Измена. Спрячу слёзы от посторонних

Я все кожей этот взгляд ощущаю. И сейчас, когда флёр доверия слетел, вижу лёд и высокомерие в его взгляде.

Илья старше меня на шесть лет. Я не отхватила себе богатого мужика, чтобы висеть на его шее. Мы вместе поднимались. Я ему помогала, а он, как надеялась, ценил и благодарил за эту помощь. Но выходит… Выходит, что он, оторвавшись от реальности, не просто берега потерял, он возгордился, считая, что раз он теперь при деньгах, то ему всё позволено. Например, трахать каких-то левых баб на стороне.

- Привет, милая, я пораньше решил вернуться, - говорит с улыбкой, но мне она кажется весьма натянутой.

Илья подходит и целует меня в щёку. Я бы в другой день подскочила, обняла его за шею и ответила с энтузиазмом. А сегодня мне хочется потереть свою щёку, убрать след от его липких губ, которые целовали, а может и ещё чего похуже делали, этой ночью с телом другой женщины.

Верно же говорят, что пускать третьего в свою постель – негигиенично.

Но гигиена и безопасность здоровья – последнее, что беспокоит изменников.

- Мама говорила, ты мне звонила, Рин.

Ах… вот это, видимо, реальная причина, почему он примчался. Испугался, что всё раскроется.

- Да, звонила.

- Ты её лишний раз не беспокой, а то она волноваться начинает.

- О чём?

- О нас с тобой.

- А чего о нас волноваться? – пожимаю плечами, откидываясь на спинку кресла. – Или есть повод?

Наши взгляды скрещиваются. Он не знает, что я знаю, но чувствует мой подозрительный настрой.

- Никакого повода, Рина.

Бросив карандаш на стол перед собой, встаю, чуть нервно собираю бумаги на углу рабочего стола и пихаю в накопитель.

- Так и не надо было торопиться возвращаться. Позвонил бы сам. Чего сорвался?

- Дела. Совесть замучила, что всё опять скинул на твои хрупкие плечи.

Илья подходит со спины, обнимает меня, опуская ладони на эти самые плечи и начинает их легонько массировать.

Я вздрагиваю, пытаюсь отстраниться, но Дуров мне это сделать не даёт, наоборот, прижимает к своей груди и, наклонившись, целует в шею.

- Мои хрупкие плечи и не такое выдерживали, - говорю с некоторой дрожью в голосе.

- А вариант, что я просто соскучился по своей жене уже не рассматривается? – шепчет он, продолжая ласкать мочку, жарким шёпотом обдавая ухо.

Мне противно… честно… противно, как он слюнявит моё ухо.

И я думаю, сколько раз он вот так приходил от любовниц, обнимал и говорил приятные вещи, спал со мной, а я всё принимала за чистую монету. Как он надсмехался надо мной про себя! Наверное, думал, вот я всё здорово провернул и Рина ничего не заподозрила.

А я была слишком занята работой и домом, и доверяла ему безмерно, чтобы думать о самом плохом.

Да и не думаешь ты обычно о плохом, не ждёшь его.

Слова Ильи рождают во мне огромную волну возмущения. Оно и понятно: половину ночи я думала о своём положении в этих отношениях, а вторую половину – пыталась поспать.

- Ты забыл, что я тебе не жена. Так что…

Мне всё-таки удаётся отстраниться, и я отхожу в сторону, складывая руки на груди. Смотрю на изогнутые в недовольной гримасе губы Ильи.

- Почему не жена, очень даже жена. Мы живём вместе уже много лет.

- Вот именно. Много лет. А я всё ещё не пойми кто.

- Почему не пойми, сладкая моя? Ты моя любимая девочка. Мой партнёр по жизни. И вообще я тебе предложение делал, ты сама со свадьбой не торопишься.

- А давай поженимся, - бросаю я внезапно, самой любопытно, что он на это скажет. Как себя поведёт.

Лицо Дурова в прямом смысле слова вытягивается от моего феноменального предложения.

- Поженимся?

- Да… - развожу руками. – Надоело мне всю жизнь в любовницах ходить.

- Рина… ну… давай… следующим летом?

- А чего следующим? Давай этим.

- Ты не успеешь приготовиться…

- Так просто распишемся. Мне праздник не нужен.

Подхожу ближе, обнимаю Илью, а самой хочется отскочить подальше и помыться тщательнее.

- Главное ты, любимый. Рванём куда-нибудь на Мальдивы, а? Только ты и я. На неделю хотя бы.

