набережной, открытой всем ветрам, вид на него просто ошеломительный.