- Оставить фирму без присмотра на неделю… - мотает он головой. – Так нельзя. Ты не думаешь о последствиях.

Зато ты о них думаешь,- размышляю про себя, - таща в нашу постель левую бабу.

Не знаю, до чего бы мы договорились, если б не зазвонил мой телефон.

- Не дури,- целует меня Илья в макушку и выпускает из своих объятий. – Ты же у меня умница-благоразумница.

Зато ты кобель, каких мало,- ругаюсь мысленно и иду ответить на звонок.

- Буду у себя, - бросает Илья, выходя за дверь.

А я, переговорим с бухгалтерией, падаю в кресло и, уронив лицо в ладони, сижу так несколько минут.

Что делать?

Мы партнёры с Ильёй, но моя доля тридцать процентов в фирме, а его семьдесят. Понятно, что он из управления меня не выпрет, но сама мысль, чтобы остаться и работать с ним бок о бок претит. Мне так противно, что аж тошнота берёт.

Ах… примчался… явился не запылился… мамочка подсказала, а он и побежал.

Ну ладно, зато кайф ему обломала. Не всё Ильюшке масленница.

Да как бы самой у разбитого корыта не остаться.

Я беру сотовый в руки, лезу в телефонную книгу, чтобы найти номер, который, кажется, оттуда удалила.

Потому что не вижу там имени Соколовского.

- Чёрт… это я зря, - бормочу в сторону.

Глава 5

Кажется, я сначала пихнула номер Соколовского в чёрный список, а потом уже снесла окончательно.

Я забиваю в поиске название компании Марка, быстро подгружается заглавная страница «Финанс-риал-групп», перехожу на вкладку управление и смотрю на фото Соколовского в деловом костюме в полный рост.

Он очень высокий, почти под два метра ростом. Статный, широкоплечий, с острым внимательным взглядом, в глубине которого плещется нечто загадочное и опасное.

Он, надо сказать, хорош собой, но также чертовски заносчив, как и хорош собой.

И опасен…

Потому что с этим мужчиной шутки плохи.

Он не врёт, не льстит, ничего не придумывает. Говорит в лицо. Прямо. Чего хочет и чего ждёт от тебя.

Откуда я это знаю?..

Да так… личный опыт…

Я изучаю лицо Марка, на сколько он изменился за то время, что я его знаю? Хотя знаю… сильное слово.

Мы иногда встречаемся на деловых мероприятиях и всё, что мы себе позволяем – это кивнуть друг другу.

Никаких бесед, никаких пересечений, холодная вежливость.

Которой я не заслужила.

А он вот да!

Но иногда жизнь переворачивает твои установки с ног на голову. Сейчас у меня патовая ситуация. Соколовский мне нужен.

Представляю, как он будет счастлив услышать эти слова от меня.

А я… а я произнесу их, потому что другого пути нет.

Главное, чтоб он не слишком долго топтался на остатках моей гордости, я всё-таки человек!

На сайте, что ожидаемо, никаких личных номеров нет.

Дозваниваться через секретаря кажется мне не то что унизительным, а невозможным. Хороший секретарь – надёжный фильтр. Она не допустит никого к шефу без веской причины.

Да и потом не уверена я, что даже если сказать, что звонит Октябрина Гладкова, он меня не пошлёт.

Лучше уж сразу с ним поговорить, без лишних порогов. А ещё лучше – встретиться.

И?

И что я ему скажу? Обрисую ситуацию, а он ответит, что я сама дура, раз до такого довела.

Нет, я предложу ему свои тридцать процентов в обмен на крупную сумму. Он же захочет их приобрести? Захочет.

И потопить Илью?

Захочет…

Я на мгновение накрываю лоб ладонью. Интересно, если я это визуализирую нашу сделку, это делу поможет?

И ещё надо понять, чем мне потом заняться?

А я что-нибудь своё открою.

Своё личное… пусть и не такое большое, но надёжное.

Это пока единственный вариант, который приходит мне в голову.

Что ещё делать, я не знаю.

Нажимаю кнопку вызова на телефоне, набираю Машу, чтобы позвать её к себе и продолжить с того места, на котором остановились.

Пока жду навожу порядок на рабочем столе. У меня, в принципе всегда чисто, но это я себя приучила. Дай мне волю, я хаос тут наведу. Как и в своей жизни.

- Ой, Октябрина Валерьевна, там Дуров совещание созывает внеплановое. Вы почту проверяли? – заглянув в кабинет, сообщает Маша.

- Нет. А по какому поводу?

Маша пожимает плечами.

- Просто внеплановое. Там темы нет.

- Ну хорошо, давай мы сейчас с тобой наши дела, сколько успеем обсудим, а потом пойдём в конференц-зал и послушаем, чего хорошего нам расскажут.

Чуть позже сижу в конференц-зале со всеми и чувствую раздражение. Потому что Илья не поставил меня в известность о теме мероприятия. Кто-то спрашивает, а что будет-то, а я сижу, как идиотка, и ничего существенного сказать не могу.

Приходится уткнуться в стакан с водой и в телефон, делая вид, что очень занята и поговорить некогда.

Илья стоит у стола, уверенно смотрит на своих замов и наших руководителей отделов, он весь в нетерпении. Раздулся от важности, будто павлин, наверное, бомбу какую-то для всех готовит. Сейчас сбросит на головы, и она рванёт. Главное, чтоб никого не контузило.

Дуров всегда был амбициозным, и с годами его уверенность размыла границы с самоуверенностью. Уже одно от другого и не отличишь.

- У нас новый крупный заказчик, - наконец, начинает он, когда все в сборе. Прямо без лишних слов вываливает всем на голову эту информацию. – «Борисов групп», - подчёркивает с удовлетворением.

Слышу, как комната наполняется шепотом. Сотрудники переглядываются, конечно, фирма на слуху. Наш отдел продаж уже несколько раз пытался «зайти» в неё, но без феерических результатов. В контракте или хотя бы в рамочном договоре нам было отказано. Так ничего мы с ними и не подписали. И тут вдруг Илья вываливает на нас, что теперь это наш основной заказчик.

- Все остальные дела отложить. Нам нужно сосредоточиться на обслуживании нового клиента.

Я не могу с этим согласиться, и, видимо, это несогласие написано на моём лице.

- Рина, не сейчас, - обрывает меня Илья.

Затыкать себя, когда дело касается бизнеса, я, конечно, не позволю.

- Илья, это недальновидно, - рискуя вызвать недовольство, твёрдо произношу я. - По-твоему, мы сейчас всех должны послать, наплевав на обязательства перед клиентами? Мы репутацию нарабатывали годами не для того, чтоб потерять её за один день!

- Там крупный контракт! Очень крупный, Октябрина Валерьевна, вам такие цифры и не снились.

- Ну снились или не снились, это мы ещё разберёмся. Но вы сами, Илья Кириллович знаете, что надо косить с нескольких полян, а не с одной. Если они уйдут, мы останемся ни с чем. Сколько таких фирм разорилось, которые держались на обслуживании лишь одного клиента! — пытаюсь донести до него, но он лишь качает головой.

- Они не уйдут. Это точно, - в его голосе слышится недовольство.

Илья продолжает, объясняя стратегию, как мы будем работать с «Борисов групп».

А я думаю, что не из-за меня он прискакал «из командировки пораньше», а потому что порешал всё с руководством «Борисов групп» и ему не терпелось созвать всех и похвастаться, какой он молодец.

Кстати, а как он это порешал? Почему это наш отдел не смог, а Дуров смог?

Загадка века…

Но и она раскрывается, когда следующим вечером мы оказываемся на деловом мероприятии, и я вижу там…

Глава 6

Накануне мы приехали домой, и вечер превратился в бесконечный спор. Начали мы ещё на работе. Я понимаю радость Ильи, что нам удалось заполучить такого крупного клиента, но не понимаю его решимость избавляться от мелких компаний на обслуживании. Ему ли не знать, что любой щенок, фигурально выражаясь, может превратиться в волкодава.

Мы сами прошли этот путь. Пусть и долгий, но вполне себе успешный. А он предлагает всем нашим «малышам», которых мы успешно собирали несколько лет, указать на дверь.

- Ты чего в них так вцепилась и дерёшься, как будто тут твои личные интересы замешаны? - раздражается Илья.

- А так и есть.

Просто я ещё не отошла от его измены в личном плане, теперь ещё в деловом. Потому что мы, как полноценные партнёры должны смотреть в одном направлении и слышать, и видеть друг друга.

Но Илья клал и на наши личные и, как выяснилось, на наши деловые отношения.

Дома Илья пытается меня обнять и успокоить привычным способом – через секс. Ему это всегда хорошо удавалось: загасить раздражение через постель.

Но я отбрыкиваюсь так активно и шлю его к чёрту, кажется, впервые в жизни отказывая в близости.

Какая близость!

Для меня он словно в грязи извалялся.

До сих пор перед глазами он и та брюнетка, и фантазии собственного воспалённого воображения.

Поэтому, когда он перед сном сообщает, что у нас завтра деловое мероприятие, и что там будут представители нашего нового партнёра, я лишь киваю и предлагаю ему лечь в другой комнате.

- Рина, ты с ума не сходи. Это моя спальня, я тут спать и буду.

- Ну тогда я уйду.

- Нет! Я тебя никуда не пущу! Иди в кровать!

Он встаёт возле двери, перегораживая мне путь. И смотрит сверху вниз со скрещёнными на груди руками. Свысока смотрит, гад. Словно имеет на это полное право.

Нет, я знала всегда, что есть в нём эта заносчивость, но она редко была направлена против меня.

Так что я отступаю. Потому что не хочу сейчас прорываться к выходу, вести себя, будто идиотка, и касаться этого мужчины в принципе.

Но и заснуть с ним в одной постели мне сложно, хотя Илья начинает храпеть почти сразу, как его голова касается подушки.

А я лежу долгое время без сна и судорожно соображаю, что мне делать.

Соколовский – единственный вариант.

Больше, увы, ничего мне в голову не приходит.

Следующим вечером мы едем в «Атриум-Плазу», в огромном зале которого проходит деловое мероприятие. Это рутина, которую я люблю, способ пообщаться с коллегами, партнёрами, обрасти новыми контактами и заполучить лояльных клиентов.

Но сегодня у меня всё валится из рук, а мысли сыплются из головы.

Едва ступаю на тротуар из машины, как моя небольшая прямоугольная сумочка летит под ноги.

- Чёрт, - бормочу себе под нос, шпилькой от туфли вгрызаясь с асфальт, и думаю, как элегантнее присесть, чтобы не завалиться в узкой длинной шёлковой юбке и на огромным каблуках.

Но едва хочу присесть, как крепкая сильная мужская рука с дорогим «Юбло» на запястье, меня опережает.

Перехватывает сумочку и отдаёт мне.

Всё происходит так неожиданно, что я успеваю сперва пробормотать «спасибо», а потом уже вскинуть голову и остолбенеть.

Соколовский собственной персоной.

- Здравствуй, Октябрина. Держи.

Он всегда ко мне на «ты», я всё-таки на него работала раньше. Он знает, кто я такая и чего стою.

И я знаю…

Вот и сейчас во рту у меня пересыхает, сложно сложить звуки в слова, и я бормочу сдавленное:

- Благодарю, Марк Леонидович, - тоже по привычке. Он всё-таки моим начальником был.

А Соколовский на такое обращение усмехается и явно хочет что-то сказануть в ответ.

Может, и сказанул бы, если б не подошедший к нам в этот момент Илья.

- Добрый вечер, - смотрит на него с раздражение, конкурент всё-таки. – И ты здесь.

- Добрый вечер, - кивает Марк и уходит, больше ничего не добавляя.

Выше его достоинства.

Но прежде чем уйти окидывает меня таким взглядом, будто знает, что скоро у нас важный разговор.

Он будто чувствует, что я приползу к нему за помощью. А он сказанёт своё:

«Будешь мне ещё кофе носить. В постель. Голой».

И ведь буду, если понадобится.

Или не буду…

Или буду? Если вынудит?

И смотря на высокую фигуру этого статного опасного мужчины мне не по себе.

И дело не только в его ауре успешного бизнесмена, которой сложно противостоять. Но и в самом Соколовском. Он подавляет, завораживает, приводит в трепет.

Даже меня, много лет прожившей с другим мужчиной, но всё ещё помнящей вкус его поцелуя.

Невольно я подношу пальцы к губам и очень стараюсь не думать о том вечере в офисе, где я чуть не натворила бед, позволив Марку усадить меня на стол и развести мне колени.

Было так просто отпустить всё… но… я не отпустила.

Оттолкнула, убежала, холодно отчитала за несоблюдение субординации, сказанула что-то про харассмент. Короче, вспомнила всё.

И заработала себе злейшего врага.

Но враг мой до сих пор нет-нет, да и кинет такой взгляд, что по нему не сложно прочитать, что мы не доиграли. И ему очень… очень хочется доиграть.

- Соколовский тоже тут, гад, - выплёвывает Илья, высверливая спину Марка раздражённым взглядом.

- А ты думал, его тут не будет? Странно, с чего бы ему тут не быть.

- Да он везде, куда не плюнь. Денег хоть одним местом жуй, а всё мало. Мог бы успокоиться.

- Так мы тоже не бедствуем, - напоминаю Дурову, но тому, видать, хочется, чтобы Золотая антилопа скакала вечно, пока он не погрязнет под весом золотых монет. – Что такое? Боишься, что уведёт у нас твою драгоценную «Борисов-групп»?

Илья тут же усмехается. Сам он чуть не руки потирает довольно.

- Нет, этих он точно не уведёт, - произносит с каким-то пафосом и, беря меня пол локоть, ведёт к «Атриум-Плазе».

Народу здесь немного, все свои, можно сказать. Я киваю знакомым, обмениваюсь короткими приветствиями с теми, кто подходит. Илья пожимает руки и его разговоры – это всегда забалтывание. Он хорошо помнит все детали: от личных до деловым, в голове у Дурова просто настоящий секретер, где на каждого человека хранится досье. По полочкам, как говорится. Он и про личное поговорит, и про бизнес. Народу такое внимание нравится. Я не умею так всё тщательно запоминать, а Илья умеет, и это часто играет ему на руку.

Я принимаю бокал шампанского из его рук и делаю глоток, пока у нас пауза в разговоре. Скольжу взглядом по залу и… выплёвываю шампанского обратно в бокал, закашливаясь.

Потому что от шока, да-да от шока, вдохнула его в себя.

Пока Илья не особо вежливо хлопает меня по спине, я во все глаза смотрю на ту самую брюнетку, с которой он мне изменяет. Она уверенно, с кошачьей грацией и чувством превосходства, двигается в нашу с Дуровым сторону, повиснув на локте владельца «Борисов-групп».

Глава 7

- Давай, приходи в себя. Партнёры идут, - словно коуч со стажем, шепчет Дуров.

Я на него даже взглянуть не могу, всё внимание к брюнетке, чьи губы презрительно поджимаются, едва она бросает взгляд в мою сторону.

Стильная элегантная с лёгким налётом хабалистости. Видимо, в её мыслях Илья уже полностью принадлежит ей, бежит к ней, с руки ест у неё. И хвостиком, то есть члеником виляет.

Да забирайте, - хочется мне сказать. – Государство не обеднеет.

Но нет… обеднеет. Я обеднею, реально, если не приму какие-то срочные меры, чтобы сохранить то, что имею.

Дуров мигом становится ещё более противным.

Я не их тех, кто будет драться за «штаны». Нет. По мне так это мужчины должны добиваться женщину, а не наоборот. А девушки, живущие в нездоровых отношениях и проглатывающие обиды, нуждаются в поддержке и терапии.

Ну не по собственной же воле она в них остаётся? Всякое в жизни бывает. Обстоятельства разные.

Я никогда не говорю «я не понимаю, как могло такое произойти», потому что знаю, что судьба обязательно поставит тебя раком в подобную ситуацию, чтоб ты понял.

- Господи, Октябрина, возьми себя в руки. Уймись уже, - теряет Илья терпение. – Выбрала ты момент, чтобы подавиться.

- Прости, но я… - кашляю. – Его не выбирала.

- Тем более!

Илья подобострастно бросается к господину Борисову, в котором роста больше двух метров, он словно шкаф, возвышается над толпой – большой и тяжёлый. Илья активно жмёт ему руку, рискуя довести дело до вывиха запястья, практически сгибаясь пополам, а потом припадает к руке брюнетки в длительном приветственном поцелуе.

А меня тошнит.

В прямом смысле. Мутит… того и гляди вывернет на лакированные туфельки брюнетки, осмелившейся водить шуры-муры с моим мужем.

Не мужем,- шепчет внутренний голос, затем махает на меня рукой, будто я склеротичка со стажем. – Не муж он тебе! Запомни.

Да и в открывшихся обстоятельствах тут нечто большее, чем шуры-муры.

- Борисов Анатолий Николаевич в представлениях не нуждается, - продолжает расшаркиваться в реверансах Дуров.

Да, точно, не нуждается. Владелец крупного бизнеса, в областной Думе заседает, серьёзный во всех отношениях человек.

- А это Ирина, его племянница, долгое время училась в Штатах, на маркетинге, кажется, да? Во Флориде жила, а вот решила вернуться в родные пенаты, так сказать. Соскучилась по родине.

- Обожаю Питер, - трясёт она головой так, что длинные крупные серьги в ушах качаются, касаясь обнажённых плеч. – Восторг!

- Какая осведомлённость о жизни Ирины, - с приклеенной улыбкой не удерживаюсь от шпильки, смотря на девушку со словарным запасом Эллочки-людоедочки.

Мрак! Жуть! Кр-р-расота!

Про себя же думаю: как мило – Ирина и Ирина. Мама и любовница. И ведь не перепутаешь.

Вообще эта Ирина чем-то напоминает Ирину Леонидовну. Та тоже миниатюрная брюнетка с пышными формами в юности, только волосы под каре, а у этой сейчас завёрнуты в сложную ракушку на затылке.

Ирина сияет белозубой улыбкой и южным флоридским ровным загаром. Грудь хочет выпрыгнуть из декольте, спружинив, видимо, прямо в лицо Дурову, потому что тот продолжает держать брюнетку за ладонь и рассыпаться в комплиментах то и дело, отбивая поклоны.

Конечно, теперь понятно, как он заполучил такого гиганта, как Борисов, на обслуживание.

Другой вопрос: это через постель в качестве карманного альфонса? Или… на какой-то более постоянной основе?

Сомневаюсь, что Анатолий Николаевич позволил бы племяннице скакать по постелям тридцати восьмилетних мужиков без всяких перспектив.

Так что… боюсь, за моей спиной уже что-то порешали, и итоги будут явно не в мою пользу.

Соколовский! – вопит сирена в моей голове. – Тебе нужен Соколовский.

Я начинаю дрожать от перспективы подойти сегодня к нему и обратиться с просьбой.

Он точно скажет: Ага… дождался, ну или ещё какую-нибудь колкость.

Придётся наступить на горло свободной песне и собственной гордости.

- Мы очень рады, что будем закрывать все ваши потребности, - тем временем продолжает лебезить Илья.

- Ну насчёт всех, сомневаюсь. У нас огромный оборот, - басит Борисов.

- Мы наймём новых сотрудников, расставим приоритетность проектов, расширим офис, если потребуется. Анатолий Николаевич, вы не переживайте, всё будет на моём личном контроле.

Борисов бросает взгляд в мою сторону.

- И на моём тоже, - спешу его заверить с натянутой улыбкой, а потом добавляю, наклонив голову: - Прошу извинить.

Чувствую себя в этом тесном кружке лишней. Эти трое уже всё порешали за моей спиной, а меня поставят перед фактов, что участие моё в предприятии закончено. Хорошо, если выходное пособие дадут.

Только я акционер! У меня целых тридцать процентов. Почему тридцать? Потому что мы начинали с ещё одним партнёром, но Михаил переехал с семьёй в Испанию несколько лет назад, и долю его выкупил Дуров. Миша почти не принимал участие в жизни фирмы, скорее, он был инвестором на начальном этапе, и само удалился от работы фирмы.

У Дурова ещё в начале пригорало, что у нас с ним на двоих шестьдесят процентов, а у Михаила – сорок. И как удачно всё сложилось, Илья взял его долю на себя, а я не предложила разделить поровну.

Дурочка… ой, дурочка… Как я себя сейчас за этой ругаю.

Выйдя из дамской комнаты, я застываю на краю зала, не решаясь вернуться к Илье и Борисовым, которые, видимо, вознамерились провести этот вечер вместе.

Голова кружится. Меня мутит. И колотит.

И я смотрю во все глаза на Илью и Ирину и думаю, что только идиот не заметит, что между этими двумя есть связь. Они ведут себя, как любовники. Трутся друг о друга то и дело, как любовники. Смеются в унисон, как любовники. И, кажется, вообще не хотят скрывать своих отношений.

Мне по-женски обидно.

Приходится сморгнуть набежавшие слёзы и шмыгнуть носом. И прикрыть на секунду глаза.

А когда я их открываю перед моим лицом идеально белая без единой заминки рубашка и тёмно-синий галстук в мелкую белую звёздочку.

Я уже знаю, кто закрыл мне обзор.

- Марк Леонидович?..

Коленки тут же превращаются в желе. Ведь это значит, что мне надо уже скоро начинать формулировать свою просьбу.

А я стою и робею.

И дышать не смею, потому что этот мужчина одним своим присутствием забирает остатки воздуха из моих лёгких.

Почему внутри всё горит? Почему? Почему я это чувствую? Странное желание сквозь страх и робость.

- Октябрина, почему руки пустые? - он вкладывает мне в ладонь бокал с шампанским.